Чувствовал ли ты нас?

Глава 1

Утро начинается не с кофе. Не то чтобы день сегодня вышел слишком отвратный (а на самом деле так оно и есть), но утро никогда не начинается с кофе. Обычно оно начинается с того, что мне тяжело открыть глаза, не менее тяжело поднять своё тело с кровати и ещё тяжелее выйти на улицу и дать жизни проглотить себя полностью и без остатка. Но сегодняшнее утро началось ещё более отвратно, чем обычно.

Прежде чем услышать дурацкий звон гудящего будильника, я почувствовала капельки воды, прыгающих у меня на лбу. Сначала я подумала, что это, должно быть, дождь. Я укрылась одеялом, спрятав голову, и мне стало так тепло и хорошо, что я почти что опять уснула, пока в мою дурную голову не пришла мысль о том, как дождь мог попасть ко мне в дом? Сюда и солнечные лучи не часто попадают сквозь закрытые окна и задвинутые шторы, не говоря уже о дожде. Поэтому я почти что в ужасе открыла свои глаза, сбросив одеяло с тела. На моем потолку была чёртова лужа. И это уже пятый раз за этот чёртов год.

У меня ныла каждая клеточка тела, кости рассыпались в песок, а голова, словно улей с пчелами, разрывалась от боли. Вечеринка удалась на славу. Хотелось бы сказать, что этот Хэллоуин я не забуду никогда в своей жизни, но я ни чёрта не помнила со вчерашнего вечера. Наверное, мне стоит перестать верить Дарси, когда она говорит: «Мы заскочим всего лишь на часик». Чувствую себя обманутой по утрам вроде этого.

Прежде чем пойти к соседям и нажаловаться на них, да и на жизнь заодно, как пожилая одинокая леди, приютившая с десяток котов и потерявшая к этому времени трёх мужей, я разблокировала телефон и зашла в Инстаграм. Пусть я и веду себя, как старая ворчунья, но двадцать пять — ещё не тот самый предел, когда стоит ставить крест на своей социальной жизни. Мои глаза полезли на лоб, когда я обнаружила сотни лайков на последнем посте, загруженном вчера.

Я быстренько открыла это треклятое фото, на котором была запечатлена я, целующаяся с каким-то парнем, которого, клянусь, только в эту минуту увидела впервые в жизни. Это фото точно дело рук Дарси, не иначе. Постаралась так постаралась. Ещё и подписала, маленькая дрянь: «Свобода — это выбор». Пришло же ей такое в голову.

Я начала быстро проглядывать лайки, а моё сердце стало биться так быстро, словно я бежала в это время кросс. И мои волнения не были напрасными. Лайк от Дерека. Что он теперь подумает обо мне? Вот чёрт! Но было бы ещё хуже, если бы я написала ему смс о том, как сильно хочу, чтобы он вернулся ко мне. Быстренько открыла сообщения, но, к счастью, ничего там не обнаружила. Я выдохнула с облегчением, хотя на душе всё ещё было не так уж и легко, чтобы я могла свободно дышать.

Я удалила чёртово фото, но не смогла удалить из головы этот снимок. Мне было безумно стыдно за то, что я даже не помнила, что вчера произошло. Наверное, мне повезло, что я не проснулась с этим парнем в одной постели. Всегда, успокаивая себя, твержу, что могло быть и хуже. Этот случай — не исключение.

На всякий случай проверила, не спрятался ли кто под моим одеялом. Пьяная голова — смелые мысли. Однажды я проснулась в одной постели с Дарси. К счастью, мы обе были одеты. По крайней мере, мы обе решили про себя не вспоминать больше об этом случае, мало ли что могло произойти между двумя пьяными девушками, которыми руководил не здравый рассудок, а алкоголь. И в этот раз я не нахожу ничего, кроме большого мокрого пятна, что образовалось за несколько секунд, пока я сидела на краю кровати.

Я поднялась с кровати и, не медля и секунды (как-никак мне ещё нужно собираться на работу), посеменила наверх к соседям, которые в который раз вздумали меня затопить. Я совсем не подумала о том, что могу выглядеть нелепо и глупо в своем утреннем обличии, а именно в самой детской взрослой пижаме в мире, с нерасчесанными волосами (стоило позаботиться хотя бы о них) и с перегаром, что вытекает из меня, стоит мне открыть рот. Подумала я об этом слишком поздно, когда мне открыла двери маленькая Николь Макдэниел. Большие голубые глаза были широкими, как и двери, которые девочка мне открыла. Я наклонилась, удобно устроив свои глаза напротив её, и попросила позвать родителей. Маленькая Николь, не сказав мне и слова, просто убежала.

Оставшись на пороге чужого дома в одиночестве, мне всё равно было совсем не до всего этого. Я облокотилась о дверной косяк и не могла перестать думать о дурацком посте в Инстаграме. Мне определенно лучше вообще удалить свой аккаунт. Читателей у меня не так уж и много, как и лайков… Лишь каким-то неизвестным для меня образом фото, за которое мне стыдно больше всего в жизни, набрало больше всего сердец.

Нет, я не смогу удалить свой аккаунт. Как же я ещё смогу наблюдать за жизнью Дерека? Но, что гораздо важнее, как я смогу показывать ему, что могу справиться и без него? Нет, всё же без социальных сетей сегодня невозможно жить.

От назойливых мыслей меня отвлекла миссис Макдэниел, заправлявшая свой шелковый халатик прямо у меня на глазах. Щеки у неё разрумянились, волосы, собранные в пучок, выглядели не менее неряшливо, нежели мои. На лице её я заметила смятение. От неё пахло сексом, который я неволей оборвала. Я даже позавидовала ей, у неё он хотя бы есть. После разрыва с Дереком об интимной близости я могла лишь мечтать.

— Всё в порядке? — первым делом спросила женщина. Но стоило ей обратить внимание на моё недовольное выражение лица, как она сначала выразила отвращение, что длилось не больше секунды, а затем словно просветлела, раскрыв свой грязный рот в изумлении. — Вот чёрт!

Миссис Макдэниел, сломя ноги, побежала в ванную, а я не могла удержаться, чтобы не засмеяться. Есть нечто забавное в человеческой рассеянности и забывчивости.

— Мы опять затопили Вас? — в коридоре совершенно неожиданно появился мистер Макдэниел. Волосы его были в беспорядке, мускулистое тело обтягивала серая футболка, краешек которой приоткрывал низ живота, темные джинсы прилегали к ногам и неплохо подчеркивали подкачанную задницу. Мои щеки налились румянцем, и я начала прятать свои глаза, едва ли мой взгляд встретился с его. — Мне так жаль, — он подходил ко мне всё ближе. Это слишком неловко. В конце концов, он женатый человек, у него даже дочь есть, а он пожирает меня взглядом, вызывая чувство неловкости.

Всё дело в его харизме. Есть в некоторых мужчинах этот баланс внешней красоты и внутреннего обаяния. Эти мужчины всегда уверены в себе и одним лишь своим взглядом вселяют в женщин ту же уверенность, склоняя их к чему-то, чего хотят сами, хоть и создают иллюзию того, что то же нужно и женщине. Честно говоря, я всегда опасалась таких мужчин, ведь внутренняя устойчивость вовсе не гарантирует их устойчивости в верности своей женщине. Да и не принадлежат такие мужчины кому-либо, а лишь собирают женские сердца в свою копилку самолюбия. Таким я вижу и мистера Макдэниела, который пусть и вводит меня в смущение, но совсем не привлекает.

— Действительно, опять я забыла закрыть кран. Мне так жаль, — миссис Макдэниел вышла из ванной. Наконец, я осмелилась поднять взгляд, чтобы не спускать с неё глаз. — Приносим свои извинения за это. Вам пришлось так рано проснуться… Из-за нас… Опять… — на её лице выросла пошлая улыбка, адресованная явно не мне. Женщина начала игриво хихикать, и мне захотелось закричать во всё горло «Снимите себе комнату!», но это вроде их квартира, и они семья, у которых даже ребенок свой есть.

Мне пришлось демонстративно прочистить горло, чтобы обратить их внимание снова на себя. И мне это вроде как удалось. Щеки миссис Макдэниел снова порозовели, а уши покраснели.

— Простите, пожалуйста, — конечно же, именно женщина сорвалась первой. Она вновь рванула в свою комнату, когда мистер Макдэниел даже не сдвинулся с места.

— Неловко получилось, не правда ли? — спросил у меня мужчина. Его рука потянулась, чтобы почесать затылок, и неловко стало именно сейчас, когда его футболка задралась ещё выше, оголяя кубики пресса на его животе. Мой взгляд, как нарочно, упал именно туда. — У Вас, как я вижу, ночка тоже удалась, — я подняла глаза вверх, только чтобы показать ему, что его харизма совсем не действует на меня, как должно быть. И он упрямо смотрел мне прямо в глаза, что раздражало ещё больше. Мне хотелось выплюнуть ему в лицо «Вы подлец, каких только поискать надо», но миссис Макдэниел очень вовремя прервала наше зрительное противостояние.

— Надеюсь, этого хватит? — она протянула мне несколько десятков фунтов стерлингов, которые я не пересчитывала.

— Думаю, этого хватит сполна, — я одарила женщину миловидной сочувственной улыбкой, которая померкла, едва ли я перевела взгляд на мистера Макдэниела, который продолжал нагло улыбаться, не отводя от меня взгляда. Мысленно я попросила у Бога, чтобы этому мужчине сегодня не повезло, но, кажется, что дух неудачи очень крепко был увлечен именно мной, не желая ни на секунду меня отпускать.

Именно этот треклятый дух неудачи я и начала винить, когда обнаружила, что двери в мою обитель заперты. Опять. Этот день можно назвать ужасным в той же степени, каким прекрасным был вчерашний вечер. Прекрасным он был под воздействием алкоголя. Последствия таковыми нельзя назвать отнюдь.

Я ругалась под нос где-то пять минут и ещё пять минут волокла свои ноги наверх, чтобы опять постучать в двери моей любимой семьи Макдэниел. Я могла бы постучать и в двери, находящиеся напротив моих, миссис Петерсон ни в чём никогда не откажет нуждающемуся, но я не хотела её будить. У меня едва ли поднялась рука, но я всё же позвонила в эти двери снова. Надо же мне было забыть ключи и телефон внутри. Если бы я только знала…

— И снова имею радость видеть Вас, мисс… — двери, конечно же, открыл мистер Макдэниел. На его лице сияла широкая улыбка, которая больше отталкивала меня, нежели привлекала. Одна его рука поднята вверх, бедром он подпирал открытые двери. Эта поза должна выглядеть соблазнительно, но при сложившихся обстоятельствах это выглядит не менее чем глупо.

— Грант. Моя фамилия Грант, — сузив глаза, я ответила ему скупой улыбкой. — Могу ли я воспользоваться вашим телефоном? — неуверенно спросила я наконец. Я обхватила себя обеими руками, ведь пижама, в которой я поспешила покинуть свой дом, совсем не согревала. Мне очень повезло, что я успела надеть любимые кеды, чем спасла от холода хотя бы свои ноги.

Мистер Макдэниел выпрямился передо мной. Лицо его обрело серьезность. Она ему гораздо больше к лицу, между прочим. Он протянул мне сотовый, а сам удалился. В одной из комнат послышался детский ропот и женский тихий голос, что-то упрямо твердивший. Я не хотела прислушиваться к ним, потому что сосредоточилась на том, что мои пальцы дрожали, набирая номер, который я давно удалила с памяти своего телефона, но не с собственной.

Гудки казались мне невыносимо долгими. Прошло всего лишь два, как он принял вызов.

— Алло, — его голос показался мне сонным, что немудрено, сейчас слишком раннее время. Я бы и сама сейчас нежилась в постели, если бы не это недоразумение. Иногда мне кажется, будто ребенок гораздо мудрее своих родителей. И именно мистер и миссис Макдэниелс находятся под воспитанием маленькой Николь.

— Дерек, это Айви, — я неуверенно пролепетала языком. Глаза опустились в пол, будто он стоял прямо здесь передо мной и сверлил своим недоверчивым взглядом. Когда-то его глаза были гораздо мягче и ласковее.

— Одно из двух: либо ты вспомнила о своих полуночных звонках и хочешь передо мной извиниться, — мои щеки вмиг покраснели. Я проверила сообщения, но не проверила звонки. Вот чёрт. — Либо у тебя опять захлопнулись двери…

— У меня захлопнулись двери, — я перебила парня. Мне стало безумно стыдно. Кровь во мне немного подкипала, из-за чего холод быстро выветрился из-под кожи. Мозг начал судорожно цепляться хоть за какие-нибудь воспоминания, но всё это напрасно. Я ни чёрта не помню. Радует, что хоть голова не раскалывается на части, как иногда бывает. — И, конечно же, я бы хотела извиниться перед тобой, — знать бы только, что я ему наговорила и за что именно придется извиняться.

— Ладно, жди меня. Буду черед полчаса, — парень первым отключился. Как только короткие гудки прозвучали с той стороны телефона, я ударила себя ладонью по лбу. Больно ударила. Даже от себя не ожидала такого. Но клянусь, что ударю Дарси ещё больнее, попадись она мне на глаза.

— Видимо, утро совсем не задалось, — мистер Макдэниел появился будто из ниоткуда. Я даже не удосужилась поднять глаза, чтобы посмотреть на него, так сильно он надоел мне за одно лишь это утро. Ответила коротким «Спасибо» и захлопнула за собой двери.

Сначала я стояла, прислонившись к стене возле двери. Затем я присела, но пол оказался слишком холодным, от чего мне пришлось вновь подняться на ноги. В конце концов, я спустилась немного ниже, и у лестничного пролета села на широкий подоконник, который казался мне всё ещё холодным, но не таким уж и смертельным по сравнению с полом.

Я смотрела на улицу. Всё лишь начинало просыпаться — от природы до самих людей. Из-за крыш домов солнце лишь восходило. Оранжевые блики виднелись где-то вдалеке. Но это далеко казалось в это время близким, пусть всё равно недосягаемым. Небо сегодня безоблачное. Погода безветренная. День обещает быть теплым, насколько теплым может быть первый день ноября. Мой взгляд фокусируется на крыше дома, что стоит напротив. Он почти идентичен этому. Зеленая куполообразная крыша, которая потеряла былой яркий цвет из-за времени. Голуби нашли здесь своё пристанище. Они воркуют между собой, делясь предвидениями насчет сегодняшнего дня. Песочного оттенка кирпичи сложены ровно, как надо. Все они так крепко прижаты друг к другу, что не остается сомнений, что этот дом будет жить вечно, в отличие от людей, что проводят свою жизнь в нем.

На верхнем этаже, на балкончике французского стиля, где стоит круглый маленький стол, между вычурных, сделанных будто из тонкого кружева перил, выглядывают усохшие цветы, что потеряли свою красоту ещё где-то в сентябре. Но пару молодых людей, что слились в страстном поцелуе, эти цветы не волнуют. В одной руке он держит чашку кофе, в другой — её. Её ладони остановились на его груди. Наверное, она делала попытку оттолкнуть его, но эта попытка увенчалась ещё большим успехом, которого она могла ожидать.

Они расплылись в моих глазах, а воображение подтолкнуло в эту картинку свою ясность. Мы с Дереком стоим на том балкончике. Он крепко обнимает меня, одаривая крепким поцелуем. Я кричу ему, что он дурак, ведь я едва ли не пролила на него кофе, а он целует меня, не обращая внимания на эти глупые отговорки, ведь и сам знает, как сильно я люблю, как он целует меня по утрам.

— Ждешь принца на белом коне? — голос над ухом заставил меня содрогнуться от неожиданности. Я подняла голову вверх и заметила Дерека. — Неужели твой новый парень не остался с тобой на ночь? — парень пошел наверх, не дожидаясь меня. Ключи он вертел на указательном пальце, переступал через ступеньку и вел себя, как обычно, язвительно.

