Даркхел-4

1

Саймон, сразу после событий первой книги

Попрощавшись с Александром, я направился в свой клан. Последнее время на нас совершали набеги представители других кланов тёмных теней - они, поправ честь, на службу перешли к Графине. Сегодняшний день не грозил стать исключением.

Переход между двумя слоями мира давался легко - всего лишь шаг за грань реальности, и вот я уже скольжу сквозь серую пелену, отделяющую человеческий план бытия от нашего. Здесь время текло иначе, но я чувствовал каждую секунду задержки как лишнюю каплю крови моих сородичей, пролитую впустую.

Поселение клана Ночных Теней раскинулось в низине меж двух холмов, поросших неестественно чёрными деревьями с серебристыми прожилками на коре. Наши шатры - не простая ткань, а сгущённая тьма, удерживаемая каркасом из костей древних тварей - создавали причудливый узор на фоне вечного полусумрака этого мира. Тысячи огоньков - кристаллов, впитывающих энергию тёмных источников - мерцали тусклым багровым светом, чуть разгоняя тьму.

Снизился и, сложив крылья, приземлился в центре поселения, у главного шатра - моего шатра. Мои ноги, обутые в мягкую, но прочную броню из чешуи неизвестного зверя, едва коснулись утрамбованной земли, как ко мне уже поспешили.

Первым был Шлисейс, командующий воинами. Его фигура, облачённая в боевой доспех из того же материала, что и мой, но с более грубой отделкой, двигалась с грацией старого бойца. Крылья, сложенные за спиной, имели характерные шрамы - память о сотнях схваток. Лицо Шлисейса, вытянутое, с острыми скулами и глубоко посаженными глазами цвета старого янтаря, выражало смесь облегчения и закипающего гнева:

- Глава рода, - начал Шлисейс, его голос звучал ровно, но я улавливал вибрацию ярости на грани слышимости. - Вы вернулись.

Остановился, позволяя приблизиться. Молчание - иногда лучшее оружие. Я смотрел на Шлисейса, ожидая продолжения. И он не заставил себя ждать:

- Мы потеряли дюжину бойцов, когда произошло последнее нападение, - выпалил он, и его сдержанность дала трещину. - Больше десятка раненых. Четверо не встанут - раны слишком глубоки, тёмная энергия врагов разъедает их плоть даже сейчас. Шаманы борются, но…

Он сжал кулаки, и я видел, как под его тонкой кожей вздулись тёмные вены - признак того, что он едва сдерживает магическую вспышку гнева.

- И это, - продолжал он, повышая голос, - это случилось, когда вас не было! В который раз! Вы - глава рода, должны быть здесь, с нами, а не быть на побегушках у какого-то охотника!

Воздух вокруг нас словно сгустился. Старейшины за спиной Шлисейса переглянулись, молодые воины опустили взгляды. Тишина, повисшая в лагере, стала почти осязаемой - даже кристаллы стали мерцать не так ярко, словно затаили дыхание.

Позволил себе небольшую паузу, чтобы дать его словам осесть в сознании всех присутствующих. Затем сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до опасного минимума. Тот был выше меня на полголовы и шире в плечах, но в этот момент он непроизвольно отшатнулся.

- Ты слишком много о себе возомнил, Шлисейс! - произнёс я, и каждый звук, казалось, врезался в тишину, как лезвие в плоть. - Или ты забыл, с кем разговариваешь?

Он дёрнул кадыком, но не отвёл взгляда. Храбрость - похвальное качество для воина. Глупость - непозволительная роскошь для того, кто стоит перед главой рода.

- Я помню, с кем говорю, - ответил тот, и в его голосе прорезалась стальная нотка. - Говорю с тем, кто предпочитает общество смертного охотника своему клану в час нужды!

Я усмехнулся. Усмешка вышла невесёлой:

- Ты хочешь бросить мне вызов, Шлисейс? Оспорить моё право главы рода, что перешло ко мне от моего отца?

Вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как намогильная плита. Глаза Шлисейса расширились - всего на мгновение, но я уловил этот миг слабости. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, и закрыл. Его взгляд на долю секунды метнулся в сторону, туда, где за пределами поселения, на холме, стояли несколько жалких фигур.

Проследил за его взглядом и тоже глянул туда.

Их было пятеро. Они стояли, опираясь на клюки, их спины были сгорблены, а там, где когда-то росли крылья, зияли безобразные шрамы - культи, затянувшиеся грубой тканью, похожей на кору старого дерева. Они не могли летать. Никогда больше. Они могли только ходить, медленно, мучительно, каждый шаг напоминая себе о том, кем они были и кем стали. Их одежда - мешки из грубой материи - висела на них, как на пугалах. Они жили отдельно, на краю поселения. Им приносили еду - но никто не разговаривал с ними. Никто не смотрел им в глаза. Они были живым напоминанием, ходячим назиданием для каждого, кому вздумается бросить вызов главе рода.

Один из них - когда-то это был сильный воин по имени Сейсаш, бросивший мне вызов лет пятьдесят назад - повернул голову в нашу сторону. Его глаза, запавшие глубоко в глазницы, смотрели с безнадёжной тоской. Он что-то прошептал, но ветер унёс его слова, и я не расслышал. Впрочем, мне было всё равно.

Снова перевёл взгляд на Шлисейса. Его лицо покрылось испариной, хотя в нашем мире никогда не бывало жарко.

- Ты помнишь Сейсаша, Шлисейс? - спросил я, кивая в сторону холма. - Помнишь, как он стоял здесь, на этом самом месте, и кричал, что я не достоин быть главой? Что мой отец ошибся, передав власть мне? Что он, великий воин, справится лучше?

Шлисейс молчал. Его грудь тяжело вздымалась.

- Я дал ему право выбора, - продолжил, не повышая голоса. - Предложил честный бой. Он согласился. Думал, что его сила и мастерство решат исход. Он не понимал тогда, что сила - не главное.

Воспоминания нахлынули, яркие и болезненные, как старая рана к непогоде. Я видел перед собой не нынешнего жалкого калеку, а того Сейсаша - статного, гордого, с огромными чёрными крыльями, которые в размахе достигали пяти метров. Он вышел тогда на поединок в полной боевой выкладке, его доспех сиял в магическом свете кристаллов, а в руках он сжимал клинок, сделанный из клыка дракона - величайшая реликвия нашего рода, доставшаяся ему от деда.

2

Первая волна тварей ударила в купол с такой силой, что я физически ощутил эту вибрацию пятками, стоя на земле в десятке метров от его границы. Звук был странным - не треск, не грохот, а скорее влажное шипение, словно тысячи мокрых туш швыряли на раскалённую сковороду.

Я смотрел, как передние ряды этих уродцев врезаются в переливающуюся поверхность купола - и начинают гореть.

Медленно, мучительно… и даже красиво.

Их тела, покрытые слизью и гноем, вспыхивали не ярким пламенем, а тусклым, синеватым огнём, который пожирал их изнутри. Сначала загорались конечности - пальцы на руках и ногах тлели, как трут, оставляя после себя обугленные культи. Потом огонь перекидывался на туловища, и кожа начинала пузыриться, лопаться, из разрывов вытекала чёрная жижа, которая тут же испарялась с шипением, добавляя в воздух новую порцию смрада.

Они орали.

Тёмные боги, как они орали! Этот звук проникал в самые глубины сознания, заставлял кровь стыть в жилах, а руки - сжимать оружие крепче. Визг, вой, хрип - всё смешалось в одну сплошную какофонию боли и агонии. Их морды, и без того уродливые до невозможности, корчились в предсмертных судорогах, глаза лопались, вытекая горячей жижей, челюсти сводило так, что они кусали собственные языки, разбрызгивая вокруг чёрную, гниющую кровь. Мясо слезало с костей лохмотьями, обнажая трухлявые скелеты, которые ещё несколько мгновений держались вертикально, прежде чем рассыпаться в пепел. И даже кости потом не выдерживали - они превращались в серую мелкую пыль, которую ветер подхватывал и развеивал по равнине, смешивая с прахом тысяч таких же тварей.

