Демиург. Час расплаты

Часть 1. Вместо

…каждый раз,

когда сходятся звёзды, сойдя со своих звёздных трасс

всё становится ясно без всех этих жестов и фраз,

каждый раз,

когда кровь на ладонях и падают слезы из глаз,

очень больно смотреть, если кто-то страдает за нас.

«Чудак», Сплин

Глава 1

Оказалось, что пока я был в трансе, прошло почти три дня. Я ждал, что после обретения дара, что-то во мне изменится, но пока что чувствовал только невроз. Меня распирало от желания с кем-то поговорить, но я не мог никому рассказать о таком. Я должен был развивать дар, но понятия не имел, с чего начать.

Книга не слишком облегчала мне задачу, так как я осознал, что мой случай был уникальным. Во-первых, у меня не было никаких наставников или прошлого зрячего, которые обычно поддерживали того, кто только обрел дар. Во-вторых, Зрячего всегда сопровождали ткущий и направляющий. Именно в такой связке дар работал максимально эффективно. Направляющий видел опасные узлы, зрячий смотрел в чем причина и как можно это предотвратить, ткущий плел. В теории Зрячий мог и плести, и видеть, как на той картине Солонина, но это требовало недюжинного мастерства и было не самым изящным решением. Тот факт, что я оказался в некоторой изоляции, пугал и ввергал в уныние. Снова и снова я вспоминал ту картину, и она казалась мне зловещим предзнаменованием. В то же время меня не покидало дурацкое чувство, что на лбу у меня загорелась неоновая надпись «Он зрячий», и любой догадается о моем даре, лишь взглянув на меня. В академии я загодя отпросился на неделю и теперь кис дома до конца недели и всё это время маялся, не находя себе места.

Так вышло, что за всеми захватывающими событиями открытие галереи, на которое я обещал прийти, совершенно вылетело у меня из головы. Я вспомнил о нем, только удосужившись проверить почтовый ящик и обнаружив там приглашение. Робкая надежда на то, что Эстер позабыла обо мне, не осуществилась. Поначалу появился великий соблазн проигнорировать мероприятие. Что она мне сделает в конце концов? Но потом пришло в голову, что выйти куда-то — отличный способ спуститься с небес на землю. А еще это идеальная возможность увидеть реальную Росалину и наконец вычеркнуть из памяти ту Роси, что я встретил в испытании.

Открытие должно было состояться уже завтра, и не знаю, как бы всё сложилось, если бы Айлес не объявился утром после двухнедельного отсутствия, как только я закончил завтракать. Он заглянул в кухню потрепанный, но чем-то чрезвычайно довольный, сверкая белозубой улыбкой на все тридцать два зуба. Я озадаченно уставился на него. Не припомню, чтобы хоть раз видел его в таком приподнятом настроении за прошедшие годы. Если бы я знал его хуже, мог бы подумать, что он счастлив, но я его всё же немного знал. Нет, не счастлив, просто очень чему-то рад.

— Здорово, герой, — поприветствовал он меня, широко улыбнувшись.

Я удивленно вскинул брови.

— Чего это ты такой радостный? — недоверчиво спросил я.

— Ну как же! Твоя миссия успешно завершена, а ты всё еще жив и, как обычно, рефлексируешь за завтраком. А ты чего такой смурной? — поинтересовался он, уловив мое меланхоличное настроение.

Я же не мог выбросить из головы слова Роси: «Айлес — предатель». На душе стало еще тяжелее.

— Да так. Эстер Тсаровская пригласила на открытие галереи, и я не смог отказаться, — отбрехался я.

Айлес присвистнул.

— Сама пригласила? Где это ты ее встретил?

— Неблагополучное стечение обстоятельств, — туманно пояснил я.

Мужчина хмыкнул.

— Что ж, вовремя я приехал. Не беспокойся, ты в надежных руках.

— Чего? — не понял я. — Ты о чем?

— Об этом самом. Ты совершенно не способен самостоятельно одеться хоть сколько-нибудь прилично.

— Э-э... кто бы говорил! — Я выразительно окинул взглядом его заношенную толстовку и старые джинсы.

Айлес приосанился, высокомерно сверкнул глазами, и я как-то сразу вспомнил, что, в отличие от меня, он воспитывался как аристократ.

— Я ношу джинсы и толстовку, потому что это удобно, — заявил он презрительно. — Это не значит, что я не знаю, как одеваться красиво и в то же время не слишком вызывающе. А ты, я уверен, купишь первый попавшийся костюм не по размеру и переплатишь за него втридорога просто потому, что не отличишь качественную вещь от подделки.

