Чумная сказка о бензопиле

Контракт с улыбкой

Соль проникала всюду: в рот, в нос, в ранки на коже. Сознание возвращалось волнами, как шторм, который разнёс наше судно на щепки. Я лежала на спине, ощущая не качающуюся палубу, а твёрдый холодный песок. Вокруг стоял оглушительный гул — эхо ветра и воя Хьюго. Теперь была лишь тишина, тяжёлая и гнетущая.

Я попыталась пошевелиться, но резкая боль расколола голову надвое. Тёплая липкая струйка крови сочилась из виска, скользила по щеке и впитывалась в песок. Зрение было мутным: то ли рассветное небо с неоновыми отблесками, то ли иллюзия повреждённого мозга.

«Хьюго», — пробилось имя сквозь туман паники. С трудом повернувшись на бок, я скрипела песком на зубах. Оглядевшись, я не узнала ни замков, ни скал Франции. Вместо гор возвышались острые конструкции из стекла и стали, сверкающие огнями. Воздух был пропитан гарью и химически сладким запахом.

В десяти метрах от меня лежало тёмное пятно.

— Хьюго! — мой крик превратился в хриплый шёпот. Я начала медленно ползти, и в тот же миг ощутила, будто мой череп раскалывается надвое. Превозмогая острую, пульсирующую боль, я продолжала двигаться вперёд. Каждый рывок отзывался ударом в виске. Песок был мокрым и тяжёлым.

Добравшись до него, я обхватила его руками. Он был холодным и мокрым, но грудь слабо поднималась. Жив. Прижав его к себе, я не обращала внимания на кровь, заливающую моё лицо и его волосы. Мои руки дрожали, но я искала переломы и раны.

— Проснись, пожалуйста, — прошептала я.

— Ами...сия? — его голос был тонким и надломленным.

Этот детский вопрос пронзил меня сильнее любой боли.

— Я здесь, я с тобой. Всё будет хорошо, — я прижала его к себе. Моя кровь капнула ему на волосы.

— Амисия, ты ранена? — его голос дрожал от беспокойства.

— Так, ерунда, не беспокойся, — ответила я спокойно. Я оторвала кусок плаща и использовала его как бинт.

— Видишь? Всё хорошо, — добавила я, стараясь не показывать, как мне больно. — Пойдём, найдём цивилизацию. Ты можешь идти?

— Нет... — прошептал он. — Голова... раскалывается

— Ничего страшного, я понесу тебя, — я обхватила его шею, его лицо прижалось к моему плечу. Он был лёгким, но его вес тянул меня к земле. Каждый шаг по сырому песку отзывался болью в виске. Мои руки дрожали, но я сжимала его крепче, стараясь не показать, что мне тяжело.

Впереди, наполовину в воде, лежали обломки нашей лодки. Её борт был разворочен, мачта сломана. От дома и прошлой жизни нас отделяла теперь не море, а груда мокрых досок. Я направилась к ним. Это было укрытие, хотя бы на время.

Вдруг я услышала грубый, простуженный голос, наполненный жестокостью:

— Да нет их здесь, бля! Может, рыбины к хуям сожрали?

— Заткнись, ебланоид, ищи. Босс сказал — сигнал был где-то тут. Инородцы, пацан и баба. Живыми особенно, блять, пацана.

Второй голос, тоньше и злее, раздался как лезвие по стеклу:

— А если не живыми?

— Тогда нам пиздец. Ищи, хуесос!

Третий голос, приглушённый, ворчал что-то про «холодрыгу» и «всю ночь, нахуй!».

Я замерла, прижимая Хьюго к себе. Его глаза, огромные в полутьме, кивали. Он понял.

Моя рука потянулась к поясу. Праща. Я пошарилась по своей сумки с боеприпасами и увидела там 2 небольших камня. Три цели, два камня — незадача. Один из наёмников шёл к нам. Я положила камень в пращу и встала в стойку. Он увидел меня.

— Ебать-копать, чуваки, гляньте, кого я, блять, нашёл, — после этих слов мой камень попал ему в висок, и он упал замертво.

Второй наёмник, увидев, что произошло, остановился, озираясь.

— Что за хуйня? — пробормотал он, но я уже целилась снова. Мой камень попал ему в горло, заставив рухнуть на колени.

Третий наёмник бросился бежать. Я обошла его и ударила пращей по лицу.

— Кто ты? — спросила я.

— Тебя это ебать не должно, сука, — услышала я оскорбление.

