Дар

Предисловие

Приходилось ли вам, дорогой читатель, оказаться в такой ситуации, чтобы полагаться лишь на дар Божий? Речь пойдет о двух братьях, доведенных судьбой до крайней бедности. Последствия ряда разочарований в стране, страшное время в городе N, который не может похвастаться ни красотой, ни возможностями.

I

Хмурый день всем своим существом обещал сильный дождь ближе к вечеру, темные тучи медленно и чинно надвигались откуда-то с юга. Город дышал по-осеннему свежо. Тут и там бродили худые дворняги, летали довольно низко серые и синеватые ласточки. Шум небольшой городской речки доносился справа, где была скромная набережная, усаженная вдоль тополями и невысокими кустарниками, с четырьмя – пятью лавками и парой торговых лавочек, которые, впрочем, давно закрылись. Два парня, очень, по-видимому, бедные, но достаточно приятные собой и с симпатичными, хоть и изможденными лицами, шли по городу N , изредка переговаривая между собой:

Тот, что повыше, Николай Петрович Перепутьев, шел как бы чуть впереди своего брата, Алексея, и все время активно жестикулировал. Его сапоги, изношенные и затертые, стучали по брусчатке, отбивая привычный ритм. Было видно возбуждение его, выражавшееся в экспрессивной речи и особом, ораторском тоне.

- Сотни лет! Сотни лет они живут в этом своем мирке наследств, писем, штампов, невежества и похоти! Как это все пошло… что ж мы, Алексей, выходит, хуже этого обрюзгшего и низкого мужичка? Этого глупого, старого бюрократа? Да я по одному разговору с ним могу сказать, что долго мы бы там с ним не продержались! Это я могу сказать решительно, как минимум потому, что не могу прислуживать невежеству и грязи…

Он замолчал на мгновение, набирая воздуха.

- Пусть даже быть у него секретарем! Видел ты, как он смотрел на тебя? Видел же?

Речь шла о Сергее Викторовиче, друге отца, которого тот рекомендовал незадолго до смерти своим детям. Наставлял он их весьма уверенно, что Сергей Викторович – прелестнейший из чиновников, что его щедрости завидует любой праведник, а уж какой у него ум – так это совсем другой уровень. Одним словом – интеллигенция! Однако ж наших героев Сергей Викторович не впечатлил. Толстое лицо его, похожее на маску, с маленькими голубыми глазками, вечно пьяненькими, совершенно не впечатлило братьев, а особенно Николая. Юноши, было, пришли проситься к чиновнику в бухгалтерию вести учеты, однако тон его до ужаса надменный и сочившаяся тупость сделали встречу однозначно комичной. Углубляться в их отношения мы не будем, так как ни герои, ни Сергей Викторович в последствие друг о друге не вспоминали.

-Это все правда вздор, брат, да только выходит это, что теперь нам и с таким мириться придется. Университет, лекции, профессиональное дело… и теперь чуть ли не по ночлежкам ходим с тобой. Однако, анекдот! – Алексей усмехнулся.

В животе у него урчало.

-Это ты точно сказал, анекдот! – Николай коротко посмеялся, разделяя настроение брата. Поправив кудрявые русые волосы, он, было, вновь заговорил о социальной несправедливости, как тут его тоже накрыло тянущее чувство голода, которое постепенно лишь усиливалось, отдавая куда-то под мышку.

Решено было присесть на набережной и перекусить.

Николай достал из кармана штанов своих, явно повидавших многое, пару купюр, аккуратно пересчитал и сделал простое заключение:

-Немного. Ладно, я схожу за чем-нибудь в лавку на углу. Подожди меня тут где-нибудь… - Он обвел глазами набережную.

Юноша развернулся, не глядя назад, и пошел с какой-то свойственной ему статностью в сторону продуктового, свернул за угол и скрылся из поля зрения.