— Во всем виновата Дарси, — начала оправдываться я. Догнав парня, я встала подле него. Он прятал глаза за длинными прядями волос, которые меня до ужаса раздражали. Господи, как же мне нравилась его аккуратная прическа, с какой он ходил раньше. Лицо его и по-прежнему прекрасно, и я начну спорить с любым, кто осмелится сказать, будто Дерек недостаточно хорош, потому что для меня он всё ещё самый лучший.

— Это Дарси целовала того парня? — с усмешкой произнес парень. Распахнув настежь двери, он впустил меня внутрь моего дома. Теперь только моего. Я зашла, но осталась стоять в проходе, не спуская глаз с парня, который не осмелился даже сдвинуться с места. Его глаза опущены вниз, плечом он опирался о створки дверей.

— Это всё подстроила Дарси, — я продолжила оправдываться, хоть и сама осознавала безвыходность положения, в котором оказалась. — Я даже не знаю, кто это…

— Не сомневаюсь в этом, — он снова усмехнулся, и его ухмылка острым клинком разрезала мне кожу и впилась в мышцы, насквозь пронзая меня. — Может, мне стоит оставить, наконец, ключи? — только сейчас Дерек поднял свои глаза. Какими холодными и чужими они мне показались. Лучше бы он продолжал сковывать морозом пол, а не меня.

— А если двери опять замкнутся, как теперь? — наверное, я была похожа в эту секунду на маленького ребенка, отчаянно не желавшего, чтобы его покидали. Такой я выглядела последние четыре месяца, что мы не встречались с Дереком. И мне кажется, что в большей мере это вызывало у него смех, нежели любовь или сочувствие. Вот и сейчас он улыбался с насмешкой.

— Айви, тебе стоит перестать делать… Вот это всё. Ты должна научиться жить самостоятельно. И тебе не стоит бояться чего-то нового в жизни. Я буду даже рад отдать эти ключи кому-то другому, — Дерек начинает эту тираду каждый раз, когда я звоню ему по любому вопросу. Делаю я это довольно-таки часто, что меня отнюдь не смущает. Если мне нужно занять денег на оплату квартиры, я звоню ему. Захлопнулась дверь — звонок Дереку. Отвалилась полка в ванной. Не работает телевизор. Пришли счета. Плохой сон. Пьянка. Болезнь. Я набираю номер Дерека гораздо чаще, чем принято бывшей девушке набирать номер своего бывшего парня.

Я чувствовала себя глупой школьницей, которую отчитывают за несделанное домашнее задание. Я спрятала глаза вниз, не находя себе места.

— Можешь оставить ключи пока что себе? — спросила я, имея в виду «может, ты ещё вернешься». Похоже, что Дерек читал мои мысли. Парень неодобрительно покачал головой, но всё же спрятал ключи в карман куртки.

— Может, останешься на чай? — я осмелилась произнести это вслух. Голос мой звучал так пискляво, что это навряд ли могло бы убедить кого-либо.

— Прости, Айви. Меня ждет моя девушка, — Дерек поджал губы. Он больше не усмехался, а напротив, будто бы извинялся одним лишь своим выражением лица. Парень сделал шаг назад, опустил глаза вниз, а затем развернулся и ушел, оставив меня одну.

Утро начинается не с кофе. Оно начинается с разбития сердца, разорванного в клочки, бьющегося лишь для того, чтобы жить. Оно болит изо дня в день лишь сильнее, но теперь боль кажется мне настолько невыносимой, что мне хочется забыться навсегда. Хочу вырвать из себя это дурацкое чувство и не болеть им никогда. Жизнь слишком коротка, чтобы умирать из-за любви. Но я слишком глупа, чтобы понимать это.

Глава 2

Я поняла, что слишком много говорю о Дереке, когда однажды, проснувшись утром, первое сообщение, которое я обнаружила, было — «Ну и как там дела с твоим бывшим?». Сообщение это было от Люка. Вместо привычного приветствия я пригласила Люка на встречу, подчеркнув трижды, что это не свидание.

Мне нравилось общаться с кем-то, чьи уши ещё не слышали моих вечных жалоб. Да, чёрт побери, я всё время ворчу и жалуюсь на жизнь, но все вокруг говорят «будь собой», так почему я должна меняться? На протяжении недели я не выпускала телефон из рук. Это оставило свой отпечаток на качестве моей работы, из-за чего я получила выговор, но это сущие пустяки. С моей души спал камень, который я невольно сама повесила себе на шею, и это вселило в меня надежду, что всё в жизни не так уж плохо.

Но лишь стоило мне отложить телефон в сторону, как необъятная тоска касалась тонкими пальцами дверц моей души, которые так легко поддавались её толчку, открываясь настежь перед ней. Я ничего не имела против этой упрямой девицы, но она будто селила во мне холод отчуждения и безразличия ко всему, что меня окружало. Всё, чего мне хотелось во время её кратковременного посещения, лишь обнять руками колени и лежать, вглядываясь в пустоту, что стала отражением моей сущности.

Жизнь продолжалась. Мне не нужны были на это советы лучших подруг, которые повторялись изо дня в день, едва ли каждая моя история, не изменявшего своего конца, заканчивалась, я знала об этом и без них. Но вкус этой жизни стал каким-то пресным. Вместо сладости я чувствовала мертвую затхлость на кончике своего языка. Так если же жизнь продолжается, почему у меня такое чувство, будто я умерла?

Я перестала вообще говорить в присутствии девочек. И сама не замечала, как погружалась в собственные мысли. Я тонула в них, как в океане. Не научившись как следует плавать, я всё равно пыталась оставаться на плаву. Было гораздо проще, когда я могла выговориться, сказать о том, как меня терзают мои чувства. А теперь, когда я лишилась возможности сказать хоть слово о своих чувствах, они брали надо мной вверх. Я тщетно пыталась услышать девочек, о чем они говорят, но не могла этого сделать в силу собственной слабости перед самой собой.

Разговоры с Люком были односторонними. Мысль об этом пришла ко мне слишком поздно, когда я прочитала то самое утреннее сообщение. Должно быть, Люк неплохой парень, если до сих пор не послал меня к чёрту (ведь на его месте я так бы и сделала). И если Дерек выбрал счастье, то почему моим выбором стала свобода, обреченная стать одиночеством.

Встречи с Люком я не ждала с нетерпением. Скорее приняла это как-то, что просто должно случиться. Ещё один пункт в бесконечном списке дел. Поесть, встретиться с Дарси за субботним шопингом, подумать о Дереке (особо важный пункт!), пострадать, встретиться с Люком, вернуться домой, поужинать, мучиться от бессонницы, уснуть где-то под утро. И на встречу эту я особо не одевалась. Кашемировый розовый свитер, с пришитыми маленькими бисеринками, и джинсы, которые заправила в самые теплые носки, которые только нашлись. Из-под осенних ботинков этого всё равно никто не заметит. Причесала волосы. Нанесла немного туши на глаза, и совсем немного коричневых теней, бледно-розовая помада. Дереку она нравилась. Как парень любил повторять, он любил пробовать её на вкус.

Но я отогнала мысли о Дереке перед выходом из дома, потому что они были бы лишними. В тот день я хотела быть слушателем, а не оратором. За неделю общения с парнем я не узнала ничего о нем. Это должно быть плохо. Наверное, всё же придется признать своё поражение перед Лавиной и Дарси.

На улице оказалось так же холодно, как я и предполагала. По дороге к кафе, в котором мы договорились встретиться, я написала о погоде Дарси, которая просила меня незамедлительно сообщить, будто ей так сложно выглянуть в окно или уж, в крайнем случае, посмотреть прогноз в интернете. Девушка мне так ничего и не отписала, что было совсем на неё не похоже, но мне пришлось спрятать телефон в карман своего серого пальто, в котором он и утонул вместе с другими вещами.

Я почувствовала легкое волнение, едва ли перешагнула порог назначенного места встречи. Это было немного непривычно для меня. И даже напоминание о том, что это не свидание, не подавляло непонятного мне трепета внутри.

Дурацкий колокольчик зазвенел над головой. Я начала озираться, не ищет ли меня кто глазами. Мне удалось заметить лишь одного парня, который посмотрел в мою сторону, но быстро отвернул голову. Не знаю, что это было, но почему-то мне показалось, что именно он здесь единственный, кто дожидается кого-то. Никто из присутствующих больше не поприветствовал меня своим вниманием, что подало мне такую простую подсказку.

Я быстро добралась к столику, находящемуся в конце зала у окна. Пока я шла к нему, у меня вспотели руки, покраснели щеки и немного подкосились ноги. В тот краткий момент, когда я успела посмотреть на парня, он показался мне весьма симпатичным, и почему-то это не придало мне уверенности, а напротив. На столе я обнаружила красивый букет роз нежно-розового оттенка, из-за чего краска на моих щеках стала ещё гуще. Я же говорила ему, что это не должно быть свиданием. Но отказываться от цветов я не собиралась.

— Привет, — сказала я, несмело подняв глаза на парня. Всё это время я смотрела вниз, а он, как я полагаю, в окно. Похоже, фигура, застывшая у дверей, не весьма заинтересовала его, и он представлял меня совсем по-другому. Глупая улыбка застыла на моих губах, словно оправдание, «прости, но такой вот я оказалась». В карманах пальто руки сжимались в кулаки и разжимались, в теплом свитере стало непривычно жарко, да и всё моё тело казалось в этот момент каким-то неудобным мне.

Парень обратил свой взгляд на меня. Глаза теплого шоколадного цвета показались на удивление холодными, в них словно горели не огоньки, что могли бы с легкостью растопить мою неуверенность, а маленькие льдинки, неприятно обжигавшие душу.

— Меня зовут Айви, а ты Люк? — мой голос звучал совсем не так непринужденно, как звучал в моей голове, когда по дороге сюда я редактировала каждое слово, что должно было стать произнесенным теперь.

Лицо парня в ту же секунду расслабилось. Уголки губ приподнялись незначительно вверх, предвещая улыбку. И я уже сама немного расслабилась. Достала из кармана руку, облокотилась на стул напротив него, совсем немного его отодвинув.

— Ты меня с кем-то должно быть перепутала. Я не Люк, — он, наконец, улыбнулся. Но улыбка эта не несла в себе ничего хорошего. Он насмехался надо мной, что было заметно по его глазам, которые ни насколько не стали теплее.

— Прости, — я едва ли смогла выдавить из себя улыбку. Я отшатнулась назад. Мои ноги меня совсем не слушались. Я чувствовала себя оскорбленной, хотя не услышала от парня и слова оскорбления. И всё же мне стало до глубины души обидно.

Я села за первый свободный столик, спиной к парню. Мне не хотелось смотреть на него или чтобы он мог смотреть на моё лицо, безобразное от необоснованного огорчения. Но я не могла избавиться от возможности слышать его. К нему подошла официантка, спрашивая (скорее всего, в очередной раз, таким вежливо раздраженным был её тон) не закажет ли он чего-то. Парень ограничился лишь водой.

Я достала телефон. Я не опоздала, поэтому теоретически Люк уйти не мог. Но похоже, что он сам опаздывает, потому что сейчас ровно назначенное время, а его всё нет.

Ко мне подошла официантка. Я заказала воду. Похоже, что у неё из ушей пошел пар, такой сдержанно рассерженной она показалась мне в этот момент. Девушка фыркнула в ответ, оставив меня. Я закатила глаза, но когда она уже ушла.

Прошло ещё пятнадцать минут. За это время я выпила уже два стакана воды от волнения и заказала себе чашечку кофе, чтобы не злить официантку, которая подошла ко мне в третий раз, сразу после того, как парень, который «Я не Люк», опять заказал у неё воду. Сидев за чашечкой кофе, я то и дело что вздрагивала от каждого звона этих чёртовых колокольчиков. Люди выходили и входили, но я не замечала ни в ком из них блуждающего взгляда, который бы выискивал кого-то. Парень позади меня тоже не двигался с места, похоже, что его девушка так и не пришла. Во мне нарастало волнение. Я хотела написать девочкам о своей внезапно назревшей проблеме, но заблокировала телефон в ту же секунду, как поняла, что это наверняка будет выглядеть так, будто я снова жалуюсь на жизнь. И я проиграю этот дурацкий спор. И я проиграю самой себе.

Дурацкие колокольчики опять зазвенели, извещая о новом посетителе. Я подняла голову вверх, словно послушная собачонка. И, похоже, я дождалась. В дверях стоял парень. На вид я не дала бы ему больше семнадцати. На нем было серое худи, которое было больше него самого, на лоб надвинута бейсболка. Джинсы у него слишком узкие. Просто слишком. Парень снял бейсболку и начал оглядываться вокруг. Прищурив глаза, словно его слепило солнце, он выглядывал среди всех столиков лишь один. Наши взгляды пересеклись лишь на доли секунды, прежде чем я потупила взгляд на свои руки, сложенные в замок.

— Привет, так это ты Айви? — слишком звонкий, как для парня, голос прозвучал у меня над головой. Подняв её, я отметила про себя, что ему даже и семнадцати ещё нет. Пятнадцать, не больше. С половым созреванием он не преуспел, я даже не заметила адамового яблока, двигающегося вверх-вниз, пока он говорил. Лицо его было усыпано угрями и прыщами, что свойственно подросткам.

В ответ я лишь открыла рот в изумлении, не зная, что и ответить. Я ждала парня, которому будет точно не меньше двадцати (вообще-то Люк писал, что ему двадцать три). Даже больше, я ждала мужчину, который всё это время выслушивал моё нытье и которого сегодня намеривалась выслушать я. Я надеялась, что мы закончим этот вечер за бокальчиком вина и французским поцелуем, не обязывающего никого ни в чем. Но что-то пошло не так.

— Я Люк. Я сразу узнал тебя, — на лице парня появилась улыбка. Господи, он ещё и брекеты носит.

— Нет-нет, подожди, — завопила я, словно сирена, когда Люк уже намеревался сесть напротив меня. Я протянула руку вперед, но не коснулась его даже невзначай. Это был обычный знак «Стоп», который парня озадачил. — Ты меня с кем-то перепутал, наверное, — я начала поправлять свои волосы. Руки дрожали, и я не знала, что мне стоит делать.

— Да ладно, ты шутишь, — парень засмеялся. — Ты ожидала кого-то другого? — я посмотрела на него, и его глаза потухли, как будто ветер неуверенности в себе, который сокрушал его самооценку изнутри, потушил этот огонек. Мои глаза в эту же секунду выражали не более, чем страх.

— Боже мой, Сильвия? Я даже не узнал тебя, — из-за спины Люка появляется парень с букетом цветов. Он бросает цветы на мой столик, сжимает мои плечи, поднимая вверх и сжимая меня, совсем растерянную от такого поворота событий, в крепких объятиях. — Он ведь не то, чего ты ожидала? — шепотом спросил у меня парень. И я всё поняла.

— Джон! Я как раз сидела здесь ждала тебя, а этот молодой человек, видимо, перепутал меня с кем-то, — на лице выросла фальшивая улыбка. Кажется, Люк немного расслабился, ухмылка появилась на его лице, когда он почесывал затылок.

— Простите меня, я, наверное, действительно перепутал, — парень отошел немного назад.

— С кем не бывает, парень, — «Джон» хлопнул парня по плечу и развалился на стуле напротив меня. Я села следом за ним. Когда Люк отвернулся к нам спиной, я выключила телефон, оборвав свою связь с внешним миром. И я поняла, что сделала правильно, когда заметила зажатый возле уха телефон Люка. Наверное, он набирал мой номер.

— Ты отчаянная, — моё внимание обратил к себе парень, сидящий теперь передо мной. Он сидел прямо, опершись о стол локтями. Первое впечатление обманчиво. Он показался мне вполне симпатичным, когда я видела в нем человека, за которого принимала, но передо мной сидел незнакомец, который имел смелость посмеиваться надо мной. — На каком сайте регистрировалась?

— Ко мне хотя бы пришли. Или, прости, мне показалось, что ты кого-то ждешь? — я кинула очень многозначительный взгляд на цветы. Парень откинулся на спинку стула со вздохом, на его лице засияла грустная улыбка.

