Criminal Castle-Rock: Holy Trinity

Книга.

1 Этап.

"Старые враги."

Воздух над Кастл-Роком всегда был пропитан запахом соленого бриза с океана и легкой дымкой от прибрежных сосен. Город, словно высеченный из гранита и мечты, раскинулся на скалистом берегу, его маяк, как верный страж, неустанно освещал путь кораблям, обещая безопасность и возвращение домой. Но в последние недели эта привычная, умиротворяющая атмосфера начала истончаться, сменяясь тягучим, липким страхом, который проникал под кожу, оседал на языке и заставлял сердце биться в тревожном ритме.

Все началось с шепота. Сначала робкого, едва различимого, как шорох осенних листьев, гонимых ветром по пустынным улицам. Затем он стал громче, настойчивее, проникая в каждый дом, в каждую душу, словно ядовитый газ. Шепот о "Красном Рассвете" – так называли новое, агрессивное государство, возникшее за горизонтом, там, где синева моря сливалась с серой пеленой неизвестности. Красный Рассвет, с его стальными городами, ощетинившимися ракетами, и безликими лидерами, чьи слова звучали как приговор, начал свое наступление не с армий, а с угрозы. Это была война нового типа, где оружием служил страх, а полем битвы – человеческое сознание.

Первые сигналы были тонкими, но от этого не менее зловещими. Необъяснимые сбои в радиосвязи, когда голоса дикторов вдруг прерывались шипением, а затем и вовсе замолкали, оставляя после себя лишь мертвую тишину. Странные, неидентифицированные объекты, мелькающие на радарах – не самолеты, не птицы, а нечто иное, движущееся с пугающей скоростью и исчезающее так же внезапно, как появлялось. И, наконец, официальное заявление Красного Рассвета, транслированное по всем каналам, – заявление, в котором Кастл-Рок был назван "очагом сопротивления" и "неизбежной целью". Голос диктора, холодный и бесстрастный, словно высеченный из льда, произносил эти слова с такой обыденностью, будто речь шла о прогнозе погоды, а не о судьбе целого города.

На улицах города, где еще вчера дети смеялись, гоняя мяч по мостовой, а старики делились воспоминаниями на скамейках у моря, теперь царила напряженная тишина. Смех замер, сменившись нервным покашливанием и тревожными взглядами. Люди смотрели друг на друга с недоверием, словно каждый мог оказаться предателем, шпионом, или просто тем, кто не выдержит и сломается под давлением. Взгляды стали тяжелее, слова – короче, обрывистее, словно каждое лишнее произнесенное слово могло стать роковым. Маяки, раньше символизировавшие надежду, указывающие путь домой, теперь казались лишь мишенью, освещающей путь к гибели, к тому самому "Красному Рассвету", который обещал не свет, а лишь огненный ад. А над всем этим, словно невидимый хищник, нависла тень – тень ядерной войны, готовая обрушиться на Кастл-Рок, стирая его с лица земли, как ненужную пылинку. И никто не знал, как долго еще продлится это гнетущее ожидание, прежде чем мир погрузится в огненный хаос, и Кастл-Рок станет лишь воспоминанием, погребенным под слоем радиоактивного пепла...

Но этот день выдался на редкость солнечным, заливая улицы города золотистыми лучами, словно сам мир решил устроить Арнольду персональный парад в его честь. Но для Арнольда, лидера банды "Brotherhood", эти лучи славы были не просто красивым зрелищем. Они были осязаемым воплощением его власти, его неуклонного восхождения. Гетто, некогда бурлящее хаосом и беззаконием, теперь играло по правилам, высеченным его волей. "Brotherhood" стало синонимом порядка, пусть и своего, жесткого, пропитанного сталью и бетоном, но порядка, который принес относительное спокойствие тем, кто жил под его крылом.

Сам Арнольд, человек, чье имя шепотом произносили на улицах, чьи решения были законом для тысяч, теперь занимался куда более изощренными и прибыльными делами, чем уличные разборки. Крупный бизнес, хитроумные сделки, многомиллионные доходы – все это стало его новой, более комфортной, но не менее опасной реальностью. Сегодняшний день он решил провести в одном из своих любимых баров, месте, где царила атмосфера утонченного спокойствия и дорогого алкоголя, далекая от пыли и криков его повседневной жизни. Рядом с ним сидел его давний друг, Евген, человек, который знал Арнольда еще до того, как тот стал "тем самым" Арнольдом, до того, как его имя стало легендой.

1 Эпизод: "Начало конца."

"Слушай, Арнольд," – начал Евген, отпивая из бокала с янтарным виски, его голос был низким и расслабленным. – "помнишь, как мы мечтали о таком? Чтобы просто сидеть, ни о чем не думать, наслаждаться жизнью, как обычные люди. А теперь ты тут, король, можно сказать. В своем замке из стекла и стали."

Арнольд усмехнулся, его взгляд скользнул по окну, где солнце играло на стекле, преломляясь в тысячах бликов. "Мечтать – это одно, Евген. А строить – совсем другое. И знаешь, иногда я думаю, что это строительство никогда не заканчивается. Каждый новый этаж требует нового фундамента, а каждый новый успех – новой бдительности."

"Но ты же добился всего, чего хотел. Деньги, уважение… ну, или страх, как посмотреть," – подмигнул Евген, его глаза блестели в полумраке бара.

"Уважение – это то, что зарабатывается делами, а не громкими словами. Это то, что чувствуют те, кто живет по моим правилам. А страх… он приходит сам, когда ты стоишь на вершине. Он как тень, которая следует за тобой," – ответил Арнольд, его голос стал чуть более задумчивым, в нем проскользнула нотка усталости. – "Но знаешь, иногда хочется просто поговорить. По-человечески. Без всех этих… правил, которые я сам же и установил. Просто вспомнить, кто мы были до того, как стали теми, кем являемся сейчас."

"Вот именно для этого мы и здесь," – кивнул Евген, его взгляд был полон понимания. – "Чтобы напомнить друг другу, кто мы есть на самом деле, а не кем нас хотят видеть мир и обстоятельства. Чтобы увидеть в глазах друг друга отражение той юности, когда все казалось проще, но в то же время – безграничным."

В этот момент телефон Арнольда издал резкий, настойчивый звонок, словно разрывая тонкую ткань их спокойного разговора. На экране высветилось имя, которое заставило Арнольда напрячься, словно он почувствовал холодок, пронзивший солнечный день. Коминтерн. Бывший товарищ, с которым их пути разошлись в водовороте событий, а ныне – агент ФСБ, человек, чьи интересы теперь лежали в совершенно иной плоскости. Связь, хоть и призрачная, оставалась, как нить, натянутая между двумя мирами.