Дар трактирной ведьмы

Глава 1. Встреча.

День в «Серебряном Лисе» начинался не за долго до рассвета, со скрипа насоса и стука тяжелых ведер. Элира уже успела вымыть пол в общей зале, протереть липкие от вчерашнего эля столы и растопить огромный камин, в котором уже булькал котел с похлебкой. Воздух пах дымом, мокрым деревом и обещанием скучного, бесконечного труда.

Первые посетители — погонщики мулов — ввалились с шумом, требуя эля и завтрака. Элира, сноровисто перебирая кружки, уже чувствовала на себе их тяжелые, оценивающие взгляды.

— Эй, рыжая! — крикнул самый широкоплечий, хватая ее за запястье, когда она ставила перед ним миску.

— Что у нас сегодня сладкого, кроме твоей улыбки?

— Горькая репа и чёрствый хлеб, — холодно ответила Элира, выдергивая руку. Его кружка, стоявшая на краю стола, чуть качнулась, но не упала, будто невидимая рука её подтолкнула обратно к центру. Мужчина на мгновение отвлёкся на неё, и Элира успела отступить.

К полудню трактир наполнился. Она носилась между столиками, как заводная кукла: принимала заказы, уносила грязную посуду, гасила начинающиеся ссоры. И всё время её тело работало на грани чуда. Когда два купца заспорили так яростно, что один из них вскочил, опрокинув скамью прямо на её пути, Элира, нагруженная подносом с супами, лишь мысленно ахнула. И скамья, падая вдруг замедлилась и вернулась на место, что позволило ей пройти не потеряв ни капли. Она сама объяснила это удачей. Когда огромный пёс одного из постояльцев бросился за брошенной костью прямо под её ноги, глиняный кувшин в её руках стал вдруг невесомым, и она совершила головокружительный пируэт, избежав падения. «Просто я ловкая», — убеждала она себя, чувствуя знакомое легкое головокружение после таких «фокусов».

Ближе к вечеру, когда основная толпа поредела, на пороге появился Он.

Одинокий путник на хорошем, но усталом коне. Он не вломился, а как бы вплыл в сумрак трактира, отряхивая с плаща дорожную пыль. Элира, вытиравшая стойку, на мгновение застыла. Он был красив неброской, но совершенной красотой — резкие, будто высеченные черты лица, темные волосы, собранные у затылка, и взгляд... Взгляд был устремлен куда-то внутрь себя, на тысячу миль отсюда. Он выглядел так, будто его тело было здесь, а душа — в какой-то сложной, далекой книге или на поле недавней битвы.

— Добрый вечер, — сказала Элира, нарушая тишину. — Вам нужна комната?

Он медленно перевел на неё глаза. Серые, как зимнее небо перед снегом. В них не было ни интереса, ни высокомерия. Только глубокая, утомлённая рассеянность.

— Да, — был односложный ответ. Голос — низкий, приятный, но безжизненный.

— У нас есть две свободные. Окном на дорогу или на двор. На дорогу шумнее, но светлее.

— Без разницы, — он отвёл взгляд, снова уходя в свои мысли. Его пальцы нервно перебирали пряжку на сумке — тонкий, отточенный жест.

— Тогда на двор, — решила за него Элира, беря ключ. — Покажу вам. Ужин будете заказывать?

— Позже, — последовал ещё один короткий ответ.

Она взяла его небольшую дорожную сумку (кожаная, качественная, но без украшений) и повела вверх по скрипучей лестнице. Он шёл за ней, не замечая низких потолков, не глядя на потертые половицы. Его молчание было не грубым, а... отстранённым. Будто он был призраком в собственном теле.

— Вот ваша комната. Постель свежая, вода в кувшине. Туалет во дворе, — она перечислила всё автоматически, открывая дверь в небольшую, но чистую комнату с узкой кроватью и столом.

— Хорошо, — сказал он, проходя мимо нее и бросая сумку на стул. Он даже не осмотрелся. Подошел к окну, уперся руками в подоконник и замер, глядя в сгущающиеся сумерки.

Элира постояла в дверях, ожидая вопросов или хотя бы «спасибо». Но в комнате повисла тишина, напряженная его внутренней бурей. Ей стало неловко и даже чуть обидно — обычно мужчины хотя бы пытались с ней заговорить.

— Если что-то понадобится, я внизу, — наконец произнесла она, отступая.

— Мм, — последовал нечленораздельный звук, означавший, что он её услышал, но смысл слов не задержался в его сознании.

Она прикрыла дверь, оставив его наедине с его призраками. «Задумчивый какой-то, — подумала она, спускаясь вниз. — И очень одинокий». В его молчании не было пренебрежения к ней, служанке. Было что-то другое — рана, потеря или неподъёмная дума. И почему-то именно это, а не ухмылки погонщиков мулов, заставило её сердце сжаться странной, тихой жалостью.

А в комнате Каэлан д'Арвен, не обративший внимания ни на цвет волос служанки, ни на звук её голоса, наконец вздохнул и провел рукой по лицу. Проблемы в Совете Магов, интриги, давление семьи... Он приехал сюда, в эту глушь, чтобы побыть в тишине и всё обдумать. Последнее, о чём он думал сейчас, — что эта случайная трактирная мышь может быть чем-то большим. Гораздо большим.

