Данияр. Неудержимая страсть

Глава 1

Дея стояла возле окна и тихонько хихикала, слушая стенания своей подруги на гиперопеку братьев.

— Не, ты представляешь, они ко мне Мориса прикрепили. Этот здоровяк зол, мол, не дело стражу свиристелку охранять.

— Прям так и сказал?

— Ага. Я, между прочим, тоже не в восторге. Мне его хмурая морда, как там это… — Айрис замолчала. — Во! Энергетику портит. А ещё бесит, что Видар так ехидненько сказал: «Морис тебя везде отыщет — у него нюх отменный, так что на этот раз, сестричка, сбежать не получится». Короче, сидит этот нюхач за дверью и бурчит себе под нос о превратностях судьбы.

— А почему за дверью?

— Так я же сказала — энергетику портит, вот я и вытолкнула его взашей из своей комнаты. Пусть там скулит, меня его бухтение раздражает.

Дея представила картину, как хрупкая девушка выталкивает здорового бугая, который к тому же ещё и упирается, и вновь рассмеялась.

— М-да… Недооценивают тебя братья.

В трубке послышался тихий смешок.

— Ты права, не существует стража, от которого я бы не смогла улизнуть. И со следа я его в два счёта собью.

— Так, значит, как договаривались: встречаемся сегодня на нашем месте.

— Ага, ты ещё подарок Исты захвати, я тоже хочу с ним потренироваться.

— Договорились. В полночь у реки.

— Замётано. А я пока, чтобы скоротать время, доведу Мориса до нервного тика. Ну а что, если уж скулить, то повод должен быть достойный.

— Я в тебя верю, подруга. Только не переусердствуй, ему ещё нагоняй от твоих братьев получать. А это, скажу тебе, не каждый выдержит.

— Этот всё выдержит. Но ты права, Морис хоть и зануда, но хороший страж. Придётся поумерить свой пыл. — Айрис раздосадовано вздохнула. — А жаль, моё воображение такой сценарий подкинуло… Ну да ладно, запишу в свою тетрадь мелких и крупных пакостей. Кто знает, может, в будущем пригодится.

Айрис действительно вела записи своих безумных идей, которые посещали её голову.

— Эта какой том у тебя уже?

— Ну… — Айрис замялась, почесав затылок. — Не могу сказать точно, но ещё пару тетрадей, и придётся делать новый тайник.

Девушки рассмеялась и на этой весёлой ноте и попрощались.

Дея положила трубку и снова взглянула в окно. Мимо их с Мартой дома проходил Данияр. Она рвано вздохнула и резко отскочила от окна: ей на миг показалось, что он посмотрел прямо на неё.

— Померещилось, наверное… — покачала она головой. А в душе так хотела, чтобы это была правда. — Какая же я глупая, зачем мечтаю о том, с кем не суждено быть вместе?

Наконец, солнце спряталось за горизонтом, и Дея засобиралась на тренировку. Марта, привалившись плечом к дверному косяку, с полуулыбкой на губах наблюдала за её беготнёй по комнате.

— Дея, если и дальше продолжишь суетиться, то я решу, что ты влюбилась, и собираешься на свидание.

Она резко остановилась и посмотрела на тётю.

— Марта, если первым своим предположением ты попала в точку, то вторым промахнулась. Кто мне нравится, с тем свидания мне не светит, — развела она руками.

Марта нахмурилась, она знала о чувствах Деи к Данияру.

— Извини, неудачная шутка получилась.

— Не стоит извиняться. Мне эта любовная лихорадка не нужна, без неё проблем выше крыши. А вот без навыков боя, боюсь, мне не обойтись. Так что сосредоточусь на важном.

Марта вздохнула. Дея права: нельзя ей заводить отношения — небезопасно это.

Дея вышла из дома и, стараясь не привлекать внимания, направилась к лесу. Только она подошла к тропинке, ведущей вглубь, вдруг кто-то закричал:

— Вампиры на территории!

А следом зарычали волки.

Сердце Деи сжалось от страха при мысли о том, что Айрис сейчас там одна, беззащитная. Она родилась человеком и ничего не унаследовала от своего отца-альфы, так что не смогла бы противостоять вампиру. Им и в голову не приходило, что на стаю брата Айрис могут напасть вампиры

— Твою ж… — Дея рванула к месту их встречи.

Она мчалась сквозь лес, не обращая внимания на хлёсткие удары тонких веток по лицу, спеша как можно скорее добраться до места встречи с Айрис — небольшого укромного уголка на берегу бурной реки, где они проводили свои тренировки в тайне от других.

А ещё Дею терзало чувство вины за то, что она не предвидела такого поворота событий. В ней росла уверенность, что именно её присутствие тут стало причиной нападения вампиров, и теперь вся стая оказалась в опасности.

«Всё из-за меня... Я должна была уехать!» — с горечью корила она себя, считая, что подвергла опасности самых дорогих ей людей. Усмешка, полная горечи и отчаяния, скользнула по её губам.

Нет такого места на земле, где её присутствие не приносило бы страданий другим.

До их любимой поляны оставалось всего около двухсот метров, когда Дею внезапно пронзил ледяной озноб — верный знак, что где-то рядом затаился кровосос. Она ощутила на себе его голодный взгляд, будто холодные пальцы скользнули по спине. Он выжидал, притаившись в тени деревьев, готовясь наброситься в любой момент.

«Главное — не выдать себя, чтобы он не понял, что я уже знаю о нем», — твердила она себе, стараясь сохранять внешнее спокойствие. Страх сковывал её, ведь это первый раз, когда она после спасения столкнулась со своим кошмаром один на один. Наконец ей удалось взять эмоции под контроль — этому трюку её научили сами вампиры. Они долго оттачивали её мастерство, и наказание за ошибку было невыносимо болезненным. Теперь же она собиралась использовать это умение против них.

«Что ж, пришло время проверить, чему я научилась». И снова на её губах появилась усмешка. Дея несколько лет обучалась искусству сражения с вампирами. София прислала ей симулятор, а Иста и Влада иногда по видеосвязи проверяли её умения и объясняли ошибки, делились некоторыми хитростями.

Дея незаметно достала оружие, которое одним нажатием кнопки на рукоятке превращалось из обычного, на первый взгляд, кинжала в хопеш[1] — подарок Исты на день рождения. Сейчас Дея была рада, что его доставили раньше срока. «Видимо, у Софии было видение про меня, вот они и подсуетились», — подумала Дея.

Глава 2

Прах вампира ещё витал в воздухе, едкий и горький, смешиваясь с запахом крови. Данияр стоял над ним, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы. Его грудь вздымалась тяжело, неровно, будто внутри бушевал ураган, готовый сорваться с цепи. Каждая клетка тела горела от ярости и не заданных вопросов: почему вампиры рискнули напасть на стаю? Кого или что они тут искали? Что он именно упустил? Как они смогли проникнуть к ним?

Территория стаи под защитой, границы помечены, ловушки расставлены. И всё же враги пробрались. Бесшумно. Точно. Безжалостно.

Данияр ощущал вину, как раскалённый клинок в груди. Он бета. Его долг — предвидеть, защищать, не допускать такого. Но сегодня он подвёл свою стаю.

Последний вампир — тот, что смотрел на него с усмешкой, прежде чем вонзить себе в бедро шприц со смертельным для них препаратом, — так ничего и не сказал. Смерть вместо плена? Отказ от любого шанса на побег? Это обстоятельство казалось особенно странным и угрожающим. На вампиров это совсем не похоже.

Данияр провёл ладонью по лицу, оставляя на коже тёмные полосы от крови и пепла. В голове пульсировало одно: предательство. Кто-то помог им — сами кровососы не смогли бы обойти ловушки. Ростислав, верный страж стаи, стоял в стороне, и его молчание было красноречивее любых слов.

— Бессмыслица какая-то… — глухо все же бросил он.

Ростислав прав. Но разве это меняло что-то? Сердце бешено колотилось, кровь пенилась в жилах, а волк рвался наружу, требуя действий.

И тут раздался голос, который он сейчас вот совсем не желал слышать.

— Данияр, Данияр!

Зара.

— О, твоя очередная пассия примчалась, — ухмыльнулся Ростислав, хлопнув его по плечу. — Крепись.

Бета поморщился как от укуса невидимой осы, мысленно сокрушаясь, что именно этой женщины ему сегодня совсем и «не хватало». Волчица метнулась к нему, осторожно ощупала каждый дюйм тела. Её прикосновения раздражали зверя, который ответил недовольным рыком.

— С тобой всё в порядке? — не обратила она на предупреждение внимания. — Ты не пострадал?

— Зара, со мной всё хорошо. — Данияр стиснул зубы. — Ступай домой. Мне сейчас не до тебя.

Она захлопала ресницами, внезапно превратившись в беспомощную пташку:

— Я боюсь... Вдруг вампир притаился? Проводи меня?

Рядом раздался хохот Ростислава.

— Ну надо же, волчица боится вампиров! — покачал головой. — Это ново.

Даже Ростислав заметил что-то не то. Зара никогда не вела себя вот так жалко.

— Ладно, — резко оборвал её Бета. — Ростислав тебя проводит. Мне нужно осмотреть территорию.

— Но... — начала было Зара.

Но тут резкий оклик перекрыл её голос. Марта. Тётя той самой девушки, что лишила его покоя.

С того самого дня, когда Марта привела Дею в стаю, мир перевернулся. Дея была всего лишь девчонкой — тоненькой, угловатой, с большими глазами. Но уже тогда он не мог отвести от неё взгляда. Это бесило. Унижало. Сводило с ума. Он — сильный, опытный, с железной волей — не мог контролировать простое желание не смотреть на неё.

А потом... Потом Дея начала меняться. Словно бутон, раскрывающийся под лунным светом, она становилась прекраснее с каждым годом. И опаснее — для него. Её движения делались плавнее, взгляд заставлял волка скулить внутри от тоски и безумного желания. Зверь рвался наружу, требовал забрать, пометить, присвоить.

А её губы… Розовые, сочные, словно первые ягоды, мягкие и такие сладкие на вид. Он представлял, как будет целовать их — нежно, потом жадно, со звериной яростью. Он мечтал прикусить их, почувствовать на языке её стон, её дыхание, её капитуляцию.

И он бессилен от этих чувств. Ничего не мог поделать со своей одержимостью. Лишь невероятным усилием воли ему удавалось скрыть от остальных членов стаи своё влечение к девушке. Лишь его двоюродный брат — Видар, альфа их стаи — знал о его проблеме.