Тем временем Алексей, заняв место на лавочке, оглянулся и вдруг обнаружил, что он совершенно один на всей набережной, что на деле бывало довольно редко в такое время года и суток. Молча взглянув на волны, бьющиеся о гранитные борта набережной, поймал он себя на мысли какой-то тревожной, но постарался скорее перевести размышления в другое русло – не получалось.

Думал много о матери, об отце, о том, как месяца два тому назад скончались они от несчастного случая, и как теперь они с братом подрабатывают тут и там за какие-то копейки и пристанища себе не могут найти. Вспомнил он запах сена, село Спасское, где он жил с Николаем первые пятнадцать лет. Вспомнил и еще что-то теплое, родное, однако резко появившийся перед ним почти карикатурный персонаж вытянул его из этого сна.

-М…Молодой человек, не будет ли у вас пару медяков простому русскому пьянице? – Голос его хрипел, а сам мужчина чуть не валился вбок. На нем были синие истасканные брюки, кажется, черные туфли, хотя от них осталось лишь название, черный потрепанный цилиндр и сюртук. В целом, сказать, что он жил на улице нельзя было, однако запах, разивший из его рта, заставил Алексея поморщиться.

Нехотя он вытащил пару монет из кармана бушлата и отдал мужичку без слов. Тот покорно поклонился на французский манер, однако, чуть не падая при этом действе.

- Гран… Мерси… пхе-пхе-пхе. – Чахоточный кашель залил его речь , но тут же пьяный перехватился и принялся петь «Ямщик, не гони лошадей». Алексей, не выдержав, встал и пошел прочь по набережной, стремясь покинуть этого человека скорее. Пристал он к каменному борту набережной, глядя в прозрачную зеленовато-серую воду.

Вновь поползли в его голове воспоминания о былой жизни. Пронеслись эти образы как молния, парадом красочных картинок, которые куда-то также быстро исчезли. Думал теперь и о том, как дальше будут они с Николаем жить. Алексей был двадцати лет от роду, а Николай старше его на три года. Сложно было об этом всем думать, особенно теперь, когда поблизости все еще слышалось пьяное:

«Тосклив, безотраден мой путь!»

В это время, русый, с темными глазами юноша, Николай Перепутьев, шел к продуктовому магазину, и глаза его активно метались между домами. Каблук его стучал уже по другой брусчатке, но с тем же самоуверенным и стройным ритмом. Продолжил он свое рассуждение уже один:

- Подумать тошно! И это жалкое существо, нажившее все богатство свое лестью и какими-нибудь уловками, свойственными только лишь негодяям, сегодня обедает телятиной в грибном соусе, рябчиками в сливках, пиво пьет холодное. – Пронеслись перед ним картины из детства: холодная постель, старый дом, черный хлеб на завтрак и обед.

II

Очнувшись от дремоты, Алексей взглянул на большие настенные часы в дальнем углу вокзала: они показывали 18:30. Оставалось еще полтора часа, и скука уже начинала одолевать молодых людей, медленно подкрадываясь к ним со всех сторон.

- Как думаешь, с попутчиком повезет? – Спросил удрученный скукой Николай. Нога его отбивала ритмично каблуком по полу.

-Какая, в сущности, разница? – Зевая, протяжно ответил Алексей, закладывая две руки за голову, облокачиваясь на спинку лавки.

Разницы и впрямь не было.

Он выпрямил ноги так, что туфли его оказались под следующей лавкой. Он выпрямился еще больше, потягиваясь, и вдруг, внезапно уперся носками туфель во что-то тяжелое.

Сев прямо, Алексей, отходя окончательно ото сна, заглянул под впереди стоящую лавку и увидел два лакированных красных чемодана. Один был закрыт элегантной металлической застежкой с двух сторон, а другой, кажется, имел целых три застежки, что придавало ему вид весьма необычный. Тот, что был с двумя застежками, опоясан был кофейно-коричневыми ремнями с металлическими бляшками и красивой алой лентой, а второй – тот, что был «необычным», имел один толстый черный поясок с ручкой и две матовые металлические бляшки по бокам от нее.

