Дар и Зверь

Пролог

Шесть лет назад

Пленника вели на казнь сквозь живой коридор из людей.
Крестьяне, ремесленники, знать, торговцы, лекари - все они освистывали и провожали презрительными взглядами мужчину в кандалах, который смиренно, но гордо двигался вперёд, не оборачиваясь на идущего за ним палача. Эту пару сопровождали двое стражников, державшихся по бокам. Их грозные заточенные алебарды сверкали в лучах согревающего солнца, и блеск от них слепил всех, кто рискнул хоть одним глазком взглянуть на оружие. Палач был облачён в красную робу и такой же колпак с прорезями для глаз, в руках перед собой он нёс в открытой шкатулке острый прямой церемониальный кинжал, ручка которого была инкрустирована шестью камнями разных пород.
Шествие проходило медленно. Путь начался из темницы на окраине города, дальше он вёл по одной из главных улиц, которая затем огибала остров с возведённым на нём дворцом-крепостью, и убегала дальше - на другой конец - вплоть до рыночной площади, где проводились казни, наказания, разбирательства, праздники и прочие события. Обычно здесь всем всегда хватало места, но в этот раз нахлынула такая толпа, что страже пришлось повозиться и растолкать народ, лишь бы дать пройти важным персонам, которые будут вершить суд.
Совет Архижрецов во главе с пожилой Мата Ир - так именовался титул высшей духовной власти - поднялись на высокую каменную платформу с широкими ступенями со всех сторон, а затем единовременно и грациозно расположились на покрытых белым полотном стульях. За их спинами высилась крепостная стена, и арбалетчики осматривали территорию сверху. Периметр вокруг эшафота был расчищен и огорожен охраной, которые зорко следили за порядком и безопасностью. Постепенно шум и галдёж толпы начал усиливаться и нарастал с каждым мгновением - осуждённый и его грозная свита уже показались вдали улицы.
Одно место Архижреца оставалось пустующим. Люди гудели, кричали, махали руками, сквернословили и оскорбляли человека, которому буквально ещё пару недель назад готовы были падать в ноги и целовать подол мантии в надежде получить мудрый совет. Но как же легко вся любовь и преданность обратились в прах, а добрые слова обернулись проклятиями.
Пленник уже видел перед собой пятёрку людей в белоснежных одеяниях с синими вставками и золотой вышивкой, в нарядах, так хорошо знакомых, ведь он сам носил такой же. Судьи восседали на своих местах и наблюдали за тем, как мужчина приближался к ним, рассчитывали увидеть на его лице ненависть, злобу или, на худой случай, раскаяние, но тот смотрел на них безразлично, спокойно, с готовностью принять свою судьбу. Жаль только, что наказание понесёт не он один.
Мата Ир - пожилая женщина с длинными седыми волосами и глубоким внимательным взглядом - молчаливо изучала поведение зрителей и изредка облизывала сухие губы. Ближе всех была организована зона для важных персон, охраняемая шеренгой стражников и разделённая на две стороны. В левой части расположились правители провинций - герцоги - и их представители, даже юный наследник островов, который только недавно возглавил местную власть, высился среди знатных господ. Он выделялся не только ростом, но и цветом кожи - тёмным и тёплым, как только что сваренный горячий напиток из какао-бобов, из-за этого его светлые глаза сильно контрастировали и казались двумя сверкающими алмазами. С другой стороны оскалилась делегация звероподобных хорубов из соседней страны, слышалось тихое рычание и отдельные слова на их грубом обрывистом языке, а весь внешний вид показывал напряженность этих существ. Изначально они прибыли с дипломатической миссией, надеясь заключить долгожданный мирный договор, но когда раскрылось преступление, послы принципиально остались, чтобы доказать свои благие намерения и непричастность. А с тем хорубом, который оказался сообщником осуждённого, послы обещали разобраться позднее на своей территории, по их законам.