Я не стал говорить ему, что вообще не собирался ничего покупать.

— Поехали! — настаивал он. — Помогу тебе выбрать что-то нормальное.

Этот приступ неслыханного благодушия был настолько необычен для Айлеса и так меня впечатлил, что я даже не возражал, хотя позволять ему выбирать мне костюм было странно. В конце концов, я не женюсь, да и он мне не отец и не старший брат.

Мы выехали на нашей похоронной тачке после полудня, и первые минут тридцать я вообще не понимал, куда мы едем, потому что лучшая часть торгового района осталась далеко позади. Весеннее солнце то и дело пробивалось сквозь тучи, в открытые окна бил свежий ветер с запахом соли. Так пахло всегда, когда шел циклон с Алисандрийского залива: немного горько и одуряюще свежо. Против воли в голове всплывали воспоминания, как мы гуляли здесь с Роси в трансе. У меня в голове с трудом укладывалась мысль, что в реальности ничего этого не было: ни той Росалины, ни тех событий. Это заставляло меня чувствовать такую беспросветную грусть, что я вздохнул с облегчением, когда Айлес начал расспрашивать меня о моей миссии. Я пересказал произошедшее в общих чертах, опустив подробности о Роси.

— А как продвигается твое задание? — поинтересовался я, чтобы сменить тему и избежать распросов о том, что именно я нашел.

Айлес легко поддался, будто его вовсе не интересовала украденная книга.

Глава 2

— Роси, ты в порядке? — раздался знакомый голос совсем рядом, и княжна очнулась.

— А? — оглянувшись, девушка только сейчас поняла, что все вокруг энергично аплодируют речи Эстер, а рядом с ней стоит Ангелика, участливо заглядывая ей в лицо.

Вокруг началась суета. Кто-то взял бокал, кто-то направился к полотнам, которые были выставлены, кто-то просто остался стоять, как и она, посреди зала, будто случайная часть экспозиции. Какой-то мужчина задел подол ее длинного черного облегающего платья из атласа и горячо извинился. Росалина рассеянно кивнула.

— Выглядишь бледной, — обеспокоенно причитала Ангелика. — Что-то случилось? Это из-за княгини?

Княгиня… княгиня… Ах да, она была здесь. Снова наговорила гадостей еще до начала церемонии открытия. Но дело было вовсе не в ней.

Роси не находила себе места, с тех пор как очнулась от транса несколько дней назад. Княжна толком не поняла, что произошло. Она была уверена, что не получила дар. Но почему транс разорвался? Всё что происходило во время испытания, она помнила урывками, только образы. Туманный лес. Синие сумерки. Мама. Воспоминание о маме было самым ярким. От этого щемило сердце и накатывала тупая ноющая боль. Девушка пыталась вспомнить, о чем они говорили, но воспоминания ускользали от нее.

— Всё нормально, — она хотела сказать это резко, но голос дрогнул. — Просто много всего навалилось… — Роси осеклась, потому что выражение лица Ангелики переменилось. Она смотрела куда-то ей за спину.

— Не смотри туда, — взволнованно прошептала Ангелика.

— Не смотреть куда? — княжна обернулась и встретилась взглядом с чёрными глазами Эмиля.

Он был в восхитительном темно-зеленом костюме, отчего его рыжие волнистые волосы казались еще ярче. Щеки мгновенно вспыхнули. После всего, что произошло за последние дни, всё связанное с Эмилем казалось очень далеким, но теперь воспоминания о том, что было между ними, живо всплыли в памяти.

— Пошли отсюда, — девушка потянула княжну за собой.

— С чего вдруг? — недовольно спросила Росалина, не отрывая взгляда от княжича.

— Если княгиня увидит она будет в бешенстве! — Ангелика смотрела на неё как на умалишенную.

Ах да, княгиня ведь здесь.

Роси покачала головой, давая понять Эмилю, что подходить к ней не стоит. Сердце бешено колотилось, когда она быстро отвернулась и направилась в противоположную сторону. Снова это чувство. Болезненно острое, сладкое до дрожи ощущение: просто знать, что он здесь, смотрит за ней, жадно запоминает каждый ее жест. Сама не зная куда идет, княжна двинулась в сторону одной из картин, подобрав подол и лавируя между гостей, стараясь никого не задеть, пока всё-таки не врезалась в посетителя.