Я ударила его ещё раз, накинула пращу на шею и начала душить. Через несколько секунд я резко ударила его кулаком по голове. Я не знала, жив он или нет. Главное, что Хьюго был в порядке.

— Впечатляет, Амисия. Это же "Невольное насилие"!

Я обернулась и увидела высокую и стройную девушку с модельными пропорциями. В строго-деловом костюме и розовыми волосами и бледно-жёлтыми глазами. Я понимала, что камней у меня не осталось, поэтому сначала решила поговорить. Тем более я не уверена, что Хьюго сможет бежать, он изнеможен.

— Кто вы? — удивлённо спросила я.

— Простите, меня зовут Макима, ваши имена я знаю.

Я краем глаза взглянула на Хьюго, в голове лишь одна мысль. Он должен жить. Он выглядел очень жалко, я обняла его и поцеловала в лоб.

— Что вам от нас нужно? — спросила я у Макимы, отрываясь от Хьюго.

— Пойдем со мной... И брат твой тоже может пойти, чтобы ты не опасалась за его сохранность, — сказала Макима.

— Простите, я вам не доверяю... — после этих слов в глазах помутнело и я рухнула замертво.

— Амисия! АМИСИЯ! — сквозь тьму услышала я голос Хьюго.

Я очнулась, увидела рядом с собой Хьюго, мы были в машине, на передних сиденьях был какой-то мужчина,видимо самурай,так как у него был меч, водитель, а на пассажирском сидела женщина по имени Макима.

— О, девочка моя, ты очнулась, вот поешь, — она протянула мне миску какой-то лапши, — не волнуйся, мы позаботились о твоём брате, когда ты была в отключке, твоя голова... Мы обработали твою рану, теперь тебе лучше?

Я посмотрела на свою голову в зеркале, был виден шрам, потом на Хьюго, около него рядом была такая же тарелка, как у меня, пустая. Я начинаю есть и делюсь с братом, потому что он всегда голодный, хах. Что за чертовщина происходит, мы чужаки, а эта женщина вот так вот нам помогает, за просто так?

— Спасибо большое вам... Кто вы такие? — удивлённо спросила я.

— Мы? Мы бюро общественной безопасности, — ответил мне водитель.

Макима посмотрела на Хьюго, потом на меня и спросила:

— Детишки, а как вас сюда занесло? Вы же во Франции жили, разве нет? – моё лицо изобразило сильное удивление.

Нет пути назад

Макима провела нас не в жилые помещения, а в свой кабинет в Бюро. Пространство было огромным, аскетичным и холодным. За массивным столом царил идеальный порядок, а из окна открывался вид на город, лежащий как карта у её ног. Здесь не было намёка на уют, только абсолютный контроль.

— Присаживайтесь, — сказала она, указывая на два строгих кожаных кресла перед столом. Сама она заняла место за ним, превратившись из возможной покровительницы в начальницу. — Прежде чем мы начнём, вам необходимо соответствовать стандартам Бюро. У нас есть своя униформа. Это не просто одежда. Это ваш новый статус.

Она достала из своего ящика в столе два комплекта: белые рубашки, чёрные брюки, туфли, два пиджака (один мой, другой — заметно меньшего размера), галстуки. Рядом лежали два плоских пакета с бельём из простой, но качественной ткани. Как будто знала что мы согласимся последовать за ней.

— В соседней комнате — душевая и место для переодевания, — Макима сделала лёгкий жест рукой в сторону скрытой двери в стене. — Ваша прежняя одежда не соответствует санитарным и формальным требованиям. Вы будете носить униформу Бюро. Всё необходимое предоставлено.

Её тон был безупречно вежливым и совершенно не допускающим возражений. Это был не совет, а первое рабочее распоряжение. Мы с Хьюго молча взяли свои комплекты и прошли в указанную комнату. Это было маленькое, безликое пространство с душем. Мы скинули свою старую, пропахшую кровью, болью и погоней одежду, смыли с себя последние следы крови, песка и соли. Новое белье было безликим, но чистым. Затем — униформа. Ткань была хорошей, но чужой. Брюки сидели чересчур правильно, рубашка натирала шею. Я помогла Хьюго надеть его миниатюрный пиджак — он висел на нём, как доспехи на паже.

Когда мы вернулись в кабинет, Макима оторвалась от бумаг. Её взгляд, оценивающий и одобрительный, скользнул по нам.

— Значительно лучше. Вы начинаете выглядеть как часть организации, — констатировала она. — Но не хватает завершающего элемента.

Она вышла из-за стола и подошла ко мне. Взяла из моих рук галстук.

