Даркхел-5

1

Мы с Севандром сели на стулья, стоящие напротив кресла, в котором восседала рыжая незнакомка. Я отпустил «Жажду», и клинок послушно исчез в подпространстве, оставив после себя лишь лёгкое покалывание в ладони - меч явно был не в восторге от моего решения, но спорить не стал. Интуиция подсказывала, что эта девушка, или кто она там на самом деле, не собиралась нападать. Пока.

Она окинула нас внимательным взглядом, и на её губах заиграла та самая широкая улыбка, которая в прошлый раз показалась мне неестественной. Сейчас, в полумраке гостиной, она выглядела ещё более чужеродно - словно кто-то натянул на лицо красивой женщины маску и забыл снять.

- Я вижу, вы готовы слушать, - начала она, и её голос звенел мелодично, но с какими-то странными обертонами. - Для начала, Рей, хочу сказать: этот облик - твоей истинной супруги. Так уж повелось, что... - "гостья" задумалась, театрально приложив палец к подбородку, - она ищет тебя вот уже сколько? Больше сотни лет, как ты решил отчаянно запечатать в себе демона и лишился памяти? Ну да ладно, не будем о плохом. В конечном итоге вы однажды всё равно встретитесь. Судьба, знаешь ли, штука упрямая.

Я моргнул, пытаясь переварить информацию. Истинная супруга? У меня была супруга помимо Ребекки? Или это метафора? И почему она говорит о себе в третьем лице?

- Теперь ближе к делу, - её тон стал деловитым. - Братец мой, наш отец отправил меня за тобой уже очень давно. Но тебе удавалось всё время скрываться от меня... Нехорошо так поступать с семьёй, Рей. Совсем нехорошо.

- С какой семьёй? - вырвалось у меня. - Ни черта не помню!

- Ах, да-а-а, - протянула она и вдруг расхохоталась. Грубым, раскатистым мужским смехом, от которого у меня волосы встали дыбом. - Ты же ни черта не помнишь! Как же я забыл!

Она хохотала, запрокинув голову, и в этом смехе слышалось что-то древнее, чуждое, нечеловеческое. Севандр рядом со мной вжался в стул и побелел как полотно.

- Смотрю, у тебя лишь верный меч да колечко, - отсмеявшись, сказала она, кивая на мои руки. - Видимо, это всё, что ты помнишь о прошлом. Ну ничего, брат, мы это исправим.

- Кто ты такой? - рявкнул я, дёрнувшись, чтобы встать.

И не смог.

Что-то невидимое, но неумолимое прижало меня обратно к стулу, словно на плечи опустилась многотонная плита. Рядом глухо выругался Севандр - его постигла та же участь.

- Расслабься, брат, - лениво произнесла девушка. - Не нужно так распыляться. Всё узнаешь со временем. - Она перевела взгляд на Севандра и сладко улыбнулась. - А теперь вы, господин алхимик. Как вас там... ах да, Севандр, кажется?

Тот дёрнулся, но безрезультатно.

- Интересного же вы нашли себе компаньона, - продолжила она, разглядывая его с видом кошки, играющей с мышью. - Бегите от него, господин алхимик. Бегите так далеко, как только возможно. Он губит всех, кто с ним рядом! Такова его суть. Рей всегда использовал людей для своих целей, ведь он тот, кем является - дикарь, хитрый и умный.

Она подчеркнула последние слова, и в её голосе послышалась странная гордость. Словно она описывала любимую игрушку.

Севандр перевёл на меня быстрый взгляд, полный смятения, а потом снова уставился на девушку. Когда он заговорил, его голос звучал на удивление твёрдо, несмотря на ситуацию:

- Знаете, девушка, или кто вы там на самом деле, не ваше дело, с кем мне общаться. И вообще, что вам от нас нужно?

- Что мне от вас нужно? - переспросила она, и в её голосе мелькнуло искреннее веселье. - Дайте подумать...