- Красиво горите, уроды! - пробормотал стоящий рядом Шлисейс, и в его голосе я услышал мрачное удовлетворение. Лицо, покрытое боевой раскраской, исказилось в хищной усмешке:

- Жрите свою же магию, твари!

Но радоваться было рано. Они не думали отступать, напор только усиливался.

Задние ряды напирали на передних, и те, даже горя заживо, продолжали лезть вперёд, подгоняемые какой-то силой - словно незримая рука с плетью стояла у них за спиной и хлестала, не давая остановиться. Они карабкались по трупам своих собратьев, по ещё дымящимся остовам, по горам пепла, и всё новые и новые волны чудовищ накатывали на наш купол.

Купол гудел.

Он переливался всеми цветами - от нежно-голубого до ядовито-фиолетового, - поглощая энергию ударов и магию, которой были пропитаны эти твари. Я видел, как по его поверхности бегут волны, как он пульсирует, словно живой организм, пытающийся переварить яд, которым его пичкают.

Но постепенно цвета меркли.

Слишком много ударов. Слишком много тварей. Слишком много чужеродной, тёмной, разъедающей магии, которую Графиня вложила в своих исчадий.

Энергия наших источников уходила в купол с бешеной скоростью. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела - связь с источниками была для нас такой же естественной, как дыхание. И сейчас я ощущал, как они истощаются, как их сила тает.

- Держите купол! - заорал я шаманам, хотя они и так делали всё возможное. - Саашалас, не дай ему рухнуть!

Старый шаман только кивнул - он был слишком занят, поддерживая песню, чтобы тратить силы на слова.

А потом первые уродцы начали прорываться.

Это случилось на моих глазах. Огромная тварь, похожая на помесь паука и человека - с восемью конечностями, покрытыми чёрной щетиной, и тремя головами, которые непрерывно клацали зубами - с разбега врезалась в купол.

И вместо того чтобы сгореть, она продавила его.

Я видел, как её тела хватило, чтобы погасить защиту в одной точке ровно настолько, чтобы просунуть внутрь одну лапу. Лапа дёрнулась, заскребла по воздуху, ища опору, и нашла её - вцепилась в край разрыва. Следом - ещё одна лапа. И ещё.

Она лезла внутрь, раздирая купол, как гнилую ткань, и я видел, как её спина горит, плавится, стекает чёрными каплями на землю, но та не чувствовала боли - только жажду убивать, только приказ, вбитый в её жалкий, извращённый разум.

- Всем приготовиться! - заорал я, выхватывая клинок. Голос мой, усиленный магией, прокатился над полем боя, достиг каждого воина. - Встречаем гостей! Не дайте им пройти дальше!

Мой собственный меч, выкованный из тёмной стали, закалённый в крови тысячи врагов и вскормленный энергией наших источников, засветился тусклым фиолетовым светом. Он словно предвкушал пир, вибрировал в руке, требуя выпустить наружу всю накопленную за годы силу.

Первая тварь, та самая, трёхголовая, рухнула внутрь, прямо на наши позиции. За ней - вторая, третья, четвёртая... Они падали, как перезревшие фрукты, горящие, воняющие, истекающие чёрной жижей, но всё ещё живые, всё ещё опасные, всё ещё жаждущие убивать.

- Руби их! - крикнул я и бросился вперёд.

Мой клинок вошёл в тело первого монстра, как в гнилое дерево - мягко, с хрустом, почти без сопротивления. Разрубил его пополам, от плеча до паха, и чёрная жижа хлынула мне на грудь, обжигая кожу даже сквозь доспех. Тварь заверещала, задергалась, её три головы забились в агонии, кусая воздух, но я уже выдернул меч и был рядом с другим.