А Дея… Она даже не догадывалась, какие демоны его мучают. Она не флиртовала, не искала его взгляда, не играла в эти грязные женские игры, как другие. Он для неё был просто Бетой, и это его бесило.

Каждый её вздох, каждый случайный взгляд, каждый нечаянный контакт были пыткой, которой, казалось, не будет конца. Данияр ненавидел себя за то, как его тело реагирует на неё. За то, как его кровь вскипает, когда она рядом. За то, что мечтает о той, кто никогда не будет его.

Дея была под запретом. Но даже это не останавливало. Каждый взгляд на неё обжигал ему душу. Словно первый лучик солнца после долгой ночи, она проникала в самое нутро, заставляя кровь стучать в висках, а сердце бешено колотиться, будто оно пыталось вырваться из груди.

Ее кожа — белоснежная, словно тончайший фарфор, — казалось, могла рассыпаться от одного неосторожного прикосновения. А он безумно хотел прикоснуться. Мечтал оставить на ней следы пальцев. Губ. Зубов. И наполнить её лоно своим семенем. Пометить так, как помечает волк свою территорию.

Ее волосы — пламя, живое и неукротимое — обжигали его даже на расстоянии. Он ловил жадно её аромат в воздухе — нежный, сладкий, с примесью чего-то незнакомого.

Но больше всего сводили с ума глаза. Зелёные, как весенний луг, с голубыми искрами — в них горел словно запретный огонь. Ему казалось, что она видит все, что он тщательно скрывал ото всех. Не просто желание, а одержимость.

Каждую ночь её образ преследовал его, проникал во сны, заставлял просыпаться с рычанием, с телом, напряженным от неудовлетворенной ярости. Он хотел её. Сильнее, чем кого-либо в своей жизни.

Если бы он не знал, что его настоящая пара погибла в детстве, он бы поклялся, что Дея — дар лунных богов. Подарок. Или наказание.

Она очаровала его с первого взгляда. Её хрупкость сводила с ума. От её нежности сжимались когти. Её беззащитность пробуждала в нем не просто желание защитить — завладеть.

Остальные женщины его вида были иными — сильными, дерзкими, умеющими драться, кусаться, лгать. Эти самки были смелыми до безрассудства, готовыми бросить вызов любому, кроме доминантов. Их клыки сверкали в оскале, когда они спорили с самцами, их голоса звучали резко и властно, не терпя возражений. Они не боялись драк, не прятали взглядов, не отступали, если противник не был альфой или доминантным волком — вот тогда их поведение резко менялось: опускались глаза, прижимались уши, голоса звучали тише, движения становились осторожнее. Самки знали границы. И всё же в большинстве случаев каждая волчица мечтала о сильном волке и была готова умереть за шанс стать ему парой. Горло перегрызть? Легко. Кровь пролить? Без сомнений. На что только ни шли некоторые самки в погоне за статусом: подставляли соперниц, оставляли в бою без поддержки.

Глава 3

Лес вокруг превратился в размытое пятно, деревья и кусты сливались воедино, пока волк, ведомый инстинктом, мчался вперёд. Его мощные лапы отталкивались от земли с невероятной скоростью. За ним оставались лишь клубы пара от горячего дыхания в прохладном ночном воздухе. Его сердце билось в едином ритме с безумным темпом его лап, и каждый прыжок приближал его к ней, его лапы впивались в землю, оставляя глубокие следы.

Он не мог её потерять…

Не мог допустить, чтобы с ней что-то случилось.

Наконец, он добежал до берега реки. Остановившись, волк приподнял морду, его ноздри раздувались, пытаясь уловить хоть малейший след её аромата. Но ветер принёс лишь запах воды, тины и листвы с разнотравьем.

Пустота.

Сердце сжалось, будто гигантская ладонь сдавила его в кулак.

Дея должна быть здесь.

Где же она?!

Волк опустил голову, и его взгляд упал на бурное течение реки. Внезапно что-то рыжее, яркое, как пламя, привлекло его внимание. Это было тело, болтавшееся в потоке воды. Волчье сердце замерло. Ужас сковал тело, и на мгновение он застыл, не в силах пошевелиться.

Она.

В воде.

Без движения.

Осознание того, что это Дея, пронзило его, как острый клинок. Что-то внутри него взорвалось, и из его горла вырвался вой, от которого содрогнулись деревья. Дикий, раздирающий душу, полный отчаянья.

Поток реки безжалостно нёс её, беспомощную и хрупкую, швыряя с места на место, ударяя о холодные бездушные камни. Миг, и её лицо исчезло под поверхностью воды, уносившей в свои бездонные глубины.

Не было времени на раздумья, не было времени оборачиваться. В один мощный прыжок волк оказался в воде и поплыл к ней, лапами мощно рассекая воду. Ещё один рывок — и он рядом. Челюсти сомкнулись на её плече с такой силой, что кровь хлынула ему в пасть.

Неважно.

Лишь бы жила.

Ухватив Дею, волк потянул её к берегу, его мускулы напряглись до предела. Он вырвал её из ледяных объятий реки, и в тот же миг его кожа вспыхнула ослепительным голубым светом — трансформация свершилась в одно мгновение. Теперь он снова был человеком, руки его дрожали, сжимая её безжизненное тело.

— Нет... — Его голос сорвался, превратившись в хриплый шёпот. — Детка, не смей... Не смей уходить! — Его голос дрогнул, наполненный мучительной мольбой. — Ты не посмеешь оставить меня! Слышишь?! Дея!

Его крик эхом разнёсся по берегу, полный отчаяния и безысходности. Пальцы впились в её запястье, ища пульс, и… нашли его! Слабый, едва уловимый, но он был! Надежда, слабая, как этот пульс, вспыхнула в его сердце.

— Не всё потеряно... — выдохнул он, и его губы скривились в подобие улыбки, больше похожей на гримасу боли, чем облегчения.

Его ладони легли на её грудь, и он начал давить — ритмично, настойчиво, заставляя её сердце биться в такт его отчаянным толчкам. Потом он наклонился, зажал её нос и вдул в её лёгкие воздух.

— Дыши, чёрт возьми! ДЫШИ! — Его крик был полон ярости.

Секунды превращались в минуты, время тянулась, как резина, и он уже почти потерял надежду, когда...

— Кх-кх! — раздался слабый хриплый кашель. Вода хлынула из её рта.

— Да! Вот так, детка, вот так!

Дея жадно вдохнула воздух, и её дыхание через несколько минут восстановилось. Он зарычал от облегчения, прижимая её к себе бережно.

Но радость продлилась недолго. Её тело вдруг обмякло, голова беспомощно откинулась назад.

— Дея?.. Дея! — Его крик потряс воздух. — Нет. НЕТ! Я не позволю! Ты не уйдёшь! Я не отпущу! — Голос сорвался на хриплый шёпот, ставший мольбой. — Детка, не оставляй меня…

Он наклонился, и в напряжённой тишине услышал слабое дыхание. Пульс снова был едва уловим.

— Какого чёрта происходит? — Его голос дрогнул, полный недоумения и растерянности.

Он начал осматривать её тело, покрытое ссадинами и царапинами, но критических повреждений не обнаружил. Однако когда его пальцы добрались до её головы, сердце пропустило удар. Серьёзная рана на затылке, скрытая под волосами, выглядела зловеще. Из-за холодной воды кровь текла не так сильно, но всё же эта рана могла быть причиной её состояния.

Её сердце замедлялось, билось всё тише и тише, и время как будто замирало вместе с ним.

Его волк выл, скребя когтями изнутри, требуя спасти её любой ценой. В голове пульсировала мысль: без неё он сам станет пустым, лишённым всего, что делало его живым.

***

Я оказалась в месте, где не было ничего. Пустота. И тишина. Такая глубокая, что она оглушала. Сначала я не поняла, где нахожусь. Всё вокруг было белое, бесконечное, без единого звука. А потом пришло медленное и мучительное осознание: я умерла.

Мне рассказывали, что когда кто-то уходит за грань, его всегда встречает кто-то родной, близкий. Но здесь не было никого. Ни единой души, которая бы ждала меня. Я при жизни не знала, кто моя мать, кто мой отец, и после, выходит, тоже не узнаю. Я не смогла увидеть их. И эта мысль пронзила меня, как ледяной ветер. Кто-то страдает о близких, которых оставил на земле. О родных.

Но я...

У меня нет никого.

Пустота вокруг. И тишина.

Это жутко. Если бы кто-то придумал ад, наверное, он был бы именно таким. Или это покой?

Я огляделась вокруг. Бесконечность. Я почувствовала себя пылинкой, никому не нужной.

Нет, я неправа. На земле есть те, кто стал мне дорог. Жаль, что моя смерть принесёт им страдания. Но ничего, пройдёт год-другой, и они меня забудут, а я останусь здесь.

Опять одна.

Сквозь толщу тишины я услышала до боли знакомый голос. Словно кто-то звал меня с той стороны.

Глава 4

Данияр чувствовал, как ускользает время. Дея угасала на глазах, каждый удар сердца был тише другого. Был только один способ попытаться спасти её.

Решение было принято.

Последствия?

К чёрту последствия!

Он готов заплатить любую цену, лишь бы она жила. Данияр понимал, что за то, что он даст ей свою кровь, ему придётся ответить. Но сейчас это его не волновало. У него было только одно желание — чтобы та, о которой он мечтал, выжила. Волк рыкнул, поддерживая решение беты.

Он раскрыл веки, и в тот же миг вонзились клыки в собственное запястье. Приподнял голову Деи и приложил окровавленное запястье к ее холодным губам. Крепко прижимая ее к себе, стал уговаривать выпить.

— Ну же, давай! Пей, детка... — Сердце его вырывалось из груди, ярость и отчаяние сплелись воедино. — Дея, милая… Прошу тебя, хотя бы один маленький глоточек! — Продолжая бережно прижимать её к себе, целуя макушку, шептал он осипшим от волнения голосом: — Ради меня. Ради Марты. Я тебя прошу.

Но она не реагировала.

Страх сковал его разум: неужели он опоздал? Сейчас он ненавидел себя за то, что позволил Заре задержать его. Если Дея умрёт… Он не знал, как пережить её потерю. Но был уверен в одном: он никогда себя не простит, если не сможет её спасти.

— Давай же! Дея... Дея... Детка, очнись. — Никакой реакции. Отчаяние охватило его, и Данияр закричал: — Не смей сдаваться, слышишь?!