— Ты не так невинна, как кажешься.

— А ты всё равно такой же придурок, каким кажешься, — фыркнула я в ответ.

— Это на твоем языке означает «спасибо»? — он снова выпрямился. Затем поднял вверх руку, подзывая к нам официантку.

— Почему ты решил помочь мне? — спросила я, так и не дав ответа на вопрос парня. К нам подошла та самая официантка. Увидев нас вместе, она удивилась. Когда мы заказали по чашке чая, она снова обрела свой упрямо-сдержанный вид, оставив нас.

— Всё же мне не стоило? Позвать того парня обратно? — он обернулся ровно в ту же секунду, что и Люк, чтобы посмотреть на нас. Он всё ещё держал в руках телефон, набирая номер в десятый раз. «Джон» помахал ему рукой, но Люк лишь отвернулся. — На самом деле я уже собирался уходить, когда подумал, что тебе не помешает помощь. Я был почти уверен, что ты не хотела обидеть этого малого.

— Не думаю, что у меня не получится этого сделать. В любом случае он сейчас дожидается именно меня, а я не явлюсь на эту встречу, — я стегнула плечами, удобно оперевшись на мягкую спинку стула. Мои пальцы потянулись к цветам, медленно высыхающим в маленькой вазе. Тоненький стебелёк, шаткие листья, раскинувшиеся по бокам. Осталось этому растению не долго.

— Это то, из чего вы, женщины, состоите.

— Основываешься на собственном горьком опыте? Твоя спутница так и не пришла, — я поняла, что звучало это слишком резко и невежливо, лишь когда слова вылетели из моего рта, подобно маленьким птичкам, выпустив которых однажды, очень тяжело словить обратно в свои сети.

— Похоже, что уже и не придет, — парень тяжело вздохнул. Он посмотрел на свои наручные часы. — Я прождал её здесь четыре часа.

 — Так, может, она тебе и не нужна, если заставляет ждать себя так долго? Уверена, она и не думает сейчас о тебе, пока ты мучаешь себя в догадках, почему она не явилась, — каждое моё слово подобно иголке проходило ему под кожу и причиняло боль. Всё это отражалось в его глазах, в которые я осмелилась заглядывать каждый раз, как только он смотрел куда-угодно, но не на меня.

— Вообще-то она моя жена, — прокашлявшись, сказал он. Я опустила глаза вниз, так стыдно мне стало в эту секунду. Хотелось дать себе пощёчину. Когда я научусь думать прежде, чем говорить? Затем я перевела взгляд на его сложенные в замок руки, но не обнаружила обручального кольца. — Уже бывшая жена, — он поймал мой взгляд и спрятал руки под стол.

— Прости.

— Я не привык обижаться на правду.

После этого мы не произнесли друг другу и слова. Мы пили чай в абсолютной тишине. Шум города за большими окнами, звон колокольчиков над входной дверью, разговоры окружающих нас людей, я перестала слышать все эти звуки. И мысли в моей голове тоже немного поутихли. Я почувствовала, как развязывается их веревка на моей шее, и дышать стало свободнее. Хотя, в то же время, каждое моё движение сковывал взгляд незнакомца, которому, как мне кажется, совсем было не до меня.

Солнце зашло на горизонт, а на его место поднялась луна. На улице стало совсем темно, но движение людей от этого только активизировалось. Люк уже давно ушел. Все столики в кафе были заняты. А я совсем потеряла счет во времени, проведенному здесь.

Но я не замечала времени, так как была занята сравниванием своего нового знакомого со старым парнем. К сожалению ли это, или к счастью, но я не нашла ни единой схожести ни в их внешности, ни в поведении. У парня, сидящего напротив меня, были полные губы цвета вишни. Он то и дело кусал нижнюю губу после того, как делал глоток обжигающего напитка. Мне не нравились его глаза, слишком резкий у него был взгляд, словно он хотел им кольнуть. Темно-каштановые волосы он постоянно поправлял рукой, когда они надвигались ему на глаза. Единственное, что мне в нем нравилось, это его острые скулы, неестественно утонченные, что делали его лицо, тем не менее, приятнее для меня.

— Ты всё ещё не согрелась? — спросил у меня парень. Он словил на себе мой взгляд, и на губах его появилась всё та же ядовитая улыбка. Мы уже давно выпили свой чай, оплатили счет и просто сидели без дела друг напротив друга.

— Мне и не было холодно, — отрезала я. Сложив руки на груди, я только сейчас заметила, что всё это время сидела в своем пальто. Вот чёрт.

— На самом деле я всё жду от тебя «спасибо», но, как понимаю, это слово тебе неизвестно, — он поднялся из-за стола, а я следом за ним. — Поэтому я бы не отказался, если бы ты угостила меня бутылкой холодного пива в каком-то пабе.

Я в тот же миг лишилась дара речи. С какой это стати я должна ещё за него платить в каком-то пабе? Самый настоящий вздор. Свое возмущение я выразила сложенными на груди руками и надутыми губами, что вызвало у него ещё большую волну насмешки надо мной. Я ждала, пока он скажет, мол, это шутка, расслабьтесь, мисс, но он, оставив насмешки позади, преспокойно начал одеваться, набрасывая на плечи чёрную куртку. Он оставил цветы лежать на столе, оставив здесь и свои надежды вернуть ту, что не явилась.

— Так в какой паб ты меня поведешь? — спросил парень, открывая передо мной двери. Я быстро проскочила мимо него. Я сжала руки ещё сильнее, кутаясь в пальто, на улице стало гораздо холоднее. Оставив его без ответа, я прибавила шагу в надежде избавиться от него. — Ты всегда так быстро ходишь или только когда идешь с неизвестным мужчиной в паб? — я не рассчитала, что один его шаг равен моим двум, поэтому ему не составило труда идти со мной нога в ногу.

Я резко остановилась. Прямо перед перекрестком, где только что переключился светофор, и люди начали переходить дорогу, обходя нас. Я даже почувствовала, как кто-то толкнул меня в спину и быстрое извинение донеслось до моего слуха, но я продолжала стоять молча, глядя искоса на парня, действий которого я никак не могла понять.

— Ещё хочу напомнить, что ты должна мне долг за то, что необоснованно назвала меня придурком, — он был гораздо выше меня, но смотрел свысока совсем не из-за этого. Он смотрел на меня с высоты своего высокомерия, которое и было тем самым обжигающим холодом в его глазах.

— Какого чёрта ты хочешь от меня? — фыркнула я, обойдя парня, чтобы свернуть налево. Я продолжала идти, а он продолжал следовать за мной, словно это имело значение. Всё это было чертовски странно, но мне в некой степени даже нравилась эта игра, ведь она отвлекала меня от угрюмых мыслей.

— Я первым задал вопрос. Так чем же я заслужил твое оскорбление? — похоже, сложившееся стечение обстоятельств и его отвлекало от трудностей жизни. Он говорил со мной, словно с вредным ребенком, который смешит своим поведением взрослого, который видит этого ребенка впервые.

— Твоим пренебрежительным отношением ко мне. Я вижу его в твоих глазах, — я показалась самой себе смелой, но так ли это было в его глазах? Я хотела бы это знать, но не осмелилась поднять взгляда на него, продолжая упрямо идти вперед. Я не услышала с его стороны царапающего мои уши смеха, что уже было признаком его озадаченности.

— Интересно ли тебе, что я увидел в твоих глазах? — спросил он, но ответил, не дождавшись моего согласия. — Отчаянность. Безнадежность. Детскую наивность. И глупость.

Каждое его слово болезненной правдой било меня по лицу. Мне было неприятно слышать это, но он нисколько не врал. Похоже, моя правда оказалась для него не менее горькой. Не было смысла обижаться на него за это, по крайней мере, он не соврал. В некой степени все эти качества были мне присущи. И лишь одно из названных вскипятило мою кровь — глупость. Может, некоторые мои поступки и были глупыми, но я не считала себя глупой. Если я выгляжу таковой в его глазах, значит, я не показываю своего истинного естества и другим людям, в глазах которых я выгляжу не иначе.

— А теперь, обменявшись взаимными впечатлениями друг о друге, предлагаю зайти в этот паб, — его рука обхватила моё запястье. Мы остановились напротив паба с коротким, но красноречивым названием «Медведь», ведь именно так и выглядели все его обитатели. Паб этот находится в нескольких минутах ходьбы от дома моего брата, и, к моему же сожалению, мне приходилось не раз бывать здесь.

— Ты не ответил на мой вопрос, — я упрямилась как только могла. Он не тянул меня, всего лишь успел ухватить, но хватка его быстро ослабла.

— Что я хочу от тебя? — он повторил вопрос, скорее для самого себя. Его глаза поднялись к ночному небу, словно он и ему задавал этот вопрос. Затем незнакомец перевел испытывающий взгляд на меня. — Если бы я не встретил тебя сегодня, то, скорее всего, сейчас был бы где-то на краю Клифтонского моста, готовым спрыгнуть вниз, так мне паршиво. Это маленькое приключение отвлекает меня от мрачных мыслей. Поэтому если ты не против, то зайдем внутрь, я сам угощу тебя чем угодно, — его слова не дали мне усомниться в их правдивости и искренности, но я всё ещё была насторожена.

Но он не напрашивался ко мне домой, а всего лишь предлагал мне ещё ненадолго скрасить его неприятный день. Оставив позади прежние обиды, накопившиеся за столь недолгое время знакомства, я решилась помочь этому человеку, который, не осознавая того, и сам помогал мне не думать о плохом.

Мы зашли в паб. Посетители здесь обычно одни и те же. И пабу этому уже лет сто. Крепкий запах алкоголя сразу же резанул ноздри. Наверное, это единственный из всех запахов, которые я могла бы назвать приятным здесь.

— Похоже, мы как раз вовремя, — сказал незнакомец, когда мы оба услышали резвые крики подвыпивших мужчин, что служили аккомпанементом для другого голоса, воспевавшего знакомую мне ещё с детства песню.

— Смотрите-ка, кто нас посетил! Моя милая дочурка! — веселое пение прекратилось, а все взгляды были прикованы ко мне и моему спутнику. Поющий стоял на стойке, и мне несложно было узнать его, ведь это был мой отец.

— Похоже, будет лучше уйти отсюда, — донесся до меня голос парня, стоявшего возле меня.

— Нет. Он должен быть сейчас в больнице, а не здесь, — зло прошипела я, сгорая от стыда. Мой отец не мог не внести свою лепту в череду моих неудач. Глупо было надеяться на то, что вечер этот сможет стать приятным.

— На реабилитации?

— На лечении! У него цирроз печени, — я рванула вперед, оставив парня стоять на месте ошеломленным.

Толпа расступилась передо мной, когда я подошла к стойке, на которой стоял отец.

— Хантер, налей всем ещё по бокалу, мы выпьем за сердце моей малышки, которое разбил этот негодяй, — закричал мой отец. Я бросила уничтожающий взгляд в сторону бармена, который так и прикипел к месту. Как только отцу поставили диагноз, мы с Адамом приходили сюда и взяли с Хантера общение, что он не пустит отца даже на порог своего паба. Но, похоже, что для некоторых людей сердечное обещание подобно пустому звуку. Глаза Хантера просили у меня прощения, но что теперь толку.

Я протянула обе руки вверх, умоляя отца спуститься вниз. Как и следовало ожидать, это ни к чему не привело. Он уже был изрядно пьяным, поэтому любые доводы не имели для него значения. Его тянуло к алкоголю с той же силой, что тянуло к матери, когда она ещё была жива. Он любил её больше жизни. Наверное, из-за этого и сводит себя в могилу теперь.

— Посмотри на меня, — попросила я. Лицо отца проняла маска боли. Мы оба знали, что будет, если он сделает это. Я схватилась обеими руками за его свободную ладонь. Его сухие теплые пальцы обвили в конце концов мои. Ему пришлось осилить себя, прежде чем его красные опухшие глаза обратились ко мне.

Теперь, когда он смотрел на меня, то не мог отвести глаз, которые полнились слезами. Перед его расплывшимся взором открывалось лицо матери, которое он хранил в памяти с момента её смерти. Иногда мне кажется, что его отцовскую любовь я заслуживаю лишь внешним сходством с матерью.

— Давай, пойдем домой, — сказала я, почувствовав, как он всё же стал более податливым. Он спустил вниз ноги, но всё же не слезал в этой проклятой стойки.

— Тебе помочь? — услышала я над ухом голос своего нового знакомого. Я уж подумала, что он ушел (что, скорее всего, в этой ситуации сделала бы я сама), но парень стоял позади меня, переминаясь с ноги на ногу, предлагая мне свою помощь.

— Да, нужно только ему дать немного времени, — я поднимаю голову вверх, показывая слабую благодарную улыбку на лице. Обратив свой взгляд обратно на отца, меня не покидала мысль о том, откуда отец узнал о моем разрыве с Дереком. Если он встретил его, то это не могло обойтись без скандала. Особенно, если отец был пьян.

— Надеюсь, вы с твоим братцем не отправите меня обратно в эту тюрьму? — мужчина кивнул в сторону парня, стоящего за мной. Отец принял незнакомца за моего брата. И я не сочла за необходимость открывать ему правды. Похоже, что и «Джон» не возражал.

Я взяла с Хантера клятву, что он больше не нальет моему отцу и капли. Он клялся, положив руку на сердце, и, как и в прошлый раз, я ему поверила. Подставив отцу своё плечо, парень, остающийся для меня по-прежнему незнакомцем, помог мне дотащить его до моего дома. Отец то и дело шипел от боли, да что-то невнятное бормотал себе под нос.

Дома я уложила отца в свою постель. Едва его голова коснулась подушки, как он уснул. Порывшись в его карманах, я обнаружила пустую пачку сигарет и ключи от моей квартиры. Дерек отдал их моему отцу. Он нарочно оборвал со мной все связи. На это его сподвиг мой отец, с которым мой бывший никогда не ладил. Похоже, я потеряла Дерека навсегда. Он окунулся в свой выбор, оставив меня наедине со своим.

Я сжала ключи в руке. Это было больно, но не так, как внутри, где всё перевернулось в один миг с ног на голову. Физическая боль напоминала лишь маленькую молнию, что ударила в дерево, когда весь город вскоре должен снести ураган.

— Мне стоит остаться с тобой? — спросил у меня парень, который неизменно оставался со мной полдня, невзирая на то, что ему и самому было паршиво на душе от того, что та, которую он так долго ждал, так и не пришла.

— Здесь всего лишь одна кровать, а диван слишком маленький, чтобы там кто-либо смог поместиться, — ответила я. Парень умолк, как и я. Я смотрела на отца и пыталась в нем распознать того человека, которым он был когда-то, но этот человек был мне чужд.

— Я не хочу оставаться с ним. Можно я останусь на ночь у тебя?

— Да, конечно, — не медля и секунды, ответил он.

— Как тебя, кстати, зовут? — спросила я, повернув к нему голову.

— Крэйг, — это имя мне нравилось больше, чем Джон.

— Айви.

Не будь я столь растерзана своим горем, как в эту секунду, я бы ни за что не осталась ночевать у Крэйга. Мы были знакомы лишь несколько часов, и я не знала о нем ровным счетом ничего, помимо того, что его бросила жена. Хотя и это уже больше, чем ничего, но я должна была питать к нему предосторожность, которой не было места в моей душе.

Напросившись на ночь в дом незнакомца, к которому изначально питала лишь неприязнь, мне стоило устыдиться этого, но и это чувство не посетило меня. Напротив, мне показалось, будто мы протягиваем друг другу руки, спасаем от бездны, и то, что мы не знаем друг о друге много чего, лишь сближает нас.

Оказалось, что Крэйг жил в отеле, в номере-люкс. Этот номер похож на мою маленькую квартиру, но уюта здесь не больше, чем в моем названном доме. Уют создают люди, а места наших обителей избавлены от общества других.