Короткий удар - и голова летит в сторону, разбрызгивая слизь. Ещё один - и третья тварь падает замертво.

Воины моего клана сражались, как одержимые. Как демоны. Точнее, как тени, которыми мы и были.

Их клинки пели в воздухе, разрубая плоть, ломая кости, превращая тварей в кровавое месиво. Крики, лязг оружия, хруст ломаемых конечностей - всё смешалось в один сплошной, оглушительный гул, от которого закладывало уши.

Убитые с их стороны исчислялись уже десятками. Я видел, как один из наших воинов, молодой парень по имени Шилал, с которым я ещё вчера говорил о тактике боя, одним ударом снёс голову твари, что была втрое больше него. Голова покатилась по земле, оставляя чёрный след, а тело ещё несколько секунд стояло, прежде чем рухнуть, залив всё вокруг чёрной кровью.

- Отлично! - заорал я, ободряя своих. - Так их! Не давайте им сплотиться! Бейте, пока они не опомнились!

3

Новый день наступил слишком быстро. Или слишком медленно — я потерял счёт времени, мечась между шатрами, ранеными, дозорными и собственными мыслями, которые жалили, как разъярённые осы.

Я практически не спал после битвы. Глаза слипались, тело требовало отдыха с настойчивостью голодного ворг-паука, но я не мог позволить себе эту роскошь - слишком многое нужно было держать под контролем. Слишком многое могло пойти не так в любую минуту.

Серый свет нашего вечного полусумрака начал разливаться над поселением. Кристаллы всё ещё мерцали, хотя и слабее обычного - энергия источников была на исходе. В воздухе всё ещё витал запах вчерашней битвы - гарь, кровь, магия, смерть. От этого запаха не получалось избавиться, как ни старайся.

Стою на краю поселения, вглядываясь в даль, туда, где вчера исчезли враги. Пусто. Только мёртвая, выжженная равнина, усыпанная чёрным пеплом и обгоревшими костями. Ни движения. Ни звука. Тишина, зловещая и липкая, как паутина.

Тела наших убитых - восемь холодных, безжизненных тел - подготовили к «последнему» обряду. Они лежали рядком у шатра шаманов, накрытые тёмной тканью. Рядом с каждым - жена, мать, дети. Тихие рыдания, сдерживаемые стоны, сухие глаза тех, кто выплакал все слёзы за ночь.

Подошёл к ним. Сказал несколько слов. Пообещал, что их смерть не будет напрасной. Что мы отомстим. Что их имена останутся в памяти клана навсегда.

Потом собрал Совет.

Шлисейс пришёл первым - как всегда, подтянутый, собранный, хотя я видел, как дрожат его руки после вчерашнего боя. За ним подтянулись остальные старейшины - Шиарш, хромающий после ранения, но не подающий виду; Саашалас, самый старый, самый мудрый, с глазами, провалившимися в глубокие глазницы от усталости; ещё трое, чьи лица в этот момент сливались в одно, усталое и измотанное.

- Докладывайте, - сказал я, обводя их взглядом. - Что с запасами? Что с воинами? Что с куполом?

Шлисейс вышел вперёд. Его голос звучал хрипло, но твёрдо:

- Воинов, способных держать оружие - двести тридцать семь. Раненых - пятьдесят девять, из них семнадцать тяжело. Восемь убитых. Потери могли быть больше, если бы не шаманы и не твоя... - он запнулся, - не твоя стратегия с постоянной ротацией.

- Что враги?

- Наши разведчики доложили, - Шлисейс развернул карту, - враждебные кланы отошли на прежние позиции. Но не ушли совсем. Ждут. Скапливают силы. Готовятся к новому удару.

- Сколько у нас времени?

- День. Может, два. Может, меньше.