Гудящая, словно пчелиный рой, толпа притихла, когда пленника грубо опустили на колени у подножия платформы, а два Архижреца подняли ладони в знак того, что Мата Ир будет говорить. Пожилая женщина не покинула своего места - ей не требовалось вставать перед толпой во весь рост, чтобы быть услышанной, внимание и так было обеспечено. Она не торопилась с речью и, погруженная в свои мысли, продолжила вылавливать случайные лица собравшихся. Взгляд наткнулся сначала на мужчину в соломенной шляпе - он что-то выкрикивал и грозил кулаком, а затем внимание привлек другой человек. Юная девушка с длинным тонким хвостом каштановых волос выглядывала из-за какого-то амбала и нервно озиралась на окружающих людей, словно опасалась такого сборища, однако любопытство перед происходящим на площади явно пересилило, раз девчонка до сих пор находилась здесь. Движение светлых пятен в ряду за делегацией из Хорубы заставило Мата Ир посмотреть на двух крестьянок. Одетые в бледно-жёлтые платья с длинными рукавами женщины насмешливо указывали пальцем в спину хорубов, активно двигая руками. А это что за хмурый парень в самой гуще так пристально смотрит на пленника...?
- Моя Мата Ир, - мягко произнес один из Архижрецов, возвращая фокус женщины на осуждённого. С последней встречи его вид поистрепался: борода отросла и топорщилась в стороны, сальные волосы выглядели неопрятно, босые ноги все в пыли и засохшей грязи, но кто после темницы может похвастаться привлекательным видом. Некогда белая мантия теперь стала серой, тусклой, в каких-то пятнах, с мокрым подолом и растрепавшимися из вышивки нитками.
- Хочешь ли ты сказать что-нибудь прежде, чем я оглашу приговор? - чуть подавшись вперёд, уточнила Мата Ир, обращаясь к мужчине на коленях. Голос её уже давно не был звонким и громким, даже стал немного скрипучим, как несмазанная петля.
- Всё уже сделано, госпожа, и мне не в чем раскаиваться и просить прощения.
Все вокруг, может, и восприняли ответ за неслыханную наглость, однако Мата Ир прикрыла глаза и вздохнула, услышав в нём что-то личное. Пленник посмотрел на пустующее место среди Совета Архижрецов и качнул головой:
- Обещайте, что выберете достойного вместо меня.
- О, в этом можешь не сомневаться, - надменно бросила рыжеволосая Архижрица, опередив с ответом Мата Ир. Пожилая женщина переглянулась с остальными членами Совета и продолжила, медленно и вкрадчиво произнося каждое слово:
- Как духовный лидер нашей страны я беру на себя ответственность и объявляю решение, принятое мной, Советом и герцогами на внутреннем суде, окончательным. Ты обвиняешься в предательстве перед богиней, перед Мата Ир и перед своим народом. И как бы мне ни было больно это говорить, но наказание за такое преступление - смерть.
- Да будет так, - почти прошептал пленник, склонив голову перед женщиной, которой он служил много лет. Послышалось одобрительное рычание посланников из Хорубы, когда палач передал шкатулку одному из стражей, а сам крепко ухватился за рукоять кинжала в ожидании сигнала судей. Мата Ир перевела дыхание, так как возраст сказывался, и даже после краткого выступления ей требовался отдых.
- Моя госпожа, позвольте, я выскажусь далее, а вы пока поберегите силы, - любезно и заботливо предложил молодой Архижрец с медными волосами, поднявшись со своего места и мягко обхватив предплечье Мата Ир. Женщина кивнула, разрешая ему продолжить. Мужчина вышел на середину платформы и, встав боком к Совету и народу, продолжил оглашать приговор:
- Как вы знаете, преступление против веры карается строго. И с давних времён закон гласит, что не только преступник платит за содеянное своей жизнью, но также его семья должна будет погасить долг перед Мата Ир и всей страной. Наша милосердная богиня даёт шанс искупить грехи отца и продолжить жить всего лишь в обмен на честный труд! Приведите их!