Снова сделала паузу, театрально закатив глаза к потолку:

- Что бы вы двое не лезли в мои дела и дела Ребекки. Мы, знаете ли, строим нечто важное. Нечто грандиозное по своим масштабам и... по моей задумке.

Она посмотрела прямо на меня, и в её глазах мелькнул тот самый синий огонь:

- Знаешь, ты был прав, Рей. Людишки могут удивить. Не все, конечно, но некоторые индивидуумы - да. Они силятся доказать, что они ровня нам, что могут обладать такой же властью, как и мы. Вот, например, твоя Ребекка...

Она замолчала, словно оценивая мою реакцию:

- Я много чего увидел в её памяти. В основном - ненависть к тебе. Да только она не знала, что сил у тебя побольше, чем у меня. Но это мелочи...

Она зевнула, прикрыв рот ладошкой. Жест был настолько нелепым и человеческим, что контраст с её предыдущими словами резанул глаз.

- Что-то я утомился с вами болтать. Ещё столько дел впереди. Давай сделаем так: я немного освежу твою память, покажу свои воспоминания. Может, так тебе станет понятнее, и ты выберешь мою сторону. И оставишь свои жалкие попытки мне помешать.

Она сунула руку в складки своего простенького платья и извлекла оттуда куб. Небольшой, размером с кулак, из тёмного металла, который, казалось, впитывал свет. На гранях тускло поблёскивали едва заметные руны. Девушка поставила его на рядом стоящий столик, и тот издал глухой, тяжёлый звук.

- Когда возьмёшь его в руки, он раскроется и покажет тебе мои воспоминания, - пояснила она. - А теперь мне пора идти.

Встала с кресла, поправила платье и неспешно направилась к двери. Я снова попытался вскочить - бесполезно. Словно меня прибили гвоздями к стулу.

- Ах, да, - обернулась "она" уже у самого порога. - Женевьева...

Севандр дёрнулся так, что стул под ним жалобно скрипнул.

- Господин алхимик, - продолжила девушка с ленивой усмешкой, - подумайте о ней. Она такая беззащитная, такая одинокая... Кто же сможет её защитить в таком опасном мире?

- Не тронь её, тварь! - взорвался Севандр. Глаза его налились кровью, лицо исказилось яростью. - Я убью тебя, если ты попытаешься ей что-то сделать!

Он рванулся со стула с такой силой, что жилы на шее вздулись, но чары держали крепко.

- Я ничего ей не сделаю, - пообещала девушка, и её улыбка стала ещё шире. - Если вы мне не будете мешать...

Она открыла дверь и вышла, бесшумно прикрыв её за собой.

2

Эрвен Касиус, бывшее поместье Графини

Вбежал в комнату на крик Чечилии, ожидая увидеть всё, что угодно - от ожившей Графини до разрыва реальности прямо посреди помещения. Вместо этого я застал идиллическую картину: знахарка стояла посреди помещения с таким видом, будто нашла Священную реликвию, а её подруга - суккуба лениво перебирала какие-то склянки на полке.

- Что вы такое здесь нашли? - спросил, оглядывая комнату.

И тут до меня начало доходить.

Комната была... необычной. Очень необычной. Вдоль стен тянулись стеллажи, заставленные банками, колбами, ретортами и прочим алхимическим инвентарём. На полках стояли ряды склянок с разноцветными жидкостями - от прозрачных, как слеза, до почти чёрных, с пузырьками, которые лениво поднимались со дна.

В углу обнаружился перегонный куб таких размеров, что Севандр облизывался бы от зависти. Рядом - столик с весами, ступками и набором хирургических инструментов, которые выглядели так, будто ими пользовались не столько для лечения, сколько для очень тщательного изучения вопроса «а что будет, если...».

Но самое впечатляющее находилось на верхних полках. Там, в больших стеклянных колбах, залитые чем-то вроде прозрачного формалина, плавали... существа.

- Мы тут нашли нечто вроде лаборатории, - сказала Фелиза, ставя склянку обратно на полку. - Бывшая хозяйка явно увлекалась не только чёрной магией, но и экспериментальной биологией.