В последствие Алексей вспоминал этот момент неоднократно. Молча, как бы инстинктивно, он взял за ручки два чемодана, выдвинул их из-под лавки и вдруг замер. Какое то неприятное чувство пробило его в тот самый момент, когда две эти ручки оказались в его ладонях. Как-то по наитию он определил себе правый чемодан, а с левого убрал руку, глядя то на один, то на второй чуть ли не с помешательством в глазах.

В это время скучающий Николай, наконец, обратил внимание на занятие Алексея. Его, по-видимому, очень заинтересовало происходящее, и скоро он оказался совсем вплотную сидя с братом, также молча смотря на чемоданы.

- Странно.

- Чемоданы. – Как то неуверенно сказал Алексей

- Это я и сам понимаю.

Повисло молчание.

- А вот решительно не понимаю я только, где их хозяева? Ведь не бывает, что люди оставляют чемоданы на вокзале просто так. Наверное, они отошли куда-то…. – Он снова замолчал, будто перебирая в голове хронометраж событий последних часов.

- Хотя нет, я богом могу поклясться, что последние три часа никто тут не садился, я не спал…. – Потирая глаза, растерянно добавил юноша.

Алексей почувствовал, как по его виску стекает холодная капля пота.

На улице ударил гром, капли, до этого стучавшие по железной крыше старого здания еле-еле, загромыхали теперь с невиданной силой, создавая в воздухе какой-то гам.

- Подождем хозяев, наверное, они совсем скоро придут за своими вещами, так ведь? – Алексей говорил, руководствуясь лишь разумом, как бы стараясь поступать правильно.

- Подождем, да… Ты прав.

Николай в прежней задумчивости окунулся в чтение уже прочитанной два раза газеты, однако теперь его лицо выражало совсем другую задумчивость. Былая скука исчезла как туман в жаркий день к полудню и оставила за собой множество новых волнующих мыслей о внезапной находке.

Алексею тоже было неспокойно. Все нутро его чувствовало, что не просто так они сейчас нашли эти чемоданы и теперь уж точно не выйдет так, что за ними вот-вот придут и история на этом закончится.

Этого и не произошло.

Спустя час, Николай резко отложил газету на лавочку подле себя и повернулся всем телом к Алексею, который в этот момент неподвижно наблюдал что-то в стене неподалеку.

-Давай посмотрим, что там…. В чемоданах.

-А если придут, узнают? – Предвещая вопрос брата, и уже имея на него ответ, сказал Алексей вполголоса.

-Где они могут быть? На улице такая гроза, что хороший хозяин собаку не выгонит, а мы говорим о двух людях, по-видимому, не бедных. Говорим, что они вдвоем сейчас где-то слоняются под проливным дождем уже вот четвертый час?

Николай молча достал чемоданы из-под лавки. Собственной аргументации ему вполне хватало. Он выбрал себе портфель с двумя застежками, отпёр их как бы невесомые защелки и приоткрыл его. Глаза юноши стали аккуратно исследовать содержимое портфеля сверху вниз и остановились сначала на дорогом английском костюме, потом на кошельке, на каких-то личных вещах, и, наконец, бумажнике.

-Смотри-ка, они еще и без паспортов ушли.

-Ну и дела. – Растерянно произнес Алексей, теперь тоже увлеченный исследованием находки.

Недолго думая, Николай открыл паспорт и прочитал красиво пропечатанный на плотной паспортной бумаге текст: Георгий Сергеевич Ланской.

- Двадцать четыре года – Посчитав в голове, сказал Николай, изучая документ дальше. Что-то кольнуло в нем, когда он произносил свое заключение. Листая документ дальше, он вдруг обмер.

