Дары. Об избранных и званных

Пролог. Иллария

— Давным-давно, когда Хозяева ещё не дремли, а Разморозь не была так коротка, Латош, Иллет и Сор — из Хозяев самый младший, самый завистливый — спустились на землю. День и ночь ходили они по лесам, полям, меж гор. И встречался им зверь, встречалась птица и рыба, но не было никого, кто хоть немного походил на них. Однажды, глядя, как кормит птенца мать, как учит охоте зверенышей отец, затосковала Иллет и пошла на берег реки, и берег тот был скользкий, сплошь из глины. Долго смотрела Иллет, долго мыслила, пока наконец, опустившись на колени, не принялась лепить маленький фигурки. Однако те оставались недвижимы. Тогда Иллет впустила в них воду, которая стала кровью, однако не хватило и этого. Тогда Иллет вдохнула в каждого ветер, и по-прежнему стояли они мертвяками. Горько и долго заплакала Иллет, склонившись над глиняными фигурками. Плакала, пока ее не нашел добрый Латош...

Позади раздался громкий шорох, похожий на опадающий с дерева пласт снега, Иллария прервалась и обернулась. Ничего не заметив, она сделала знак едущему верхом на ирре вою немного отстать и проверить участок близ дороги. Мужчина молчаливо кивнул и натянул поводья, заставляя длинноногого косматого зверя замедлиться. Иллария проводила его взглядом. Если на их след напал один из прислужников Ласара, то оторваться они смогут с трудом.

При мысли о Ласаре, об оставленном, раненном Данииле Иллария нахмурилась.

Нестерпимо болели глаза, в которые будто плеснули кипятка. Использовать Дар сейчас или в ближайшее время она вряд-ли сможет, что было так не вовремя.

— Ну, а дальше что? Что дальше?

Ее осторожно подёргал за рукав лопоухий мальчишка, сидящий рядом в санях, вместе с другими четырьями детьми — пятый беспокойно спал у нее на руках. Историю тот слышал далеко не раз и не два, но всегда внимал с прежним заразительным интересом. Даже сейчас, посреди ночи, леса, с оставленным за спиной пылающим городом. Взглянешь со стороны и ведь не скажешь, что Дары. Дети как самые обыкновенные, и убить их пока так же легко. И всё-таки странно, что новое поколение появилось при них, при ещё живом старом. Было ли такое когда-нибудь? Может, Хозяева не довольны ими?

Иллария разгладила лицо, сделав его приветливым, ласково улыбнулась, умело скрывая внутренние заботы.

— Милосердный Латош вынести горя Иллет не смог. Не смог, оттого, три дня и три ночи мыслил как ей помочь. И вот, на четвертый рассвет Латош призвал огонь и,отломив от него кусочек вьющегося пламени, вложил в глиняные груди. И задвигались, ожили тела, прорезались первые голоса. Перестала плакать удивленная Иллет, бросилась навстречу Латошу и стала умолять показать ей, как же он дает им жизни. И Латош показал, и принялась Иллет также отщипывать и отщипывать от пламени и вкладывать их в мертвые фигурки. Увидел это и Сор, тоже стал проситься поведать ему секрет, однако и Латош, и Иллет отказали, зная его о нраве. Обиделся Сор, затаил злобу и, как-то спрятавшись тут же на берегу, в кустах, подглядел что делают старшие. Подглядел, дождался пока они заснут и пробрался к огню. И стал Сор бездумно ощипывать огонь и проталкивать сквозь глину. И опять задвигались, ожили тела, прорезались первые голоса — не радости был крик тот, а гневом, страхом наполненный. Появились люди и у Сора. Вот только тех, кого своими руками касалась Иллет рождались белокурыми, ясноглазыми и веселыми. Тех же, кого успел коснуться Сор, выходили на свет черноволосыми, темноглазыми и жестокими. Проснулись от криков Латош и Иллет, прогнали нерадивого Сора. Увидев, кого сотворил он, ужаснулся Латош и предложил тут же их убить, пока не принесли они за собой бед. Однако Иллет возлюбила всех одинаково: и детей собственных, и детей Сора, которых прозвала миилами.

Иллария прервалась и оглядела детей, особенно остановившись на девочке с краю, которая словно ничего не слыша глядела куда-то в сторону, в лес. Из-под ее шапки выбивались несколько темных волосков.

— Как это переводится по новому укладу? Матей, знаешь?