- А потом рассматривали всяческих тварей в тех колбах, - вмешалась Чечилия, и в её голосе послышалась странная смесь ужаса и восхищения. - Некоторые даже были забавными.

- Забавными? - переспросил, подходя к ближайшей колбе.

Внутри плавало нечто, отдалённо напоминающее помесь ящерицы с пауком. У него было восемь лап, покрытых чешуёй;, три глаза - два закрыты, а один открыт и смотрит прямо на меня с выражением глубочайшей обиды; а также длинный хвост, закрученный в спираль.

- Это существо, - констатировал я, - не забавное. Это существо - ночной кошмар таксидермиста.

- А вон та, - Чечилия указала на другую колбу, где плавало нечто мохнатое, с большими грустными глазами и шестью ушами, расположенными по кругу - похожа на расстроенного хомяка. Только размером с телёнка.

- Хомяк, способный сожрать тебя и не подавиться, - уточнила Фелиза. - Я посмотрела на зубы. У него их три ряда.

- И что? - Чеча пожала плечами. - У меня тоже бывают дни, когда хочется кого-нибудь съесть. Это не повод для дискриминации.

Оставил их спорить о моральном праве хомякообразного монстра на существование и принялся осматривать лабораторию профессиональным взглядом. Габриэлла, надо отдать ей должное, была не просто чернокнижницей, а настоящим учёным. Здесь чувствовалась система, методичность, страсть к познанию - пусть и направленная в несколько нездоровое русло.

Склянки с ягодами и плодами привлекли моё внимание. Я взял одну, покрутил в пальцах. Ягоды внутри были ярко-красными, сочными на вид, будто их только что сорвали. Но это было невозможно.

- Как они сохранились? - вслух удивился я.

- Время здесь течёт иначе, - подала голос суккуба. - Я чувствую. Междумирье консервирует всё, что в него попадает. Это место - огромных размеров маринад.

- Поэтичное сравнение, - усмехнулся я.

Рядом стояли банки с реактивами. Некоторые узнал сразу - сера, сулема, нашатырь, различные соли. Другие вызывали лёгкое замешательство. Например, банка с надписью «Пепел несбывшихся надежд» или «Эссенция тишины». Даже не был уверен, что такие вещи существуют в природе, но банки были полны.

- А что тогда орали? - спросил я, наконец вспомнив, что меня сюда привело.

Девушки переглянулись. Потом знахарка подошла к столу в центре комнаты и взяла с него книгу в потёртой кожаной обложке:

- Смотри, мы нашли вот это.

Взял книгу в руки, и по спине пробежал холодок. Кожа обложки была... странной. Тёплой, словно живой. Провёл пальцем по корешку, и мне показалось, или книга чуть заметно дрогнула в ответ?

- Кожа ещё живая, - сказал, не столько им, сколько себе. - Не могу сразу понять, кому она могла принадлежать. Возможно, даже человеку.

- Человеческая кожа? - Чеча побледнела, но взгляда от книги не отвела.

- В старых гримуарах такое практиковалось. Считалось, что переплёт из кожи грешника придаёт книге особую силу, - пожал плечами. - Лично я считаю это варварством и дурным тоном. Но Габриэлла, судя по всему, была не слишком разборчива в средствах.

- Мы открыли и увидели, что в этой книге собраны все возможные ритуалы по призыву, - сказала Фелиза, подходя ближе. Она взяла у меня книгу, быстро перелистнула несколько страниц. - Вот смотри.

Заглянул через её плечо. На развороте красовалась схема ритуала - символы, алтарь, расположение участников. И чем дольше я смотрел, тем сильнее убеждался, что уже видел нечто подобное.

- Это чем-то напоминает ритуал, что мы видели в храме Святого Элигия, - подтвердила мои мысли Фелиза. - Те же символы, такой же алтарь...

- Только вот мы не смогли ничего прочитать, - добавила Чечилия с ноткой разочарования в голосе.

