Чужая собственность

Глава 1. Глеб

Февраль в этом году ебанулся окончательно. Ветер выл так, будто в лесу включили реактивный двигатель, а снег херачил плотной стеной.

Я стоял на крыльце своего дома, затягиваясь крепкой сигаретой. В трех километрах — трасса, которую наверняка уже перекрыли к чертям собачьим. Соседи — сплошь тихие дачники, которые зимой сюда носа не сунут. Идеальное место, чтобы отсидеться, пока в городе утихает вонь после моего последнего «проекта».

Вдруг внизу, у ворот, что-то лязгнуло. Тяжело так, металлом о металл.

Я мгновенно сбросил расслабленность. Рука сама нырнула под куртку, нащупывая холодную рукоять «Глока». Рано нашли? Вряд ли. Но рисковать я не привык.

Я щелкнул тумблером фонаря. Мощный луч разрезал снежную круговерть, выхватив у калитки скрюченную фигуру. Маленькая, в светлом пуховике, который сейчас казался серым от налипшего льда.

— Какого хера… — прорычал я под нос.

Я спустился, хрустя свежим снегом. Девчонка — а это была именно девчонка — из последних сил дергала ручку калитки. Увидев меня, она не закричала. Просто замерла, глядя огромными, как блюдца, глазами. Лицо бледное, губы синие.

— Помогите… — выдохнула она, и в тот же миг её колени подкосились.

Я едва успел подхватить это недоразумение. Ледяная. Промокшая до костей. Сквозь перчатки я чувствовал, как её колотит крупная дрожь.

— Ты откуда свалилась? — я приподнял её за подбородок.

— Машина… застряла. Километра два… назад. Я шла на свет… — она запнулась, зубы чеканили такую чечетку, что я всерьез испугался за её эмаль.

Я молча закинул её на плечо. Занес в дом, пнул дверь пяткой. В гостиной было жарко, камин еще дышал теплом, но её трясло всё сильнее.

— Слушай меня внимательно, — я опустил её на кожаный диван. — Я не спасатель Малибу и не добрый самаритянин. Но труп в гостиной мне не нужен. Раздевайся.

Она вскинула голову. Глаза испуганные, злые.

— Что?

— Оглохла? У тебя одежда — кусок льда. Либо ты её снимаешь сама, либо я её с тебя срежу ножом. Жить хочешь? Тогда шевелись.

Я ушел на кухню, чтобы не смущать её и себя заодно. Достал из шкафа бутылку коньяка. Из сушилки в прачечной достал чистую майку, которую обычно надевал на тренировки — она ей будет как платье.

Когда вернулся, она сидела, завернувшись в мой колючий плед. Куртка и мокрые джинсы валялись на полу бесформенной кучей. Из-под пледа торчали голые коленки — острые, покрасневшие от холода.

— На, пей, — я сунул ей стакан с коньяком. — Залпом.

Она принюхалась, поморщилась, но выпила. Сразу закашлялась, слезы на глазах выступили.

— Гадость…

— Зато не сдохнешь, — я сел в кресло напротив, не сводя с неё глаз.

— Как звать?

— Яна.

— Глеб. Теперь слушай, Яна. Связи нет, вышки повалило. Дорогу расчистят в лучшем случае завтра к обеду. Будешь спать на втором этаже. В мои дела не лезешь, по дому не шаришь. Поняла?

Она кивнула, глядя на меня с каким-то странным интересом. Испуг уходил, на смену ему пришло то самое бабье любопытство, которое всегда до добра не доводит.

— А вы… вы здесь один живете?

— Один. И мне это чертовски нравится. Так что постарайся не портить мне вечер.

Я встал, подошел к окну. Метель и не думала униматься. И тут я увидел то, от чего по спине пробежал холодок, который был похлеще февральской стужи.

За забором стоял темный внедорожник. Без номеров. Из него медленно выходили двое. И у обоих в руках было далеко не весло. Я медленно обернулся к Яне. Она сидела на диване, маленькая и беззащитная в моей огромной майке. Я выхватил пистолет, проверил патроны и кивнул ей на дверь под лестницей.

— В подвал. Живо. И если пикнешь — я тебя сам пристрелю, чтобы не мучилась.

В ворота ударили. Громко.

— Корс, открывай! — крикнули снаружи. — Мы знаем, что девка у тебя. Отдай её, и, может, разойдемся миром!

Я посмотрел на Яну. Она замерла, побледнев еще сильнее.

— Они… они за мной? — прошептала она.

Я криво усмехнулся, снимая оружие с предохранителя.

— Поздравляю, Яночка. Ты только что превратила мой скучный вечер в кровавый балаган.

