Цирк уродов

Мама?

Поздняя ночь. Не могу заснуть. Так происходит уже не в первый раз.

Мама вечно не довольна. То моим поведением, то моими оценками в школе. Ей всегда и все не так.

В последнее время я стала просыпаться каждые три часа. Ночь сегодня кажется темнее, чем другие ночи. Как мои длинные волосы. Как черная дыра.

Я всегда оставляю включенным светильник, чтобы мне больше ничего не могло померещиться. В прошлый раз мама зашла и выключила его, сразу после этого я так разозлилась, что мне показалось, будто на меня кто-то смотрит сквозь шторы. Это чувство знакомо мне с самого раннего детства. Сейчас мне девять, но это не имеет значения. Мама никогда не будет мною гордиться просто так. Я вечно буду стремиться получить много положительных оценок, и ей всегда будет мало. И мне вечно будет казаться, что за шторами напротив кто-то шумно дышит. Или это не навсегда?

Я дернулась во сне. Сквозь ресницы шторы были размытыми. Удалось заснуть, но я увидела короткий страшный сон, как на меня летит черная пелена, и я вскочила на кровати. Плюшевые игрушки не помогали спать спокойно. Они только мешали ровно лежать. Они были такими же безнадежными, как все мои попытки чувствовать себя нормальной. Мама часто говорит, что я не в себе. По ее мнению, мой взгляд похож на взгляд самого дьявола.

Я пристально смотрю на шторы. Я вижу, что они дышат.

Чавканье.

Это еще сон, или уже реальность? Я слышу, как кто-то чавкает за шторами. Мне очень нужно хотя бы кому-то об этом рассказать, иначе я завтра снова не смогу встать в школу.

Я дотянулась до выключателя. Стало светло, шторы тут же застыли как не живые.

– Мам? – я постаралась громко позвать маму, но она не услышала. – Мама!

Шаги направлялись в мою комнату.

– Что случилось? – мама была явно в рабочем настроении, и я, как обычно, отвлекаю ее от работы.

– Кто-то там за шторами. – я постаралась звучать убедительно, но она смотрела на меня, как на пятилетку.

– Никого там нет. Пожалуйста, отучайся от привычки вечно выдумывать. – она явно была раздражена одним моим видом.

– Но там правда кто-то дышал! Как собака! – от ее реакции мои руки стали ледяными.

– Все. Хватит. Ложись спать, никого там нет. – мама выключила свет и закрыла меня наедине со шторами.

Я не могла перестать пересчитывать линии изгибов ткани напротив. В желудке похолодело. Сначала было тихо, и я даже поверила в то, что все выдумала, но потом часть штор медленно скукожилась и начала топорщиться. Забыв, как моргать, я молча наблюдала, как правая из штор бесконечно долго поднималась, как театральный занавес.

Тишина.

Из-за шторы что-то появилось, и в моем горле застрял крик.

Черный человек. Высокий тощий и темный.

Обхватив себя за колени, я круглыми глазами глядела на существо. Оно изобразило улыбку, из пасти торчали зубы, похожие на иголки. Изо рта выпрыгивал длинный язык примерно с мою руку в длину. У него не было глаз. Вместо них зияли две черные дыры.

Я чувствовала, что еще немного, и я начну сходить с ума.

Человек потрогал острыми пальцами свой живот и облизнулся. Его кожа напоминала пластик, и под его когтями характерно скрипела. Он не говорил, и я тоже ничего не говорила. Он не был уверен, поняла ли я, чего он от меня хочет, и указал пальцем в мою сторону.

Потом на свой живот. Опять.

Мне пришел в голову один образ, который не должен был воплотиться в реальность. Ни за что на свете я не буду съедена этим страшным монстром у окна. Если мне придется, я накормлю его чем угодно, но не собой.

Мне всего лишь девять!

Я попробовала ему рассказать о том, что я не вкусная. Он озадаченно склонил голову, пока я показывала дрожащими руками на себя и ставила в воздухе крест. Вдруг в мою голову вошла темная и такая ненормально приятная идея, что мое лицо изменилось.

Мне стало понятно, почему в моей комнате монстр, почему он так голоден, и почему я должна это сделать. Сейчас все будет хорошо. Больше никакого чувства вины или желания умереть в канаве. Я уберу гнилое звено, и оно больше никогда не причинит мне вред. Жестом я указала монстру немного подождать, потому что есть идея получше, чем съесть меня. Монстр хищно улыбнулся и стал ждать моих действий. Я подошла к двери и открыла ее наполовину.

– Мама? – мой голос, как будто и не мой вовсе, прошелся по коридору, и это было последнее, что она услышала.