Пробежался глазами по строкам, написанным витиеватым, чуждым почерком. Буквы были странными - острыми, угловатыми, с завитками, которые, казалось, шевелились, если смотреть на них слишком долго. Я знал множество языков - древние наречия, мёртвые диалекты, языки стихий. Но это...

- Ничего не понимаю, - честно признался.

И тут в моей голове раздался знакомый шёпот "сожителя":

«Это древний язык демонов» - сказал Истар. В его голосе слышалось что-то вроде ностальгии. «На нём говорили, когда мир был молод. Когда мы были вместе».

- Истар говорит, что это древний язык демонов, - озвучил подсказку. Девушки уставились на меня с напряжённым вниманием. - Ещё он добавил, что это не тот ритуал, что был в храме...

На двух лицах отразилось разочарование. Радость открытия сменилась лёгкой грустью - как у детей, которым сказали, что найденная на чердаке карта сокровищ на самом деле рисунок дедушки, когда тот был маленьким.

3

Эрвен

Утро началось с того, что я проклял всё на свете, включая собственную идею отправиться в столицу через междумирье. Но, как говорится, хочешь рассмешить богов - расскажи им о своих планах. А если эти боги ещё и демоны древности, сидящие у тебя в голове, смех получается особенно зловещим...

- Эрвен! Ты уже встал? - голос Чечилии раздался откуда-то из коридора, сопровождаемый грохотом, будто там разгружали телеги.

- Я вообще-то не спал, - буркнул, натягивая сапоги. - У бессмертных своя специфика.

Но на самом деле спал. И даже видел сны. Странные, с участием Истара и каких-то бесконечных коридоров, заполненных шепчущими голосами. Однако признаваться в этом значило бы дать повод для насмешек, а мой и без того шаткий авторитет старшего этого бы не выдержал.

Когда спустился в холл, увидел картину маслом: две девушки стояли посреди горы вещей, которая, по моим прикидкам, могла бы обеспечить месячную экспедицию в малоизученные места. Здесь были сумки, свёртки, коробки, какие-то мешочки, три пары сменной обуви и отдельно - корзинка с непонятным содержимым, откуда торчало кружево.

- Девочки, - начал максимально дипломатично, - мы идём в столицу, а не открываем филиал усадьбы в междумирье. Нам придётся нести это буквально на себе.

- Это всё САМОЕ необходимое, - отрезала Фелиза тоном, не терпящим возражений. - Здесь мои рабочие инструменты, запасные кинжалы, смена одежды на всякий случай, косметика...

- Косметика? - в изумлении поднял бровь. - Ты собираешься краситься? Мы не на бал собираемся...

- А если нам придётся внедряться? - вмешалась Чеча. - Если понадобится изображать благородных дам? Мы не можем явиться в столицу оборванками.

- Вы и не оборванки, - обвёл рукой их наряды. - Вы выглядите как вполне респектабельные путешественницы. Для внедрения у нас есть «Напиток Подмены», и он меняет внешность, а не платье.

- А если нас обыщут? - Фелиза упёрла руки в бока. - Если найдут оружие? Нужно иметь возможность спрятать его так, чтобы не нашли. А для этого нужна специальная одежда.

Открыл рот, закрыл, снова открыл. Истар в голове тихо посмеивался:

«Сдавайся» - шепнул он. - «С женщинами спорить бесполезно . Я это понял ещё с Астарой»

- Ладно, - сдался я. - Берём всё. Но упаковываем так, чтобы можно было нести. После выхода из портала постараемся раздобыть лошадей. Но даже так, лошади - не слоны и не верблюды.

Девушки переглянулись с выражением «мы же говорили», и принялись колдовать над вещами. Через полчаса у входа стояли три более-менее компактных тюка, которые можно было закрепить на сёдлах. Я подозревал, что половина содержимого нам никогда не пригодится, но помалкивал - себе дороже.

Следующим этапом было изучение карты. Мы разложили её на столе в гостиной, придавив углы магическими светильниками, чтобы не сворачивалась. Карта империи была старой, пожелтевшей, с пометками, оставленными, видимо, ещё прежними владельцами усадьбы. Кое-где виднелись пятна, подозрительно похожие на засохшую кровь, но я решил не заострять на этом внимания.