Яна не пошла — она буквально сползла с дивана, путаясь в полах моей майки. В глазах — чистый, незамутненный ужас. Это хорошо. Ужас заставляет людей подчиняться быстрее, чем здравый смысл.

— В подвал, я сказал! — я прикрикнул, хватая её за локоть и буквально впихивая в дверной проем за лестницей. — Сидеть тихо. Слышишь? Даже если дом начнут по кирпичу разбирать.

— Глеб… — она вцепилась в мой рукав. — Кто это?

— Твои новые фанаты. Вали!

Я захлопнул дверь. Всё, одной проблемой меньше. Теперь — гости.

Снаружи снова ударили снова. Тяжело, явно прикладом. Испытывать судьбу я не собирался. Гасить свет не стал — пускай знают, что я дома и я не сплю. Это нервирует.

Я прижался спиной к стене рядом с дверью.

— Корс, не тупи! — заорали с улицы. — Нам нужна только девка. Отдай её, и мы забудем, что видели твою рожу в этом лесу. Нам нахрен не сдалось с тобой цепляться!

Я усмехнулся. Ага, забудут они. Если они знают, кто я, значит, они либо совсем отбитые, либо у них за спиной кто-то очень серьезный.

— Пацаны, вы адресом ошиблись! — крикнул я, не меняя позиции. — У меня из баб только соковыжималка, и ту я вчера сломал. Валите, пока я добрый.

— Не зли нас, Глеб. Мы видели её машину в кювете. Следы ведут сюда. У тебя пять секунд, или мы заходим жестко.

Пять секунд? Оптимисты, блядь.

Я не стал ждать. Вместо того чтобы обороняться, я решил напомнить им, почему меня звали «Корсом». Я резко сорвал чеку с ослепляющей гранаты — держал парочку в прихожей как раз на такой случай — и, приоткрыв дверь на пару сантиметров, швырнул её в метель.

Грохнуло знатно. Снежная пыль взметнулась столбом, а за дверью раздался сдавленный мат и вопли.

Я вылетел на крыльцо. Двое. Один катался по снегу, зажимая глаза, второй пытался вскинуть укороченный «Калаш», работая вслепую. Я всадил ему две пули в плечо — убивать сразу не хотел, мне нужны были ответы.

Глава 2. Глеб

Я держал пистолет ровно. Рука — как у хирурга. Ни миллиметра дрожи. Шаги в подвале были тяжелые. Медленные. Не те, что оставляет испуганная девчонка.

Яна вжалась мне в спину. И вот тут всё стало опаснее, чем мужики с автоматами. Её ладони — на моих ребрах. Горячие. Дыхание — сбивчивое, прямо под лопаткой. Сквозь тонкую ткань майки я чувствовал её грудь, каждый нервный вдох.

Снова звук. Скрежет металла. Я шагнул вперёд, оттесняя её за собой. Она не ушла. Только сильнее прижалась.

— В подвале есть старый выход? — прошептала она.

— Был. Забетонирован лет десять назад.

— А если нет?

Я усмехнулся.

— Тогда у нас очень плохой вечер.

Шаги прекратились. Тишина. Тишина — хуже выстрелов.

Я сделал два медленных шага к двери в коридор. Сердце било не от страха — от того, что рядом со мной стояла она. В моей майке. Ткань липла к коже, подчеркивая каждый изгиб. Черт бы её побрал.

— Глеб… — её пальцы соскользнули с моего живота ниже. Случайно. Или нет.

Я резко обернулся.

— Ты издеваешься?

— Я боюсь, — она смотрела прямо в глаза. — А когда мне страшно, я хочу чувствовать, что я не одна.

В этом взгляде уже не было девочки из сугроба. Там было что-то другое. Живое. Дерзкое. Опасное.

Снизу снова что-то грохнуло. Я шагнул к ней так близко, что между нами не осталось воздуха.

— Если ты сейчас играешь, Яна… — я сжал её запястье, не больно, но жёстко.

— Я не играю, — её губы дрогнули.

Она не ответила. Она потянулась первой. Поцелуй не был нежным. Он был как удар током. Грубый, злой, отчаянный. Вкус коньяка, страх и что-то сладкое под этим всем. Я оттолкнул её к стене. Не потому что хотел остановиться — потому что если не взять контроль, я её разорву.

— Ты понимаешь, что происходит? — прохрипел я, нависая над ней.

— Да, — она облизнула губы, не отводя взгляда. — Внизу кто-то ломится в твой дом. Снаружи — люди Хозяина. И я жива только потому, что ты решил не быть ублюдком.