Глава 2. Дорога в академию.

Прошел год. Год, наполненный не только привычной работой, но и тайными, трепетными экспериментами. Элира училась прислушиваться к тихому голосу своего дара. Теперь, когда она сосредотачивалась, вода в кувшине не просто лилась – она могла закрутиться в изящную спираль, прежде чем наполнить кружку. Тесто под ее пальцами поднималось ровно и пышно, будто заряженное солнечным светом. Она научилась чуть-чуть направлять эту силу, все еще боясь ее, но уже с растущим любопытством. Камень-проводник, спрятанный в изголовье кровати, иногда по ночам светился мягким теплым светом, напоминая о данном себе обещании.

И вот этот день настал.

Утро в «Серебряном Лисе» было непривычно торжественным и немного грустным. Элира спустилась вниз в своем единственном хорошем платье – темно-синем, простого покроя, но отглаженном до хруста. За спиной у нее болтался скромный холщовый ранец с самым необходимым: смена белья, теплый плащ, немного еды, заветный бархатный мешочек и завернутый в тряпицу кусок домашнего хлеба от Агнессы.

Трактир, обычно в это время еще сонный, был полон. Пришли не только постоянные завсегдатаи, но и те, кто просто слышал историю о «нашей ведьмочке, что в большую академию едет». Были здесь и погонщики мулов, теперь смотревшие на Элиру с уважительным недоумением, и старый шорник Мирон, и жена кузнеца Марта с пучком защитных трав «от сглазу».

— Ну, выглядишь, как настоящая ученая девица! – крикнул кто-то из толпы.

— Только не зазнайся там, Элька! Не забудь, как кружку держать! – добавил другой, и все засмеялись доброжелательно.

Ярек стоял в сторонке, смущенно переминаясь с ноги на ногу. Он выдвинулся вперед и, краснея до корней волос, протянул Элире маленький, грубо вырезанный из дуба амулет в виде колоска.

— Это… на удачу. Чтобы… не голодала там. И помнила про хорошую муку.

Элира приняла подарок с искренней улыбкой. Все обиды и досада давно ушли.

— Спасибо, Ярек. Обязательно вспомню. И за муку спасибо – без нее хлеб бы не получился.

Агнесса же царила в центре этой суеты. Ее лицо было непроницаемо, но глаза блестели подозрительно влажно. Она командовала парадом:

— Мирон, ты проверил упряжь у Гнедка? Марта, куда ты суешь эти травы, они же в сумке завалятся! Подожди, я мешочек дам! Ярек, не топчись под ногами, иди помоги погрузить сундук!

Сундук – старый, дубовый, когда-то принадлежавший самой Агнессе – был основным сюрпризом. В нем лежало не только скромное приданое Элиры, но и целый месячный запас заготовок впрок: вяленое мясо, сушеные ягоды, варенья, пряники – «чтобы меньше ела ты там ихнюю магическую бурду, от которой только живот крутит».

— Агнесса, я же не на край света еду, — пыталась возразить Элира, глядя на гору провизии.

— Молчи! — отрезала хозяйка. — Там, в этих ваших столицах, цены – сами знаете какие. И маги, я слышала, народ скупой. Все на золото меняют, а на простую еду скупятся.

Наконец, все было готово. На улице уже ждал небольшой, но крепкий торговый караван, направлявшийся в столичную провинцию. Старший караванщик, бородатый и суровый на вид, уже получил от Агнессы подробнейший инструктаж и увесистый кошель «за присмотр». Он кивал, поглядывая на Элиру с интересом: «Так ты и есть та самая, к магам? Ну, смотри у меня, не балуйся в пути».

Настал момент прощания. Толпа притихла. Элира обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на низкие, знакомые до боли своды трактира, на закопченный камин, на стойку, которую она отдраивала тысячу раз. Горло сдавило.

Агнесса подошла вплотную, взяла ее лицо в свои твердые, шершавые ладони.

— Слушай меня, девочка, — сказала она тихо, так, чтобы слышала только Элира. — Ты там никому не обязана доказывать, что ты лучше. Ты уже лучшая. Потому что честная и руки у тебя золотые. Магия магией, а если сердце кривое – никакие заклинания не помогут. Учись. Смотри. И если что… если станет трудно, или обидят, или просто затоскуешь по нормальному супу – ты бросай все и возвращайся сюда. Здесь тебя всегда ждут. Не стыдись. Этот дом – твой. Поняла?

Элира не смогла сдержать слез. Она кивнула, не в силах выговорить ни слова, и обняла Агнессу так крепко, как будто хотела запомнить запах дрожжей, дыма и родной простой ласки навсегда.

— Ладно, ладно, хватит реветь, — Агнесса отстранилась, смахивая тыльной стороной ладони предательскую влагу с глаз. — Поезжай уже, а то караван уйдет. И смотри, передай этому твоему задумчивому лорду, что если он тебя обидит, у меня для него припасен котел с таким рагу, после которого он год будет в лягушку превращаться. Шутка. Но пусть боится.

Это заставило Элиру сквозь слезы улыбнуться. Она взобралась на повозку, устроившись рядом со своим сундуком. Караван тронулся. Она обернулась и махала рукой, пока знакомые лица, а потом и сам «Серебряный Лис», уютно притулившийся у дороги, не скрылись за поворотом.