Бесполезно... Ни крики, ни мольбы не могли пробудить её. Его кровь, алая и тёплая, стекала по её холодной щеке, словно слезы, которые он не мог пролить.

Вдруг и без того слабое дыхание Деи оборвалось. И в этот миг мир вокруг замер, наступила оглушительная тишина, такая плотная, что казалось, она вот-вот раздавит его.

И тут тишину разорвал пронзительный вой волка, обезумевшего от горя, пытавшегося вырваться на волю из глубин его души, это был крик отчаяния не желавшего смириться с потерей. А Данияр... Нет, он не мог поверить, что это конец. Он не мог допустить, чтобы смерть забрала её навсегда.

— Нет! — Его голос сорвался в крик. — Ты не можешь уйти! Не смей покидать меня!

Данияр прижал Дею к себе, его руки дрожали, а сердце разрывалось на части. Каждая клетка его тела кричала в агонии, отказываясь принимать эту реальность. Он не мог потерять Дею, не мог жить в мире, где её нет.

— Пожалуйста, — прошептал он дрогнувшим голосом, и слёзы, наконец, полились из его глаз. — Пожалуйста, вернись ко мне.

Но тишина оставалась неумолимой. И его сердце застыло в леденящем ужасе. Он не мог дышать, не мог думать. Он только мог молиться всем богам, всем духам, которых знал, и луне, прося их помочь.

И тут…

Едва уловимый стук её сердца, и она сделала слабый глоток воздуха, затем второй.

Он услышал тихий стон Деи, и его сердце забилось с удвоенной силой.

Она распахнула веки, и на миг Данияру показалось, что в её глазах отразилась любовь. Он откинул эту мысль: какая, к чертям, любовь? Дея воспринимала его только как бету стаи. Да и не время сейчас думать об этом. Дея была на грани жизни и смерти, и если бы не его кровь, то… Он даже вспоминать не хотел, что на миг поверил в то, что потерял её.

— Привет… Как ты, милая? — спросил он, убирая намокшую прядь с её лица.

Его волк всё ещё был напряжён и с тревогой наблюдал за Деей.

Она ответила слабым голосом:

— Не знаю…

Увидев Данияра рядом, она растерялась и смутилась. А это его «милая»... Почему он называет её так? Она даже не знала, как на это реагировать. У него же с Зарой всё как бы серьёзно.

— Как ты меня напугала! — Его сердце забилось от радости, и вырвался вздох облегчения. — Девочка, как ты оказалась в воде? Какого чёрта тебя понесло на ночь глядя к реке?

Он стиснул её в объятиях. Данияр не знал, смеяться ему или ругаться. Его чувства были смешанными. Он был счастлив и зол одновременно.

— Извини, — сипло произнесла она.

Голова раскалывалась, мысли путались. Каждая клетка тела, казалось, корчилась от боли. Даже когда вампиры её наказывали, такого не было, а они издевались жёстко.

— Извинениями не отделаешься, рыжик… — усмехнулся Данияр, нежно гладя её по спине.

У Деи потемнело в глазах от резкой боли, пронзившей её тело, словно её кинули в раскалённую лаву. Она прикусила губу до крови, пытаясь подавить крик, но она была настолько невыносимой, что слёзы брызнули из её глаз. Сердце колотилось в груди, и с каждым ударом паника нарастала.

Что-то было не так. Это состояние нельзя было списать на травму. Это было нечто другое — более глубокое и пугающее. Дея вспомнила, что перед тем, как отключиться, почувствовала, как клыки пронзили её плоть.

Это были не вампиры, а Данияр!

Вот это она вляпалась!

Она уже чувствовала, как в её теле начались изменения, и это вызвало панический ужас. Дея не могла позволить Данияру заподозрить что-то неладное. Не могла позволить ему узнать её тайну.

Дея стиснула зубы, пытаясь сохранить самообладание, её руки дрожали, дыхание сбивалось. Она знала, что должна быть сильной. Огромными усилиями воли ей удалось подавить панику и взяла эмоции под контроль. Стало немного легче. Но ей в любом случае срочно нужно отделаться от Данияра.

— Меня… — начала она и резко замолчала, облизывая окровавленные губы. — Мне нужно к Марте. Отпусти. — Дея попыталась высвободиться из его объятий.

Данияр замер, его волк словно взбесился — он всё ещё был на взводе из-за того, что чуть не потерял её.

— Дея, прекрати, тебе ещё рано вставать. — Из его горла вырвался рык, и Дея замерла.

— Но мне нужно к Мар…

Данияр её перебил:

— К целителю тебе нужно. — И встал, не выпуская её из рук. — Я тебя отнесу.

Он не оставил ей выбора, придется солгать. Дее во что бы то ни стало нужно было оказаться дома. Иначе её тайна может раскрыться, а это смертельно опасно.

— Ты не понимаешь, мне к Марте нужно… — Она попыталась снова достучаться до беты. — У меня дома есть моё лекарство, если я его не приму, то из-за пережитого стресса могу впасть в кому.

Глава 5

Марта металась перед домом, как зверь в клетке. Платок в её руках превратился в жалкий комок ткани, а ногти впились в ладони, оставляя кровавые полумесяцы.

Мысль о том, что вампиры снова заполучили Дею, сводила с ума. Этот кошмар не должен был повториться.

Не снова.

Она не могла вернуться в тот ад, из которого едва вырвалась. А Марта знала о нём не понаслышке.

***

Десять лет назад её сестра полюбила человека. Запретная связь. Дети таких союзов редко имеют способность к обороту, поэтому прежняя стая приговорила бы мужчину к смерти. Чтобы спасти его, сестра бежала с ним, и где именно они обосновались, знала только Марта.

Пусть она в душе и не одобряла выбора сестры, но не отвернулась и не переставала с ней общаться. А через год пришла радостная весть: «Ты станешь тётей».

Но через месяц связь оборвалась.

Марта поехала выяснить, что же случилось. Когда зашла в дом, застыла на пороге, пальцами судорожно вцепилась в дверной косяк. Перед ней зияла картина жестокого разгрома: перевёрнутая мебель, разорванные шторы… Всё свидетельствовало об отчаянной борьбе: на полу чернели запёкшиеся пятна человеческой крови, её резкий медный запах смешивался с другим — горьковато-пряным, с нотками старой меди и влажной земли. Неоспоримо, это был запах вампиров.

Месяцы бесплодных поисков, десятки ложных следов — и вот, наконец, удача: в заброшенном квартале Марта уловила тот самый въевшийся в память аромат, что витал в доме сестры. Без плана, не думая об опасности, она ринулась по следу.

Как же она просчиталась… Едва ее тень коснулась стен вампирского убежища, как что-то острое впилось ей в шею, лапы стали ватными и наступила темнота. А когда сознание вернулось, Марта ощутила ледяное прикосновение металлических прутьев за спиной и.

В полутьме подземелья в клетке Марта разглядела худенькую фигурку. Девочка. Дея. Позже, через скупые признания охранников и обрывки чужих разговоров, она сложит страшную мозаику: сестру забрали живой, её мужа убили сразу. Вампирам нужен был только будущий ребёнок — гибрид человека и оборотня. Они мечтали создать идеальную химеру — живое оружие против оборотней. Ведь её феромоны действовали на волчью природу особым образом: заставляли альфа-самцов терять голову, пробуждая в них слепое влечение. В тот миг, когда волк думал только о спаривании, он становился уязвим.

Сестра же... Смерть любимого разбила её сердце. А ещё она понимала, что ребёнок в руках вампиров станет оружием против её же сородичей, и его жизнь будет страшнее смерти. Сестра медленно угасала, а когда поняла, что её жизнь висит на волоске, — перегрызла себе запястья и умерла от потери крови.

Марту пленили с той же целью — сделать из нее «инкубатор» для будущих химер. Так началась их странная связь с Деей — девочкой, которая родилась в лаборатории. Где её учили терпеть боль, подавлять свои эмоции и собирались научить убивать оборотней.

К счастью, программа подготовки не была завершена.

Их освобождение пришло неожиданно. Три беглянки с засекреченного объекта — такие же недоделанные химеры — спасли их. С виду обычные девушки, но каждая — ходячее оружие.

Но свобода оказалась условной. Опасность подстерегала повсюду: вампиры хотели вернуть «собственность», а оборотни видели в химерах угрозу и уничтожали или заставляли спариваться с кем-то из стаи.

Поэтому девушки скрывались, искали себе подобных и освобождали их.

Но Дея была слишком юна для такой жизни. И Марта, когда-то присоединившаяся к стае «Чёрное пламя», забрала её с собой. Для всех девочка стала племянницей Марты, осиротевшей после трагической гибели сестры. Благодаря разработанному препарату Исты, никто из оборотней не мог в ней распознать химеру.

И хотя кровных уз между ними не было, Марта любила Дею как родную дочь.

***

Данияр тяжело ступал по дороге к дому, неся на руках бесчувственное тело Деи. Каждый вздох наполнял его её тонким ароматом, смешанным с запахом речной воды. Данияр сжимал Дею чуть сильнее, чем нужно было, как будто боялся, что она исчезнет, если он ослабит хватку.

— Держись, детка, — прошептал он так тихо, что даже его собственный слух едва уловил эти слова.

Губы сами сложились в горькую усмешку — как же ирония судьбы: он — бета стаи, сильный и невозмутимый — дрожал, как юнец, от простого прикосновения к ней. Где-то в глубине души его волк скулил, требуя одного — заявить свои права. А в голове звучал голос брата: «Ты знаешь, что это невозможно. Она человек...» Но разве это имело значение, когда её жизнь висела на волоске?

Марта, увидев Данияра с Деей на руках, замерла, ее глаза расширились от ужаса.

— Ты нашёл её? — подбежала она к бете. — Жива, — выдохнула. — Но что с ней?

— Она спит, — коротко ответил Данияр, избегая взгляда Марты. — Нам нужно внутрь, разговор есть.

Воздух стал тяжёлым, насыщенным невысказанными страхами. Марта побледнела, но быстро взяла себя в руки и, кивнув, направилась домой. Пока они шли, она молилась всем богам, чтобы Данияра не сказал, что он понял, кто на самом деле Дея. Если он догадался — это будет катастрофой.

Они вошли в дом, и Данияр огляделся, пытаясь найти подходящее место.

— Куда её положить? — спросил он.