Архижрец махнул кому-то вдаль, а взгляд пленника начал вылавливать знакомые лица после этой тирады.
Вскоре стража привела трёх человек. Их направляли не грубо, они не сидели в темнице, однако с этой минуты уже не принадлежали себе. Черноволосую обессиленную женщину почти что вынесли на подкошенных ногах: она слышала всё, что говорили с самого начала, и от осознания неизбежного конца мужа не могла издать ни единого звука, не сводила глаз с мужчины в кандалах и даже не старалась вытереть слезы, без остановки стекающие по её побледневшим щекам. Жену пленника стражник быстро пронёс мимо него наверх, к судьям, и остался придерживать за плечи, чтобы она не свалилась. Следом на платформу вывели двух не сопротивляющихся подростков, брата и сестру, внешне очень похожих друг на друга, и усадили на колени перед Советом также, как и их отца. Пленник потянулся к ним пальцами, хоть между ними было расстояние в десять ступеней, но охранник больно хлопнул его по руке. Молодой Архижрец взглядом, полным сочувствия, следил за прибывшими, а затем развёл руки в стороны, словно в примирительном жесте, и притянул к себе внимание собравшихся.
- Миледи, простите за такое неподобающее отношение к вам, - обратился он к жене пленника и подал ей руку, та не стала отказываться и вложила ладонь, переходя из хватки стражника в ласковые, но соблюдающие рамки приличия, полуобъятия Архижреца. - В связи с тем, что по крови вы не являетесь членом предательского рода, вам позволено уехать в поместье вашего отца в Вассерфале. Однако вам будет запрещено покидать территорию этих земель и поддерживать связь с кем-то, кроме близких родственников по вашей линии. Если я не ошибаюсь, у вас остался младший брат.
Будущая вдова рассеянно кивнула.
- Поверьте, - продолжил мужчина, - для вас, как для состоявшейся знатной дамы из благородной династии, такой исход более благоприятный, чем "клеймо позора". Все официальные бумаги с решением и обязательствами будут предоставлены вам чуть позже.
Женщина всё прекрасно знала, и от этого было невероятно горько. Она сглотнула, посмотрела на своих детей и крепко обняла каждого из них, пока это было позволительно и никто не препятствовал. Дочь тихо рыдала и не хотела отпускать материнские руки, а сын сжал челюсти и пронзительно смотрел в глаза женщины и не верил, что их вот так просто сейчас разлучат. Лицо пленника выражало всю боль и скорбь, пока он наблюдал за своей семьёй, он дёрнулся, чтобы помчаться к ним наверх и разделить эти последние минуты с ними, но охранник пресёк его порыв и усадил обратно. Молодой Архижрец не стал долго томить и объявил:
- Наследники предателя будут отмечены клеймом Позора, лишены дара и, как предписано, будут изгнаны из города своего проживания, в данном случае - из нашей столицы Квелл. Мы уже подобрали вам новые места для труда, где вы сможете искупить вину и очистить имя своего рода. С этого момента вы лишаетесь всех привилегий, которыми обладали будучи аристократами.
Толпа одобрительно зашумела, кто-то наверняка уже принялся рассуждать, куда могут отослать без пяти минут изгоев. Именно так называли тех, кого клеймили и оставляли на всю жизнь носить шрам позора.
Жену пленника аккуратно оттащили от детей, и мимо неё прошагал один из стражей с раскалённым прутом, на конце которого краснели два треугольника, совмещённых со сдвигом. Мата Ир медленно, с помощью руки молодого Архижреца, поднялась со стула и сделала несколько шагов в сторону подростков. Девушка прижалась к плечу брата и металась взглядом между матерью, отцом и приближающейся правительницей.
