Демон-Инквизитор

Глава 1: Костры в ночной тиши

Есть много легенд, в которых описано появление первых вампиров. Людям ничтожно мало известно о единственных врагах, оставшихся на наших землях, – с востока до запада, с севера до юга. Кентавры, грифоны, гарпии, мантикоры, наги, огры, оборотни, гули, бесы и прочие – все они навеки заперты в Лесах Силы. За это многие отдали свои жизни: и люди, и боги. Девятнадцать языческих богинь расстались со своими девственными землями, лишь бы заточить мрак и тьму. И только вампиры остались среди нас. Огромной, спелой бородавкой, разрастающейся с каждой секундой.

Считается, вампиры – это истинные дети демонов, оставшихся после уничтожения Люцифера. О его смерти написано в Библии:

И кинул сын Господа копье, пронзившее сердце отрока. Распалась плоть, растеклась кровь единственного Зла, оставив на земле множество зол. Наплодились, умножились твари, породилось бесчисленное количество тьмы. И началась Великая война за чистоту сердец и святость жилищ.

Некоторые язычники, живущие к югу от нашей страны – Холиврита, – убеждены, что вампиры существовали и до падения Люцифера. И даже как-то мешали его планам, поэтому только после падения Бога Зла смогли расселиться по миру.

В городах, которые я посещал, бытовала и другая версия. О том, что вампиры никак не связаны с Люцифером, а являются лишь людьми, потерявшими путь веры. Иные говорили: это падшие ангелы, погибшие во время борьбы со злом и переродившиеся в других обличиях – уже в виде чего-то неживого…

Но эти легенды оставались лишь легендами – слухами, приносимыми караванщиками и путешественниками из далеких земель, лежащих за Холивритом, выехать из которого совсем непросто.

Страна держится на паранойе Инквизиции. Выезд и въезд ограничены и находятся под строгим контролем – в города не пропускают неизвестных и подозрительных.

Земля пышет жаром, под сапогами пепел. От домов остались лишь угли, как и от жителей: их останки были раскиданы всюду, смрадные и беспризорные.

Я знаю, где он. Люцифер, отец вампиров. Крепко сжимаю рукоять инквизиторского меча. Помню: для его плоти стальной клинок не представляет опасности. И все же ничего не могу с собой поделать. Тело неподконтрольно мне, конечности одеревенели. Я будто кукла на ниточках в руках кукловода. Люцифер смотрит на меня. Его мощное тело стоит между еще горящих жилищ. Взгляд завораживает, я едва не тону в глубине кровавого мрака. Дым пробует застлать морду, но он не может скрыть то, что в клыках Люцифера зажаты трупы. Ко мне обращены взгляды мертвецов, и тянутся руки – черные, обугленные, со скрюченными костями пальцев. По щекам текут пепельные слезы.

Люцифер издает рев – его нутро дрожит, копыта отталкиваются от земли. Я успеваю заметить движение когтей. Они стремятся ко мне, пронзают воздух, ближе и ближе... Тело по-прежнему неподконтрольно мне. Все? Конец?

Чувствуется импульс в руках, но этого мало.

Время не на моей стороне. Меч в руках потяжелел – сталь бесполезна.

Лишь в последний момент что-то толкает меня. Зажигает тело, побуждая к действию. Оцепенение спадает с моих ног. Перекат, остановка. Замираю в сантиметрах от огня, в щеку ударяет жар. Люцифер смотрит недовольно и все же усмехается. Я пытаюсь подняться, но треск за спиной обрывает мои попытки. Спину обжигает, одежда на плече вспыхивает. Не успеваю и звука издать – когти Люцифера хватают за руку; меня вытягивают из-под завала, будто играя. Плечо податливо впускает боль, и я повисаю на проткнутой конечности. С трудом сдерживаю рвущийся крик. Перед глазами дьявола нельзя проявлять слабость.

– Я ждал… – рычит тварь, оскалившись.

Подо мной пасть Люцифера. Клыки сцепляются на моих ногах. Я терплю. Напрасно – челюсти выдирают крик из моей глотки, и тот вырывается на свободу. Меня тошнит. Перед глазами темнеет. Клинок меча безуспешно бьется в морду Люцифера. Я уже не могу орать, из горла рвется лишь хрип. На секунду пасть подо мной приоткрывается. Руку отпускают – и я проскальзываю между острыми зубами. В вечную тьму. В вечную тишину.