- Итак, - начал я, водя пальцем по пергаменту. - Столица вот здесь. Мы находимся здесь, - ткнул в точку, обозначавшую примерно район Джурджу, но с учётом междумирья это было условно. - Открывать портал прямо в столицу нельзя. Слишком много магических глаз, слишком много охраны. Владий наверняка поставил защиту от пространственных вторжений.

- Значит, где-то рядом, - кивнула Фелиза. - Но не слишком близко, чтобы не заметили.

- И не слишком далеко, чтобы не топать несколько дней, - добавила Чечилия.

Мы склонились над картой. Вариантов было несколько: лес на севере, болота на востоке, несколько деревушек в радиусе пятидесяти миль. Каждое место имело свои плюсы и минусы.

- Лес - хорошо, скрытно, - размышлял я вслух. - Но там могут быть разбойники, да и магический фон сложный - деревья искажают энергию.

- Болота отпадают сразу, - поморщилась Фелиза. - Не хочу вылезать из портала прямо в трясину. И потом, там пиявки...

- С каких пор суккубы боятся пиявок? - удивился я.

- С тех пор, как я стала ценить комфорт. У каждого бывает переходный возраст.

Чечилия хихикнула, но быстро сделала серьёзное лицо:

- А вот здесь, - она ткнула пальцем в точку примерно в двадцати милях от столицы, - деревушка. Смотрите, название... «Огонь надежды».

Мы с Фелизой уставились на карту.

- «Огонь надежды»? - переспросил я. - Серьёзно? Кто так называет деревни?

- Наверное, основатель был оптимистом, - пожала плечами знахарка. - Или, наоборот, циником. Надежда - она как огонь: может греть, а может и сжечь дотла.

- Философски, - одобрил я. - Мне нравится. Двадцать миль - это часа три верхом. И деревня - там можно перекусить, найти лошадей, а заодно разузнать обстановку.

- А если там застава? - спросила Фелиза. - Или гарнизон?

- Смотри, - я показал на карту. - Деревня стоит в стороне от основных трактов. До столицы - двадцать миль, но дорога просёлочная. Вряд ли там есть серьёзная охрана. Максимум - пара стражников, которые следят за порядком.

- Значит, "Огонь надежды", - произнесла название Фелиза - Звучит как название трактира. Или как предсказание.

- Предсказание? - Чечилия подняла бровь.

- Ну, мы надеемся найти Александра и Севандра. Может, это знак.

- Ты веришь в знаки? - в который раз удивился я.

- Верю в то, что иногда совпадения - это не совпадения, - Фелиза пожала плечами. - Истар тебе то же самое скажет.

«Она права» - подтвердил Истар. «В этом мире нет случайностей. Есть только закономерности, которые мы не успели проследить»

- Значит, решено. Цель - деревня «Огонь надежды». Открываем портал на окраине, чтобы не пугать местных.

- А если они уже привыкли к магии? - предположила знахарка. - Вдруг у них там свой маг живёт?

- Тогда познакомимся, - усмехнулся я. - Обменяемся опытом. За двести лет много чего накопил, есть чем поделиться.

4

Ребекка

Неделя...

Всего семь дней прошло с того момента, как я надела этот проклятый кулон и перестала быть собой. Или, может быть, впервые в жизни стала собой настоящей? Я больше не могла провести эту грань. Она стёрлась, растворилась в сиянии его глаз, в его голосе, в его прикосновениях.

Странное дело: я ненавидела его за то, что он сделал со мной. Ненавидела каждой клеткой, каждой мыслью, каждым ударом сердца, которое теперь билось в такт с его артефактом на моей шее.

Но в этой ненависти было столько же страсти, сколько в самой исступлённой любви. Он сломал меня. И в этой поломке я обрела нечто большее, чем просто свободу.

Обрела цель.