Марта молча указала на комнату в конце коридора. Данияр бережно уложил Дею на кровать, поправил прядь волос на бледном лбу — жест, который тут же поймала зоркая Марта.

— Что случилось? — вцепилась она в спинку кровати так, что костяшки пальцев побелели.

Данияр глубоко вздохнул. Правда обожгла горло, как раскалённый металл:

— Она наглоталась воды, и у неё была серьёзная рана на голове. Я... дал ей свою кровь, а когда мой волк вытаскивал её, порвал кожу.

Марта отшатнулась, будто её ударили:

— Ты что, с ума сошёл?! — Охнула она — Ты хоть представляешь, в какую ситуацию ты нас втянул? Она же практически человек. Если Видар узнает... А он узнает.

Глава 6

Кабинет Альфы погрузился в гнетущую тишину, нарушаемую лишь потрескиванием дров в камине. Видар сидел за массивным дубовым столом, его пальцы медленно постукивали по тёмному дереву. Лунный свет, пробивающийся сквозь шторы, очерчивал красивые черты его лица.

Он понимал, что поступок брата был вынужденной мерой, и не был уверен, что сам бы поступил иначе. Хотя, в отличие от брата, его разум был бы ясен, и Видар нашёл бы другой способ спасти члена своей стаи. Но что сделано, то сделано, и ничего изменить невозможно. Осталось только уповать на чудо, что у Деи и Данияра не произойдёт запечатление. Но пожурить его за подобный поступок Видар, как альфа, был обязан.

— Ты нарушил закон.

Данияр стоял напротив него, в глазах читалось внутреннее напряжение:

— Она умирала, и я не жалею о содеянном.

— Ты уверен, что не было другого выхода? — Голос Видара звучал низко, с опасной сдержанностью.

— Ты что, плохо слышал, что я тебе только что рассказал? Дея умерла. Её сердце перестало биться! — Его клыки слегка удлинились, царапая нижнюю губу. — Меня не пугают последствия.

— Не пугают, говоришь? — зло усмехнулся альфа. — А о своём возможном ребёнке ты подумал?

— Она племянница Марты, часть нашей стаи.

— Но почти человек! — Видар резко встал, его зелёные глаза вспыхнули. — Ты можешь быть уверенным, что он не повторит судьбу Айрис?

В камине с треском лопнуло полено, осыпая искрами каменный пол. Данияр сжал кулаки, чувствуя, как в груди разгорается протест:

— Дея сильнее, чем кажется. Её кровь…

— Может дать нам ещё одного беспомощного полукровку, — перебил Видар. Он подошёл вплотную, и внезапно его голос потерял всю твёрдость: — Ты видел, как страдает наша сестра. Хочешь ли ты этого для своего ребёнка?

Айрис — их младшая сестра, и ее человеческая кровь оказалась сильнее волчьей. Айрис их с Видаром боль и слабость. Кто знает, может, в Дее окажется больше оборотня и она всё же обретёт свою волчицу. Такое случалось. Редко. И, к сожалению, такие волчицы всегда были... покорными.

Ну и пусть.

— Дея не Айрис, — голос Данияра прозвучал хрипло. — Ее кровь больше смешана с нашей. Возможно...

— Возможно? Ты готов положиться на удачу? А ничего, что ваш будущий ребёнок, — Видар уже не скрывая ярости, — станет мишенью для врагов, для охотников — для всех, кто жаждет навредить нам? Ты готов к этому?

— У нас получилось защитить Айрис, значит, я смогу справиться, когда у нас с Деей появится потомство.

— Конечно, как же я сразу не понял… — губы Видара искривились в подобии улыбки. — Это твой шанс заполучить желаемое. — Внезапно его голос стал тише: — Но подумал ли ты о ней? Когда дурман из-за твоей крови пройдёт...

— Я сумею разжечь в ней страсть, и она примет меня, — Данияр непроизвольно облизнул губы, вспоминая её образ и запах.

Видар отвернулся к камину. Пламя отражалось в его глазах, превращая их в два золотых угля.

— Ты действительно веришь, что страсть — это любовь? — спросил он, наблюдая, как рушится в огне очередное полено. — Сколько таких пар мы видели...

Грудь Данияра сжалась, и будто невидимые когти впились в сердце.

— Ты считаешь, я недостоин любви? — хрипло вырвалось у него.

Альфа медленно повернулся.

— Это не тот вопрос, достоин ты или нет. — Видар устало махнул рукой, нет смысла воздух сотрясать, всё уже случилось. — Дее только через неделю исполнится восемнадцать. Она слишком юна для пары.

— Я готов подождать.

— Готов он, так я и поверил, — покачал головой альфа. — Вот так и тянет запереть тебя в камере, чтобы мозги на место встали. Герой-любовник хренов! Не удивлюсь, что ты бы такое отмочил, даже если бы Дее не грозила гибель. Как выкручиваться будем, озабоченный?

Данияр засмеялся:

— Импровизация. Слышал о таком?

— А как же, — ехидно ответил Видар, — ты мне сегодня именно это и продемонстрировал. До сих пор думаю, как пар сбросить. Поискать, что ли, врагов, чтобы душу отвести… У тебя есть на примете кто-то, кого не жалко? — спросил со взглядом, полным надежды.

— Поблизости нет.

— Жаль, такая терапия накрылась медным тазом… — театрально вздохнул Видар.

— Найди горячую цыпочку и оторвись с ней по полной. Говорят, это тоже помогает.

— И стать озабоченным, как ты? — скривился Видар.

— Ты мне просто завидуешь. Каждый из нас мечтает о таких чувствах. А рядом с ней все другие женщины — просто тени.

Видар покачал головой:

— Упаси, богиня, от подобного безумия. Идти на поводу инстинктов — не мой путь. Когда-нибудь я выберу пару, но это будет по расчёту, без этих эмоциональных бурь. А ты... — тяжело вздохнул, — уже сделал выбор. Но помни: легко тебе не будет. А лучше молись, чтобы всё обошлось.

Он направился к своему столу. Сев вальяжно в кресло, закинул ноги на стол. Его зелёные глаза, холодные, как лёд, изучали брата. Перочинный нож с гравировкой в виде волка ловко прыгал между его пальцами, отражая блики огня из камина. На мгновение нож замер, остриём направленный в сторону Данияра.

— Ладно, с твоим любовным бардаком разберёмся чуть позже. Но я хочу знать, почему какие-то кровососы решили, что наша территория вдруг стала открытой для посещения! — Он резко воткнул нож в стол, и тот завибрировал.

— Завязывай мебель портить.

— Да с такими событиями скоро её менять придётся! У меня с утра день не задался. Припёрлась ни свет ни заря Гелла со своими пророчествами, все мозги мне выела.

Данияр сжал кулаки, чувствуя, как под кожей шевелится его волк.

— О, и какое же «видение» посетило нашу дорогую провидицу на этот раз? — спросил неестественно спокойно.

Видар язвительно ухмыльнулся:

— Да ничего оригинального. Что твоя рыжая бестия принесёт стае горе, что её нужно изгнать... — Он наклонился вперёд, вытащив нож из стола. — Думаю, у неё свой интерес. Она ведь мечтает, чтобы ты запечатлелся с её дочкой.

Данияр зарычал, его голубые глаза вспыхнули.

Глава 7

Зара нервно шагала по комнате из стороны в сторону, её шаги отдавались эхом в тишине. Длинные пряди каштановых волос трепетали при каждом резком повороте, а в глазах, обычно таких ярких и полных жизни, теперь бушевала настоящая буря.

— Не сработал твой план, мам! — Голос дрожал от отчаяния и разочарования. Гелла тяжко вздохнула, понимая, что дочь права. Она просчиталась, и теперь им грозило полное фиаско. — Данияр со мной возится из-за чувства долга моему брату, и больше ничего.

Зара сжала кулаки, её ногти впились в ладони, оставляя кровавые следы. Она чувствовала, как её мечты рушатся на глазах, и это было невыносимо.

И тут обвинение дочери попало точно в цель. А ведь план казался идеальным, безупречным во всех деталях. Гелла шантажом вынудила Эрика участвовать в их авантюре, угрожая раскрыть все его тёмные секреты. Он должен был сыграть мерзавца, который силой хотел заставить Зару стать его парой. Та якобы отказала, и он настроил всю стаю против них.

По их расчётам, Данияр, постоянно общаясь с Зарой, должен был влюбиться в неё и заявить права как на пару. Тогда у них был бы шанс переманить его в свою стаю. Бета — сильный волк, не уступающий брату ни в чём. Его не просто так называли «белой смертью». Если бы он стал парой Зары, то мог бы бросить вызов альфе из их стаи, которого, по мнению Геллы, давно пора менять.

Вот тогда её дочь смогла бы получить статус альфа-самки, о котором всегда мечтала. Гелла видела, как глаза Зары загораются при мысли об этом, и была готова на всё, чтобы сделать её мечту реальностью. У неё как-то промелькнула мысль, что Зара могла попытаться очаровать альфу стаи «Чёрное пламя» и получить этот статус. Но, увы, Зара боялась его до чёртиков. Видар непредсказуем и слишком агрессивен. Его репутация наводила ужас на всех, и Зара не стала исключением.

Тем более ей больше нравился Данияр. Он, конечно, тоже не был мягким, но и не выглядел таким опасным, как его брат.

Однако в последнее время Геллу часто посещала мысль, что все же он такой же, как Видар, просто умеет скрывать свою тёмную сторону. За его спокойной внешностью таились сила и жестокость. И теперь, когда Геллы план рушился, она понимала, что, возможно, она и Зара сильно недооценили его.

А ещё, как назло, Данияра не привлекала роль альфы. Он со своим братом сосредоточился на защите их младшей сестры — Айрис. Так что борьба за власть — самое последнее, что могло заинтересовать бету.

— Значит, плохо старалась, — ответила Гелла.

— Я уже всё перепробовала! — голос Зары, обычно звонкий и уверенный, сейчас звучал сдавленно, будто ей перекрывали кислород. И ласки, и холодность, и даже искусственные слёзы... А он... Он даже не смотрит в мою сторону, — прошептала она надломлено. Зара остановилась у окна и вцепилась пальцами в подоконник. За стеклом медленно садилось солнце. — Он смотрит сквозь меня... А когда она рядом, в его глазах загорается тот самый огонь, который должен гореть только для меня. — Зара подошла к матери. — Ну что он в ней нашёл, мам?