– Джордан, проснись! Просыпайся!

Кто-то настойчиво тряс меня за плечо.

Я дернулся и, сбрасывая с себя остатки сна, вскочил со стула. На брусчатке виднелся свет, отбрасываемый факелами. Кто-то сюда шел.

Из-за поворота показалась троица. Посредине и чуть спереди – добротная фигура коменданта, позади – два инквизиторских плаща. Явно телохранители. «Комендант лично явился сюда? За каким хреном?» – я поправил мундир и расправил плечи.

– Инквизиторы, назовитесь! – резкий голос, чем-то напоминающий лягушачье кваканье, наждачной бумагой проезжает по ушам.

– Инквизитор Ливер, на службе! – отдаёт честь стоящий справа паренек – тот, кто меня будил.

– Инквизитор Джордан, на службе! – в точности повторяю заученное движение.

– Инквизитор Самюэль, на службе, милорд! – как главному на этом посту, Самюэлю приходится предоставить отчет. – Всё спокойно, на улицах никого нет, комендантский час не нарушают.

– Отставить, отставить, – пробрюзжал комендант, махнув пухлой рукой. – По реке опять трупы плывут. Пойдите, помогите ребятам, а то людей не хватает.

Глава 2: Становление

Особенность Грида и местности вокруг заключается в климате – это один из самых жарких городов Холиврита. Настолько, что даже южане, приезжающие с окраины страны, днём стараются не выходить на улицу. Сточные канавы, по которым стекают помои горожан, выливаемые из горшков с окон, кипят и частично испаряются. Однажды я видел крысу: мальчишки разворошили мешок, в котором сидел грызун, и ему пришлось убегать. Перескакивая с камня на камень и обжигая лапы, крыса неудачно прыгнула и упала в бурлящие помои. Незавидная смерть, что я могу сказать. Даже не знаю, что лучше – быть затоптанной и забитой палками, или захлебнуться в кипящих отходах.

Казармы Инквизиции, расположенные в Рабочем районе Грида, представляют собою тот же крысиный мешок, только для людей. Днем эти казармы наполнены в основном теми, кто состоит на ночном дежурстве, – дневную смену выполняют инквизиторы, которые родом из Грида и у которых тут есть дома. Учитывая то, что климат местности, в которой расположен город, несколько отличается от прочих своей жарой, почти все местные, учащиеся в Академии Инквизиторов, расположенной в столице, отсылаются обратно в Грид. А если еще вспомнить, что первый сын каждой семьи отправляется в Академию, станет понятно, что инквизиторов в городе хватает.

Мошка летала над моей койкой ломаными линиями. Строго на север, прямой поворот на восток, поворот на юг, поворот на запад. Она снова и снова чертила сумасшедший квадрат. Это отвлекало меня от мыслей о подслушанном разговоре и заставляло вглядываться в мелкое насекомое, которое вело себя так нетипично.

– Почему ты так летаешь? – тихо спросил я.

Мошка будто услышала и замерла в воздухе. А потом начала летать против часовой – поворот с юга на восток, потом на север… Некоторое время вычерчивая квадраты, мошка, кажется, достигла пика своего летательного безумия – перешла на хаотичное движение по прямым линиям и чертила уже не квадрат, а многоугольник запутанной и сложной формы.

Я поднялся. Сна не было: в полутьме раскатами шёл храп других инквизиторов, ещё и странные пируэты от спятившего насекомого. На улице царила удивительная тишина, хотя уже давно рассвело – за белой тканью, натянутой на рамы казарменных окон, виднелись тяжёлые лучи палящего солнца.

Подойдя к двери, я осторожно коснулся ручки. Она была горячая. Обернулся – мошка всё ещё летала над кроватью. «Делать все равно нечего», – решил и открыл дверь. Поток жары окутал меня, как только я сделал первый шаг и вышел на улицу. Закрыв за собой дверь, осмотрелся. Вокруг было пусто. Я пока находился под навесом, что выстроен над входом в казармы, поэтому было не так жарко. На земле лежали солнечные лучи – от камня шло марево, искажающее дома в концах улицы. Становилось душно, и пришлось расстегнуть пару пуговиц инквизиторского мундира. Вспомнился мертвец с печатью на лбу и заполненные мёртвым стеклом глазницы. Снова стало не по себе. Почему-то подсознательно пустота на улице связывалась с событиями ночи.

