Цветок Исгарны: Ночная колыбель

Глава 1. Кассий

Кассий

Прошло несколько месяцев, и за это время остров Исгарна успел привыкнуть к новому запаху — запаху людей, приходящих с миром. Однако я всё ещё не привык.

На Исгарне появились новые постройки, не похожие на наши хижины. Когда я побывал в одной из них, то увидел, как много разных предметов появилось, которых я раньше никогда не видел. В каждом из домов были зеркала, столовые приборы, которыми я еле научился пользоваться. Лира потратила немало сил, чтобы обучить меня.

Но больше всего меня радовало то, что на острове появилась школа. Теперь мои сородичи могли обучиться письму и чтению. Самым забавным фактом было то, что и я сам посещал школу. Мои познания были так стары с тех времён, когда меня ещё учила Элайза.

Я был не единственным взрослым — Сайрус тоже составил мне компанию, которого я еле уговорил. Молодняк насмехался над ним, а надо мной как перед вождём никто не решался осмелиться пошутить. Я тоже время от времени подшучивал над Сайрусом, и это было забавно — наблюдать, как он оскаливается и дразнит молодых нагов в ответ. Но самым приятным в обучении была возможность смотреть на мою Лиру, которая также стала учителем и обучала риторике. Когда я впервые услышал это слово от неё, то не понял, что это значит. Оказалось, что чтение и письмо были не главными факторами образованности — нужно было ещё уметь красиво говорить и грамотно составлять тексты. Лира сказала, что это считается основой для будущих священников, юристов и государственных деятелей. А так как я был вождём острова, мне как никому другому нужно было учиться писать письма и вести споры.

Сейчас в школе преподавались различные науки: диалектика*, астрономия, арифметика, музыка, врачевание и даже стрельба из лука.

Благодаря астрономии я научился вычислять месяцы и даже выучил названия месяцев. Человеческая система счисления сильно отличалась от того, как мы вели подсчёт времени. Наше нутро само по себе чувствовало приближение линьки, когда будет спячка, когда наступит пора для вступления в брачный период. Для этого нам не нужен был календарь.

Все эти новшества возникли так внезапно, что я еле-еле поспевал осваиваться к новым переменам.

Стоя на скалистом выступе над бухтой, я смотрел, как «Эфириал» дяди Лиры покачивается у причала, словно огромная, нахальная птица, присевшая отдохнуть. Внизу кипела работа: грузчики-наги, которым платили зерном, осторожно выносили тюки с тканью, а люди в светлых одеждах суетливо раскладывали всё это под навесом.

Но я смотрел не на них.

Лира стояла у самого края причала, рядом с Эдрианом. Этот человек — бывший жених, посредник, благородный дурак — держал в руках какой-то свиток и что-то увлечённо объяснял. Она слушала, склонив голову, и ветер играл её волосами. Солнце падало на её плечи, и я видел, как она улыбнулась — вежливо, сдержанно, той улыбкой, которой когда-то улыбалась придворным в своём дворце.

Моя чешуя на предплечьях чуть заметно приподнялась. Я не сразу понял, что это — старая, звериная реакция на угрозу. Но Эдриан не был угрозой. Он был… напоминанием.

Она принадлежала к его миру. К миру этих кораблей, свитков, тканей и книг. А теперь она стояла здесь, на моём острове, и договаривалась о поставках зерна. И делала это так легко, словно всю жизнь только тем и занималась, что мирила народы.

Я глубоко вдохнул солёный воздух, пытаясь различить в нём её запах. И увидел, как внизу Эдриан передал Лире какой-то небольшой свёрток. Она взяла, развернула ткань и вдруг рассмеялась — искренне, удивлённо. Я не видел, что там было, но меня злил сам факт, что подарок от чужого мужчины радовал мою женщину. Я сжал когти.

— Ты сломаешь скалу, если продолжишь так смотреть, — раздался насмешливый голос за спиной.

Сайрус. Конечно. Этот змей всегда появлялся, когда я меньше всего хотел, чтобы меня видели.

— Я не смотрю, — ответил я, не оборачиваясь.

— Ага. Ты просто изучаешь конструкцию причала. Взглядом, который способен прожечь дыру в корпусе корабля.

Я промолчал. Сайрус подошёл ближе, встал рядом, тоже уставился вниз. Мы долго смотрели на суету, на людей, нагов, на эту странную смесь двух миров, которая теперь называлась нашей жизнью.

— Знаешь, — сказал он наконец, — когда Сонора впервые увидела, как ты смотришь на Лиру, она сказала: «Кассий похож на голодного варана, который охраняет добычу от падальщиков».

Я фыркнул.

— Сонора слишком много болтает.

— Сонора говорит то, что видит. А видит она, что ты торчишь здесь каждый раз, когда этот человеческий самец появляется на острове.

— Он не самец, — отрезал я. — Он просто Эдриан. Друг Лиры.

— Он был её женихом, — спокойно напомнил Сайрус. — И он смотрит на неё так, словно до сих пор не понимает, как она могла выбрать чешуйчатого дикаря вместо него.

Я резко повернул голову, но Сайрус уже поднял руки в примирительном жесте.

— Я не спорю с её выбором. Я просто говорю, что ты не обязан это терпеть. Вижу, как тебе тяжело. Ты вождь. Можешь запретить ему появляться здесь.

— И разрушить всё, что она строит? — Я покачал головой. — Она не простит.

— Она поймёт. Если ты объяснишь. Например, скажешь: «Лира, меня бесит, когда этот человек дышит с тобой одним воздухом». Но чуть мягче.