Мы не разговаривали, пока добирались. Каждый в своем молчании похоронил свои мысли. Крэйг хотел выпить пива, чтобы немного охладить чувства, которые горели в нем от несостоявшейся встречи, а я всего лишь хотела, чтобы этот день поскорее закончился, и мы больше никогда в жизни не встречались. Но какая разница, чего хочется нам? Жизнь всё равно будет идти наперекор твоим правилам, следуя своим собственным. И вот, куда это всё нас привело.

Крэйг отдал мне спальную комнату. Мне понравилось здесь. Панорамные окна, из которых виден весь Бристоль. И никаких влюбленных парочек на балконах, голубей, взлетающих с крыши, никаких старых домов. И никакого покоя. Похоже, всё же дело не в окружающем меня мире, дело во мне.

Я умылась, но не спешила раздеваться. В комнате было достаточно прохладно, поэтому я натянула рукава своего свитера и пошла в гостиную, где заметила камин. Как я и надеялась, Крэйг разжег его. Я застала парня у большого панорамного окна, в которое и сама смотрела, поддаваясь влиянию грусти на почти незапятнанное этим днем настроение. Этот день начинался совсем не как лучший в моей жизни, но закончился точно, как худший. Я заметила в руке Крэйга зажатую бутылку с коньяком.

— Пьяные звонки посреди ночи вряд ли вернут её обратно, — я сделала попытку улыбнуться, вроде «хэй, смотри-ка мы всё ещё можем поддевать друг друга».

— Наверное, тебе неприятно смотреть на это, но обещаю не пойти по следам твоего отца, — что ж это было грубо, но сказано совсем не со зла. Я перехватила у парня бутылку и сама сделала глоток, от чего сразу же поморщилась. Один глоток согрел меня, как не мог бы согреть даже огонь в камине. — Это было мило, но ты не создана для этого, — и снова я услышала этот злой смешок, который взбудоражил меня. Крэйг резко выхватил из моих рук бутылку, но не для того, чтобы выпить, а для того, чтобы оставить её. — Я так понимаю, ты в делах сердечных тоже не особо преуспела, так насколько же действенны твои советы? — он сел на диван.

Мы находились в полумраке. Его лицо казалось не таким некрасивым, когда я могла рассмотреть не все черты его лица, а лишь те, которые так выгодно подчеркивала темнота. И я могла бы восхититься им, но он снова загнал свои сочувствие и растерянность в холодную пещеру эгоизма.

— С тех пор, как вы расстались был ли хоть один день, когда ты не звонил ей? — я посчитала лучшим вновь обрести серьезность в разговоре с человеком, что пусть и приютил меня, но похоже, что теперь жалел об этом. Он посмотрел на меня, как на идиотку. Я вздохнула, сделав шаг навстречу ему, пока не упала рядом на диване.

— Не звони ей. День или два, и я даю гарантию, что она сама наберет твой номер.

Крэйг опустил глаза на свой телефон, который лежал в его руке, и положил его рядом с бутылкой. Затем он качнул головой, усмехнувшись, чего я совсем не поняла. Мы продолжали сидеть молча, и я не знала, стоит ли прерывать это молчание. Когда это стало слишком неловко для меня, невыносимо неловко, я поднялась с места, чтобы удалиться в спальню.

— Нет, подожди, — он схватил меня за запястье и заставил упасть обратно. — Поговори со мной. Мне немного от этого легче.

— Мне кажется, тебе легче от осознания того, что кому-то может быть хуже.

Глава 3

Мягкая кровать начала казаться мне не такой уж и удобной. Полночи я ворочалась не в силах уснуть, но когда всё же погрузилась в темноту, что не пропускала сквозь себя и капли света, это длилось недолго. Как только лучи позднего осеннего солнца остановились напротив моего окна, я невольно открыла глаза. Моё лицо впечаталось в мягкую подушку. Я сделала попытку пошевелиться, но скоро поняла, что застряла в коконе из одеяла. Поэтому я не спешила. Я просто смотрела прямо в большое панорамное окно, из которого было видно город. Издалека виднелся Клифтонский мост, что с этого ракурса казался подвешенным в воздухе. Вокруг него голые деревья, что будто обнимали его, закрывая собой вид на жизнь, что кипела между узких улиц. За мостом простиралась другая часть города, в которой мне приходится лишь изредка бывать… Или нет. Приподнявшись немного на локтях, я подметила, что смотрела на мост с какой-то новой стороны. Я начала поворачивать шею влево и вправо, словно пытливая птичка, но что-то мне казалось не таким, как прежде.

Впрочем, мне могло это лишь казаться. Все ещё находясь в подозрении к собственным ощущениям, я размотала кокон из одеяла и лениво поднялась с кровати. Мои ноги погрузли в мягком ворсистом белом ковре, которого раньше никогда не было в моей комнате. Я подняла глаза вверх, чтобы обнаружить себя не в своей спальне.

Первое, что мне пришло в голову сделать, это проверить, одета ли я. После того, как я обнаружила себя в одном нижнем белье, то бросила взгляд на кровать, нет ли там кого. Мои худшие опасения не оправдались. Вторая сторона кровати даже не была помята, на ней не было никаких больше человеческих следов.

Память вернулась ко мне слишком быстро. Мы с Крэйгом долго сидели у камина и грели друг друга теплыми воспоминаниями о детстве. Я надеялась, что он расскажет мне хотя бы немного о своей жене, я буквально сгорала от любопытства, но он не произнес ни одного слова, что могло бы к ней отнестись. Мне понравилось говорить с ним. Пусть это не было привычным мне излиянием своей души, но это был приятный разговор, в ходе которого я ни разу не омрачилась из-за мыслей о Дереке.

Мрак нашел меня, когда я закрыла за собой двери, разделась, залезла под холодное одеяло и начала пялиться в большое окно. Я не могла приказать своей голове не думать о том, как в эту же секунду Дерек находился в другой части города, прижимая во сне свою любимую девушку, пока я была в этом чёртовом отеле с незнакомым мне человеком, который сделал мне услугу, разрешив остаться здесь на ночь. Я чувствовала себя потерянной, безнадежной и утратившей веру во что-либо святое. Иногда уходя, люди забирают не только вещи, но и частички душ. В ту ночь я задумалась о том, не забрал ли Дерек всю меня?

Переодевшись в ту одежду, в которой я была накануне, я аккуратно выглянула из-за двери, не спеша выходить из комнаты. Прежде я простояла минут пять, прижавшись ухом к двери, но не услышала и звука, что свидетельствовал бы о том, что Крэйг уже проснулся. Выглядывая из-за двери, я ожидала найти парня спящим на диване, чтобы пройти мимо него незамеченной и покинуть отель с хорошими воспоминания, что к вечеру уже напоминали бы мне лишь сон и не более.

Но на диване никого не было. Я вышла, приоткрыв двери шире. Разбросанные вещи. Выпитая до дна бутылка коньяка (похоже, оставшись наедине с собой, ему тоже было несладко) стояла на столе. На цыпочках, словно кто-то мог услышать мои шаги по ковру, да и к тому же в теплых шерстяных носках, я подошла к ванной комнате. Прислонилась к дверям, но не услышала звуков воды. Куда он, чёрт побери, делся?

И что мне теперь делать? Куда звонить или писать? Кому стоит сообщить об этом? Этот случай я даже никогда не рассматривала, как одно из непредвиденных обстоятельств, которое могло вообще произойти в моей жизни. В принципе, поцелуй на камеру с мистером Макдэниелом я тоже не планировала.

Единственное, в чем мне повезло, так это в том, что это было воскресенье. Я никуда не спешила. И в этот раз навряд ли согласилась бы на предложение Дарси пойти в клуб «совсем ненадолго».

Я села на диван. Всегда лучше думать сидя. А ещё самые лучшие мысли приходят, когда в руках большой пакет с чипсами и газировка. И любимый человек рядом на диване. Ладно, кого я обманываю, тогда вовсе думать ни о чем не хочется.

Задницей я почувствовала, как села на что-то. В итоге я достала из-под себя ключ-карту и маленькую записку, где широким едва ли понятным почерком (будет уместнее сказать) было нацарапано:

«Это мой номер телефона на случай, если возникнут какие-то проблемы. Крэйг».

Господи, пожалуйста, лишь бы у этого человека, полного недостатков, всё было хорошо. Я схватила ключ-карту, словно спасательный канат. Не выпуская его из рук, надела пальто, записку бросила в карман, вряд ли она понадобилась бы мне, но жизнь бывает непредсказуема.

Я заперла двери на ключ и даже дернула ручку, чтобы убедиться, что всё в порядке. Проверила, на месте ли телефон. Достала его, чтобы обнаружить, что он был выключен ещё с тех пор, как я хотела избежать Люка. Вот чёрт!

Я принялась просматривать пропущенные звонки и сообщения, пока спускалась в пустом лифте вниз. Пять пропущенных звонков от Дарси сегодня утром и ещё два вчера вечером. Три пропущенных от Лавины.

Подняла глаза я, лишь когда подошла к стойке администратора, что находилась у выхода. Женщина смерила меня высокомерным взглядом. Я смотрела ей прямо в глаза в ответ, но она всё равно не отводила взгляда. И тогда я распознала этот взгляд, от чего у меня просто лицо перекосило. Она смотрела на меня точно, как на шлюху.

— У Вас на шее большое синее пятно, — отметила я, оторвав её взгляд от себя. Женщина вмиг покраснела, начав водить ладонью по шее, пока я с широкой самодовольной улыбкой на лице развернулась и ушла, приковав свой взгляд к экрану телефона.

Ещё пять пропущенных от Адама утром, которому, скорее всего, уже позвонили из больницы и сообщили об исчезновении отца. Тринадцать пропущенных от Люка.

На улице оказалось холодно. Мои пальцы сразу же замерзли, и запах свежезаваренного кофе, что повис в воздухе, повлек меня к себе.

Тем временем я открыла и начала просматривать сообщение, которое было только одно. Очереди возле маленького фургончика, где продавали кофе, не было, но я замерла на месте. Окоченевшие от холода пальцы перестали прикасаться к экрану, а рот приоткрылся в изумлении. Сообщение исходило из номера Люка:

«Я знаю, что это была ты».

— Айви? — знакомый голос отвлек меня. Я сразу же подняла глаза, всё ещё не находя сил произнести хоть слово из-за внутреннего поражения, как просто выпала из одного потрясения в другое. — Ты выходила из этого отеля? — похоже, Дерек выглядел не менее озадаченно, чем я.

Дерек работал и раньше баристой. Так мы с ним и познакомились. Тогда он работал в одной кофейне, куда мы часто приходили во время обеденного перерыва. Лишь после разрыва Дерека со мной мы сменили место своего положения, чтобы «он не мозолил мне глаза», как сказала Дарси, хоть Дерек не работал в той кофейне уже несколько месяцев.

Последние месяца два Дерек вообще нигде не работал. Он сам уволился с работы, проводил дни напролет дома, отдаляясь от меня всё больше. Парень постоянно твердил, что хочет, чтобы я была с ним, но я не могла бросить работу так же, как он, хотя бы потому, что именно на мне теперь лежала ответственность за наше совместное проживание. Я за свои деньги покупала продукты, платила аренду квартиры, оплачивала счета и прочее. Честно говоря, я и не думала упрекать Дерека в его бездеятельности, но не сказать, что меня это не выводило из себя. Он просто погрузился в депрессию, а я должна была подставить ему своё плечо. Как бы я не пыталась это сделать, моё плечо оказалось слишком слабым.

В тот вечер, что оказался для нас последним, я сказала ему, что иду на вечеринку в честь дня рождения Дарси. Она и его пригласила, но Дерек отказался ещё прежде, чем я успела ему предложить. Я одевалась и красилась, пока он в это время лежал на диване, в пятый раз перечитывая «Над пропастью во ржи» (похоже, эта книга ещё больше нагоняла на него грусти, но где бы я её не прятала, он везде её находил, или же шел в книжный и брал новый экземпляр). Мне было не по себе. Я не хотела идти без Дерека. Мы встречались четыре года и не было ещё мероприятия, куда мы ходили бы по отдельности, но я не могла не пойти из-за Дарси.

— Я хочу, чтобы ты осталась сегодня со мной. Если ты пойдешь, то между нами всё кончено, — внезапно заявил Дерек. Моя рука, подкрашивающая в эту секунду ресницы, замерла на месте. Я посмотрела через зеркало на отражение парня, который по-прежнему сидел на диване, придерживая пальцем место в книге, где он остановился в чтении.

— Я не могу не пойти, милый, — глупая улыбка озарила моё лицо, когда я повернулась к нему. У меня было ощущение, будто я говорила с маленьким ребенком, которого не могла взять с собой на серьезное мероприятие. — Нас будет всего трое, тебе не о чем беспокоиться. Трой тоже не может прийти, они так и не нашли няньку для Уолтера, — я глупо хихикнула, словно это и правда было смешно. Но это вовсе не вызвало улыбки на лице Дерека. Его лицо всё ещё оставалось непроницаемым.

— Я хочу, чтобы ты осталась, — продолжил настаивать он. Я тяжело выдохнула, закрыв глаза, чтобы перевести дыхание. Это уже перешло все рамки.

— Дерек, Лавина и Дарси — мои единственные подруги, и они никогда не подводили меня. Я не хочу потерять их лишь из-за твоего минутного помутнения, — я пыталась звучать как можно мягче, но выражение на лице Дерека наконец поменялось. На гладком лбу проступили складки, губы искривились, их уголки упали вниз, а глаза стали холодными, точно как льдинки.

— Как знаешь, — только и сказал парень, вернувшись к чтению этой глупой книги.

Я продолжила краситься, но на душе у меня было смутно. Это был первый раз, когда между нами выросла стена недопонимания, и я до сих пор не могу понять почему.

Я вернулась ближе к утру. Другого нельзя было ожидать, если находишься в компании Дарси, но я и забыла о нашей размолвке с Дереком. Я упала на кровать и уснула. Проснувшись ближе к вечеру следующего дня, я не обнаружила парня в квартире. Не обнаружила его вещей. И не обнаружила даже записки, где он сообщил бы мне о своем уходе. Осталась лишь потертая книжица бессмертного Сэлинджера, которую он оставил и которую я перечитывала с того момента вот уже четыре месяца подряд.

Дерек сообщил мне о том, что нам стоит расстаться, спустя три дня, ответив на один из моих настойчивых звонков. Ни одного ответа на сотни «почему» и «зачем». Это не остановило меня от звонков ночью, когда я совсем пьяная, и днем, когда мне нужна была его помощь. Стена не разрушалась, но я питалась пустой надеждой, что Дерек оставался моим. Теперь же у меня нет и этой надежды.

— Да, я выходила из этого отеля, — я начала активно кивать головой из-за взволнованности, что так и проступала наружу. Спрятала телефон в карман. К чёрту весь мир, мне нужен только этот человек. Я осмелилась посмотреть в глаза парню, но заметила в его взгляде то же, что и в той не весьма профессиональной девушки с администрации отеля.

— Это не то, о чем ты подумал, — я толкнула, что было силы, парня в плечо, от чего он даже немного пошатнулся на месте. На его губах застыла неловкая улыбка, теплая. Не могла не улыбнуться в ответ. — Можешь сделать мне латте с ореховым сиропом?

— Я помню, — ответил Дерек, после чего начал заниматься своей работой. Дерек очень изменился, прежде всего внешне, после того, как мы перестали встречаться. Он отрастил волосы до плеч, перестал бриться, оставляя на лице не полноценную бороду, а лишь небрежную щетину, исхудал немного, начал носить кольца, что лишь теперь я заметила на его тонких пальцах. — Я вчера виделся с твоим отцом, — осторожно произнес парень, не отрываясь от работы. Мне стало не так уж и весело. Я подумала о том, что прежде чем прийти домой, мне стоило бы набрать номер Адама и обсудить с ним это.

— Знаю, я тоже виделась с ним вчера, — я начала осматриваться вокруг лишь потому, что мне было стыдно смотреть Дереку в глаза. Я могла лишь представить, что мой отец мог наговорить ему, после того, как парень сообщил ему о том, что мы больше не вместе.