Дома вокруг напряженно глядели на меня закрытыми ставнями, пока я медленно шёл по пылающей дороге. Обычно к этому времени жизнь кипит: коренные жители выходят из домов и начинают бытовую работу. А сейчас всё не так, совсем не так. Проклятый комендант не выходил из головы.

Улицы довели меня до распахнутых городских ворот – окованные железом, они больше не собирались защищать город. Нет, совсем нет, они больше не для защиты. Напротив, они...

насмехаются

…над людьми, которые были уверены в защите. Заклёпки дерева покрыты кровью ран. На воротах висят тела – тела горожан, тела инквизиторов, защищавших вход в город. Все они были напрочно прибиты к дереву, закреплены на нем мечами и копьями. Вход в город залит кровью его жителей.

А это значит, что начались большие проблемы.

Стены города, на которых должны стоять пушки и инквизиторы с ружьями, сейчас абсолютно пусты.

А это значит, что комендант выполнил обещанное.

Я медленно попятился в тень. Внутри поднялась волна чего-то липкого. Я вспомнил сон, вспомнил, как Люцифер поедает мое тело, рвёт его на куски. И почувствовал то же самое.

Это называется ужасом. Только у меня он вышел вялым, безжизненным. Так себя, наверное, чувствует человек, который издалека увидел горящую деревню и направился к ней, чтобы помочь потушить пожар, а по пути обнаружил первый труп. Неприятное осознание того, что деревня не горит, а сгорает, ощущается внутри комом горечи и страха. Потому что для тебя тоже найдется смерть, ведь ты – ты вошёл туда, где можно только умереть.

Поэтому мой ужас был тихим отчаянием, не злобным и не таким уж и большим. Маленьким, спокойным отчаянием человека, который почти умер и почувствовал на шее холод лезвия косы.

Я повел плечами, стараясь избавиться от мёртвого ощущения. Взялся за рукоять меча, хотя и понимал: вряд ли я что-то сделаю, даже если мне попадётся самый элементарный быстрый или сильный физически вампир. В первом случае я могу одновременно получить несколько ударов в разные места, а во втором мне просто одним движением пробьют в теле дыру…

К казармам идти нет смысла, ведь после уничтожения действующего гарнизона, перережут всех спящих и не спящих. Наверняка этим сейчас и заняты: убить всех инквизиторов в городе, и он, считай, взят.

Сбегать тоже не вариант: вздёрнут на петле, как только узнают, что я выжил, а другие – нет.

Глава 3: Волчья яма

– Что ты собираешься делать? – Алиса догнала меня и остановила, положив руку на плечо.

Я остановился. В легких горело, из горла вырывался хрип. Жара уже давила на мозги, я едва стоял на ногах, но понимал: надо бежать дальше.

– Не знаю, кто я там и какие у меня глаза, но я точно понимаю, что если еще остались живые и инквизиторы сражаются, то я, черт возьми, обязан делать то же.

– И чью сторону ты примешь? – Алиса спокойно смотрела на меня.

– Инквизиторов, конечно же! – я вскинул голову и с удивлением посмотрел на нее.

– Ты в курсе, что тебя прирежут, если увидят твои глаза?

– Плевать, я инквизитор! Какая разница, чем я смотрю?

– Большая. Ты многого не знаешь об обратной стороне Инквизиции. Ну да ладно. Это тебе, – она стянула с себя плащ и отдала мне. – Надписи никто не знает, можешь не бояться. А лицо скроет.

– А ты?

– Все равно я не буду драться в порванном корсете. Раз уж город почти вымер, пойду, поищу себе другую одежду.

Алиса исчезла прежде, чем я успел что-то ответить или сказать. Пожав плечами, я накинул на себя чужой плащ. Судя по выстрелам, инквизиторы сражаются на правом берегу Грида. Это логично – там находятся последние казармы, до которых надо было добираться через весь город. Видимо, кто-то успел поднять тревогу.

Проходов на правый берег было два – один через мост, а другой через реку. Мне хватило секунды, чтобы понять, где я вампиров не встречу. Поэтому пришлось лезть в холодную воду. Течение по утрам было не таким сильным, поэтому, подняв над водой ножны с мечом, я кое-как с грехом пополам переплыл через небольшую полосу воды. Другой берег встретил меня шумом близких стычек. Я снова побежал.