— Простите мою неловкость, — пробормотала девушка, когда незнакомец обернулся и застыл, изумленно глядя на нее. В глазах его досада смешивалась с обреченностью.

— А, это ты! — княжна почувствовала укол раздражения, увидев парня. — Можешь не прощать.

На нее нахлынуло дежавю. Какое-то воспоминание, которое вертелось в голове, но никак не удавалось ухватить.

Он тоже был там, в трансе. Осенило вдруг девушку. Но почему? Как он там оказался? Был одним из проводников? Он что-то сказал ей там, но она не могла вспомнить что именно.

Какое-то время они молча смотрели друг на друга, не зная, что сказать. В ноздри ударил запах сирени, перебив запах ароматизаторов и парфюмов. Княжна рассеянно перевела взгляд на букет в руках парня. Надо сказать, выглядел Тирилл довольно прилично, не слишком выделяясь среди местной публики. В костюме в нем действительно можно было узнать сына князя. Но сирень была очень странным выбором для мероприятия. Все дарили розы, гортензии или пионы.

— Это мне? — спросила зачем-то Росалина, косясь на лиловый букет.

Тирилл пожал плечами.

— Бери если хочешь, — равнодушно сказал он.

А Роси не могла понять, притворяется он или на самом деле взял эти цветы для нее.

Девушка протянула руку, и Алаксин передал ей букет. У нее в руках запах был еще ярче, и княжна невольно зарылась носом в ароматные соцветия.

— Спасибо, — ответила она искренне.

Он перевел взгляд ей за спину.

— Тебе лучше не разговаривать со мной. Ты всегда в центре объектива.

Княжна обернулась и заметила, как фотограф щелкнул камерой. И то верно. О чем она только думала? А когда повернула голову обратно, Тирилл уже затерялся в толпе.

— Я скучал, Роси, — горячий шепот обжег ухо, и княжна вздрогнула. Фатиест сжал ее талию, и девушка скрипнула зубами, едва сдерживаясь, чтобы не вырваться.

— Что ты здесь делаешь? У нас тут высокое искусство, порнографические открытки тут не найти, — прошипела она, резко разворачиваясь к парню и сжимая стебли сирени так сильно, что почти сломала их. Многие аристократы коллекционировали живопись или скульптуры, но Ольховские не имели никого отношения к искусству.

— Пришел повидать невесту, — оскалился он. — И, как оказалось, не зря. Кто был этот парень? Еще один любовник? И что здесь делает твой бывший? Думаешь, можешь так запросто наставлять мне рога?

Росалина расхохоталась немного громче и истеричней, чем следовало.

— У всякого козла должны быть рога, разве нет? Так задумано природой.

Он вспыхнул до корней волос. Затем рывком потянул ее на себя и вжался в ее губы в омерзительном поцелуе. Цветы выпали из рук девушки, но она этого даже не заметила. В глазах потемнело от ярости, и Роси изо всех сил сжала губы, чувствуя подступающую тошноту от его отвратительного языка и щелчков камеры вокруг. Это было вызывающе. Никто не позволял себе такого поведения на публике. Однако ударить его сейчас было бы худшей в мире ошибкой. Княгиня ни за что не примет сторону княжны даже в такой ситуации.

Наконец он отстранился и ухмыльнулся, глядя на растерявшую дерзость княжну. Роси хотела вернуть себе надменный вид, но колени дрожали и девушка боялась, что в своих шпильках скоро просто упадет.

— Я ожидал большего мастерства, — укорил он. — Неужели Эмиль ничему тебя не научил?

Глава 3

Кабинет Эстер отличался от кабинета Ролана, как буржуазная вечеринка от поминальной службы. Я поразился, как столь разные люди уживались вместе, хотя пока что у меня не складывалось впечатление о Тсаровских, как о милой дружной семье. Если в кабинете князя не было ни одной лишней детали, то кабинет Эстер мог бы быть музейной экспозицией. Стена с окном слева отделана причудливой мазаикой, святящейся изнутри, как витраж. На стене напротив барельеф невероятно тонкой работы, а на потолке изящная лепнина. Пол выложен плиткой светлого дерева, образующей паттерн, а сверху лежал огромный ковер сливочно-молочного цвета с вытканным коричневым узорм поверх. На стене напротив висели картины и зеркала, но, несмотря на обилие деталей, всё удивительным образом гармонировало между собой. Прямо по центру располагались софа, пара кресел и кофейный столик. Сам кабинет был, очевидно, за стеной, чья основная задача была просто отделять пространство огромного помещения.