Я сжал кулаки под столом, чтобы никто не видел, как они дрожат:

- Саашалас, - повернулся я к старому шаману. - Что с энергией? Сколько мы потратили?

Старик поднял на меня свои мутные глаза. Говорил он медленно, словно каждое слово давалось ему с трудом:

- Источник основой почти иссяк, глава рода. Если мы будем поддерживать купол на том же уровне, энергии хватит на два-три дня. Может, меньше. Если начнётся новое нападение - на несколько часов.

- А другие источники?

- Мы используем все, что есть рядом. Но они слабее. Гораздо слабее.

Я замолчал, переваривая информацию. Два-три дня. При лучшем раскладе. А потом...

- Значит, нужно пополнить запасы, - сказал, поднимаясь. - Шлисейс, отбери десяток самых быстрых воинов. Снаряди их амфорами для сбора энергии и отправь на поиски новых источников. Пусть обследуют всю территорию вокруг. Набирать энергию даже из самых слабых источников. Каждая капля энергии сейчас на вес жизни, - тот кивнул и вышел.

Глянул на остальных:

- Все свободны. Занимайтесь своими задачами. Саашалас, задержись.

Старейшины разошлись. В шатре остались только мы с Саашаласом. Старый шаман смотрел на меня с тем же спокойным, чуть отстранённым выражением, которое не менялось у него уже несколько сотен лет.

- Как там раненые? - спросил, хотя боялся услышать ответ.

Саашалас тяжело вздохнул и опустил глаза. Это было настолько нехарактерно для него, что у меня внутри всё похолодело.

- Пойдём, глава рода, - сказал он тихо. - Сам увидишь.

Мы вышли из шатра и направились к лазарету. По дороге я ловил на себе взгляды воинов - усталые, тревожные, вопросительные. Они ждали от меня ответов, решений, чуда. А я шел, и понятия не имел, что им сказать.

Лазарет встретил меня уже привычной картиной ада.

Стоны, крики, запах крови и гноя, смешанный с резкими ароматами лечебных трав и магических снадобий. Раненые лежали везде - на койках, на полу, на носилках. Шаманы сновали между ними, меняя повязки, вливая в рот зелья, читая заклинания. Некоторые раненые молчали, уставившись в потолок пустыми глазами. Некоторые метались в бреду, выкрикивая бессвязные слова. Некоторые тихо плакали, уткнувшись лицами в подушки.

Саашалас провёл меня между рядами, показывая самых тяжёлых.

Вот молодой воин, Шилан - тот самый, что вчера так лихо рубил тварей. Сейчас он лежал без сознания, его грудь была стянута бинтами, пропитанными кровью и какой-то тёмной мазью. Из-под повязок сочилась сукровица, и даже сквозь слой лекарств было видно, как глубоки его раны.

- Ему перебило грудную клетку, - тихо сказал Саашалас. - Осколки костей пробили лёгкое. Мы извлекли всё, что смогли, но... внутреннее кровотечение не останавливается. Если так пойдёт дальше, он не доживёт до завтра.

Рядом лежала женщина-воин, лицо полностью скрыто под повязками. Не сразу узнал в ней Шианну, ту самую племянницу, что вчера спрашивала меня об Александре. Её крылья - когда-то гордые, сильные - теперь безжизненно свисали с койки, переломанные в нескольких местах.

- Шианна, - с горечью выдохнул я.

- Она прикрыла отход группы, - пояснил Саашалас. - На неё навалилось сразу трое тварей. Она убила их всех, но сама... сами видите. Мы спасли ей жизнь, но летать она больше не сможет. Никогда.

Сжал челюсти так, что заскрипели зубы.

Дальше - ещё один, и ещё, и ещё. У кого-то не было руки, у кого-то - ноги, у кого-то вместо глаза - кровавая впадина. Кто-то был цел внешне, но лежал без движения и без сознания - магические раны, самые страшные, потому что они убивают не тело, а душу.