— Стандарт Бюро. Смотрите и учитесь, — её пальцы проворно выполнили несколько чётких движений. Идеальный треугольник лёг под моим подбородком. — Ваша очередь.

Я повторила, чувствуя её взгляд у себя на руках. Получилось неровно.

— Спасибо, — выдавила я.

— Придётся практиковаться, — заметила она без упрёка, затем повернулась к Хьюго. Он замер, сжимая свой маленький галстук. — Тебе помочь, юный джентльмен? Даже у наших самых маленьких сотрудников галстук должен быть завязан безупречно.

Он кивнул, протягивая ей шёлковую полоску.

— Спасибо, мисс, — тихо, но чётко сказал он, усвоив урок вежливости,который я так упорно дрессировала в Гиени.

Она опустилась на уровень его глаз и так же методично, чуть медленнее, завязала аккуратный узелок.

— Видишь? Теперь ты — стажёр Бюро. Гордись этим.

— Немного тесно, — прошептал Хьюго, трогая воротник.

— К дисциплине привыкают, — мягко ответила она, поправляя складку на его плече. Затем её взгляд упал на свёртки нашей старой одежды, которые мы принесли с собой.

— Старое более не понадобится, — сказала она, указывая взглядом на высокую урну у стены. — Униформа Бюро — это ваша новая идентичность. Она даёт защиту и цели. Цепляться за прошлое — значит отказываться от будущего, которое я вам предлагаю.

Её слова повисли в тишине кабинета, нарушаемой лишь тихим гулом систем здания. И когда Макима, показав на урну, сказала выбросить старую одежду, мы подошли к ней вместе, шаг в шаг, всё так же держась за руки. Он отпустил мою ладонь лишь на мгновение, чтобы совершить акт расставания с камзолом, и тут же снова ухватился за неё, как будто боялся, что её отнимут вслед за одеждой. Моя рука сжала его в ответ — молчаливое обещание, клятва, которую не могла разорвать никакая униформа Бюро. Я посмотрела на Хьюго. Он сжал губы, мы подошлик урне и опустил туда свой маленький, истоптанный камзол. Сердце сжалось. Я сделала шаг и отпустила свёрток с платьем. Он бесшумно упал на дно. Звука почти не было, но в душе что-то громко щёлкнуло, как замок.

Макима наблюдала, стоя у своего стола. На её лице появилось выражение глубокого, почти материнского удовлетворения.

— Правильное решение. Самые трудные решения — всегда самые важные, — произнесла она. Теперь её голос снова приобрёл оттенок покровительственной теплоты. — Теперь, когда формальности улажены, можем приступить к сути. Пойдёмте. Я покажу вам, где вы будете жить, учиться и работать. Вы — мои особые подопечные. И я возлагаю на вас большие надежды.

– Ваш отдел экспериментальный, а сила Хьюго Амисия очень опасна, – сказала она, внимательно глядя на меня. – Если вы не выполните приказ, я буду вынуждена отстранить вас от службы навсегда.

– Что это значит? – уточнил мой брат.

– Вы больше никогда не будете участвовать в нашей работе, – отрезала Макима, строго смотря на меня. – Я думаю, ваша сестра понимает, о чём я говорю.

Я осознала: нас просто убьют. Но если рассуждать здраво, приказы во благо человечества не нарушают. Ведь это направлено на доброе дело. Так что, вероятно, проблемы не возникнут.

– О, и ещё кое-что, Амисия. Возьми рацию, чтобы мы могли общаться. – Она передала мне устройство необычной формы. – Ах, прости, я совсем забыла, вы же стажеры из другого мира. Просто нажми на эту кнопку, – она указала на жёлтый кнопку.

Макима выдержала паузу, позволяя своему невысказанному «отстранению» повиснуть в воздухе кабинета. Затем её выражение смягчилось до деловитого.

— Однако я верю в вашу адаптивность. Поэтому ваше первое задание будет ознакомительным. Совместным патрулированием. Вы познакомитесь с городом, с нашей работой изнутри и с ещё одним новичком.

Она нажала кнопку на интеркоме. Через минуту дверь открылась, и в кабинет вошёл парень. Он был одет в такую же, как у нас, белую рубашку и чёрные брюки, но на нём всё сидело криво и помято. Галстук был завязан кое-как, волосы взъерошены. На лице — выражение скучающего недоумения, будто он не понимал, как сюда попал. Его зрачки были странно расширены. Он тоже был "переодет" в форму Бюро, но, в отличие от нас, казалось, он даже не пытался в ней соответствовать.