Северная башня гудела, как растревоженный улей. Десятки рабочих - каменщиков, плотников, чернорабочих - сновали по временным лесам, возводя конструкции, смысла которых они не понимали. Им платили золотом - настоящим, звонким, тяжёлым - и они были счастливы. Глупцы. Они думали, что строят очередной зал для ритуалов, ещё одно крыло цитадели, ещё один памятник тщеславию Ордена.

Но на самом деле они строили Врата.

И каждый вечер, когда солнце касалось горизонта, окрашивая небо в цвета запёкшейся крови, часть этих рабочих исчезала. Не все - только те, кто подходил под определённые критерии. Женщины. Молодые, здоровые, с той особой, едва уловимой искрой в глазах, которая выдавала наличие магического потенциала. Они сами не знали о своём даре. Часто даже не подозревали. Просто прачки, кухарки, швеи, дочери мелких лавочников - те, чьё исчезновение не вызовет большого шума, не поднимет волну протестов, не привлечёт внимание властей.

Идеальный расходный материал.

Я отвернулась от окна и посмотрела на алтарь.

Он стоял в центре зала - массивная глыба чёрного обсидиана, привезённая откуда-то из-за моря. Его поверхность была отполирована до зеркального блеска, и в этой черноте, как в бездонном колодце, отражались огни факелов.

Восемь жертв за неделю. Восемь женщин, чья кровь напитала этот камень, чья энергия влилась в его чрево, чьи души...

Хотя я не знала, что случалось с их душами. Мне было всё равно.

- Госпожа Ребекка.

Голос за спиной заставил меня вздрогнуть. Я обернулась.

В дверях стоял Ларс - один из моих новых помощников, назначенных Мессиром. Молодой, тощий, с вечно бегающими глазками и руками, которые тряслись от страха каждый раз, когда он ко мне обращался. Идеальный слуга: достаточно умный, чтобы понимать приказы, и достаточно трусливый, чтобы никогда не задавать лишних вопросов.

- Что? - мой голос прозвучал ровно, как лезвие только что заточенного ножа.

- Очередная партия доставлена, - доложил он, не поднимая глаз. - Пять женщин. Все - из восточного квартала. Швеи. Работали в одной мастерской.

- Их уже проверили?

- Да, госпожа. У троих - слабый фон, практически нулевой. У двоих - потенциал выше среднего. Мы провели предварительный отбор согласно вашим инструкциям.

Кивнула ему:

- Приведите их. Обеих. Остальных - в общую могилу.

- Слушаюсь, госпожа.

Он исчез так же быстро, как появился. Я усмехнулась. Страх - великий мотиватор. И великий ускоритель. Эти люди работали быстрее, когда боялись. И молчали дольше, когда знали цену своего молчания.

Через несколько минут в зал ввели двух женщин.

Они были похожи - обе молодые, лет двадцати - двадцати пяти, обе в простых холщовых платьях, обе с тёмными волосами, заплетёнными в косы и уложенными вокруг головы. Сёстры? Возможно. Или просто подруги, работавшие в одной мастерской. Их лица были бледны, глаза широко раскрыты, губы дрожали.

Они ещё не знали, что их ждёт. Но уже догадывались. И этот страх - чистый, первозданный, животный - наполнял воздух вокруг них, делая его сладким, как переспелый фрукт.

Подошла ближе к ним. Мои каблуки цокали по каменному полу, и каждый шаг отдавался эхом под высокими сводами. Женщины вздрагивали при каждом звуке.

- Как вас зовут? - спросила я.

Та, что была чуть старше, попыталась взять себя в руки. Она выпрямилась, насколько позволяли связанные за спиной руки, и посмотрела мне прямо в глаза. Храбрая. Или глупая.

- Амира, - сказала она. - А это моя сестра, Лейла. Мы ничего не сделали. Мы просто работали. Нас схватили по ошибке. Отпустите нас, госпожа, мы никому не скажем, мы...

- Тс-с-с, - приложила палец к губам, и она замолкла на полуслове. - Амира и Лейла. Красивые имена. Вы давно работаете швеями?

- С детства, - ответила Амира. - Нас мама учила. Она тоже была швеёй.