Она провела пальцами по моей шее. Медленно. Почти вызывающе.

— Так что давай без морали.

Я шумно выдохнул. Чёрт. В подвале раздался новый звук — теперь ближе. Кто-то поднимался. Я резко отстранился.

— Потом, — бросил я. — Если выживем.

— Ты всегда всё откладываешь? — в её голосе скользнула усмешка.

— Я всегда все довожу до конца.

Я оттолкнул её к дивану.

— Спрячься за него. Если полезут — стреляй по ногам. Пистолет держать умеешь?

— Нет.

— Сейчас научишься.

Я вложил второй «Глок» в её руки. Наши пальцы соприкоснулись. Она не дрожала. Вообще.

Это настораживало. Скрип. Дверь приоткрылась на пару сантиметров. Я шагнул в сторону, в тень. Тёмная фигура появилась в проёме. Высокая. В мокрой куртке. С капюшоном.

— Корс… — знакомый голос. Слишком спокойный. — Ты стареешь. Я думал, ты услышишь раньше.

Я узнал его мгновенно.

— Слава? — прошипел я.

Он снял капюшон. Улыбнулся.

— Привет. Давно не виделись.

Слава посмотрел на неё. И его взгляд изменился. Не так, как у тех, снаружи. Иначе.

— Так вот из-за кого весь этот цирк, — протянул он.

Я шагнул вперёд, перекрывая ему обзор.

— Ты как сюда вошёл?

— Старый тоннель, — он пожал плечами. — Ты забетонировал один выход. Я знал второй.

Метель завыла сильнее. Дом будто вздохнул. Слава посмотрел на меня внимательно.

— Они не отстанут. И Хозяин не шутит. Ты влез не в ту историю.

— Это она влезла, — процедил я.

Яна подошла ближе. Не ко мне — к нему.

— Вы знаете, что в той папке? — спросила она.

Слава усмехнулся.

— Знаю. И поверь, девочка, если бы ты знала полностью — ты бы сейчас не дрожала от холода. Ты бы дрожала от желания сбежать как можно дальше.

Она не отступила.

— Тогда расскажите.

Я схватил её за локоть.

— Ты с ума сошла?

Она повернулась ко мне. И в её взгляде было нечто, от чего у меня внутри всё сжалось.

— Я устала быть грузом, Глеб.

Слава наблюдал за нами, как за матчем.

— Ох, Корс… — тихо протянул он. — Ты не понимаешь? Она не случайная.

Тишина повисла вязкой паутиной.

— В смысле? — я прищурился.

Слава перевёл взгляд на Яну.

— Скажи ему.

Она молчала. Я медленно отпустил её руку.

— Яна?

Она подняла глаза.

Снаружи раздался выстрел. Пуля ударила в стекло гостиной. Осколки посыпались внутрь. Я инстинктивно притянул Яну к себе, закрывая телом. Она уткнулась лицом мне в грудь. Её губы были в сантиметре от моей шеи. И в этот раз я почувствовал — она больше не дрожит. Она играет.

— Сука, — выдохнул я, когда вторая пуля вгнала щепу из дверного косяка мне прямо в предплечье. — Блять!

Слава уже лежал на полу, перекатываясь к кухонному острову. Он выкинул руку с береттой и вслепую всадил три пули в оконный проем.

— Уходим через подвал, нахуй! — гаркнул он. — Вторая ветка тоннеля еще жива, я расчистил этот ебаный лаз!

Я не раздумывал. Схватил Яну за шкирку, как котенка, и буквально швырнул в сторону лестницы. Мы летели вниз, перепрыгивая через ступеньки, пока наверху дом превращали в ебаное решето. Грохот штурмовых винтовок слился в один сплошной гул, от которого закладывало уши.

В подвале воняло сыростью и старым горелым железом. Слава пнул стеллаж с пустыми банками, открывая узкую, черную дыру в бетонной стене.

— Пятьсот метров раком, и выйдешь у заброшенной лесопилки, там мой сраный «Патриот», ключи под крылом, — Слава затормозил у входа. — Я этих пидоров задержу. У меня тут пара сюрпризов прикопана, костьми лягут.

— Слава, ты…

— Проваливай, Корс, еб твою мать! — он скалился, выдирая чеку из растяжки. — Ты мне еще ящик виски торчишь с Ростова. Вали!

Я впихнул Яну в лаз. Бетон обдирал плечи в кровь, пыль забивала легкие, но мы ползли как черви. Сзади глухо ухнуло — дом качнулся, посыпалась крошка. Слава подорвал проход. Пути назад не было, всё завалило к чертям.