Лопоухий мальчишка стыдливо потупился, выискивая ответ где-то у себя на сапогах.

— Это значит тот, кто громко кричит, — серьезно, почти сурово ответил за него мальчик справа, выпуская пар. К нему всю дорогу прижималась пухленькая девочка с огромными слезящимися глазенками.

— Правильно. Молодец, Лука. Что же до Иллет, то она полюбила их как родных. Полюбила, обучила земледелию, ремеслам, письму — все передала, что сама знала. Долго она за ними смотрела, долго наставляла, уберегала миилов от зла, наставляла на нужный путь. Однако настало им троим время возвращаться назад. С грустью покидала своим творения Иллет, грустил и Латош, только Сор был доволен скорее убраться домой. Однако всё-таки не смогла забыть своих детей Иллет и, уговорив Латоша вернуться вместе с ней, спустя много лет вновь опустилась на землю, опустилась и ужаснулась. Войны, смерть, голод, разруху застала она. Не смогли миилы ужиться без битв и сражений, намеренно вражду и ссоры затевали. Ужаснулся и Латош, разгневался и сказал, что если не хотят они жить в мире и согласии, так пусть уж лучше и не живут вовсе. Сказал и наслал страшный мороз, покрывший всю землю. Однако снова сжалилась милосердная Иллет, уговорила разъяренного Латоша оставить хоть пару теплых деньков, которые превратились в Разморозь. Сама же, видя как трудно приходится ее детям, выбрала шестерых самых сильных, ловких и добрых, самых достойных и подозвала к себе. Одного же, самого скромного и покладистого, взяла из миилов. И коснулась всех семерых Иллет своими губами, и сказала, что оставляет им в дар частичку Хозяевой силы, и что боле они не люди, а Дары, ею поцелованные. И должно им, как Дарам, следить, чтобы был на земле покой. И что будут рождаться они в неспокойное время...

Иллария опять замолчала, насторожившись. До сих пор не вернулся отправленный ею вой, что было знаком плохим. К тому же насторожилась и Дана — худая девчонка с пламенно-рыжими волосами —, которая наконец отняла голову от колен, распрямилась и внимательно, будто что-то выискивая, смотрела в лес. Да, что-то будет. Чутьем Дана вся пошла в своего поганого деда, а его оно никогда не подводило. Не подводило и Илларию.

Глава 1. Матей

Схватившись за живот, она охнула и покачнулась. Из раны брызнула кровь, окрашивая под ногами снег. Вид Алики, до этого грозный и насмешливый, странно преобразился: рот приоткрылся, густые темные брови приподнялись, придавая лицу удивленное выражение. Лишь глаза глядели по-прежнему бойко и немного зло.

Отбросив тренировочный меч, Матей поспешил к ней. Это он был виноват, это он утром, выловив до завтрака, предложил провести чистый бой. В шутку же, для разминки. Впечатлить надеялся, одолеть побыстрее. Не так все должно было пойти. Кто его дернул хитрить и с Даром лезть, хотя заранее договаривались не использовать? Как теперь это исправлять? А ведь влететь должно знатно.

Приблизившись, Матей хотел было позволить опереться о себя, помочь осесть на землю, но получил по ноге ледышкой. Ойкнув, он инстинктивно отпрыгнул подальше.

— Дур-рак! Негораздок поганый! — выругалась Алика, продолжая швыряться первым, что попадало под руку.

Горько вздыхающему Матею оставалось уворачиваться от нападок и запоздало пытаться вставить хоть слово, что среди потока громкой брани сделать было не просто. Грела последняя надежда, что такие догонялки Алике могли скоро наскучить, и вот тогда-то они смогли бы переговорить.

— Ну договорились же! А ты?! А одежку зачем попортил, гад?!

Не убирая одну руку с живота, чтобы не позволить внутренностям показаться наружу, Алика все старалась приблизиться. Ковыляла она пока медленно, еле тащилась, постоянно морщилась и тихонько вздыхала от боли. Но чем больше затягивалась рана, тем быстрее и проворнее становились движения. Матей отчетливо понял: во-первых, еще чуть и со скорого шага придется перейди на бег, во-вторых, очень скоро его будут бить, возможно даже ногами.

— Ну я ж нечаянно...

В попытке оправдаться он притормозил, сразу получив по боку новой ледышкой, к тому же перепачканной в крови. Продолжая отступать и потирать ушибленное место, Матей едва не возмутился, что это было больно. Благо, в последней момент всё-таки сообразил как глупо это бы прозвучало и насколько сильнее раззадорилась Алика, которая уже почти восстановилась.