— Разговор был не весьма приятным. И к тому же я никогда не нравился твоему отцу и до этого, но вчера, — его лицо застыло от ужаса тех слов, которыми мой отец бил его. Я сама невольно содрогнулась лишь от мысли об этом. — Зато теперь я знаю всё, что он обо мне думал всё это время, — хмыкнул парень, протягивая мне картонный стаканчик с кофе.

— Мне так жаль, — пальцы начало жечь, но терпимо. — Ты же знаешь, что он наговорил всё это не со злости, — я жалостливо посмотрела на Дерека, словно это должно было растопить лёд его нелюбви ко мне. Только после вчерашнего он должен испытывать ко мне ещё большее отвращение, и если он его всё же чувствовал, то я не осуждаю его.

— Денег не надо, — сказал парень, когда одна моя рука утонула в безразмерном кармане, где и осталась. — И всё нормально. Не стоит беспокоиться. Всё уже в прошлом, — он улыбнулся, а я не могла и пошевелиться от последних произнесенных им слов. Всё в прошлом? Абсолютно всё? Он не оставляет мне даже попытки вернуть всё обратно?

— Я хочу отдать тебе ключи, которые отец забрал у тебя, — я снова глупо улыбнулась в ответ. Взяв стаканчик в другую ладонь, я принялась рыться в карманах. Нет, не всё ещё в прошлом. Я ещё могу что-то изменить, я ещё могу…

— Нет, не надо, — Дерек остановил меня, схватив за локоть. Я подняла на него глаза. Какие же они безжалостно холодные. Нет, он больше никогда не полюбит меня.

— Прости. Ты прав. Так будет лучше, — я сделала шаг назад, но ещё не собиралась уходить. Ключей не было. Была только моя связка, но те, которые я забрала вчера у отца, я, кажется, потеряла. Похоже, что вчера я потеряла не только ключи. — Спасибо за кофе, — я подняла стаканчик вверх в знак прощания.

Я развернулась и перебежала дорогу, как только заметила зеленый свет, и свернула на первом же повороте. Выбросив стаканчик с кофе, я не почувствовала облегчения. Горло сдавливал ком размером с планету Земля, но я продолжала бормотать себе тихо под нос одно — «Айви, не вздумай плакать».

Вдох-выдох. Сосчитала до пяти. Это только начало чёртова дня.

Я не до конца успокоилась, даже когда уже поднималась по лестнице к своей квартире. Адам не брал трубку, а я пропускала вызовы Дарси. Я не хотела говорить ни с ней, ни с кем-либо ещё. Но кроме неё мне больше никто не звонил, поэтому пропускала я только её вызовы.

Я еле плелась по лестнице вверх. Остановившись напротив своих дверей, я начала искать ключи. Мне срочно нужно купить новое пальто с карманами, в которых можно будет поместить ключи и телефон, а не кучу барахла, которое будет скапливаться там, как в мусорном ведре. Долгие поиски чёртовых ключей разозлили меня ещё больше, я едва ли не рычала от злости.

— Чем-то помочь? — голос мистера Макдэниелса сработал на меня, как дым на пожарную сигнализацию. Только его сейчас здесь не хватало. Я очень вовремя нашла ключи, подхватив их обеими пальцами.

— Нет, всё в порядке, — с глуповатой улыбкой на лице ответила я. Руки дрожали, я не могла сунуть чёртов ключ в скважину.

Но он не послушал меня. Всё та же наглая пошлая ухмылка украшала его лицо. Его ладонь ненавязчиво коснулась моей, ловко выхватив ключ. Раз-два, и я услышала, как щелкнул замок. Среди других звуков мне удалось различить только вой ветра за окном и собственное сердцебиение. Слишком неловко. Почему именно сегодня? Почему именно сейчас?

— То, что произошло, в ту ночь… — начал говорить он. Мужчина заслонил собой двери, просто-таки заставив меня обратить на него внимание.

— Подождите, разве было что-то больше поцелуя? — я резко перебила его. Сердце начало колотиться, как бешеное, кровь вскипела, нервы были на взводе. У меня буквально пересохло во рту.

— Тише, — он приставил к моим губам палец, что смутило меня ещё больше. Мои глаза свелись вместе к его чёртову пальцу. Мне стало тяжело дышать, поэтому я пыталась дышать через рот, издавая громкие выдохи, что повисли между нами. — Конечно же, ничего больше не было. Но моей жене не стоит знать и об этом, ладно?

Я молча кивнула ему в ответ. Я чувствовала, как отвязывала от себя один камень, но не вздымалась от этого вверх. По крайней мере, мне стало хотя бы немного легче от того, что наши мысли сошлись. Мы оба хотели забыть об этом.

— Если бы я был также пьян, как и ты, то, наверное, последствия были бы гораздо масштабнее, — шепнул мне на ухо мистер Макдэниелс, когда обходил меня.

Я прислонилась лбом к двери, когда услышала его отдаляющиеся шаги. Плохой день. Очень плохой день. Я могла только представить, что ждало меня дома. Странно, но у меня ещё оставалась надежда, что отец не сбежал по пожарной лестнице или не вздумал вовсе выпрыгнуть из окна. Хотя нет, проходя мимо окон своей квартиры, я не заметила кровавых следов.

Я закрывала за собой двери и начала прислушиваться, есть ли в этом доме жизнь. Я услышала приглушенный звук телевизора и мужской храп, доносящийся из маленькой гостиной. В воздухе я даже уловила приятные запахи чего-то жареного и вкусного.

Отец развалился на маленьком пышном красном диване, его ноги свисали с поручней. Он накрылся пледом, который, похоже, достал из шкафа. На низком деревянном столике стояла большая миска с картошкой фри, наполовину пустая. Я бросила себе в рот одну, и она буквально растаяла во рту, так сильно я проголодалась. Взяв охапку, я набила ими свой рот. Холодной картошка показалась мне не такой вкусной, но это совсем не тот случай, когда мне приходилось выбирать.

На диване совсем не было места, но я всё же умудрилась примоститься как-то, отодвинув папины ноги к самой спинке дивана. Поставив миску с картофелем себе на колени, я принялась горстями есть его. Я заметила на столе открытую книгу. Сэлинджер. «Над пропастью во ржи». Похоже, я оказалась над обычной пропастью. Холдену Колфилду повезло, что он навсегда остался подростком. Взрослая жизнь — это вдвойне больше дерьма.

Я уже потянулась, чтобы взять книгу в свои перепачканные жиром руки, как почувствовала, что отец, словно большой медведь, начал переворачиваться набок, кряхтя при этом, как совсем старый медведь.

— Моя малютка наконец-то вернулась домой, — его басистый голос звучал ещё более строго, когда был охрипшим от сонливости. Я повернула голову, глаза отца всё ещё были закрыты, но губы растянулись в благоприятной улыбке. Хотя бы он сегодня меня не беспокоит. — Уже успела нажаловаться на меня Адаму?

— Нет, я ещё с ним даже не говорила, — я поставила картошку обратно на стол. Когда отец перевернулся на бок, места на диване стало немного больше, я подвинулась к нему ближе, оперлась, почти что легла на него. Так приятно чувствовать под собой опору.

— Вот и не стоит говорить ему, что видела меня, — отец открыл глаза и начал смотреть на меня в упор. Кажется, глаза не выглядели больше помутневшими, пусть и опухлость вокруг свидетельствовала о его болезни.

— Папа, ты ведешь себя, как ребенок. Адам желает тебе только лучшего, — я пыталась убедить его скорее в том, в чем меня убедил сам Адам.

— Твой брат и понятия не имеет, что мне нужно, — глаза отца снова блеснули от слез, когда он начал изучать моё лицо. — Всё, что мне нужно, это покой. Это то, что вам с братом нужно, наконец, понять.

— Если мы оставим тебя в покое, то ты умрешь. Ты уже на пороге смерти, — я подняла голову с его бедра, на котором так удобно разместилась. — Ты нужен нам. Мне так точно, — упрямо заявила я. И слезы всё же прыснули из его глаз. Он приподнялся вверх, чтобы его глаза были на уровне моих. Подняв затем их вверх, он, наверное, подумал, что слезы забегут обратно, но это никогда не работает. — Пожалуйста, пап, — я сжала его ладонь в своей.

Он снова заглянул в мои глаза. Это был долгий, испытывающий взгляд. Он будто и сам не верил, что кто-то мог нуждаться в нем, когда единственный человек, в котором нуждался он, умер. Но я смотрела на него сквозь всё это. Я видела не человека, потерявшего веру, надежду, но сохранившего при этом море любви (в котором медленно тонул), а своего милого папочку. Я видела мужчину, что возвращался уставшим очень поздно с работы, но всё равно шел читать нам перед сном сказки. Затем он шел есть еду, разогретую мамой, наверное, в сотый раз. Не успев уснуть, я выбегала, садилась ему на колено и много-много говорила о прошедшем дне. А папа только постоянно спрашивал, всё ещё ли Адам обижается на него. К сожалению, ответ всегда был одинаковым. Затем мама отводила меня спать. Включала мне ночник и уходила. По мере взросления, ничего не менялось. Я всё ещё много болтала, когда отец приходил с работы, но он больше не спрашивал, обижается ли на него Адам, потому что, будучи старше на семь лет, он уже учился в то время в колледже, возвращаясь домой лишь изредка на каникулы.

Мне было восемнадцать, когда мама умерла. Это было неожиданно для всех нас. Она умерла от пневмонии. Постоянно твердила, что нам не о чем беспокоиться, это обычная простуда, но дела шли всё хуже и хуже. Я была в то время в колледже, папа — на работе. За ней некому было даже присматривать, хоть она всё время утверждала, что ей всё равно.

Отец винил в случившемся себя. Он работал доктором, спасал другие человеческие жизни, но не смог спасти самую родную. После похорон матери он исчез на два месяца. Никто не знал, где он. Я хотела сообщить в полицию, но Адам сказал, что этого не стоит делать. И когда он вернулся, то всё это началось. Его жизнь пошла под откос, но папа будто изолировал себя от нас, не впутывая нас в омут своих переживаний, которым он всё ещё поддавался. Но мы не отступали, отчаянно боролись за него, потому что это имело для нас значение, но он этого никогда не понимал.

Но образ отца, который я хранила в памяти, как нечто ценное, размылся, когда я всё внимательнее всматривалась в поблекшие черты лица человека, что сидел передо мной. Все другие проблемы казались не такими уж и важными, когда со мной рядом сидел человек, который не одолел всех трудностей жизни, хоть и продолжал дышать под этим тяжелым грузом.

— Ладно, я постараюсь, — мужчина тяжело выдохнул. Его пальцы сжали мои в ответ. — Только убеди своего брата забрать меня из этой пыточной камеры. Я хочу хотя бы умереть спокойно.

Я прижалась щекой к его груди, радуясь этому, как маленькая.

— Я обязательно поговорю с Адамом, — я дала отцу обещание, только бы и он своё исполнил.

— Можно я ещё побуду у тебя немного? Хочу морально подготовиться, прежде чем вернусь домой, — последнее слово ему удалось выговорить с трудом. Мне и самой сложно называть то место, где мы когда-то жили все вместе, домом. Но он должен вернуться туда. Хотя бы для того, чтобы перебороть самого себя.

Глава 4

Я чувствовала себя взволновано, пока ждала решения Адама. Он стоял с этим тупым задумчивым выражением лица, барабаня пальцами по подбородку, и думал. Каждая секунда длилась вечность. Мне хотелось закричать на него от нетерпения. Но я подавляла свою агрессию в нервном покачивании на пятках и сжатых кулаках. Сквозь тишину пробивалось чёртово тиканье часов, которое нервировало меня ещё больше.

— Адам, дай ему ещё один шанс, — взмолилась я. Сложив руки вместе, я встала перед братом и начала мозолить ему глаза, чего, насколько я знаю, он не любит. Парень нахмурил брови, его рука, наконец, оторвалась от подбородка. Он выпустил тяжелый вздох, а я состроила жалостливые глаза, чтобы увеличить свои шансы на достижение цели. Если бы только папа ценил то, как сильно я унижалась перед Адамом.

— Прости, я смотрел на большое пятно на твоем потолке. Опять соседи затопили? — похоже, что он издевался надо мной.

— Мы можем позже обсудить это проклятое пятно, — я буквально прорычала каждое слово, но Адам всё ещё смотрел сквозь меня и, похоже, даже не слушал любых моих доводов. Он просто взял стул, что стоял у рабочего стола, на котором ярко горящий экран ноутбука напоминал мне о том, сколько ещё работы меня ждет, и протянул его до кровати. Встав на него, Адам начал ещё внимательнее рассматривать чёртово пятно. С высшим образованием психотерапевта, Адаму не повезло стать консультантом в мебельном магазине. С книгами «для чайников» моему брату удалось стать мужчиной. Мне кажется, он умеет делать всё, когда я напротив совсем безалаберна во всем, что не касается правки орфографических, лексических и пунктуационных ошибок. Адам всё ещё настаивает на том, что выбранная мной профессия бессмысленна, но я не доказываю ему обратное, потому что и без того знаю, что права.

— Адам! — вскрикнула я. Он обернулся ко мне. Его выражение лица было столь непроницаемо, словно он спрашивал у меня «разве не для этого я сюда пришел». Но нет, я позвонила своему брату не для того, чтобы обсудить с ним пятно на моем потолке, а для того, чтобы обсудить дела нашего отца-алкоголика, который вскоре может умереть от цирроза печени.

— Я правда не знаю, что тебе ответить на это, — парень сложил руки на груди. Его взгляд снова был прикован к пространственной пустоте, в которой растворялись его мысли. Я хотела, чтобы он смотрел мне прямо в глаза. Я хотела, чтобы он понял, чего я хочу. — В больнице за ним неплохо присматривали. Я мог не беспокоиться о том, что с ним, не сделает ли он очередную глупость, — всё так же задумчиво продолжал Адам. Он, наконец, обратил на меня внимание. И я решила этим воспользоваться.

— Я возьму ответственность за него. Обещаю, — жалостливый щенячий взгляд. В детстве папа говорил, что я выгляжу очаровательно, когда делаю так, а делала я так, когда уж очень сильно чего-то хотела.

— На меня это не действует, — Адам лишь хмыкнул в ответ. Он слез со стула и направился на кухню, обойдя меня. Ему всё ещё не давало покоя это пятно. Я села на край кровати, приняв скучающий вид. Адам быстро возвратился с перчатками и всеми нужными приспособлениями, которые он нарочно оставил в прошлый раз, когда меня затопили.

— Где, кстати, он сейчас? — он попытался меня уколоть, показать, что у меня уже не всё под контролем, но не в этот раз.

— Пошел искать себе съёмную квартиру. Сказал, что не может вернуться домой. Сам понимаешь, — я почувствовала себя гордо, ведь я всё контролировала, но мой тон становился всё тише, ведь, скорее всего, Адам не понимает.

Мать Адама всё ещё жива. И я завидую ему только в этом. Отец развелся с этой женщиной, когда Адаму было пять. Спустя год мои родители поженились, а через два года — я родилась. Адам жил с нами, потому что его мать угодила в тюрьму за убийство человека. Она была пьяна, а тот мужчина приставал к ней, после чего она достала кухонный нож, первое, что попалось под руку в маленькой кухоньке, где он прижал её к самой плите, и воткнула ему в живот. Три удара убили его. У Адама не было выбора. Он стал частью и нашей маленькой семьи, как бы не пытался это отрицать.

Моя мама хорошо относилась к нему. Иногда, когда она пыталась втереться в его разрушенное детское доверие, я завидовала Адаму, ведь мама никогда не пыталась угодить мне. Впрочем, я никогда не вредничала. Но он ненавидел и её, и отца, обвиняя их в разрушении собственной семьи.

Адам никогда не был тем самым старшим братом, что защищает свою младшую сестренку от неприятностей. Напротив, когда я попадала в школьные передряги, он стоял осторонь, прижимая к себе свои чёртовы книги и наблюдал за всем этим безумством.

