Чужая собственность

Пролог

Макс

Охранное агентство «Карат». Вывеску на новом объекте еще не закрепили — болтается на одном саморезе, раздражающе поскрипывая на ветру. Внизу, в холле бывшего банка, сейчас свалка: мои парни таскают сейфы, монтируют серверную. Мы обустраиваем здесь новый «центр управления». Грязь, пыль и запах свежего бетона — нормальная рабочая обстановка. Раньше мы ютились в подвале, теперь расширяемся. Система требует масштаба.

Прохожу вглубь, минуя ребят из технического отдела. Короткий коридор, пост охраны, за ним — мой кабинет. Напротив — тренировочный зал. Там еще пахнет старым ковролином и потом, но ринг уже стоит. Железо на месте. Парни из «группы А» уже разминаются. Глухие удары по груше, тяжелое дыхание — лучший звук для начала дня.

— Карат! — из операторской высовывается Степаныч. Мой зам, бывший кадровик. — Зайди на минуту.

Заглядываю к нему. Здороваемся за руку — ладонь у него сухая и жесткая.

— Как обстановка?

— Идут по графику. Но есть один нюанс.

Степаныч кивает на мониторы, где висит план вечернего приема у полковника Волхова.

— Нам «сосватали» этот банкет. Обеспечение периметра, фейс-контроль, все дела. Заказчик — майор Шацкий. Слышал о таком?

— Слышал, — морщусь я. — Не наш профиль, Степаныч. Мы не официантов охраняем. Мы по «жесткачу» работаем. Зачем нам этот гадюшник?

— Деньги, Макс. И связи. Шацкий сейчас в силе, лучше с ним не бодаться. Я уже и смету утвердил.

Нормально меня продали, пока я на объекте был!

— Найди других, Степаныч. Пусть молодежь тренируется галстуки носить.

— Не капризничай. Там вся верхушка будет. Работа непыльная: стой у входа, делай серьезное лицо. К тому же, Шацкий просил именно тебя проконтролировать.

Степаныч кидает мне ключи от служебного «Гелика» и отворачивается к звенящему телефону.

— Будь на месте к восьми. И костюм надень, не позорь фирму.

— Степаныч, ты когда-нибудь доиграешься, — ворчу я, забирая ключи. — Мы с тобой десять лет в одной связке, но твоя привычка решать всё за меня когда-нибудь доконает.

— Вот когда доконает, тогда и уволюсь, — усмехается он. — А пока иди, Карат. Шацкий хочет видеть на посту «самого крутого», не расстраивай майора.

— Вау… — обдаёт меня приторным ароматом дорогих духов блондинка в платье, которое держится на честном слове. — Какой у нас интересный экземпляр на входе материализовался.

Со всех сторон — липкие взгляды и шепотки. Эти дамочки привыкли к выхолощенным мальчикам из эскорта или пузатым папикам. Мой шрам на скуле и костяшки, которые не скрывает даже дорогой пиджак, для них — как экзотика.

— А смелый какой… — поддерживает её подруга, беспардонно разглядывая меня, как породистого коня. — Один пришел? Или Шацкий тебя в аренду сдает?

— Глаза в пол, девчонки, — ухмыляюсь я, поправляя воротник. — Работаем. Лишние движения караются игнором.

Спокойно, Карат. Без насилия. Одна из них специально проходит мимо, задевая бедром мой локоть. Кровь на мгновение бросается в лицо, внизу живота привычно тянет — я живой мужик, и запах возбужденных женщин бьет по инстинктам. Но от одной мысли, что придется разыгрывать «героя-любовника» с этой скучающей элитой, всё желание отпадает.

Терпеть не могу этот цирк.

Разочарованно морщусь, когда они уходят стайкой, продолжая провоцировать меня игривыми репликами.

— Ой, а Вы из «Карата»?

— Из него.

— А индивидуальные занятия проводите? Брутальные? — «блондинка» закусывает губу, оставляя на моем рукаве след от красной помады.

— Все вопросы по телефону фирмы, — поднимаю руки ладонями вверх. — Всё, дамы, на выход. В смысле — в зал. Я спешу.

На ринге мне всё понятно: нарушил дисциплину — пошел в упор лежа. А что делать с этими сытыми хищницами в бриллиантах? Я вижу, что им просто скучно и они развлекаются за мой счет, но эта наглая осада выбивает из колеи. Внутри всё закипает. Терпеть не могу, когда женщина не знает границ.

Вылетаю наконец в коридор, подальше от этого хохота. Пиджак кажется тесным, в горле пересохло. Мне нужен воздух. Настоящий, а не этот коктейль из пота и тяжелого парфюма.

Толкаю тяжелые дубовые двери, и в лицо бьет спасительная ночная прохлада. С корнем рву этот гребаный узел галстука. Кажется, если не вдохну сейчас полной грудью — сдохну прямо здесь, на этом начищенном мраморе.

Шагаю по асфальту парковки к своему внедорожнику, припаркованному на самом краю освещенного круга. Сзади захлопываются тяжёлые двери особняка, отсекая шум этого гадюшника. Наконец-то.

Достаю пачку, щелкаю зажигалкой. Огонек на мгновение выхватывает мои костяшки, разбитые в прошлой жизни. Курю, прислонившись к капоту своего зверя. Дым едкий, как и мысли. Внутри – пустота, которую я обычно заливаю работой и адреналином, но сегодня даже это не помогает.

Проходит всего пара минут, и тишину парковки разрезает торопливый топот.

И тут — она. Вылетает из тени, как подстреленная птица. Босая, в одном белом сарафане, который на ней — как погребальный саван. Кожа бледная, глаза — два черных провала, полных чистого, животного ужаса. Пиздец.

Она вцепляется в мои плечи мертвой хваткой. Пальцы ледяные, дрожат так, что я чувствую это через пиджак. От неё пахнет дождем, каким-то цветочным мылом и чистым страхом.

— Пожалуйста... помогите... спрячьте... — шепчет, срываясь на хрип.

Слышу за её спиной грубые выкрики. Из здания вываливается охрана майора. Я оцениваю расклад за секунду… Внутри что-то щёлкает. Мне нравится эта подстава.

— В машину. Живо, — цежу сквозь зубы, открывая пассажирскую дверь.

Она влетает внутрь, вжимаясь в кожу сидений. Хлопаю дверью, отсекая её от мира. Снова затягиваюсь, когда ко мне подбегают эти псы в погонах.

— Слышь, мужик, девку не видел? — один из них, с заплывшей рожей, тяжело дышит мне в лицо. — Тут одна... долг отрабатывает.

Медленно выпускаю дым ему прямо в рожу. Гляжу в упор, как на пустое место. Тонировка у «Гелика» глухая — они не увидят её, даже если носом уткнутся в стекло.