На фотографии, на маленькой паспортной фотографии, всего три на четыре сантиметра, было его лицо. Ну, то есть, наверное, не его, но безумно похожее на его лицо. Настолько похожее, что глаза его от испуга сразу округлились, однако затем он, конечно, пригляделся и заметил, что юноша на фото обладал зелеными глазами, когда Николай был кареглазым, и также Георгий на фото был немного полнее, чем Николай. Это сравнение его успокоило и он, стараясь не показывать своей эмоции брату, закрыл бумажник и положил внутрь чемодана.

-Ну, это, конечно…. Странно. – Заключил Николай, прибывая все еще в какой то фрустрации.

Алексей открыл второй чемодан и обнаружил ту же картину, что и у брата. Аккуратно сложенный английский костюм чуть более прямого кроя, пиджак в продольную полоску и какие-то личные вещи, деньги и документ. Развернув паспорт, Алексей, как бы скандируя, произнес:

- Александр Евгеньевич Озерский.

Глаза его побежали дальше и наткнулись на то же странное совпадение, что и у брата. На фотографии красовался юноша до ужаса похожий на самого Алексея. Те же глаза, нос, губы. Казалось даже, что у Николая сходства было куда меньше с фотографией, чем теперь у брата.

Все его нутро запротестовало этой находке. Страшная мысль мигнула в его голове, словно это он сам на фото. До того был похож человек на фотокарточке паспорта, что Алексей чуть не выронил документ из рук. Пот пробил его и даже озноб какой-то прошел по спине. Он сидел не в силах перевести взгляд от лица, глядевшего на него с фотографии. Алексей дрожащими руками перевернул было страницу дальше, как тут ему на колени выпал затерявшийся между страницами билетик. На нем красовалось:

III

Солнце скрылось за городом, все вокруг погрузилось в сумерки, однако закат еще догорал алым пожаром где-то вдали. Дождь закончился, и вокруг все было тихо. Только мерный стук колес поезда разбавлял тишину вечера. Поезд был достаточно новый, выкрашенный темно-красным, почти кирпичным цветом. Купе, где ехали братья, было очень просторным, хоть и не вполне освещенным. На стене крепилась небольшая керосиновая лампа, тускло освещавшая две койки и стол. Николай лежал на своей кровати, подложив руки под голову.

Белая простыня его лежбища чуть скаталась и свисала с кровати, подушка была подложена как-то криво, однако на лице юноши читалось искреннее и полное удовлетворение.

На молодых людях уже были надеты хорошие рубашки, сидевшие на них великолепно. Два английских костюма аккуратно висели на вешалке в углу купе. Туфли на братьях были простые, но изящные.

Алексей сидел, опираясь на стол рукой, подложив ладонь под подбородок, и глядя на мелькающие темные ели на фоне горящего пятна заката. Завораживающим кроваво-красным огнем разливалось солнце в последние минуты своей жизни на небосклоне в этот день. Какая-то тоска прокатилась по лицу Алексея, какое-то чувство подступило к его горлу. Мысли о том, что все это неправильно, о том, что их непременно раскроют, роились в нем уже не первый час. Однако стук в двери купе одновременно и испугал Алексея, но вместе с тем и оживил. Он выпрямился и, переметнув взгляд на Николая, а затем на дверь, сказал:

- Входите.

Дверь приоткрыла молоденькая девушка лет девятнадцати, Светловолосая, в светлом сарафане, похожая даже на ангела. Неловко поправив волосы, смущаясь самой себя, она тихо начала:

- Молодые люди, в нашем поезде есть и вагон-ресторан. Если пожелаете ужинать, милости просим в третий вагон, это налево. – Она жестом показала, где находится вагон-ресторан, при этом продолжая как-то странно смущаться, что даже сконфузило и самих братьев. Голос у нее был тонкий, но вместе с тем очень приятный.

- Спасибо…. – Ответил Николай, потирая лоб и садясь прямо на своей кровати. – Мы будем….

Молча поклонившись, девушка закрыла дверь купе и поспешила удалиться. Приход ее был весьма кстати, поскольку голод уже начинал давать о себе знать.