Ряды людей были сомкнуты у казарм. Вампиров было не видно, но судя по телегам, расставленным по кругу у последнего оплота людей, и копьям, пристроенным в виде кольев для сдерживания нападающих, упыри уже пытались атаковать: на земле лежали трупы, на земле виднелась кровь. Правда, и у инквизиторов все было не так уж и гладко. Людей явно не хватало.

Только я появился, как свистнула пуля – кто-то занервничал и стрельнул раньше времени. Только те же нервы и не позволили выстрелить прицельно. Стреляли в спехе, поэтому просвистело на порядочном расстоянии от меня. Я поднял руки.

– Инквизитор Джордан первой степени, состою на ночном дежурстве! – крикнул я, не двигаясь с места.

Не знаю, последовали бы выстрелы, если бы не закричавший Ливер:

– Джорда-а-ан! Ребята, это Джордан! Тот парень, с которым мы на посту у ворот стоим! Пускайте его, это его голос.

Кто-то зароптал, инквизиторы заволновались, на меня все еще были нацелены ружья, но уже не так уверенно. Я опустил руку, чтобы снять капюшон и показать лицо, но тут вклинился инквизитор второй степени, который накануне руководил уборкой трупов:

– Я его тоже узнал. Пускаем его.

Спокойный голос человека, который, видимо, снова занял авторитетную позицию, только уже не по уборке, а по защите, несколько приструнил инквизиторов: ружья перестали ухмыляться в мою сторону. Одна из телег сдвинулась, оставляя щель, чтобы я мог протиснуться.

– Откуда такой плащ, Джордан? – Ливер подскочил и пожал мне руку. – Выглядит не очень.

– С вампира снял. От солнца защищает хорошо, – коротко ответил я и тут же повернулся к главному, который стоял молчаливым силуэтом. – Коменданта пристрелил какой-то упырь. Кровосос так же вырезал и всю охрану.

– Ты видел этого вампира? – спросил инквизитор.

– Я его прикончил, – кивнул я. – Было нелегко, но я кое-как справился.

– Тогда ладно. Я Альтор, кстати. Пастор Альтор, – представился инквизитор, протягивая руку.

Я пожал ее с некоторым смущением. Основное направление пастора – изучение нечисти. Демонология, исследование ведьм, ведьмаков и прочих тварей. Вспоминая слова Алисы о том, кто я есть…

«Да бред это все. Как ни крути, я ничего демонического в себе не ощущаю. Увидел пару видений, глаза изменились, но это еще не делает из меня кровожадную тварь», – буркнул я про себя, стараясь утешиться этим. Но в голове мелькнуло: «А капюшон все-таки лучше не снимать».

Пастор Альтор отошел, Ливер отправился помочь всем укреплять телеги. Я порывался, было, тоже заняться этим, но оказалось, что укреплять особо нечем – первое нападение вампиров было быстрым, едва успели телеги стянуть как следует. О том, чтобы собрать с окрестных домов какие-то вещи, которые можно использовать в качестве баррикад, речь даже не шла. Поэтому много рук не требовалось – лишь несколько парней проверяли подпорки для телег, Ливер был в их числе.

Кто-то предложил вытянуть нары из казарм, но пастор Альтор и некоторые другие эту идею отвергли – они не такие тяжелые, да и перелезть по ним через баррикады могут.

Хоть как крути, положение незавидное. Подкрепление запросить из присутствующих никто не успел и не смог – просто возможности не было. Вампиров было немало, и считать было бессмысленно, потому что упыри стягивались со всех окрестностей Грида, по мере того, как заканчивали зачистку домов и других казарм. Иногда кто-то из стоящих на баррикадах замечал движение между домами, но это пока нельзя было назвать полноценной подготовкой к нападению.

Некоторые впадали в отчаяние и заражали им остальных. Самое досадное, о длительной обороне речь идти не могла: еды нет, запасов пуль и пороха тоже не так много, баррикады ненадежные и хлипкие, мягко говоря. Кто-то сдирал ставни с казарм, ломал шкафы, снимал двери и пытался укреплять ими, но получалось откровенно отвратно.

Глава 4: Симфония металла

Грид пал меньше, чем за сутки. Я не инквизитор. Таскаюсь с вампиром едва ли не за ручку. Глаза меняются. Чертов демон. Денег нет. Мундир порван. На лбу клеймо. Всё просто отлично.

– О чём думаешь, Джордан? – Алиса глянула на меня, отвлекаясь от дороги под ногами.