Думаю, я заслужила хоть каплю понимания лишь после смерти матери. Адам будто стал проще. На похоронах был первый раз, когда он обнял меня, и я измазала тушью его рубашку, когда рыдала, прижавшись к груди. Это сблизило нас, но это того не стоило. Я могла бы пожертвовать отношениями с братом ради жизни мамы. Но поменять что-либо я не в силах.

— Ладно, — слышу голос Адама, который вырывает меня из трясины собственных мыслей, когда я легла на кровать и задумалась. — Он под твоей опекой, — Адам всё ещё возился с пятном на стене, но я уже могла оценить результаты его работы. Он точно разбирается в этом.

Ему, скорее всего, решение это далось не так уж и сложно. Адам просто свалил мне на плечи одну из своих самых больших забот. Он переживал за отца где-то в глубине души, и отрицать это Адам будет бесконечность, но мне кажется, я всё знаю. Я вижу его насквозь. Тихие люди громко плачут. За ними надо внимательно наблюдать, чтобы понять, как надо. Я наблюдаю за Адамом, наверное, ещё со своего рождения. Я знала, что нет толку с ним говорить, я просто молча за ним наблюдала.

— Спасибо, — я улыбнулась ему в ответ. Это больше не вызов и не выигранная борьба, это просто взаимопонимание. На лице Адама я заметила улыбку, которую увидеть можно так же редко, как радугу в небе. Мне повезло. Он посчитал меня глупой, но я была довольна своим решением. Впервые за двадцать пять лет жизни я почувствовала себя взрослой.

Но моё внутреннее вознесенное чувство, которое воодушевило меня и придало сил, угасло, не успев даже разгореться и согреть холодные стенки моей души, когда Адам спросил меня о Дереке. Меня охватило неприятное чувство горечи, во рту стало кисло. Дерек оставался запекшейся кровью на открытой ране, которую не смогли обработать даже долгие разговоры и уговаривания подруг, будто он меня не стоит. По правде говоря, это никогда не работает. Какой толк доказывать рассудку то, чего не может постичь сердце.

Мысли о парне всё ещё занимали мою голову. И, скорее, я больше думала о его новой девушке, нежели о нем самом, что оказалось ещё больнее. Но эти мысли чередовались с другими, которые я посвятила отцу, Крэйгу, бедному мистеру Лэнгфилду, Дарси и Лавине. Адам уколол меня в самую рану, и кровь, кажется, опять хлестала фонтаном, но я не знала, как остановить кровотечение.

Я ответила ему резко и коротко, чтобы оставить все вопросы об этом, но Адам не унимался. Он рассказал мне, как видел Дерека с девушкой в одной кофейне, они сидели за столиком и целовались, не могли оторвать взгляда друг от друга. Каждое слово равносильно ножевому ранению. Он будто нарочно бил меня этим.

— Эй, всё в порядке? — спросил Адам, оторвавшись от этого увлекательного рассказа. Он сел возле меня. У него были грязные руки, футболка и лицо. Я едва ли сдерживала себя, чтобы не расплакаться, но не позволяла себе этого, пусть глаза уже и блестели от слёз.

— Я в порядке. Ты закончил? — я словила подушечкой пальца слезу, что намеривалась скатиться вниз по щеке, прежде чем Адам заметил, что ни чёрта не в порядке. Я вскочила с места и принялась оценивать работу брата. Всё-таки хорошо, что у меня не было ни настроения, ни времени вызвать профессионала, что сделал бы это за деньги. Денег мистера и миссис Макдэниелс мне хватило, чтобы оплатить хотя бы полмесяца проживания.

Адам ничего не ответил. В это время он уже в ванной приводил себя в порядок. Когда он вышел, я встретила его в коридоре с курткой в руках. Это не совсем гостеприимно выпроваживать гостей из дома, но Адам мой брат, что во-первых, а во-вторых, от нескольких часов проведенных с ним у меня уже раскалывалась голова, а сердце еле отбивало удары (разве что теперь в конвульсиях).

— Прости, прошло уже четыре месяца, и я думал…

Мне хотелось крикнуть ему, что ни черта он не думал, но вместо этого я сдержанно произнесла:

— Всё в порядке.

Я помогла Адаму надеть куртку. Подала ему шарф и поставила перед ним ровно обувь. Мне не хватало лишь сказать ему: «Убирайся», чтобы он наконец-таки ушел. Открыв двери, я уже готова была захлопнуть их за спиной парня, но он вдруг замешкался на самом пороге.

— Я хотел у тебя попросить кое-что, — Адам почесал затылок, неуверенно глядя на меня исподлобья. О Боже, я уже знала, что это значит. — Можешь на выходных забрать Бланш к себе? Можешь даже взять мою машину, — он не оставил мне права выбора одним своим последним предложением. Бланш — семилетняя дочь Адама. Я даже не хотела спрашивать, чем он будет занят со своей женой и почему Бланш будет им мешать.

— Ладно, — ответила я, не будучи довольна своим же ответом. В конце концов, планов на выходные у меня всё равно не было. Бланш хорошая девочка, только иногда чересчур умничала. Вся в отца.

— Я привезу её к тебе, — услышала я вместо «спасибо», после чего закрыла за Адамом двери.

Иногда мне кажется невероятным, как сильно один человек может зависеть от другого. А иногда это кажется не такой уж и сложностью, когда я сама оцепенена этим чувством привязанности к Дереку. Словно каждый мой вдох и выдох зависит только от него. Моя жизнь всецело принадлежит ему, а не мне. И это так неправильно. Но зависимость можно победить лишь одним способом — обрести другую. Наверное, моя проблема была в том, что я сама не хотела избавляться от чувств к Дереку, которые к тому времени уже совсем напрасны.

Безответная любовь — странный предмет. В ней нет смысла. Один хочет от неё избавиться, другому она безразлична. Иногда мне в голову даже приходят мысли, будто это и не любовь вовсе, а всего лишь чувство собственности, которое очень остро развито у меня ещё с детства. Я привыкла, что Дерек был всецело моим. У него и друзей не было, не говоря уже и о девушке, когда мы только познакомились. Мне нравилось быть с ним, потому что я была для него целым миром. Он хотел быть со мной, но я сама всё испортила.

И всё же, думая о Дереке, я не могла избавиться от мысли о том, что всё же люблю его. Нельзя дать точное определение любви, но с ним я чувствовала то, чего не чувствовала никогда прежде. Наверное, это и давало мне уверенность в том, что это была любовь. Порой у меня возникали сомнения, но в невыносимо тоскливую пору я любила Дерека всем своим сердцем.

Выпив таблетку от головной боли, я решила усесться за работу. Я могла вечность сидеть и погружаться всё глубже и глубже в собственные рассуждения о бытие, но мне нельзя было этого делать, ведь я не хотела утонуть.

Работа шла плохо. Я перечитывала одну и ту же страницу по десять раз и каждый раз находила ошибки. Голова продолжала разрываться от боли, словно внутри только-только взорвалась ручная граната, но я пыталась сосредоточиться.

Едва ли я осилила десять страниц текста, как откинулась на спинку стула, не в силах избавиться от мрачных мыслей. Почему воспоминания оставляют такую горечь? Хорошие или плохие, они не согревали меня, не разливались изнутри теплым медом, а лишь горячим воском жгли внутренности. Если бы воспоминания об этих отношениях меня хоть на секунду не огорчали, я бы не запрещала себе думать об этом. Но под запретом рождается жгучее желание, побороть которое никто не в силах.

Звонок в дверь. Я подскочила на месте от неожиданности. Сначала меня посетило чувство беспокойства, но вскоре я вспомнила об отце, над которым совсем недавно взяла опеку. Поправив спортивные штаны и оттянув вниз футболку, я пошаркала по полу в своих любимых тапках в виде двух маленьких мопсов.

Я почувствовала страх, что, открыв двери, увижу отца пьяным. Звонок не прекращался. Избитая лишними нервами голова заболела ещё сильнее.

Моим худшим опасениям не суждено было сбыться, хоть я по-прежнему чувствовала волнение, наверное, ещё в большей мере, когда увидела на пороге своего дома Крэйга. Когда парень заметил меня, на его лице скользнула кривая улыбка, лишенная привычной мне иронии. Его ладонь что есть силы продолжала нажимать на звонок, одним плечом он полностью упирался в стену. Когда я сделала шаг назад, пропуская его внутрь, Крэйг оторвался от стены. Он дернул головой, когда назойливый звук дверного звонка перестал трезвонить, поэтому он ударил по нему ещё трижды, при этом весело хохоча.

Едва ли сумев сделать шаг внутрь, тело Крэйга подалось вперед и через секунду он уже был у меня на руках, как бы это странно не звучало. Он оказался тяжелее, что, в принципе, и не было для меня странным. Его голова покоилась на моей груди, а руки что есть силы обвивали мою талию. От него несло дешевыми сигаретами и алкоголем.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я. Попытка поставить Крэйга на ноги была неудачной, так как его руки спустились к моей заднице, а лицо утыкалось в живот. Парень что-то пробурчал в ответ, но до меня не донеслись даже обрывки его слов.

Я потянулась к дверной ручке, и всё же мне удалось закрыть двери, невзирая на это препятствие. Крэйг упал лицом вниз, едва ли я сдвинулась с места, и его тихий стон свидетельствовал о том, как ему было больно. Я присела возле него на корточках, он не двигался.

— Эй, — я дала ему подзатыльник. Крэйг повернул ко мне своё лицо. Я заметила, что у него была рассечена бровь, и возле носа запеклась кровь, что частично окрасила и его губы. — Ты в порядке? — это безусловно был глупый вопрос и, наверное, сам Крэйг уже нашел ответ в моем взгляде.

— Я не звонил ей уже три дня, — грустная улыбка тронула его красивые губы. — Я просто хотел поговорить с тобой, чтобы… Чтобы не набрать её номер, потому что это становится невыносимым.

— Как ты вообще…? — начала было я, но затем меня осенило, что в первый день нашего знакомства Крэйг успел познакомиться (под видом Адама) с моим отцом, побывать у меня дома, а я в свою очередь проснулась в номере его отеля. И я так и не перезвонила. Но затем меня поразила другая молния, что вызвала во мне очень смутное соображение того, как в таком состоянии Крэйг смог добраться до моего дома. Моё лицо приняло в ту же секунду озадаченный вид, и когда мой взгляд сфокусировался на парне, который успел в это время приподняться на локтях, я заметила на его губах ту самую высокомерную усмешку.

— Сукин ты сын! Убирайся отсюда! — я резко поднялась с места. Схватив Крэйга за руку, я начала тянуть его в попытке поднять. Он и без меня встал сначала на колени, а затем на ноги. Я отпустила его руку, а он будто и не заметил этого, как начал отряхивать колени.

— Согласись, это было смешно, — смех парня становился всё громче по мере того, как во мне всё больше возгорался вулкан злости. — Видела бы ты свое лицо…

— Убирайся! — кричала я во всё горло, и его смех растворялся в громовом эхо моего голоса. Мы стояли неподвижно некоторое время. Я смотрела на него, а он — на меня. Слишком тихо. Я всё ещё чувствовала, как в носу пощипывало от смеси запахов алкоголя и сигарет. Голова снова разболелась.

— Я правда немного выпил, а шутка была неуместной, — Крэйг отозвался первым. И один лишь звук его голоса взорвал во мне новую бурю.

— Уходи, — я начала толкать парня в спину. Он сопротивлялся, но, в конце концов, едва он переступил порог, я захлопнула двери и заперла их на ключ. Он хотел со мной поговорить, чёрт побери, потому что я для него нечто вроде буфера, который смягчает болевые удары той девушки, которая позволяет себе не любить его.

Я услышала, как несколько раз Крэйг ударил ладонью под дверному звонку, а затем ушел. Прижавшись ухом к дверям, я отчетливо слышала каждый его тяжелый шаг.

У меня все лицо горело красным, а сердце отбивало бешенные удары. Я схватилась за телефон. Мне так отчаянно хотелось позвонить Лавине или Дарси, но я не могла. Во-первых, им ничего не известно о Крэйге, кроме того, что он существует, а во-вторых — чёртов спор!

Я не должна помогать Крэйгу. Я никому ничего не должна. По крайней мере, с таким внутренним самоубеждением мне легче было принимать свою ошибку как истину. Я обманывала себя, потому что так проще и легче. И если меня вдруг спросили бы «почему?», моим ответом был бы мой продырявленный самообманом щит. Но я чувствовала себя в безопасности, крепко держась рукой за этот щит. И пока что мне этого было достаточно.

Глава 5

Следующим утром я словила себя на том, что мне было приятно просыпаться не в своей постели, даже когда меня будил будильник. Я даже не успела на сеанс моих ночных сновидений, как уже нужно было просыпаться. Сегодняшнее вчера было отличным. По крайней мере, я чувствовала себя правильно, что придало мне уверенности в том, что всё будет в порядке. Никаких ожиданий или глупых надежд. Слепая уверенность в том, что я пустила свою жизнь правильным руслом.

Мы вылили весь алкоголь, который только могли найти в рамках этого большущего номера. Мы сожгли все сигареты, а пепел пустили ветром через открытые окна. Мы не говорили, как прошлый раз. По большей мере мы молчали. И мне это нравилось. Это было уютное молчание, которое было весьма уместным. Крэйг оставался для меня всего лишь незнакомцем. Мы всего лишь удачно сложили свои сломанные части вместе. Между ними ещё был пробел, но они сложились почти удачно.

Подушка казалась мне магнитом, который очень прочно притягивал мою голову. Мне хотелось продолжать лежать вот так весь день и смотреть на перевернутый Клифтонский мост. Я даже ни о чем не думала. В голове у меня была зияющая пустота. И эта тишина так приятно действовала на меня. Я буквально ощущала блаженство от молчания собственного голоса в голове, который обычно не умолкал и на минуту.

Когда будильник спустя пять минут снова начал трезвонить, мне пришлось встать. Я не могла сделать этого, не приложив усилий, поэтому, встав, как обычно, с левой ноги, я сразу же о неё и споткнулась. К счастью, мне удалось удержать равновесие. Первая победа этого дня. Обнаружив свою одежду в разных углах комнаты, я быстро надела свои спортивные штаны и футболку, что больше меня на два размера, и снова выглядела, как обычно, паршиво.

Я уже приготовилась будить Крэйга, но не обнаружила его на диване, где оставила парня ночью (утром). Я уже начала искать карту-ключ и представлять лицо девушки на ресепшене, которая в этот раз точно не поверит моим убеждениям, что я «не совсем та, за кого она меня принимает». Точно не в этом прикиде. Я уже начала разворачивать свернутый в улитку плед (Крэйгу не холодно по ночам?), как услышала звуки воды, доносящиеся из душа.

Из комка одеяла мне в руки упал телефон, который в ту же секунду начал разрываться от звонка. На экране высветилось умилительное «Женушка» и фотография девушки, лицо которой не достаточно хорошо отпечаталось в моей памяти, хотя мне сразу пришло в голову определить, что она была красивой. Я подняла трубку быстрее, чем осознала, что сделала это.

— Крэйг? — голос у неё оказался таким же приятным, как и внешность. Я распознала нотки волнения в её голосе, но я волновалась не меньше. У меня буквально тряслись руки. — Крэйг, я знаю, что случилось с твоим отцом, и мне очень жаль. Если я могу хоть чем-то помочь… — она снова замолчала, а я в тот же миг оторопела. Я даже я не знала, что случилось с отцом Крэйга. Не то, чтобы мы с ним были очень близки, но я, чёрт возьми, так много выслушала об этой девушке, которая наломала немало дров в жизни парня, а теперь оказывается, что ещё и что-то случилось с его отцом. — Крэйг, скажи, наконец, хоть слово, — почти умоляла девушка. Похоже, именно в этот момент до меня и пришло соображение того, что я подняла трубку.

— Простите, это не Крэйг, — до меня донесся громкий вздох девушки. И я даже прочитала её мысли. Были они не весьма дружелюбными и справедливыми по отношению к нашему с Крэйгом тандему. — Я его психотерапевт, — облегченный выдох.