- Мама, - повторила я задумчиво. - А где она сейчас?

- Умерла. Пять лет назад. Чума.

- Чума, - снова повторила ответ будущих жертв. - Печально. Значит, вы остались вдвоём?

Амира кивнула. Её сестра, Лейла, тихо всхлипывала, уткнувшись лицом в плечо старшей.

- Не плачь, - сказала Лейле, и мой голос стал почти нежным. - Всё будет хорошо. Обещаю.

Они не поняли иронии. Им было не до иронии.

Подошла к столу, на котором лежали инструменты. Кинжалы, скальпели, иглы, странные металлические приспособления, назначение которых знала только я. Мои пальцы скользнули по холодной стали, выбирая подходящий.

- Знаете, девочки, - сказала, не оборачиваясь, - у каждой из вас есть дар. Особый, редкий дар, который достался вам от предков. Вы даже не подозреваете об этом. Вся ваша жизнь - шитьё, стирка, готовка, забота о друг дружке - всё это было лишь прелюдией к настоящему. К великому.

Я выбрала кинжал. Узкий, длинный, с идеально отточенным лезвием, которое в свете факелов казалось жидким серебром.

- Вы думаете, что живёте обычной жизнью? Что ваш удел - нищета, работа до седьмого пота, безысходность? - повернулась к ним. - Вы ошибаетесь! Ваша жизнь только начинается. Сейчас, в этот самый момент, вы станете частью чего-то великого. Чего-то, что изменит этот мир навсегда.

Вплотную подошла к Амире. Она смотрела на меня, и в её глазах уже не было страха. Только тупое, безнадёжное понимание. Она знала, что умрёт. И приняла это.

5

Ребекка

Шла рядом с Мессиром по главной аллее, ведущей от центрального корпуса к северной башне. Слева - казармы, где гвардейцы отрабатывали приёмы боя. Справа - пустующие особняки, которые когда-то принадлежали знатным семьям, теперь изгнанным или убитым по обвинению в измене. Впереди - строительные леса, оплетающие Врата, как паутина зазевавшуюся муху.

Мессир молчал. Я тоже молчала, наслаждаясь редкой возможностью просто идти рядом с ним, чувствовать его присутствие, его силу, которая теперь, после того случая в башне, стала для меня почти осязаемой.

- Ты хорошо выдрессировала свою новую служанку, Ребекка, - вдруг сказал он, не глядя на меня.

Повернула голову. Его профиль был безупречен - острые черты, гладкая кожа, синий огонь в глазах, который даже днём не желал гаснуть.

- Амиру? - уточнила на всякий случай, хотя других служанок у меня не было.

- Её самую, - кивнул он. - Прошла всего неделя с того момента, как ты убила её сестру, а она даже не вспоминает об этом. Работает, улыбается, выполняет все приказы. Мне нравится твой подход.

Позволила себе лёгкую, довольную улыбку. Похвала из уст Мессира была редкой и оттого особенно ценной:

- Этот метод отточен годами, - ответила я, стараясь, чтобы в голосе не прозвучало излишней гордости. - Главное - сломать волю. Но пытками не всегда получается сделать это быстро. Нужен особый подход. Сначала забрать всё, что дорого. Потом дать ложную надежду. Потом снова забрать. И так до тех пор, пока она сама не начнёт цепляться за любой намёк на одобрение, за любую кроху внимания. Тогда она становится твоей. Навсегда.

Мессир ничего не ответил. Просто шёл дальше, глядя прямо перед собой. Я не знала, что означает это молчание. Одобрение? Равнодушие? Размышление о чём-то своём?

Мы подошли к строительной площадке. Рабочие, завидев нас, всполошились, как муравьи в развороченном муравейнике. Одни падали на колени, другие просто замирали, боясь пошевелиться, третьи пытались спрятаться за груды камней и досок. Страх витал в воздухе, приторный, как амбре от переспевших фруктов.

"Владий" остановился у края площадки. Я встала рядом, но буквально на полшага позади - так, чтобы подчеркнуть его главенство, но не выглядеть прислугой.