Я покачал головой и не ответил. Самое неприятное, мой меч неплохо так затупился в драке с Алисой. А я этого даже не заметил, поэтому вышел из Грида и не захватил ни точильный камень, ни что-то, чем можно почистить окровавленное лезвие. Кое-как помыл его в небольшом лесном пруду, но это не то. Мундир зашить на рукаве, понятное дело, тоже нечем. Рана на боку и укус на предплечье затянулись быстро. Алиса объяснила это регенеративной способностью. Все демоны восстанавливаются быстренько, а я ещё и с вампиром связан, так что часть энергии для восстановления постоянно беру у спутницы.

В сумке у меня лежит только Писание. Иногда читаю, когда делаем перерывы от ходьбы. Хотя это не назвать полезным времяпрепровождением.

«Доберемся до ближайшего населенного пункта за лесом, найду работу», – снова подумал я, чтобы утешить внутреннее негодование по поводу постоянного хождения. Второй день с того момента, как мы с Алисой покинули Грид. Лес почти пройден.

Я бы не назвал вампиров хорошими собеседниками. В общем-то, общение с ними не очень блистательное. Хотя Алиса старается, надо отдать ей должное. За завтраком мы беседовали по поводу пищи. Я ел лесные ягоды, а девушка сидела и смотрела на это. Ее пузырьки с кровью закончились еще до того, как мы дошли до леса, а пополнять запасы негде.

Обычную пищу вампиры употреблять могут, но она для них по вкусу далека от идеала. Попробовав одну ягодку, Алиса сморщилась, сплюнула и долго-долго рассуждала о вкусовых отличиях между ягодами и кровью, обвиняя меня в том, что я кормлю её «едой для кроликов». Отличная беседа.

Ближе к обеду подняли тему комаров. Началось это с того, что я пришлепнул мелкого уродца на щеке, обозвав его кровососом. Алиса обиделась.

И сейчас она спрашивает, о чём я думаю. Что ей сказать?

– Я думаю о том, что неплохо бы нормально пожрать, напиться и завалиться спать.

– Деньги заработаешь и делай что хочешь, – безразлично ответила Алиса.

Я снова замолчал. Спросить что-то в ответ, что ли?

– А ты о чём думаешь?

– Ни о чём.

И тишина. Только птица какая-то нервно щебечет. Я давно зверей не видел. Алиса объяснила это тем, что «звери, в отличие от вас, скотов, чувствуют разницу между вампиром и тупым человеком». Потом в очередной раз намекнула на то, что я испортил её дорогой корсет. Это начинало бесить.

В лесу температура воздуха была меньше. Солнце становилось не таким активным, деревья поглощали свет, и мы шли постоянно в тени. Это устраивало и меня (пришлось вернуть плащ Алисе, поэтому от прямых лучей ничего бы не спасло), и Алису, которая в целом не любила какую-то ярко выраженную погоду, предпочитая неясный сумрак: то ли солнце есть, то ли его нет; то ли дождь идёт, то ли нет; то ли туч много, то ли нет.

К вечеру завиднелась деревенька, к которой я и шёл. Мы с Алисой разделились. Она отправилась «поискать еду», как выразилась эта вампирша, а я двинулся к старосте в поисках работы.

Увидев мою внешность и крест на лбу, у старикашки полезли глаза из орбит, но я его успокоил: я не Сатана, я только учусь.

– Так… милсдарь говорит, что инквизитор?

– Первой степени, да, – кивнул я. – На глаза можете не обращать внимание.

Староста не сказать, что расслабился, но мой мундир и крест на лбу выглядели всё же весомее странных глаз.

– Милсдарь работу ищет?

– Да, мне предстоит долгий путь до ближайшего города, а денег и пропитания нет.

– Не имею ни понятия, что милсдарю предложить. Работы особо и нет, каждый по мере сил, каждый по мере сил… Хотя, есть одни проблемные человеки.

– Что с ними?

– Подать не платют, на сборы не ходют. Вроде как, говаривают, – староста перешёл на шепот, – сатанисты они…

– Так «говаривают» или сатанисты?

– Никто не знает. Но если милсдарь глянет малеха, лишним не встанет. А я пособлю… крышу дам, снеди немного.

Я поднялся и поблагодарил.

«Сатанисты, значит, – я задумался. – С такой проблемой уже встречались. Даже в Гриде была парочка».