Гелла, сидевшая в кресле, медленно подняла голову. В её спокойных глазах отражались боль и понимание.

— Дочка, успокойся, — попыталась взять Зару за руку, но та дёрнулась и, отвернувшись, снова отошла в сторону. — Она же человек. Для него это табу.

— Табу? — Зара резко обернулась, и её глаза вспыхнули яростным золотом. — Я проследила за ним, когда отделалась от этой мерзкой Марты, и видела, как он страдал, когда думал, что потерял Дею…

Голос Зары дрожал от ненависти и боли. Услышав крик отчаяния Данияра, она обрадовалась, что соперницы больше нет, и ретировалась, почувствовав, что кто-то приближается. Но, оказалось, ошиблась — эта проклятая человечка выжила! У Зары сердце разрывалось на части, когда она вспоминала ту картину на берегу.

— …Он выл так, словно она его истинная пара! — прорычала она и выпустила когти, готовая разорвать любого, кто встанет на её пути. — А сейчас он сидит у дома Марты, как верный пёс! Я из кожи вон лезу, чтобы привлечь его, а получаю в ответ только безразличие. Его волк, — её голос дрогнул, — на меня постоянно рычит, будто я последняя тварь, и того и гляди кинется.

Провидица сжала губы, и в её обычно спокойных глазах вспыхнул холодный огонь, предвещающий бурю.

— У тебя был сегодня шанс всё исправить, но ты его проморгала. Тебе всего лишь нужно было увести его домой, под любым предлогом.

— Ты не слышала, что я сейчас сказала? — Зара в отчаянии сжала кулаки. — Он как только услышал, что его драгоценная Дея пропала, так будто с катушек слетел. Это из-за неё у меня ничего не получается.

Тихий треск горящих в камине дров нарушил тягостную паузу, наполнив комнату мрачной атмосферой.

— Ты права, — наконец, согласилась Гелла, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Нужно от неё избавиться.

Зара замерла, внимательно изучая лицо матери.

— Кто-то уже пытался... Забыла? Она чуть не утонула, но выжила. Это... не твоих рук дело?

Провидица резко вскинула брови и сжала подлокотники кресла, будто пытаясь сдержать бурю эмоций.

— Как ты смеешь?! — вырвалось у неё.

Но её дочь лишь усмехнулась. Они обе знали: когда дело касалось Зары, ее мать готова на всё.

— Ладно, неважно, — махнула рукой Зара. — Главное — убрать её. Пока она в стае, Данияр не обратит на меня внимания.

— Его поведение — позор для стаи. — Гелла встала, её тень вытянулась по стене, словно предвестник надвигавшейся катастрофы. — И Видар не хочет от неё избавляться даже после моего предупреждения, что девчонка принесёт несчастье в стаю.

— Ты правда видела видение с ней или просто придумала байку, чтобы от неё избавиться? — Зара внимательно смотрела на мать, пытаясь разглядеть правду.

— Видела, но ничего интересного.

Гелла решила не раскрывать все карты. То, что девочка не так проста, как кажется, она чувствовала, но вот понять пока не могла, в чём тут дело. Её просто было невозможно прочитать, словно на неё наложили мощное заклинание защиты. Возможно, кто-то из предков её обладал даром.

Глава 8

Тени от ночника плясали по стенам, извиваясь, как тёмные существа, живущие своей жизнью. Аптечка лежала распотрошённой на полу — пустые ампулы, использованные шприцы, смятые упаковки. Все попытки Марты исправить ситуацию потерпели фиаско.

Она стояла над кроватью, сжимая в руках пустую ампулу. Стекло треснуло под давлением, острые осколки оставили на ладони тонкие порезы, и выступила кровь, но Марта не чувствовала боли — все её мысли и чувства сейчас были сосредоточены на девушке.

Марта прикоснулась ладонью к её лбу.

— Гадство, горячая, как чайник в аду, — покачала головой, тяжко вздохнув, и убрала руку. — То в жар, то в холод, то вообще в отключке… — Марта от бессилия сжала кулаки. — Чёрт! Что же делать? Ещё, как назло, не могу до Исты дозвониться!

В этот момент Дея начала метаться в постели, её тело изогнулось при очередном приступе, каждое движение сопровождалось болезненными судорогами. Капли пота, как слёзы, стекали по вискам, образуя мокрые дорожки на подушке.

Марта подошла к тазу с холодной водой и, намочив полотенце, вернулась к Дее.

— Держись... — прошептала, прижимая ткань ко лбу несчастной.

Кожа Деи была горячая, как раскалённые угли. Кажется, каждая клеточка у неё была охвачена огнём.

Марта провела рукой по лицу. Где-то в глубине сознания шевелилась мысль: есть ещё один вариант, отчаянный и опасный — препарат Исты. Тот самый, что спрятан в потайном отделении шкафа.

И Марта решилась.

Она рванула к тумбочке, сбивая со стола стакан с водой. Стекло ударилось о пол и разлетелось, но Марта уже не обращала на такие мелочи внимания. Она нащупала скрытый отсек, вытащила крохотный флакон с мутной жидкостью.

Марта судорожно вздохнула и вскрыла флакон.

— Это должно сработать... — прошептала она, будто убеждала себя.

Дея застонала, её немного увеличившиеся ногти впились в матрас и порвали ткань. Марта подбежала к Дее.

— Сейчас станет легче... — Приподняла её голову, поднося флакон к губам. — Глотни, милая. Хотя бы немного...

Дея проглотила густую жидкость, источавшую аромат полыни и меди, и скривилась. Её веки дрогнули и раскрылись, зрачки расширились, и на мгновение в них вспыхнуло золото.

— Она... — с трудом переводя дыхание, прошептала Дея, — ...шевелится.

Марта чуть слышно выругалась:

— Гадство!

Данияр пробудил в Дее волчицу. Это был худший из возможных сценариев. Никто не мог обрести зверя так быстро, кроме химер. Если стая узнает правду, то последствия будут ужасными. Даже если каким-то чудом удастся справиться с этой проблемой — останется Данияр. После его укуса между ним и Деей неизбежно образуется связь.

А он сейчас увлечён Зарой, и Дея не станет разлучать пару — для неё это табу. Значит, будет страдать и скрывать правду. Это будет адом для неё, если она останется здесь.

Придётся уезжать. Жаль покидать такое безопасное место. Несмотря на все разговоры о Видаре, он сильный альфа, и безопасность членов стаи всегда была для него приоритетом.

Марта встала и, взяв телефон, снова попыталась дозвониться до той, кто лучше всех знал, что делать в таких случаях. Снова и снова набирала номер Исты, но слышала всё тот же противный гудок. Она сжала телефон так сильно, что хрустнул пластик.

— Чёртова охотница! Обязательно сейчас гоняться за кровососами!

Марта швырнула телефон на край кровати, и тот отскочил, как живой, и замер в складках одеяла.

— Что за день-то сегодня такой дерьмовый, — прошипела Марта, потирая пальцами в виски.

Тишину разорвал тяжёлый и настойчивый стук в дверь. Марта замерла.

— Кто там? — Её голос предательски дрогнул.

— Это я. Открой.

Бета — спаситель и виновник их проблем. «Чтоб тебе хвост купировали! Нашёл время для визитов!»

— Данияр, — прошептала Дея, и в голосе её смешались тоска и страх.

— Ни слова, ни звука, — Марта прикрыла ладонью её рот и крикнула: — Подожди, я сейчас открою! — И накрыла Дею одеялом с головой. — Она вышла в прихожую, на ходу поправляя передник, чтобы скрыть дрожь в руках. Дверь скрипнула. Данияр вошёл без приглашения. — Я сказала подождать!

Марта бросилась ему навстречу, преграждая путь в комнату, где лежала Дея.

Данияр остановился в двух шагах, брови поползли вверх.

— Ты вся... в крови.

Марта посмотрела на свои руки — действительно, они перемазаны кровью.

— Порезалась. Пустяки, — небрежно ответила, а мысленно пинками выпроваживала незваного гостя.

Данияр попытался заглянуть за её плечо:

— Как Дея?

— Спит. — Марта сделала шаг вправо, блокируя обзор.

Тишину разорвал стон из-под одеяла. Данияр напрягся.

— Она не спит, ей плохо!

Было видно, что он на грани и очень переживает за девушку. Хотя скорее это инстинкты сейчас управляли им, и для него мир сузился до Деи, которая металась на кровати в бреду.

— Да спит она, успокойся! — Марта вцепилась в его рукав. — Просто бредит. Температура.

Его ноздри дрогнули.

— Здесь странно пахнет.

Сердце Марты ушло в пятки. Препарат ещё не подействовал.

— Антибиотики так пахнут. Забыл, Дея — человек?

Данияр сделал шаг вперёд. Она — шаг назад. Их странный танец продолжался, пока Марта не упёрлась спиной в косяк.

Из-под одеяла донёсся хриплый вздох.

— Марта... — голос Деи звучал неестественно хрипло.

— Разбудил-таки... — зло процедила Марта. — Видишь, зовёт. Иди, Данияр, пока я не вспылила. Позже навестишь её.

Он замер, изучая лицо женщины:

— Ты что-то скрываешь.

— Да что я могу... — развела она руками.

Данияр отступил на шаг, глаза сузились.

— Ладно. Но это ненадолго.

Он направился к выходу. Когда дверь захлопнулась, Марта подошла к постели Деи и рухнула на стул.

— Черт... черт... черт... — бормотала она, проводя ладонью по лицу.

Дея лежала, вся покрытая испариной, но её глаза уже были человеческими. Обычные.

Глава 9

Марта едва успела захлопнуть за собой массивную дверь подвала, как воздух вокруг Деи задрожал, будто от удара молнии. В одно мгновение на месте девушки возникла огненно-рыжая волчица — не крупная, но с такой грацией, что, казалось, будто она соткана из самого пламени. Её изумрудные глаза горели холодным, почти царственным блеском, когда она медленно обвела взглядом Марту. В этом взгляде не было ни страха, ни агрессии — только высокомерное любопытство, как будто перед ней стоял не опытный оборотень, а неловкий щенок, впервые вышедший на охоту.

«Ну, и ну, какая королева!» — мысленно усмехнулась Марта, наблюдая, как волчица изящно отступила в сторону, переступая лапами с такой лёгкостью, будто танцевала. Каждое её движение было отточено до совершенства, но в то же время в нём сквозило что-то дикое, непредсказуемое.