Эстер полулежала на софе в элегантном платье цвета шампанского, облегающее стройное тело и складками струящееся на пол. Светлые волосы собраны в пучок сзади, но несколько прядей выбились и падали на лицо. В руке у нее был бокал с каким-то напитком цвета шампанского. Женщина рассеянно разглядывала меня, и я не мог прочитать по ее лицу, раздражена она моей задержкой или нет.

— Извините, что заставил вас ждать, — я решил быть вежливым, но не показывать страха. Собственно, страха я и не испытывал. Только неуютное напряжение.

Княгиня небрежно махнула рукой.

— Не стоит. Ожидание всегда вознаграждается, так ведь?

Как и при первой встрече, ее фраза показалась мне двусмысленной.

— Не замечал, — пробормотал я, не зная, что еще сказать, чем вызвал усмешку княгини.

— Забавно. Должна сказать, я представляла вас себе несколько иначе. Хотите шампанского?

Она кивнула на бутылку без этикетки и бокал на столе. Я вскинул брови.

— Разве демиургам это не запрещено?

Эстер лукаво улыбнулась, и на ее щеках заиграли ямочки.

— Демиургам запрещено быть в состоянии алкогольного опьянения. Но после пары бокалов этого не случится, вы могли бы даже спокойно сесть за руль.

— Разве пьют не для того, чтобы опьянеть.

Она пожала плечами.

— Просто немного расслабиться. К тому же разве это не интригует? Я могу пить шампанское на глазах у всей аристократии и никому и в голову не придёт, что это алкоголь. Разве не захватывающе, всегда проходить по черте, никогда за нее не переступая?

Она говорила так вкрадчиво, что мне стало не по себе. Отчего-то казалась, будто на самом деле речь вовсе не об алкоголе.

— Возможно. Если вам не хватает острых ощущений. Но я, пожалуй, откажусь.

Ее взгляд стал острым. Я вдруг подумал: «А что если это всего лишь хитрая проверка? Может быть, в ее стакане вовсе и не шампанское. Может быть, она просто хотела что-то понять обо мне?»

— Откуда вы знаете кто я? — спросил, прежде чем она сказала что-то еще. Некстати моем кармане завибрировал телефон, и я тут же отключил звук нажатием кнопки.

— Присядьте, — повелительно сказала княгиня, кивнув на кресло. — Что за удовольствие вести беседы стоя?

Всеокий, похоже разговор обещает быть долгим. Я присел, и женщина одобрительно кивнула. Затем тоже села ровно. Ее движения выглядели опасными, так могла бы подбираться хищная кошка, перед тем как наброситься на добычу.

— Вы боитесь меня? — спросила она с любопытством, как если бы могла слышать мои мысли.

Я мотнул головой.

Несмотря на все предупреждения, она вовсе не пугала меня. Меня напрягала ее обманчиво мягкая манера держаться, но почему-то угрозы я от нее не чувствовал.

— Скорее, не понимаю, зачем бы мог вам понадобиться.

— Неужели? — губы тронула заговорщицкая улыбка. — А вот я думаю, что вы наверняка знаете, каким полезным можете быть. Прибедняетесь? Или напрашиваетесь на комплименты?

Я начинал уставать от этого диалога и невольно заскучал по прямоте Роси. Слова княгини казались мне тягучим болотом: чем больше погружаешься, тем сильнее вязнешь, а твердая почва смысла всё время ускользает.

— Вы так и не ответили на мой вопрос. Откуда знаете, кто я?

Женщина снова отпила из бокала и хмыкнула.

— Кто бы мог подумать, что вы с Роси так похожи. Я пыталась научить ее быть менее прямолинейной, но у меня ничего не вышло, — протянула она с усмешкой. — Что ж, если для вас так важно это знать, я отвечу. Я неплохо знала Виторию. Несколько лет назад она обратилась ко мне со странной просьбой: присмотреть за ее сыном, если он однажды объявится в кругах аристократии. Вы наверняка знаете о непростых отношениях между нашими семьями из-за политики. Меня удивила эта просьба, но тронуло ее доверие, и я согласилась. Однако позже мне пришлось пожалеть об этом, ведь я оказалась в неприятной ситуации. Вы стали работать на Ролана, а я не имею обыкновения вмешиваться в дела мужа.

— И что же заставило вас обратиться ко мне? — Упоминание мамы сбивало с толку, но я старался не отвлекаться. Наверняка она этого и добивается. Хочет переключить мое внимание. Внушить, что, если мама ей доверяла, значит, и я должен.