Как правило, эти ребята трусливые до жути. Молятся чему-то, что имеет непонятное имя, и просят о защите в обмен на подношения – мясо, кости, внутренности животных… Реже обряды на крови проводят, но это совсем иная парафия, я такого не видел.

Хотя вряд ли в деревне будет кто-то из них. Не исключено, но вряд ли. Разве что, может, чтоб от Инквизиции прятаться, они устроились в этой глухомани…

Алиса встретила меня уже у выхода. От нее так и пыхало жаром.

– Поела? – мрачно спросил я.

– Ещё как! Отъелась, можно сказать, – довольно ответила девушка. – А ты нашёл себе работу?

– Сатанистов проведаю.

Алиса прыснула, но я жестом руки остановил её.

– Не знаю, кем ты там меня считаешь, но я до сих пор в первую очередь инквизитор. Помни, кто тебя проткнул.

Глава 5: Оскал Люцифера

Люцифер стоял передо мной и усмехался. Его кровавый оскал виднелся сквозь пепел, вздымающийся с земли, а черная шерсть почти полностью сливалась с потемневшими от туч и гари небесами. Абсолютно желтые глаза смотрели на меня с добротой и лаской, с довольством и теплом. И в какой-то момент я осознал, что все вокруг – пепелище и трупы – чем-то оправдано. Оно имеет цель, высшую цель. За спиной Люцифера медленно заваливается крест с распятым Иисусом. Терновый венок из камня разбивается на осколки, разлетаясь по земле, будто первый снег по траве.

Это все имело смысл…

Восходящее солнце ударило прямо в глаза. Я зажмурился и поднялся.

– Просто прекрасно, лучшее окно в мире, – буркнул я, скидывая тонкий плед и поправляя рубаху. – Не могли сделать окно на запад?..

Алисы в комнате не было. «Наверное, на охоту ушла, – подумал я. – Ох и не нравится мне, что приходится таскаться с вампиром. Всю жизнь положил на подготовку к убийству этих тварей, а теперь одна из них ходит при мне и кровь из людей сосет». Нацепив пояс с ножнами, я всунул в них меч и вышел из комнаты, которую я снял на деньги, взятые у старосты за убийство сатаниста. Все-таки, хоть Алиса и говорит, что без особенных глаз не увидишь бесов и прочее, труп в центре пентаграммы ярко засвидетельствовал результат моей работы.

Дверь номера выходила на пролет, с которого можно было увидеть все помещение трактира: стойку, стулья, столы. Я оперся на перила и мрачно посмотрел на очередных посетителей.

Направив ружья, инквизиторы смотрели на меня через мушки прицелов. Трактирщика не было, других людей тоже. Я вздохнул и поднял руки.

– Я сда…

Массовый грохот прервал мои слова. Что-то раскаленными кольями прорвало мою грудь и руки, прибивая к двери, которую я только пару секунд назад закрывал за собой. Все тело пронзали судороги крупнокалиберных пуль, взрывающих мою плоть. Секунда, две… Стихло. На уровень моего лица поднялись густые облака порохового дыма. Сил стоять не было, и я сполз по двери на пол. Грудь разорвал неуверенный кашель, и я сплюнул на ноги кровью. Мундир все быстрее пропитывался ею.

Инквизиторы поднялись по ступеням и обступили меня. Кто-то из них свел мне вместе руки, другой пробил их стальным колом с резьбой по бокам, выстрелив им из пистолета. Тут же на прут навинтили винты. Меня подняли на ноги и потащили по лестнице.

А я смотрел на это сквозь туман: вот, на ступеньки течет кровь из моих ран. Кто-то из инквизиторов останавливает остальных и дает мне пощечину, чтобы я не отключился. Хотя не сказать, что это как-то помогло – в голове все было ватным, в ушах шумело, и все звуки были нечеткими, едва пробиваясь сквозь пелену глухих ударов стучавшей крови. Я то выпадал из реальности, то возвращался – все тянулось долгой цепью боли и бреда, и то, что представлялось мне как несколько минут, на самом деле являлось парой секунд. В какой-то момент я потерял ощущение реальности: мне уже было сложно различать смеющегося Люцифера, уходящую куда-то Алису и картинку, на которой инквизиторы прибивают меня кольями ко дну окровавленной телеги.

Кто-то из карателей обратился ко мне, но я не разобрал ни слова. Мне плеснули в лицо водой и повторили вопрос:

– Ты инквизитором был?

Я легонько кивнул, облизнув губы. Вкус не изменился – все такой же, солоновато-кровавый.