— Привет, рыжая красавица, — произнесла Марта мягко, протягивая руку, как будто пыталась приручить дикого зверя. Волчица фыркнула, демонстративно отвернулась и уставилась на дверь, её тело напряглось, будто она готова была разорвать любую преграду на пути к свободе.

— Извини, милая, но прогулки придётся отложить, — сказала Марта, чувствуя, как волчица напрягается ещё сильнее. — Снаружи опасно. Если стая узнает, кто вы…

Рыжая зарычала, низко и предупреждающе, но Марта не отступила. Она перекинулась, надеясь, что в облике волка ей удастся достучаться до строптивицы. Её серая волчица сделала осторожный шаг вперёд — и в тот же миг рыжая сжалась, прижав уши, её глаза расширились от ужаса. Она отпрянула, дрожа всем телом, будто перед ней внезапно возник призрак.

«Ты посмотри, какие мы пугливые!» — Марта в шоке вернулась в человеческий облик. Волчица Деи забилась в угол, её дыхание стало прерывистым, а лапы судорожно скребли каменный пол, будто она пыталась раствориться в стене.

Следующие полчаса напоминали попытки успокоить испуганную кошку. Марта то подползала к нервной зверюге на четвереньках, то заговорила с ней ласковым, почти материнским голосом, но рыжая только скалилась и поджимала хвост, готовая броситься в бой при малейшей угрозе.

— Ладно, переходим к тяжёлой артиллерии, — пробормотала Марта, рванула на кухню, и взяв кусочек сочного мяса, вернулась в подвал. — Смотри, что я тебе принесла!

Волчица брезгливо фыркнула и отвернулась, будто ей предложили отраву.

— Да что с тобой не так?! — не выдержала Марта, но рыжая уже снова уставилась на дверь, её лапы нервно перебирали, будто она отсчитывала секунды до побега.

Время уходило, и Марта понимала: если не вернуть Дее контроль, всё может закончиться катастрофой. Только через час изнурительной борьбы ей удалось уговорить волчицу отступить. И в тот же миг Дея материализовалась на полу — бледная, дрожащая, с глазами, полными слез.

— Ох… — она с трудом приподнялась на локтях, её руки тряслись, как у птенца, выпавшего из гнезда. — Это… это был кошмар.

— Такое чувство бывает у всех при первом обращении, потом станет легче.

Марта помогла ей подняться, чувствуя, как Дея едва держится на ногах. Они медленно поднимались по лестнице, девушка опиралась на неё, будто Марта была её единственной опорой в этом мире.

Наконец, они добрались до спальни. Дея рухнула на кровать, её грудь тяжело вздымалась.

— Знаешь… — она слабо улыбнулась, — моя волчица… она ненавидит сырое мясо.

— Ты посмотри, какая цаца она у тебя. — Всплеснула руками Марта.

— Не то слово, и вообще, она предпочитает готовую пищу. И... — тут Дея покраснела, — ей бы чего-нибудь сладенького. Очень уж она... странная у меня.

Марта застыла с открытым ртом, а затем рассмеялась:

— Она явно у тебя с присвистом. Куда мир катится, волчица-гурман! — Женщина покачала головой, поправляя одеяло. — Ладно, Дея, отдохни. Завтра будем разбираться с твоей рыжей принцессой.

Дея схватила её за руку, когда та уже собиралась уходить.

— Марта, подожди… — её голос дрогнул. — Я чувствую, что Данияр — моя пара. Точнее, волчица уверена, что он моя истинная пара. Она… может ошибаться?

Марта села на край кровати, её взгляд стал серьёзным.

— Она у тебя хоть и с присвистом, но в таких вещах волки не ошибаются. Значит, вам всегда суждено было быть вместе. Его укус только ускорил неизбежное.

Дея нахмурилась, её пальцы нервно сжали край одеяла. Горький вкус вины разлился по языку, как яд.

— Эй, ты чего скисла, милая? — Заволновалась Марта, увидев реакцию девушки на то, что она пара Данияра.

— Он же с Зарой встречается. Как же с этим быть?

— Будем надеяться, что эта интрижка продлится недолго.

Хмурясь, ответила Марта, хотя её больше устроило бы, чтобы Данияр повременил с расставаниями. Сто процентов сейчас Зару бросит и начнёт круги наворачивать вокруг Деи.

— Надеется… — горько усмехнулась Дея.

— Детка, да что опять не так?

— Не буду отрицать, что Данияр всегда мне нравился. Но он же с Зарой… Как я могу желать чужого мужчину? Как я могу радоваться, что он моя пара? Это же так… низко.

Марта тяжко вздохнула.

— Эх, детка, не об этом сейчас тебе думать нужно. Ты забыла, что, если стая узнает, кто ты… — она значительно посмотрела на девушку. Дея поникла, понимая, что Марта права. — Нам нужно уехать хотя бы на месяца два. А потом вернёмся, уверена, что легенда о том, что у тебя через месяц проснулся волк, прокатит.

— Марта, но тебе-то зачем? — Дея приподнялась на локте. — У тебя здесь бар, жизнь… Ты не можешь из-за меня всё бросить. Я уеду одна, а вернусь, если Данияр будет свободен.

Марта стиснула зубы. Ей не хотелось отпускать Дею. Не сейчас, когда та так уязвима, но ей и здесь оставаться опасно.

— Завтра решим. — Она достала телефон, бросила взгляд на экран. — Нужно ещё дозвониться до неуловимой Исты, она явно сейчас клыки кровососам вырывает без анестезии, раз недоступна.

Дея слабо улыбнулась и прикрыла глаза. Марта была права — ей нужен был отдых. А всё остальное… всё остальное подождёт.

Глава 10

Дея проспала недолго. Едва первые лучи рассвета коснулись подоконника, как она распахнула глаза, тяжко вздохнула, ненадолго снова их прикрыла и погрузилась в мысленный диалог со своей недавно обретённой волчицей. Она рассказывала ей всё: кто она, откуда, что пережила, и какую опасность повлечёт разоблачение её истинной сущности. Волчица сначала рычала, злилась, затем протяжно заскулила, уткнулась мордой в лапы и, наконец, утихла.

Было непривычно и странно ощущать внутри себя чужое присутствие. А ещё она всегда мечтала не о волке, а о лисе — хитрой, изворотливой, способной выкрутиться из любой ситуации. Именно такой союзник был бы ей идеальным партнёром в её непростой жизни. Но судьба, как всегда, подкинула сюрприз: напарница оказалась не только пугливой, но и, кажется, с придурью.

Волчица тут же уловила её мысли о лисе и намёк на собственную неадекватность, гневно зарычала и отвернулась, застыв в обиженно-оскорблённой позе. Девушка пока не понимала, как правильно общаться со своим внутренним зверем, но и утешать её не собиралась. Пусть поразмыслит над своим поведением — бояться сородичей опасно, таких волков в стае не уважают.

С ещё одним тяжёлым вздохом Дея открыла глаза. Чувствовалось, что на улице уже около семи. Она поднялась и, всё ещё слабая, на нетвёрдых ногах побрела в ванную. Необходимо было принять душ — запах собственного пота начинал её раздражать.

***

Марта пила чай, устроившись за столом у окна. К её удивлению, она совсем не чувствовала присутствия Данияра.

«Наконец-то, ушёл, настырный волчара», — усмехнулась она про себя, сделав очередной глоток. В этот момент в коридоре послышались лёгкие шаги Деи.

— О, а ты чего так рано? — обратилась она к девушке.

— Не знаю. Проснулась и больше не смогла уснуть.

— Как самочувствие? — не скрывая волнения, поинтересовалась она.

— Ну, лучше, чем до падения с обрыва. Вернее, до того, как меня с него спихнули.

— Можешь рассказать подробнее, что там произошло?

— Попробую. — Дея налила себе чай и присоединилась к ней за столом. — Я распылила двух вампиров. Потом подумала, что Айрис спряталась внизу, у реки. Решила посмотреть с обрыва, наклонилась, и кто-то ударил меня камнем по голове. Дальше ты сама всё знаешь.

— Странно... Кто бы это мог быть?

— Без понятия, — пожала она плечами.

— Хм... — Марта задумалась. — Если бы Гелла и Зара не были в тот момент со мной, я бы подумала на них. Им выгоднее, чтобы с тобой что-то случилось.

— Почему? — удивлённо посмотрела на неё Дея.

— Ну... — Марта хотела сказать, что Данияр и раньше поглядывал на Дею с явным интересом, и что они могли пойти на всё из-за ревности. Но не хотела давать девушке ложных надежд. К тому же, ей нужно было, чтобы Дея уехала — хотя бы на время, пока всё не уладится. — Возможно, Гелла начала догадываться, кто ты, и решила сама устранить угрозу, — выдвинула она первую пришедшую в голову версию.

— Ты права. Но, если не они, то кто?

— Не знаю...

Марта не была готова заподозрить кого-то из своей же стаи. Она не могла поверить, что кто-то здесь способен навредить своей же.

Внезапно раздался настойчивый стук в дверь. Марта с такой силой поставила чашку на стол, что чай расплескался по скатерти.

— Ну, вот, ни ночью, ни утром покоя нет! — вырвалось у неё с раздражённым вздохом. Она резко встала и уверенными шагами направилась к входной двери.

Распахнув дверь, она замерла на мгновение, удивлённо приподняв бровь. На пороге, переминаясь с ноги на ногу, стояла Гелла. Её пальцы нервно теребили край кофты, а взгляд беспокойно скользил по сторонам.

— Дело есть. Важное, — прошептала она, понизив голос до почти неслышного. — Но не здесь и без посторонних.

Марта ощутила, как холодная тревога сжала её сердце. Неужели у Геллы было видение о Дее? Неужели их тайна раскрыта? Она обернулась к девушке, пытаясь придать лицу спокойное выражение, но пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Мне нужно ненадолго отлучиться. Не выходи из дома, ты ещё слаба. Я скоро вернусь.

Выйдя за порог, Марта и Гелла направились в сторону рощи. Дея проводила их взглядом, чувствуя, как тревога медленно ползёт по спине. Интересно, зачем явилась мать её соперницы? Она с силой тряхнула головой, словно отгоняя дурные мысли. Да и думать о Данияре сейчас было себе дороже — пока он с Зарой, такие мысли были под строжайшим запретом.

Она смахнула со стола пролитый чай и принялась мыть чашку Марты, механически двигая руками. Уже собираясь убрать её в шкаф, она замерла, услышав новый стук.