— Простите, а почему Вы взяли трубку вместо Крэйга? — теперь девушка звучала озадачено. Чёрт, Айви, думай! На кой-чёрт ты взяла трубку?!

— Крэйгу опасно разговаривать с Вами. Он ещё не совсем оправился после развода. И к тому же ситуация с его отцом невероятно его угнетает, — мой язык работал быстрее, чем мозг. Я перестала слышать звуки воды за дверью ванной, и мой страх увеличился в разы. Парень мог открыть чёртовы двери в любую минуту. И он точно убил бы меня. Я почувствовала себя, словно в ловушке. Как он меня убьет? Где спрячет труп? Кто меня будет искать?

— Мне стоило и самой додуматься, — девушка повелась на это вранье. И я чувствовала одновременно облегчение и нарастающий в груди страх, когда услышала, как копошился за дверью Крэйг. Он мог перерезать мне глотку лезвием бритвы. — А я могла бы встретится с Вами? — я снова потеряла дар речи. Мне это послышалось или она, правда, хотела со мной встретиться? — Думаю, мне нужно обсудить с Вами кое-что на счет Крэйга. Это может помочь Вам в дальнейшем лечение, — ручка двери повернулась.

— Да, конечно, — успела я быстро ответить, прежде чем Крэйг вышел из ванной. — Я обязательно свяжусь с Вами, — договорила я, прежде чем отключиться.

Он стоял молча и пристально смотрел на меня. Сначала я перекидывала телефон из одной ладони в другую, но затем подумала о том, что если я уроню этот телефон, то мне придется отдать парню всю свою годовую зарплату, чтобы оплатить его полную стоимость. Я положила телефон аккуратно на скрученный плед. Полагаю, мне повезет, если я вообще выйду из этого номера живой.

Я не могла смотреть на Крэйга. Мой взгляд не останавливался на три секунды дольше на чем-то конкретном.

— Это мой телефон только что был в твоих руках? — я наконец-то подняла глаза на парня. Мои щеки предательски вспыхнули румянцем, когда рот открылся в беззвучном «А?». Тогда Крэйг сделал шаг мне навстречу, а я попятилась назад. — С кем ты говорила? — его голос гремел, а глаза бросали молнии. Но моя трусость превратилась в напускную смелость, поэтому когда парень схватил свой телефон, я начала кричать:

— Я знаю, что ты долго ждал этого звонка, но… Я сделала это для тебя. И вообще если бы не я…

— Спасибо, — только и сказал Крэйг, бросив телефон обратно на диван. Я оторопела. Я не распознала сарказма в его голосе, а напротив искренность. И почему-то я ощутила себя обманутой собственными предрассудками, потому что я не ожидала этого. «Спасибо». Надо же. Похоже, я вернусь сегодня домой.

Крэйг сел на диван. Я неуверенно подошла к нему и тоже расположилась рядом, но на самом краю, всё ещё опасаясь его (что было совсем глупо). У него были влажные волосы, на руках я заметила капельки воды. У него красивое тело, немного худощавое, но мне нравится такой тип. Крэйг сидел рядом со мной почти обнаженный, и мои бурные фантазии останавливались на полотенце, которое прикрывало нижнюю часть его тела. Это странно, но я подумала о том, какой он. Господи, у меня очень давно не было мужчины. Я встряхнула головой и потерла пальцами переносицу, пытаясь отогнать свои пошлые мысли, и подумать о том, что было в тот момент действительно важно.

— Что она сказала? — глупо было не ожидать этого вопроса. Я положила обе руки на колени и начала выбивать пальцами ритм мелодии, что стояла на звонке моего телефона. Я посмотрела в сторону Крэйга. Он смотрел на меня. Это было странно.

— Ты оденешься или…? — я указала пальцем на его голый торс. Я не смущалась полуголого парня, что сидел на расстояние вытянутой руки от меня. Я просто не хотела думать о нем… Точнее о нас. Мои мысли смущали меня больше, чем сам Крэйг.

Он посмотрел на свое тело и будто сам удивился, что же мне может не нравится в нем. Парень щелкнул языком, а затем поднялся с дивана.

— Можешь рассказывать, пока я буду одеваться, — он похлопал меня по плечу. От одного его прикосновения я выпрямила резко спину и снова расположила руки на коленях, словно смущенная школьница.

Я пыталась быть последовательной и лаконичной. Когда моя история закончилась на последних словах, что я бегло проговорила в трубку, Крэйг уже стоял передо мной в светлых синих обтягивающих джинсах и красной рубашке в клетку, все пуговицы которой до самой последней были застегнуты. Когда я закончила, парень по-доброму рассмеялся, словно я рассказала ему шутку, а не историю из жизни, что произошла буквально полчаса назад.

— Ты можешь вызвать для меня такси? — попросила я, когда Крэйг снова уселся подле меня и то и дело усмехался, прокручивая всё это в своей голове. Он восхищенно бормотал себе под нос «Вот чёрт», а затем снова начинал хохотать, хоть я мало смешного находила во всем этом. Я даже чувствовала себя лишней здесь. Похоже, Крэйга самое время было оставить наедине с собой.

— Зачем? — серьезно спросил он меня, подвинувшись ко мне ближе. Парень перестал смеяться, хоть я не могла не заметить, как он едва ли сдерживал себя.

— Мне нужно заехать домой и к тому же я ещё хочу успеть на работу.

— О, — лицо Крэйга вытянулось, словно он и сам вспомнил о том, что и ему нужно на работу, а затем он подпер подбородок кулаком, приняв сосредоточенный вид. Похоже, что ему и в голову не могло прийти, что у меня есть работа. Что у меня вообще есть социальная жизнь. Хотя за пределами нашего общения я тоже понятия не имела, каковой была жизнь Крэйга. Что я вообще знаю об этом парне, кроме того, что его бросила жена и что он живет уже больше месяца в гостиничном номере? Ничего. — А где ты работаешь?

— В «ЛэнгфилдШелф», это…

Я хотела объяснить, где это, потому что когда я только устроилась на эту работу ни Дерек, ни Адам, (отцу просто не было дела), не знали, где находилось издательство, из-за чего мой брат всё ещё считал мою работу бесполезной и ненужной. Куда же мне до консультанта в мебельном магазине?

— Я знаю, где это, — Крэйг потер подбородок, а затем его лицо просветлело, что дало мне увидеть насквозь идею, возникшую в его голове. — Скажи, что ты заболела, — он чуть не выпрыгнул из штанов от восторга, что сам смог до этого додуматься.

— Ладно, я сама вызову себе такси, — я встала с места. Подхватила пальто, что висело на вешалке в маленькой прихожей, но когда я уже начала надевать его на плечи, как парень начал снимать его с меня. — Крэйг, мне нужно уходить! Я смогу вернуться вечером, — продолжала настаивать я, но он не унимался. Забрав мое пальто, он просто бросил его обратно в шкаф, даже не позаботившись как следует об аккуратности.

— Позвони, — он снова открыл шкаф, едва ли не хлопнув дверцей по моему носу, и нашел мой телефон в глубоком кармане пальто. — Господи, у тебя там столько мусора, — произнес парень, протягивая мне мой же телефон. — Звони…

— Зачем? — я не могла понять, зачем ему было это нужно. Неужели он и секунды не мог без меня продержаться? Или же для него это какая-то игра? Крэйг взял мою ладонь и раскрыл, положив туда телефон. Честное слово, он как маленький ребенок. Единственное, что меня радовало, что после чёртового звонка его бывшей, он больше не напоминал живого трупа, а скорее маленького щенка, который хотел поиграть. — Зачем? — я повторила вопрос. Громче и настойчивее. Я опустила подбородок вниз, мой взгляд метался между экраном телефона и блестящими глазами Крэйга.

— Потому что мы должны разработать план, — вполне серьезно заявил парень, хоть это всё ещё звучало по-детски. — Тебя не уволят, если ты пропустишь один день, — он закатил глаза, словно это я вела себя как ребенок. В конце концов, я решила, что у меня нет выбора.

Я чувствовала волнение, когда набирала номер Дарси. Мне казалось, будто я совершаю преступление, перехожу невидимую черту, и это было так охренительно классно, пусть я и решила не показывать этого Крэйгу. Я приняла серьезное выражение лица и вообще отвернулась от парня, потому что он напоминал мне о том, что приключение это касается его бывшей жены, которую он отчаянно хотел вернуть. Меня никто не спешил вернуть, но, по крайней мере, у меня была возможность забыть об этом на время.

— У тебя снова проблемы с отцом или…? — спросила Дарси после недолгой паузы. Она раскусила меня слишком быстро, но не до конца.

— Нет, нет, — быстро запротестовала я, переняв ход мыслей девушки. — Это не касается Дерека. У меня, правда, температура поднялась и в горле дерет, — зачем-то я ещё раз прокашлялась, чтобы подкрепить свою ложь неправдоподобной актерской игрой. Благо тому, что Дарси не могла видеть меня. Но девушка снова умолкла, попробовав на вкус мою ложь.

— Ладно, — наконец, ответила она. Я даже выдохнула с облегчением. — Но ты сможешь проверить ту книгу до конца сегодня? Пришлешь мне электронной почтой исправленный вариант, — я почувствовала сладкую хитрую улыбку подруги. Она мне не верила, но продолжала думать, что дело в Дереке. К чёрту! Пусть и дальше так думает.

— Обязательно. Спасибо, — быстро проговорила я и положила трубку, пока Дарси не успела возразить. — Ладно, и что мы теперь будем делать? — спросила я, обернувшись к Крэйгу.

Мне нравилось чувствовать отчужденность от всего мира. Волна возбуждения проходила сквозь моё тело, и я просто была в восторге от того, как всё сложилось. Похоже, всё что мне нужно было — оторваться от всего привычного мне. Иногда это, кажется, так непросто. Но одного шага, что перечеркнет эту черту достаточно, чтобы оказаться свободным. Главное — решить, от чего норовишь освободиться.

Мне очень скоро наскучила эта свобода. А именно в тот момент, когда мы на автобусе подъехали к моему дому, что впервые показался мне темницей. В любом случае более удобного жилища мне не было найти за ту вполне приемлемую цену, что я платила. До того, как мы с Дереком нашли это место, здесь жила семья. Муж убил свою жену за измену — сценарий вполне банальный, но проблема лишь в том, что после того инцидента никто не хотел жить здесь. Цена арендной платы оказалась гораздо ниже, чем это место заслуживало того, что и привлекло наше внимание. Дерек тоже убил меня в некоем смысле этого слова, но к моему счастью, я ещё могла начать жить заново.

Я сама попросила Крэйга заехать ко мне домой. Но оказавшись внизу у дверей, я чувствовала себя неуверенно. Вроде и в спортивных штанах мне довольно-таки удобно, и без шапки нет так уж и холодно.

— Твой отец дома? — спросил парень, когда мы стояли у дверей моей квартиры, которые я отпирала своим ключом. Я всё ещё даже не удосужилась найти ключ Дерека, который потеряла. Хотя, может, это и к лучшему, что его у меня больше нет. Я не смогу теперь сорваться, найти предлог, чтобы вернуть его обратно. Это к лучшему.

В ответ я пожала плечами. Я взяла попечительство над отцом в свои руки, и ещё не успела задуматься над тем, какую ответственность должна возложить на это дело. Может, ему будет лучше, если я вовсе не буду лезть в его жизнь?

Мы тихо зашли внутрь. Приятный запах крепкого кофе сразу же резанул наши ноздри, но более того, наш слух поразил громкий крик. Крик, сопровождаемый стонами. Тошнотворный ком подкатил к моему горлу, стоило мне лишь представить картину, что предстала перед моим взором буквально через десять секунд, которых мне хватило, чтобы вломится в собственную спальню.

Первым, что я увидела, это оголенную спину женщины, которой оказалась миссис Лифтман (что я выяснила, когда она успела спрыгнуть с моего отца). Женщина быстро спряталась под одеяло, но я её увидела. Поздно играть в прятки. Мой отец самодовольно улыбался и, кажется, выглядел счастливым.

— Привет, Крэйг, — сказал мужчина, глядя сквозь меня. Я уже чувствовала позади себя Крэйга. Моя спина почти что упиралась в его грудь. Его равномерное спокойное дыхание над моим ухом раздражало меня ещё больше.

— Эй, я ещё здесь! — я помахала отцу рукой, пытаясь привлечь к себе его внимание. Улыбка так и не сползала с его лица, он самодовольно поглаживал рукой зад миссис Лифтман, что маленьким горбиком выглядывал из-под одеяла. — Боже, меня сейчас стошнит, — я рывком подошла к шкафу. Я вытащила из него джинсы и серый свитер грубой вязки, который когда-то принадлежал моей матери (почему он первым попался мне под руку?) и поспешила в ванную, где закрылась.

Бросив вещи на пол, я оперлась обеими руками о раковину и опустила голову вниз. В моей голове прокручивались механизмы. Злость медленно испарялась, и я словно начала осознавать всю комичность этой ситуации. Подняв голову вверх, я смотрела в собственное отражение. Не помню, когда в последний раз у меня было такое серьезное выражение лица.

И я разразилась смехом. В этот момент я ощутила заметное облегчение. Смех не прекращался, даже когда я подумала о том, что стоит прекратить смеяться. Я согнулась пополам и не могла перестать делать это. Присев на край ванны, я пыталась перевести дыхание. В конечном счете я успокоилась.

Почистив зубы, умывшись и переодевшись, я осилила себя, чтобы выйти из ванной, но не раскраснеться не могла. Я нашла отца на диване с Крэйгом. Они о чем-то оживленно болтали, и мне нравилось смотреть на это. Остановившись у дверей, я пристально смотрела на них, и воспоминания о Дереке сами приходили мне на ум. У него с отцом никогда не клеились взаимоотношения. И мне даже сложно понять, в чем была разница между Крэйгом и Дереком, кроме того, что одного из них я любила, а другой убивал меня своей омерзительно нахальной улыбкой, но, тем не менее, поощрял правдой, которая хоть и была горькой на вкус, но такой редкой была в наши дни. По сути, шоколад без сахара тоже терпкий на вкус.

— Я думал, ты не выйдешь оттуда, — отец первым заметил меня. Он развернулся ко мне и, похлопав по свободному месту рядом с собой, предложил присесть. Я не двигалась с места, сложив руки на груди. — Ты должна быть мне благодарна, между прочим. До конца этого года можешь не беспокоится об арендной плате. Я сделал свой взнос, — он локтем ударил Крэйга в бок и начал заливисто смеялся, будто в этом было нечто смешное. Крэйг неуверенно посмотрел на меня, словно спрашивал у меня разрешения. Странную полуулыбку на лице парня мой отец принял за поддержку.

— Крэйг, мне кажется, что мы уже спешим? — спросила я, подавая условный знак, что нам пора валить отсюда. — Нам нужно придумать план, как вернуть Эйвери, — я знала, что это точно сработает и убедилась в этом, когда Крэйг подскочил на месте.

— Нам и, правда, уже пора, сэр, — он крепко пожал моему отцу руку. Это всё ещё выглядело странно.

— Ты всё ещё надеешься вернуть ту сучку? — отец сначала неуверенно посмотрел на Крэйга, а затем на меня, словно удивленно спрашивал «Ты это тоже слышала?». Мне даже стало спокойнее от того, что он не думал, будто между мной и Крэйгом что-то могло быть. К сожалению, это ничего не упрощало, но мне было весело от того, как отец спрашивал это, а Крэйг чувствовал себя неуверенно.

— В отличии от Вас у меня ещё есть шанс, — сказал парень, после чего развернулся и ушел. У меня сердце кольнуло. Это было слишком даже для него. Я испуганно перевела взгляд на отца, но того, кажется, не ошеломило заявление Крэйга.

— Мне нравится этот парень, — качнув головой, вполне серьезно ответил мне мужчина.