Он побежал.

— Куда понесся! Стоять! Чуть проблемы — сразу деру?!

В догонку не переставая кричали, пока он в поисках спасения носился по тренировочной площадке, еле удерживая равновесие из-за проступающего сквозь снег льда.

— Алика, он правда случайно. Честно-честно! — послышался справа приглушенный голос.

Матей был готов расцеловать Виславу, хотя до этого её пребыванию здесь не радовался. Оказалась она на заднем дворе, в "бочке" — так Матей с остальными Дарами прозвали площадку, занятую ими же для тренировок, с четырех сторон закрытую высокими стенами — случайно. Просто увязалась вслед, как поступала часто, и теперь аккуратно сидела на плохо очищенной скамейке, плотнее куталась в одежды и наблюдала за происходящим своими слишком большими, какими-то жалостливыми глазами. Впрочем, в ней все казалось жалостливым: и крупные губы, и ровный круглый нос на пухленьком, очень миловидном лице овальной формы.

— Аличка, милая, прости его. Он, вон, выдохся почти.

— Слава, не лезь! А то и тебя случайно прибьет!

— Да случайно я! — воскликнул Матей и, на мгновение отвлекшись, вместе с вниманием потерял равновесие.

Прилетев носом в снег, он, несмотря на боль в правом колене, скорее всего разбитом, сразу приподнялся и хотел вскочить, но запоздал. Сзади со всей силы навалилась Алика, вдавливая обратно в сугроб, после чего уселась на спину, не давая встать. Положение было довольно унизительным, и Матею оставалось радоваться, что кроме Виславы этого больше никто не видел. Однако самым ужасным оказался далеко не сам позор. Хуже всего пришлось в момент, когда Матей ощутил: ему оттягивают задний воротник. Сразу сообразив в чем дело, он задергался, правда не слишком, да и Дар тоже применять не стал.

В любом случае, сопротивление вышло слабым, из-за чего шею и спину Матея обжёг резкий холод. Наконец-то освободившись от Алики, он сел, наклонился и зашерудил руками по загривку.

— Понравилось? А? — Алика ухмыльнулась и вытерла руки о штанину. — Хоть мысли сначала, а то была б на моем месте Слава, ты хоп — и все, нетушки Славы.

— Аличка, может хватит...

— Ну я Даром не хуже твоего управляюсь, — обиженно проговорил Матей, раздражаясь от расползающегося сзади мороза и нестихающих упреков.

— Ой не бреши. А будь ты на деле? Врага не достал б, а своих за милую душу зацепил.

— Ну я хотя бы где свои знаю! — не задумываясь выпалил Матей и сразу пожалел.

Она больше не ухмылялась, но и не злилась, даже в лице значительно не поменялась. Она смотрела в ответ, прямо, с явной обидой и чуть сжатыми кулаками.

— Вас во всем дворе слышно. Почему расшумелись?

Матей, в один момент с Аликой и Виславой, повернули головы в сторону голоса. На стене, к которой прилегала каменная лестница с расшатавшимися перилами, стояла высокая фигура, с заложенными за спину руками. Аккуратно уложенные каштановые волосы, серые и блеклые, но внимательно смотрящие глаза, брови, по обыкновению чуть нахмуренные — все давно знакомое, даже родное. Чужеродным смотрелся лишь крупный кровоподтек на скуле, только начинающий заживать.

— И тебе здравствуй, Лука! — успевший вскочить Матей помахал рукой, мысленно благодаря Хозяев за его удачное появление. Алика, конечно, слов не забыла, но отсрочка все равно была кстати. — Не сердись за шум, у нас тут тренировка в самом разгаре, считай. О! А не хочешь с нами? Ты мне и Янеку бой еще до отъезда обещал!

— Не получится пока. Позже решим, извини, Матей, — произнес Лука мягче, но снова посерьезнел. — Я ведь к вам не просто так поглазеть пришел — дела привели. Первое. Ровно через два реза Великий Князь велел явиться в Темную Залу, поэтому лучше заканчивайте. Приведите себя в порядок и Янека об этом предупредите. Обязательно. Второе. Вислава, сейчас пойдешь со мной — Иллария звала.

Вислава с готовностью кивнула, поднялась, но не успела сделать и шага, как в разговор влезла Алика, скрестившая на груди руки.