— Да что это за день такой? — прошептала она с раздражением. — Не дом, а проходной двор! — покачала головой Дея и, поставив чашку, направилась открывать.

На пороге стояла Зара. Дея чудом сдержала вздох раздражения.

— Привет. Извини, что так рано. Я так переживала за тебя, что не могла усидеть дома, не зная, как ты себя чувствуешь. До сих пор в ужасе от мысли, что мой Данияр мог не успеть тебя спасти.

«Мой Данияр». Эти слова вонзились в сердце Деи, как отравленный кинжал. Всё верно — он её. Но почему так невыносимо это слышать? Как заставить себя не мечтать о чужом? Как научиться не чувствовать эту колющую боль при виде его с другой? Дея не знала.

Она взяла эмоции под контроль — ещё раз мысленно поблагодарила вампиров, научивших её скрывать истинные чувства. Да и волчица не подвела: хоть и обиженная, но, помня об опасности, не выдавала своего присутствия.

— Не стоило так переживать, со мной всё в порядке. — Её голос прозвучал удивительно ровно. — Проходи. — Дея распахнула дверь пошире, пропуская гостью внутрь.

Зара проскользнула в дом, и Дея уловила на ней запах Данияра — терпкий, древесный, с примесью чего-то дикого. — Ещё один «подарок» от пробудившегося оборотня — чуткое обоняние. Лучше бы она не знала, что он провёл утро с Зарой. Чем меньше информации о нём, тем проще бороться с чувствами.

— Я так рада, что тебе лучше, — Зара обернулась к ней, и её глаза внимательно изучали каждую эмоцию Деи.

Глава 11

Закончив разговор с Видаром, Данияр отключил телефон и спрятал его в карман, не глядя. Глубокий вдох наполнил лёгкие ароматом леса и утренней свежестью, но даже этот знакомый запах не смог пробиться сквозь стену тревоги. На мгновение он зажмурился, пытаясь совладать с хаосом в мыслях.

Дея жива. Он должен был радоваться. Так почему же сердце сжимается от тяжёлого, холодного предчувствия?

Вместо облегчения он почувствовал горечь предстоящей разлуки. Умом Данияр понимал: брат прав - им нужно время. Его присутствие сейчас только навредит ей. Но, как принять, что он не сможет видеть её, слышать её смех, чувствовать близость? Мысль о километрах и часах между ними была невыносимой.

Он резко встряхнул головой, отгоняя тяжёлые мысли. Взгляд был твёрдым, но в глубине голубых глаз бушевало пламя борьбы между долгом и желанием.

— Ладно, — прошептал он. — Сначала нужно увидеть её. Убедиться, что всё в порядке. Может, тогда я успокоюсь.

Данияр ускорил шаг, направляясь к дому Марты. Когда до цели оставалось всего пятьсот метров, внезапная острая боль пронзила грудь. Волк внутри взвыл — дико, отчаянно, требуя немедленно быть рядом с Деей.

Данияр рванул вперёд, не думая, не анализируя. Он просто знал: это её боль, её отчаяние отзывалось в его душе. Мир сузился до одной цели — двери, за которой она.

В следующий миг он уже стоял перед дверью. Дыхание ровное, лишь учащённый пульс выдавал внутреннее напряжение. Всё его существо требовало снести преграду, но последняя капля самообладания удержала его от дикого поступка.

Он постучал — три чётких удара прозвучали в утренней тишине. Каждый удар отзывался эхом в его сердце, бившемся в унисон с её болью.

***

Этот стук в дверь вернул Дею в реальность — резкий, настойчивый, как удар сердца. Она прикрыла глаза, мысленно уходя внутрь себя, к той части души, где жила её волчица.

«Прошу, не выдай нас. Возьми эмоции под контроль. Мы должны быть напарниками, так помоги мне скрыть тебя и истинные чувства от мужчины, которому мы не нужны, — волчица зарычала. — Мы не можем на него злиться. Он ничего не обещал, даже намёка не дал, что я его интересую. Да, это больно, но таков его выбор. Мы должны его уважать.»

Волчица зло рыкнула, ощетинилась и отступила.

Дея поднялась, дрожащими руками поправила волосы. Затем сделала то, чему научили её вампиры — те, кто давно освоил искусство обмана. Перевёртыши чувствуют эмоции, чтобы их обмануть, нужно не скрывать чувства, а подменить их.

Она закрыла глаза и вызвала в памяти единственный миг полного, безоговорочного счастья: первое утро свободы. Холодный влажный воздух, окрашенный первыми лучами солнца, пение птиц, которого она раньше не слышала, потому что утром спала, как и её мучители. И чувство — острое, пьянящее — что теперь её жизнь принадлежит только ей. Тогда она ещё не знала, с чем придётся столкнуться, но в то утро было только чистое, сияющее счастье.

Воспоминание обожгло её изнутри, как глоток крепкого алкоголя: сначала больно, потом тепло разливается по жилам, вытесняя всё остальное. Ноющая тоска в груди отступила, сменившись почти осязаемым спокойствием. Она была готова. Готова встретиться с тем, о ком теперь не смела даже мечтать.

«Он не виноват. Он не знает, кто я на самом деле. Он не чувствует связи, потому что её нет, по крайней мере, для него. Его выбор — Зара. И это правильно. Так и должно быть.»

Решение было принято: она не обмолвится ни словом Данияру о том, что они истинная пара. Ей нужно убираться из стаи как можно дальше и как можно скорее. Потому что долго скрывать правду от того, кто чует ложь на инстинктивном уровне, даже она не сможет.

Дея глубоко вдохнула, расправила плечи и распахнула дверь.

Время застыло.

Перед ней стоял Данияр — красивый, мощный мужчина, от которого дух захватывало не от внешности, а от той дикой, звериной энергии, что исходила от него. Дея прикусила губу, пытаясь взять себя в руки.

Нельзя показывать, как он действует на меня. Ни за что.

Данияр почувствовал, как напряглись его мышцы при виде предмета своих грёз. Он видел, как участился пульс на её тонкой шее. Да, она тоже чувствует эту тягу. И, чёрт возьми, он едва сдерживался, чтобы не провести по её нежной коже языком и не ощутить вкус её… желания? Он его учуял — слабый, но явный. Это сводило его с ума. И в то же время дарило надежду.

Данияру было мучительно тяжело сдерживать инстинкты. Они требовали шагнуть вперёд, схватить Дею, прижать к себе и вдохнуть её запах — сладкий, как дикий мёд, с ноткой лёгкого возбуждения. Волк вырывался наружу, требуя заявить права, пометить, взять.

Она должна быть моей. Сейчас же!

Девушка рвано вздохнула и произнесла абсолютно спокойным голосом:

— Доброе утро, Данияр. Что тебя привело ко мне?

Он смотрел на неё пристально, почти не моргая.

«Что привело? Детка, неужели ты не чувствуешь, что я с ума схожу по тебе? Я больше не могу и не хочу бороться со своими чувствами. Иногда меня охватывает такая жгучая страсть, что я сгораю заживо в этой агонии.»

Вместо этого он произнёс:

— Хотел узнать, как ты себя чувствуешь. Пропустишь?

Его собственный голос прозвучал хрипло, почти, как рык.

Отказать она не могла, хотя с удовольствием бы захлопнула дверь перед его носом. Вместо этого Дея молча сделала шаг в сторону.

— Проходи, — тихо сказала она и направилась к столу, на котором стоял чайник.

Нужно занять руки, чтобы не выдать своего состояния.

Но с дрожью в руках она не могла совладать.

И он увидел, как дрожат её пальцы.

«Она боится меня? Чёрт, я не хочу, чтобы она боялась. Я хочу, чтобы она хотела меня так же, как я её.»

Данияр вошёл, и её запах ударил в нос — свежий душ, шампунь и под ним — её аромат, тот самый, от которого его тело отозвалось болезненным напряжением. Он сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, едва сдерживая превращение.

Глава 12

Дея и Марта упорно пытались дозвониться до блондинки. Слава богу, ближе к обеду она скинула им сообщение, краткое и деловое: «Через полчаса выйду на видеосвязь. Приготовьтесь».

Марта, не долго думая, водрузила ноутбук на морозильную камеру — получился импровизированный постамент, с которого было удобно вести переговоры.

Они замерли в ожидании, уставившись в монитор, как будто от интенсивности взглядов Иста быстрее позвонит. Морозильник под ноутбуком тихо гудел, словно разделяя всеобщее напряжение.

Наконец, она вышла на связь, на экране мелькнули белые кафельные стены, вероятнее всего, она звонила из лаборатории. Но когда появилась сама блондинка, Марта подавилась воздухом, а Дея потеряла дар речи. У Исты вид был такой, будто её мутузила стая разъярённых волков. Лицо перепачкано сажей, волосы торчали в разные стороны, как гнездо рассерженной птицы, а из этого творческого беспорядка торчали ветки и листья. Но главным шедевром был свежий синяк под глазом, размером с большую сливу.

— Привет, Март. Извини, что не отвечала, я была чертовски занята эти дни. Пришлось немного сократить популяцию кровососов. Они у нас тут совсем распоясались. И главное - в этот раз они явно примеряли на себя роль камикадзе, даже допросить никого не получилось. — Она задумалась, — странно всё это. А у вас что случилось?

Марта молчала секунд десять, переваривая её образ.

— Это ты нам сначала расскажи, что у тебя стряслось? — наконец, выдавила она, показывая пальцем на свой глаз.

— Это ты про синяк? — Иста небрежно махнула рукой. — Забудь, рикошетом задело.

— Аа-а-а… — потянула Марта. — На нас тоже напали вампиры, и так же никто в плен не собирался сдаваться.

— Да ты что! Как Дея, с ней всё в порядке? — Всполошилась Иста.

— Ну, как тебе сказать… — Замялась Марта. — Да говори, как есть! Они её украли, да?

— Да здесь я. — Раздался, наконец, голос девушки, — просто я немного ошалела от твоего внешнего вида. Я, кстати, двух кровососов сама распылила.

— Ай, да молодец! — воскликнула Иста и тут же замерла, внимательно рассматривая девушку. — Так… — протянула она. — Ты часом не заболела? — Ну, да, видок у Деи был не очень, и неудивительно - после стольких-то событий.

— Хуже, у нас ЧП, — влезла Марта. — Дею укусил волк и напоил своей кровью.