- Сколько ещё жертв было поглощено алтарём? - спросил он, не оборачиваясь.

- Ещё восемь, Мессир. Три женщины с восточных окраин, две - из портового квартала, и три - из числа тех, кого привели с последней партией рабочих. Все с потенциалом. Все чистые.

- Восемь, - повторил он задумчиво. - Плюс восемь ранее. Шестнадцать...

Он повернулся ко мне. Его глаза горели ровным, спокойным светом:

- Значит, две трети от нужного количества уже есть.

- Да, Мессир. Я ускорила процесс отбора. Мои люди прочёсывают самые бедные кварталы, где исчезновения не вызовут большого шума. К тому же, слухи о новом культе, который оставляет тела у церквей, отвлекают внимание городских властей. Они ищут фанатиков, а не нас.

- Ты умна, Ребекка, - сказал он. - Это одна из причин, почему ты ещё жива.

Склонила голову, принимая своеобразный комплимент. Но в следующую секунду его тон изменился. Стал холоднее. Жёстче.

- Нужно ускоряться, Ребекка.

Подняла на него глаза:

- Мессир?

- Просто чувствую, - сказал он, и в его голосе появилась та самая металлическая нотка, от которой у меня по спине пробегал холодок, - что мой «старый друг» уже в столице. Возможно, даже ближе, чем мы думаем.

- Друг? - переспросила я, не скрывая удивления. - У вас есть друг, Мессир?

Он усмехнулся. Криво, без тени веселья:

- Друг, враг... для существ моего уровня эти понятия теряют смысл. Скажем так... старый знакомый. Очень старый. И очень надоевший.

Он сделал паузу, глядя куда-то вдаль, поверх строительных лесов, поверх крыш города, поверх всего этого жалкого мира:

- Да, Ребекка, - произнёс он, и его голос стал тише, почти задумчивым. - Мне нужны твои воспоминания.

В недоумении замерла:

- Мои воспоминания, Мессир?

- Все, что связаны с Александром ДаркХелом, - уточнил он. - Владий знал его лишь как охотника, как твоего мужа, как врага. Но этого мало. Владий был слеп. Его память - как грязное окно, через которое почти ничего не видно. Мне нужно больше. Мне нужно чётко увидеть его твоими глазами.

Я сглотнула. Страха не было - только лёгкое, почти приятное волнение. Мысль о том, что Мессир хочет заглянуть в мою голову, стать ближе, узнать меня глубже - эта мысль почему-то казалась... интимной. Почти желанной.

- Будет больно, - предупредил он. - Сильнее, чем в прошлый раз. Но ты уже привыкла к боли, не так ли?

- Да, Мессир, - ответила, склоняя голову. - Делайте всё, что пожелаете.

Он подошёл ближе. Его рука легла мне на голову - тяжёлая, горячая, властная.

На этот раз боль была другой.

Не такой, как в прошлый раз, когда он делился со мной силой. Не такой, как при попытке снять кулон. Это было что-то новое. Что-то, для чего в человеческом языке просто не существовало слов.

Она началась с холода.

Что-то ледяное, чужеродное, скользкое проникло в мой мозг - не через уши, не через глаза, а сразу, напрямую, сквозь кости черепа, сквозь тонкие оболочки, сквозь серое вещество, в котором пряталась моя личность. Оно текло по извилинам, как ртуть, оставляя после себя металлический привкус и чувство тошноты.

А потом это что-то начало нагреваться.

Медленно. Неумолимо. Как будто кто-то раздувал угли в моей голове, подбрасывая всё новые и новые воспоминания, всё новые и новые образы. Жар становился невыносимым. Он выжигал всё на своём пути - страхи, сомнения, надежды, мечты. Оставлял только чистую, обнажённую сущность.

Не могла сопротивляться. Да я и не пыталась.

Перед глазами замелькали картинки. Сначала медленно, потом всё быстрее, превращаясь в бешеный калейдоскоп, от которого начинала кружиться голова.