- Пожалуйста, дети мои, освободите место ниже горла, - тихо произнесла пожилая женщина и нехотя перехватила прут, так как ей было неприятно делать то, что сейчас предстоит. Её глаза ярко сверкнули, как переливающийся самоцвет, высвобождая внутреннюю силу духовного лидера - воплощения богини Асили в земном мире. На лице с двух сторон проявился такой же вертикальный узор, словно женщина светилась изнутри. Подростки, увидев это, повели себя по-разному: девушка приложила в молитвенном жесте ладонь к сердцу, покорно сняла ожерелье с шеи и приспустила с плеч верх платья, оголяя горло и немного ключицу, а юноша, поджав губы, с обидой посмотрел на отца и только потом расстегнул пуговицы рубашки, не сводя глаз с раскалённого прута.
- Я первый, - выдохнул он. Мата Ир кивнула и прежде, чем опустила красные треугольники на кожу, положила окутанную светом ладонь в область его сердца и начала немного вдавливать рукой в грудь. Подросток издал болезненный стон, а затем вскрикнул, когда горячее железо обожгло его горло, и с шипением отпрянул назад, стараясь не трогать рану пальцами. Тоже самое Мата Ир повторила с сестрой, только юная девушка от боли едва не потеряла сознание и почти свернулась на полу в позе эмбриона, накрыв ладонями обожжённое место. Охваченную горем мать держали и уже не пускали к детям, заставляя со стороны наблюдать за процедурой наказания. Она кричала вместе с ними и рвалась вперёд, потому что не могла облегчить их боль. Плечи пленника подрагивали от беззвучного плача при виде страданий семьи.
Закончив запечатывать дар, Мата Ир отбросила прут, словно жалящую змею, и вернулась к своему месту, пару секунд постояв спиной к осуждённому мужчине, затем села и долго смотрела ему в глаза. Архижрецы вновь тихо напомнили правительнице об её обязанностях и что не стоит тянуть так долго с этим предателем. Один из стражей обхватил плечи пленника сзади, заставив того выпрямить спину и открыв грудь для казни. Пожилая женщина пожевала пересохшие тонкие губы и, наконец, произнесла, обращаясь к палачу:
- Прошу привести приговор в исполнение. Но прежде...!
Палач, обойдя пленника и встав к нему лицом, едва успел остановить свой замах и обернулся на Мата Ир в ожидании дальнейших указаний. Совет Архижрецов недоуменно переглядывался друг с другом, не понимая, что госпожа хочет сделать. А она всего лишь спросила у пленника о последнем желании или слове. Мужчина как будто даже с благодарностью взглянул на Мата Ир и попросил обнять и поцеловать на прощание жену, на что получил согласие.
Черноволосую бледную женщину подвели к нему, она упала на колени перед мужем и крепко обняла, обхватив его шею, тот кое-как в кандалах прижался к её голове, а затем мягко коснулся щеки и рта своими губами, задержавшись на несколько мгновений в таком положении. Молодой Архижрец повелительно махнул, и один страж оторвал жену от пленника, уведя её в сторону, а второй - вновь стал удерживать его сзади. Палач встал перед лицом осуждённого, крепко сжимая кинжал.
- Да простит тебя Богиня, Вейтон, - прошептала Мата Ир, её лицо и глаза уже не светились. - И пусть твоя душа обретёт покой в её объятиях.
Палач замахнулся, уверенным и точным ударом пронзил сердце пленника и вытащил кинжал. Мужчина упал не сразу - пару долгих минут он безмолвно двигал губами, затем из уголка рта потекла тонкая струйка крови, а взгляд затуманился. На серой мантии растеклось багровое пятно. Ещё через минуту бывший Архижрец с глухим звуком упал на землю. На секунду на его лице сверкнул узор голубоватого цвета и потух.
Толпа радостно загудела, дождавшись окончания казни, и заглушила рыдания трёх человек.