— Ах, он гнус, самку дикобраза ему в пару! Чтоб его шкуру моль почикала. Как он посмел укусить нашу Дею?! Я сейчас приеду, ему хвост купирую и уши заодно поотрываю, а клыки без анестезии плоскогубцами вырву. — разошлась она не на шутку.

— Успокойся, Иста, — решила остановить совестный поток из угроз Дея. — У него выбора не было. И только так он мог спасти меня.

— Да? — на секунду зависла Иста.

Марта кратко пересказала Исте о произошедшем. Блондинка прищурилась, а затем выдала:

– Ладно, пусть пока поживёт без увечий, но тебе, Дея, нужно срочно рвать когти из стаи. В любой момент в тебе может пробудиться волчица.

— Уже…

— Етишкин дух! — Иста резко вскочила и звонко стукнулась головой о полку. Оттуда свалился горшок с кактусом. — Твою ж... — сквозь зубы выругалась она, потирая ушиб, поглядывая на растения на полу. — Гадство, я хотела его домой забрать, красивый горшочек был у колючего. — Она вновь перевела взгляд на собеседниц. — Ладно, поступим так: до моего приезда хоть баррикады стройте, но никого к себе не пускайте!

— Уже всё предусмотрела, мышь не проскользнёт.

В этот момент из кладовки раздался оглушительный грохот и возмущённый возглас:

— Да когда они успели здесь ящики с бочками понаставить?!

— Айрис... — синхронно произнесли девушки.

— Как я понимаю, одна мышка всё же просочилась, — язвительно заметила Иста, криво ухмыляясь.

— Всё было нормально! — возмутилась Марта.

— Угу, — скептически хмыкнула Иста. — Я, конечно, её люблю, но сейчас ей здесь не место. Ну, чего стоишь? Иди, избавляйся от незваного лазутчика.

— Бесполезно, — Марта махнула рукой, тяжко вздохнув. — Это же Айрис. Даже если мы её выставим за дверь, она просочится через вентиляцию. Или вылезет из камина. Или, чёрт побери, материализуется из теней!

Марта не лукавила. Айрис, годами живущая под жёстким контролем братьев, научилась находить лазейки в любой защите. Полезный навык, но сейчас они ему были не рады.

Из кладовки донёсся очередной грохот и звон разбитого стекла.

— Ой... — послышалось оттуда. — Ладно, скажу Марте, что эта баночка портила композицию... Или что у неё была негативная энергетика — перевёртыши в такую чушь верят. Глядишь, не покусает за потерю имущества... Да что я, собственно, переживаю? Они вообще должны меня благодарить, что, несмотря на будущую взбучку и потери кучи нервных клеток, хочу их предупредить.

Марта и Иста переглянулись. В глазах обеих читалось: «Господи, что ещё-то случилось?»

На кухню ввалилась незваная гостья, отряхивая пыль с джинсов. Все хмуро уставились на неё.

— Ну, привет. А ты чего не через дверь зашла, как нормальные люди, а через окно влезла, как грабитель? — не скрывая язвительности, поинтересовалась Марта.

— Так я же под домашним арестом. — Буркнула она недовольно. — Тут дело такое… — Айрис замолчала и уставилась на монитор, у неё буквально челюсть отвисла от образа Исты.

— Это ж кто тебя так? Бедная… — охнула она, всплеснув руками.

— А, не забивай голову, — в очередной раз небрежно махнула рукой блондинка. — Жаркая ночка выдалась. Я расслабилась и схлопотала рикошетом в глаз.

— А-а-а, — протянула уже Айрис. — Ну, это понятно, когда в драке участвуешь, отвлекаться опасно. У нас, кстати, тоже были вампиры.

— В курсе. — процедила сквозь зубы Иста. — Ты лучше объясни, с чего такая таинственность при посещении подруги?

— Ну, а как иначе? Подхалимы проклятые увидят меня и братьям стучать рванут. Да не это главное, а вот что… Я тут подслушала случайно…

Все дружно рассмеялись — «случайно» Айрис никогда не подслушивала.

Глава 13

Не успели заговорщицы прийти в себя, как и дверь резко открылась. Иста сдавленно пискнула и резко исчезла с экрана.

— Добрый день, честная компания, — хмуро посмотрел на сестру Видар. — Айрис, я почему-то не удивлён, увидев тебя здесь. — Девушка лишь невинно хлопнула ресницами. — Ну, и как ты на этот раз умудрилась улизнуть от стража?

— Если я тебе скажу, то открою секрет, и в следующий раз мне это не удастся сделать. Так что разгадай ребус сам.

— Ладно, дома поговорим. Я смотрю, вы здесь с кем-то по видеосвязи разговаривали? — Он многозначительно посмотрел на экран, где, кроме кафеля, ничего не было.

А в этот момент Иста ползала по полу лаборатории, вовсю упражнялась в искусстве спонтанного камуфляжа, про себя ругая альфу на чём свет стоит. Пока Айрис его отвлекала разговором, она лихорадочно копошилась, разводя водой из своей походной бутылочки землю из-под многострадального кактуса.

«Вот гад, припёрся на нашу голову! Чтоб тебе самку богомола в пару!.. Хотя, нет, он же брат Айрис… Ладно, пусть будет скунса!» — мысленно чертыхалась она, с художественным размахом наносила грязевую маску на лицо, чтобы скрыть свежий синяк.

Иста была настоящим мастером экстренного преображения. Чтобы скрыть беспорядок на голове, она обвязала её случайно валявшимся лабораторным халатом, а плечи и шею щедро измазала землёй. «Что не сделаешь ради хорошей маскировки?» — мелькнуло у неё в голове, пока она с отвращением разглядывала своё отражение в стеклянной дверце шкафа для реагентов.

Закончив с арт-проектом под названием «экстренный камуфляж», она с грацией дикой кошки (пусть и перепачканной землёй) вновь подползла к ноутбуку.

— А что, ваша подруга такая стеснительная? — раздался голос Видара, пропитанный снисходительным любопытством.

Иста, мысленно пожелав ему самку уже бегемота в пару, решила вступить в игру.

— Нет, я просто переживаю за вашу психику, — парировала она, всё ещё оставаясь в не зоне видимости. Голос её звучал сладко, но щедро приправленный ядом.

К своему удивлению, Видар обнаружил, что этот вызов ему понравился. Любопытство защекотало его — как же выглядит обладательница такого колючего характера?

— Я думаю, ваши переживания напрасны. Моя психика железобетонная, — заявил он с непоколебимой уверенностью альфы.

«Ещё один самоуверенный самец, помешанный на своей неуязвимости, — пронеслось у неё в голове. — От моего нынешнего вида ты, конечно, не рухнешь в обморок, но, если бы мы остались наедине всего на полчаса… нервный тик я бы тебе обеспечила. Чисто из вредности».

И тогда она появилась. Во всей своей «красе». Девушки на кухне, увидев это грязевое апокалиптическое видение, совершили нечеловеческое усилие, чтобы не выдать шока. У альфы челюсть отвисла, вот такое чумазое чудо увидеть он точно не ожидал.

— Ну, что уставились? Не видели, что ли, как выглядят бьюти-процедуры? — её голос звенел, как лезвие. — Не каждая девушка жаждет мужского внимания, когда на её лице красота, напоминающая весеннюю грядку. Ну, что, теперь дошло, почему я не хотела показываться?

Видар прочистил горло. К удивлению, его волк не взбесился от столь неуважительного поведения, а, наоборот, проявил живой интерес. Ему было плевать на её внешний вид — в её дерзости, в её взгляде был самый настоящий вызов. И это показалось ему интригующим…

— А вы, девушка, надо признать, весьма нахальная и невероятно грубая, — произнёс он, в его голосе слышалась не злость, а почти что одобрение.

— Нет, я не нахальная и грубая, а просто раздражена.

Он медленно прищурился, его взгляд, острый как лезвие, на мгновение пронзил Исту, будто пытаясь разгадать её игру. Язвительная усмешка тронула уголки его губ, и лишь затем, словно потеряв к ней всякий интерес, он, наконец, перевёл свой изучающий взор на Дeю.

— Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, хорошо, Альфа.

— Видар, — поправил он её, сейчас этот официоз ни к чему. Тем более, он был уверен, что Данияр не отступит, а значит, они скоро станут роднёй.

— Я вот что хотела сказать. — Она замялась, но, собравшись с духом, продолжила. — В общем, я подавала документы в университет, и сегодня пришёл ответ, что я принята. Хочу учиться на дизайнера.

— О, как… — как-то зло усмехнулся альфа.

У Деи душа ушла в пятки. Неужели и он догадался, кто она на самом деле? Но тут на выручку пришла Айрис.

— Какая хорошая новость! Я знала, что тебя примут. А ты говорила, не получится…

Мужчина хмуро окинул сестру взглядом и вновь перевёл его на Дею.

— Надеюсь, ты заочно будешь учиться?

— Нет, я хочу уехать.

— Уехать? Или ты хочешь уехать из-за того, что на стаю напали и…

— Нет, нет, нет, что вы!

— Видар, у Деи всегда была мечта выучиться на дизайнера, а тут такой престижный вуз принял её. Конечно, ей нужно уезжать, такой шанс раз в жизни бывает. — Опять влезла сестра Альфы.

— Допустим. — Видар сделал вид, что поверил, хотя, на этот счёт у него были иные мысли. Но сейчас он видел в этом спасение. Рано ей парой обзаводиться, она совсем ещё юна. А Данияр… Он, конечно, взбесится и захочет её вернуть. Ну, что ж, этот удар Видар возьмёт на себя. Если Дея действительно дорога брату, он дождётся её. — И когда ты собираешься покинуть нас?

— Завтра в обед. Иста за мной заедет.

— И где ты будешь жить? Потому что, если ты собираешься жить в городе без защиты, я тебя не отпущу.

— В стае Морриса. Он уже дал добро. Сказал, что приютит.

— Хм… — усмехнулась альфа. — Хорошо, я ему позвоню и узнаю, так ли это.

Он снова перевёл взгляд на Исту, та лишь высокомерно задрала свой измазанный в грязи нос. На его губах промелькнула короткая, едва уловимая усмешка, полная скрытого любопытства, прежде чем он вновь посмотрел на Дeю.

— Я вас не обманываю. — Преданно смотря альфе в глаза, солгала девушка.

— Хорошо. Я уважаю твой выбор. — Он повернулся и направился к выходу, но вдруг резко остановился. Кинул быстрый взгляд на Исту и ехидненько так произнёс: — Будет очень интересно посмотреть, насколько хороша в деле эта грязевая маска.