– Я вот одного понять не могу. Ты был инквизитором, а тут вдруг демон. Ты же в Гриде служил? Что там случилось-то?

Любознательного инквизитора ударил кто-то другой. Я не разобрал, что было в следующие секунды – глаза закрылись и я выпал.

Мне снова виделась Алиса. Она проходила через какую-то дверь. Почему-то снова и снова проходила через нее.

Как инквизиторы так быстро добрались?

Опять водой в лицо. Я открываю глаза. В груди что-то неприятно толкается. Один из инквизиторов играет колом, которым я был прибит ко дну телеги.

– Скажите, больной, так легче? – парень рассмеялся, а потом отстранился и снова сел на скамью.

Не думай, что тебя простят или закроют глаза на что-то.

Я попытался приподняться, но понял, что это было невозможно – каждая моя конечность была прибита к доскам. Я закусил губу. Боль безумно скакала по всему телу. Солнце ударило в глаза, и я зажмурился.

И все-таки, мы не ждали инквизиторов так быстро. Должны были успеть выехать.

– Ты ведь уже не инквизитор. Тебе это не нужно, – кто-то из карательного отряда наклоняется надо мной с ножом в руке, я четко ощущаю лезвие на лбу.

Резкая вспышка сменяется постоянным процессом получения боли. Я мычу, но кричать не могу – видимо, мне успели запихнуть что-то в рот.

Сколько это длилось? В какой-то момент все закончилось. Инквизитор продемонстрировал мне кусок мяса с лоскутом кожи, на котором был выжжен крест. Я секунду смотрел на это, а потом закрыл глаза.

Видимо, я точно уже не человек, раз до сих пор жив.

Опять увидел Алису. И снова эта странная дверь. В чем смысл? Словно улыбка Люцифера и падающее распятие…

Глава 6: Нить чистого серебра

Мы с Алисой медленно покачивались в такт движения коня. Неровная дорога под копытами стучала камушками об металлические подковы, а закатное солнце светило нам в спины. Мы двигались на восток, именно там, по словам Алисы, легче всего укрыться от Инквизиции. Я в этих вопросах был несведущ, поскольку нас обучали поиску вампиров, а не пряткам от кого-либо.

– Так ты как вообще инквизитором стал? – Алиса, сидящая передо мной, постоянно держала королевскую осанку и смотрела ровно вперед, чем-то напоминая статую.

– Я сирота, а нас обычно забирают из детских приютов, если руки и ноги на местах.

– А много вообще искалеченных? – с интересом спросила девушка.

– После ваших нападений – хватает, – мрачно ответил я, слегка натягивая поводья, чтобы конь замедлился: дорога впереди была еще более ухабистая.

Алиса на некоторое время замолчала. Я посмотрел вперед, к горизонту – вдалеке показались горы. Видимо, наутро нас ждет великолепный вид. Никогда не видел подымающегося из-за скалистых вершин солнца, но слышал, что это красиво. Кстати, говорят, вампиры не любят полуденного света. То, что мы с Алисой пережидаем самые яркие часы в тени, косвенно подтверждает эти слухи.

– А ты не думал, что это естественно? То, что вампиры поедают людей. Понятное дело, тебе не легче от того, что это уже обыденный процесс в жизни всего мира, но… – Алиса замолчала, набирая воздух. – Не надо обожать. Надо просто перестать ненавидеть и успокоиться. Такие, как мы, тоже хотят жить.

– Как и ваши жертвы.

– Но с чего ты взял, что убитые заслуживают жизни больше нас?

Я на секунду замолчал, собираясь с мыслями, но в какой-то момент мне на щеку опустилась мелкая мошка. Отвесив себе пощечину, я осмотрел пыльную ладонь и вздохнул.

– Алиса, давай договоримся. Я обычный солдат, поэтому не пытайся обсуждать со мной такие сложные вопросы. Я сирота, и многие мои знакомые и друзья умерли от вампиров. Вдобавок, вы – дети того, что противопоставлялось всему светлому в нашей религии, поэтому моя ненависть имеет почву.

– Ты слишком легко принял меня, как для того, кто так сильно верует, – заметила Алиса.

– Потому что ты нарост, от которого я не могу избавиться. Как только я смогу тебя бросить, я брошу.

– Хорошо, а если я зайду с другой стороны. Ты говоришь о светлом. То есть, инквизиторы – это те, кто несут свет вашей религии? Если да, то откуда у тебя дырки в теле? А со лба тебе кто мясо соскоблил? Думаешь хоть немного?