Посидев минутку, приходя в себя, Николай перевел глаза на брата и спросил:

-Пойдем?

-Ну, деньги, я так полагаю, ты возьмешь из чемодана?

-А мы это разве не обсуждали? – С твердостью отрезал Николай, доставая из чемодана бумажник и отсчитывая купюры. – Ты есть не будешь?

Он встал и направился к двери, однако не успел он выйти из купе, как фигура Алексея уже потянулась за ним.

Они молча пришли в вагон-ресторан и сели за свободный стол, которых было к удивлению довольно много. В последствие они вообще остались единственными, кто находился в вагоне. Официант в красном костюме подошел к их столику незамедлительно. Человек он был по виду непростой. Хитрые маленькие глазки бегали по лицам братьев, а синяя от бритья его щетина придавал лицу еще больший плутовской характер. Легкая проседь в уложенных вихрах и бакенбардах совсем не старила мужчину, а скорее придавала напускной строгости, которой так не хватало его лицу с этой ухмылкой и рыщущими глазками.

- Чего желаете? – Учтиво произнес мужчина, ставя на стол лоток с салфетками и укладывая ложки с вилками на скатерть.

Он специально после старался не смотреть на посетителей, соблюдая правила этикета, поэтому активно делал вид, что раскладывает приборы и всячески сервирует стол.

-А что сегодня предлагает кухня? – стараясь сойти за своего, за богача, сказал Николай, отчего сам слегка сконфузился. Вообще он не любил выдавать себя за кого либо, однако теперь почувствовал острое желание ответить именно так.

-Индейка – высшее наслаждение для вашего организма! Диетическое мясо, очень легкое и нежное. Однако, если вы голодны по-особенному, как подобает порядочным труженикам нашего общества, коими я вижу, вы являетесь, могу предложить вам телятину с грибами или цыпленка табака. – Мужчина с явным удовлетворением своим голосом и речью рассказывал о меню, не забывая нахваливать едва знакомых ему людей.

- И вы, конечно, как никто другие сможете оценить качество нашего мяса, качество его прожарки и умеренности специй. – Одиозные хвальбы его стали совсем комичными, поэтому, наконец, смекнув, чего он хочет, Николай сунул ему в рукав купюру. Он заказал телятину с грибами и пива, а Алексей, подумав, заказал курицу.

-Да…. Тут, конечно, совсем другие нравы. – Ухмыляясь и оглядываясь в сторону кухни, сказал Николай.

-Это точно…. Не понимаю я этого.

-Чего тут не понимать? - Николай аж подпрыгнул на стуле, испытывая, по-видимому, сильное возбуждение.

- Мы сейчас, можно сказать на вершине пищевой цепочки, схватили судьбу за хвост. Вот перед нами все и выслуживаются, робеют, нахваливают. – Наклонившись к брату, говорил он. Николай даже посмеялся коротко, думая об этом. На его лице читалось удовлетворение ситуацией и какое-то отцовское желание научить младшего несмышленого братца.

-Это верно, что на вершине. Да только с вершины я вижу совсем не то, что хочется. Я всегда был против этого выслуживания перед кошельком, ты сам знаешь. Эти люди ведь не захотели бы нам и дверь придержать день назад, понимаешь? – С досадной улыбкой пробормотал Алексей, глядя в пустующую тарелку.

Часы мерно тикали, стук колес все также отбивал ритм, а с кухни слышалась возня поваров.

- Что правда, то правда…. – Разделяя эмоцию брата, произнес Николай, тоже потупив взгляд в тарелку. Но тем не менее, через пару секунд, снова погружаясь в прежнюю свою эмоцию, произнес:

-Однако ж мы сейчас не хлеб со сметаной будем есть, а телятину в сыре и грибах! – Смех прокатился по его загорелому лицу, он выпрямился, потянулся и оглянулся вновь в сторону кухни, прикрикнув на официанта:

-Долго там, любезнейший? – В тоне его проглядывалась какая-то ироничная насмешка над ним.