Я пошла вслед за Крэйгом, ничего не сказав отцу, который уже успел развалиться на диване. Он включил телефон, и я почти уверена, начал плакать. Я молча надевала пальто, которое Крэйг придерживал для меня, нашла шапку и перчатки. Глядя исподлобья на парня, я не заметила и тени сожаления в выражение его лица. Холодная проницательность, да и только.

Невзирая на испорченное настроение, мне хотелось есть. Я предложила пойти в кафетерий «На углу», и Крэйг охотно согласился. Едва ли мы вышли на улицу, как он не мог перестать говорить, рассуждая на тему демократии в европейских странах, что совершенно меня не интересовало.

Когда мы остановились возле кафе, Крэйг первым взялся за дверную ручку и остановился передо мной, преграждая путь.

— Что ты об этом думаешь? — он смотрел мне прямо в глаза, наклонив немного голову. Я могла лишь догадываться о том, спрашивает он это в шутку или же… — Мне интересно услышать твое мнение. Почему ты не произнесла и слова?

— Наверное, потому что я не хочу с тобой разговаривать, — я отпихнула парня и вошла внутрь. Сладкий запах бельгийских вафель и горячего шоколада сводил меня с ума. Я села за первый столик у окна и не успела я даже оглядеть всех, кто был здесь в столь ранний час, как Крэйг приземлился напротив меня.

— Не думала о том, чтобы снять пальто или хотя бы шапку? — в своей обычной манере спросил парень. Мне захотелось ударить его, но вместо этого я лишь заскрипела зубами, сняв шапку и перчатки.

— Мне холодно, — прошипела я, отвернувшись к окну.

— Чёрт, мне тоже, — он притронулся рукой к моей руке, и я резко отдернула её, будто меня током ударило. — Что не так с тобой? Неужели я тебя опять обидел?

Я уставилась на него, широко раскрыв глаза. Он, правда, не понял, что сделал не так? К нам подошел официант и молча положил перед нами меню, решив не встревать в наш разговор. Он всё сделал правильно, ведь скажи он мне и слово, я бы направила на него весь поток своей злости. Вместо этого я что есть силы сжала в руках меню и молча начала его просматривать.

— Это то, что меня жутко в тебе бесит. Вообще во всех девушках, — Крэйг не мог не задеть меня. Небрежно, но в тоже время деликатно. Когда я подняла на него глаза, выглядывая из-за больших листов меню, он сам принялся рассматривать его, покусывая нижнюю губу. Конечно же, я не смогла промолчать. Я просто не умела этого делать.

— Зачем ты сказал это моему отцу? — я резко захлопнула меню, отшвырнув его от себя. Мне было даже неприятно смотреть на парня, но я не отводила от него пристального взгляда. Это было жестоко. Мне самой было неприятно это услышать.

Мне стало жарко в пальто, но я просто смотрела на Крэйга. Когда его губ коснулась улыбка, я не смогла этого выдержать, поэтому замахнулась и влепила ему пощечину. В уголках глаз появились слезы, а ему было всё равно. Он спокойно потирал свою щеку, по-прежнему не понимая своей ошибки.

— Твой отец не нуждается в том, чтобы его жалели. В отличии от тебя, — Крэйг смотрел на меня, когда я, опустив голову вниз, пыталась скрыть свои слезы, хоть и не могла перестать шмыгать носом. — Эй, — его рука легонько коснулась моей, но я отдернула её. — Прости, я не хотел задеть твои чувства, — парень произнес это довольно-таки искренне. Я даже подняла на него глаза, чтобы убедиться, что его лицо не озаряет эта глупая ухмылка. Его губы были сжаты в тонкую линию. Он смотрел на меня осторожно, будто боялся, что я точно расплачусь сейчас. Мне это даже польстило.

— Вы определились с заказом? — к нам подошел официант, который сразу же обратил наше внимание. Прежде чем Крэйг успел послать его, я заказала бифштекс и овощное рагу. Ещё лаймовый щербет и чашку горячего чая. Крэйг заказал тоже самое.

Я сняла пальто. Похоже, что парень подумал, что я вздумала уйти, когда я поднялась с места, поэтому окликнул меня и извинился, по меньшей мере, трижды. Похоже, ему и, правда, было жаль. Но мне на душе всё ещё было горько. Словно он меня ударил, а на языке ещё остался привкус крови. Я не могла от этого избавиться.

Мы сидели молча. Я не нарочно молчала, просто мне не было чего сказать. Я просто погрузилась в прострацию, думая о том, что Крэйг сказал правду. Люди умирают каждый день. Моя мама умерла. Она была одной из многих. Но какое мне дело до многих, когда она была моим самым родным человеком.

— Почему тебе так важно вернуть свою жену, когда вы уже расстались? — я первой нарушила молчание, когда нам принесли еду, и звук бьющихся о тарелку вилок и ножей был нестерпим моему слуху. Я всё ещё не могла смотреть на Крэйга, отводя свой взгляд к виду за окном, но мне хотелось слушать его. Новые слова, произнесенные им, должны были убить то, что он посеял в моей голове.

— Потому что я ещё не подписал бумаги, — незамедлительно ответил парень. У него и, правда, ещё был шанс. — Завтра, когда ты встретишься с Эйвери, тебе лучше сказать, как я не могу без неё жить и что у меня на этой почве ухудшилось здоровье или что-то в этом роде…

— Завтра?! — вскрикнула я. По правде говоря, я надеялась отменить эту встречу. Было бы неплохо, если бы Крэйг сам объяснился перед Эйвери, заверив её в том, что вышло огромное недоразумение. Я не была намерена встречаться с этой девушкой и тем более врать ей. После её ухода здоровье Крэйга действительно пострадало. Самый большой удар на себя взяла его печень, потерпевшая алкогольный удар. А в остальном ему хватает сил даже на то, чтобы отравлять жизнь другим людям, что, я считаю, характерно для него с детства.

— Почему бы нет? — я всё же заставила себя посмотреть на Крэйга. За доли секунд моё настроение переменилось из плохого в отвратительное. Горечь сменилась пекущим перцем, что обжигал все мои внутренности. Мне казалось, если я сейчас открою рот, то выпущу наружу пламя. — Ты должна с ней встретиться в любом случае.

— Почему я тебе вообще что-либо должна? — я отложила в сторону вилку и нож, хоть мне и хотелось разрезать глотку Крэйга одним взмахом.

— Потому что так делают друзья. Помогают друг другу, — он подмигнул мне, продолжив спокойно есть.

Я и сама не могла понять, когда именно мы перешли эту невидимую черту и стали друзьями. Мне не хотелось быть другом Крэйга. Только не после того, что он сказал. Правда тоже может быть деликатной. И он мог хотя бы постараться не давить на мои больные места, когда я пыталась лечить его приятными душевными разговорами, в которых и сама отводила душу. Я не хотела быть другом Крэйгу, потому что чувствовала, что предам себя, если буду дружить с ним. У меня была непреодолимая тяга к тому, чтобы помочь ему, наверное, потому, что я не могла помочь самой себе. К тому же я едва ли не дала обет молчания, когда повелась на этот глупый спор.

Но вспоминая вчерашнюю пьяную выходку Крэйга, я понимала, что с тех пор несу за него ответственность. Он ведь не сможет без меня. К вечеру напьется и замучает до смерти либо себя, либо Эйвери.

Я закатила глаза в ответ. Закинув в рот, последний отрезанный кусочек бифштекса, я отодвинула от себя тарелку и снова отвернулась к окну, о чем очень быстро пожалела. Через улицу я заметила двух молодых людей. Парень прижимал девушку к столбу, целуя её и лапая за задницу без всякого стеснения. Она же запрокинула на него ноги и улыбалась сквозь поцелуй. Это был Дерек. Копна длинных волос, то как он их поправлял. Его любимая парка, которой было, наверное, уже сто лет.

— Вот чёрт, — только и смогла прошипеть я. Отвернувшись от окна, я волосами пыталась прикрыть своё лицо, сгорбилась над самым столом, облокотившись об него.

— Что происходит? — Крэйг, что было вполне предсказуемо, начал смеяться, вместе с тем, приступая к щербету. Я посмотрела на него и глазами указала в сторону окна, точнее того, что происходило за ним. Приоткрыв рот для порции сладости, парень повернул голову и разразился ещё большим хохотом.

— Идиот, это мой бывший парень, — зло прошипела я. Конечно же, Крэйг начал смеяться ещё громче. Я тяжело вздохнула. Почему сегодня? Почему именно сейчас? Хотя, наверное, для встречи с бывшим любое время — неподходящее.

— О, они идут сюда, — произнес Крэйг, и я наконец-то перестала слышать его смех. Внутри я вся закипала. Нет, этого не может быть. Почему удача не может побыть моей подругой совсем недолго? Я бы все свои сбережения отдала за эту кратковременную дружбу. — Знаешь, что мы должны сделать? — Крэйг нагнулся над столом, приблизив своё лицо к моему. По телу пробежала дрожь. Я буквально чувствовала, как Дерек приближался ко мне.

Все мои мысли превратились в дым, который растворился в воздухе, когда Крэйг поцеловал меня. Это произошло так быстро, что я не успела даже сообразить что-либо. Он раздвинул мои губы языком и настойчиво пробрался мне в рот. Мой язык в это время не мог вообще оторваться от нёба и был каким-то мёртвым. Едва ли я сделала попытку отстраниться, как ладонь парня легла мне на затылок, и он просто не позволил мне даже шелохнуться. Мне казалось, будто Крэйг намеривался съесть мой рот, потому мой язык будто ожил и начал продвигаться в рот парня, что было так непривычно и так приятно. Холод щербета быстро испарился, но не лаймовый вкус, который я смаковала. Я и сама не заметила, как была втянута в этот поцелуй, и мне даже не хотелось прекращать его.

Дерек целовался совсем иначе, из-за чего у меня ни на секунду не возникло ложного ощущения, будто это был он. Напротив я трезво соображала, кто это был и при каких обстоятельствах мы делали это. Но мне всё равно это чертовски нравилось. Дерек был мягче, он будто боялся целовать меня. Я называла это нежностью. Теперь я поняла, что мне не доставало в его поцелуях страсти.

Я даже приподнялась на стуле. Обхватила лицо Крэйга своими ладонями. И целовала его, делая очень короткие промежутки, чтобы вдохнуть глоток воздуха.

Он первым оторвался от меня. Когда я открыла глаза и опустила взгляд на его губы, то заметила, что они были опухшими.

— Они взяли кофе на вынос и ушли, — сказал Крэйг. Он откинулся на спинку стула и выглядел немного ошеломленным. — Ты дикая. Не странно, что вы расстались, — улыбка на лице парня по большей мере показалась мне не колючей, а скорее похотливой, и меня это даже немного позабавило. — Но вообще-то мне понравилось, — Крэйг надколол свой щербет и, положив ложечку в рот, начал её посасывать.

Я промолчала. Вместо того, чтобы задуматься о том, как отреагировал на всё это Дерек, задело ли его это, узнала ли его девушка меня, я подумала о том, как целуется Эйвери. Успел ли Крэйг сравнить нас, и была ли она лучше меня.

Безусловно, она была в этом лучше. Он ведь любил её. Любовь делает поцелуи слаще, секс — значительнее.

Я пыталась подумать о Дереке. Не знаю, зачем мне это нужно было. Но теперь, как бы я не хотела, я не могла этого сделать. И это показалось мне странным, потому что по большей мере я то и делала, что думала о Дереке и грустила. Это было чертовски странно.

— Давай, обсудим мою встречу с Эйвери, — предложила я, пока совсем не обезумела. Хотя мне кажется, я уже была где-то на первой стадии сумасшествия.

— Тот парень… Я немного слышал о нем от твоего отца. Если ты хочешь поговорить об этом… — похоже, Крэйг тоже был немного озадачен тем, что я решила так быстро сменить тему. Может, он думал, что я расплачусь? Начну без умолку говорить о Дереке или наоборот угрюмо молчать, уставившись в одну точку?

Меня не потрясло то, что Крэйг знал о Дереке, но скорее возмутило, что папа говорил с ним об этом. Встряхнув головой, я возразила и настойчиво попросила обсудить встречу в Эйвери.

На самом деле я даже не слушала Крэйга. Я медленно ела свой щербет, и мыслями была далеко отсюда. Я кивала головой каждый раз, когда парень делал паузу, поэтому когда он протянул мне свой телефон, я посмотрела на него с недоразумением.

— Звони, — настойчиво сказал он, пододвигая свой телефон ко мне всё ближе.

— Прямо сейчас?

— Да.

Я начала пялиться на телефон, что лежал передо мной. Я не хотела звонить Эйвери. И мне совершенно не хотелось с ней встречаться. Я не хотела делать этого даже под тем предлогом, что это нужно Крэйгу. И ведь, что мне будет, если я не сделаю этого?

— Земля вызывает Айви, — Крэйг помахал ладонью перед моими глазами.

Не ответив ему и слова, я просто спохватилась с места. Вместе с телефоном я взяла своё пальто и выбежала на улицу. Мне хотелось разбить этот чёртов телефон. Мне хотелось быть значимой. Мне хотелось, чтобы и меня хотел кто-то вернуть. Но вместо этого я просто перебежала через дорогу и прислонилась спиной к столбу, где несколько минут назад обжимались Дерек со своей девушкой.

— Какого чёрта ты делаешь? — Крэйг выбег следом за мной. Остановившись напротив меня, он выглядел озадаченным. И чёрт, я и сама не знала, что творила.

— Я… — я опустила глаза на сотовый, что сжимала в руках. Я перебирала в голове слова, когда это невнятное бормотание моего внутреннего голоса не прервал другой голос. Он принадлежал не Крэйгу.

— Держи его! — мы оба обернулись на голос, словно он обращался к нам. По направлению к нам бежал парень, за которым гналось двое полицейских. Это выглядело довольно-таки комично до того момента, когда пробегая между нами, этот парень оттолкнул нас в разные стороны. Я спиной упиралась в чёртов столб, и почувствовала что-то мокрое, что было не совсем приятно. Не успела я опомниться, как мимо нас вихрем пробежали двое полицейских, что на ходу извинялись.

Всё это длилось буквально секунды. Я не могла опомниться, как они скрылись из виду за первым же поворотом. Я пришла в чувство, когда услышала приглушенный вскрик. Они его догнали. Надо же какая неудача.

— Что с моей спиной? — спросила я, когда вновь прижалась к столбу и почувствовала неприятную холодную влагу. Я пыталась и сама посмотреть, но мне этого не удалось. Дотянувшись рукой, я почувствовала нечто липкое.

— На твоей спине всего лишь «потерялась собака по имени Боб», — одним резким движением Крэйг сорвал с моей спины бумагу, что прилипла и всунул мне в руки. Затем он наклонился, наверное, чтобы завязать шнурки, пока я рассматривала листовку, другой рукой пытаясь ощупать свою спину. Придется сдать пальто в химчистку и достать пуховик, который я ненавидела больше своей жизни.

— Смотри, — Крэйг выпрямил спину и протянул мне пакетик с белым порошком. — Этот парень уронил, — мои глаза округлились, когда я лишь представила, что же это может быть. Подняв испуганные глаза на парня, мы встретились взглядами. Огнями Лас-Вегаса из него излучался азарт. Похоже, он тоже догадывался о содержимом пакетика. — Не хочешь развлечься?

— Спрячь это, — я хотела вырвать пакетик из его рук, но он отдернул от меня свою руку. — Мы должны выбросить это, — прошептала я, опасаясь, что нас могут заметить. Я начала испуганно осматриваться, но на улице не было никого. Лишь проезжали некоторые машины, из которых мне казалось водители смотрели на нас с подозрением, хоть на самом деле им было всё равно до нас или до кого-либо ещё.

— Подожди, ты никогда не пробовала наркотики? — Крэйг посмотрел на меня так, словно узнал, что я всё ещё девственница. Но я и правда была невинной в делах, которые касались наркотиков. Мои порозовевшие щеки и опущенный вниз взгляд послужил парню ответом. — В этом нет ничего плохого. Сегодня я открою для тебя новый мир. Но только после того, как ты договоришься с Эйвери о встрече.