– Это их работа. Они инквизиторы, а я – демон. Ничего личного.

– Слишком много самопожертвования. Где твоя злоба, демон, а? – Алиса обернулась, но в этот момент я обхватил ее за талию и резким движением ссадил с коня. – Эй, что ты делаешь?!

– Я хочу ехать в спокойствии. И одному в седле гораздо удобнее.

– Ладно, стой, останови коня! – девушка с опаской взялась за поводья и встала у моей ноги. – Ко мне-то злость не проявляй. Я же не знала, что эта тема тебя так сильно бесит.

Я протянул ей руку и помог забраться обратно. Дальше меня преследовала лишь тишина, нарушаемая похрапыванием коня и шумом утренней дороги.

Зачастую, вспоминая про времена учебы в Академии, мне кажется, что я постарел. Навязчивое, наивное чувство – раньше времена были чуть легче, я многого не умел и смотрел на все совсем иначе. Может, это вопрос насущных дел и того, чем ты постоянно занят. Дежуря на ночных улицах грязного города, я был будто старик, вечно сидящий в своем кресле; а попав в ситуацию, когда приходится скрываться от прошлого и путешествовать с вампиром на одной лошади, я чувствую свежий ветер, дующий прямо в лицо. Наверное, поэтому иногда рядом с Алисой ощущаю, будто стал моложе.

Поселение было скрыто в лесной тиши. Ни я, ни Алиса в нем раньше не бывали – случайно нашли на старой карте небольшую отметку. Под ней, как оказалось, скрывалась деревушка, пышущая жаром жизни, таящейся промеж лесных стволов.

Конь въехал в поселение медленно, неуверенно, будто стесняясь: каменных домов по бокам, больших кладей с дровами, заготовленных для зимы, редких людей, смотрящих на наш с Алисой дуэт мрачным взглядом.

Детвора, завидев нас, тут же куда-то умчалась.

– Почему-то мне показалось, что они узнали надписи на моем плаще, – пробормотала Алиса, но я тут же ответил:

– Дети тихих поселений никогда не любят чужаков. Так уж их воспитывают.

«Хотя не исключено, что их напугал мой вид, – подумал я про себя. – Все-таки, разодранный инквизиторский мундир и повязки на теле и голове могут вызвать ложное впечатление».

Говоря о перевязи – она во время пути успела пропитаться кровью. Алиса больше не питалась, поэтому и раны мои перестали заживать так, как им следовало, исходя из моих возможностей. Все-таки, дырки в теле – явный минус.

 Местный кабак встретил нас дружелюбной и многообещающей вывеской: жареный поросенок с яблоком во рту и чертиком, сидящим в ухе. При виде этого местного художественного шедевра мое настроение поднялось до небес.

– Что-то мрачновато, – подметила Алиса.

– Самое оно, – с широкой улыбкой ответил я. – «Напиться до чертиков», слыхала? На вывеске об этом и идет речь. Напиться и нажраться, ни больше, ни меньше.

– Напьешься, станешь свиньей, подадут тебя на стол с таким же яблоком. Как в одной сказке, слышал? – Алиса спустилась с коня, держа его за поводья и терпеливо дожидаясь, пока я соизволю последовать за ней.

Глава 7: Завершить дело мертвеца

Я стал злее. Злее? Не хотел убивать того парня. Почему-то даже и не думал, что он умрет. Я не собирался доставать меч. Так зачем достал? Может, мне было страшно получить боль? А может, во мне взыграла гордость? Этим можно было бы оправдаться, если бы кто-то требовал этого. Но всем было без разницы. Нигде не осталось ни капли крови от пастора. Я убил его сухо. Сухое убийство. Не знаю, что это было. Я видел много крови, его рвало кровью, но когда он умер окончательно, оказалось, что вокруг абсолютно сухо.

Его тело вынесли; я поел; Алиса разозлилась из-за того, что я использовал Симфонию, но когда я сказал, что поглотил душу, она успокоилась. И даже больше: вроде бы… обрадовалась этому?

Я не хотел его убивать. Мне мерзко от того, что на моих руках кровь человека. Но почему-то это приносит мне удовольствие.

Хочу умереть. Не хочу быть демоном. Но я становлюсь им все больше.

Инквизиторские мундиры и плащи пасторов бесят меня.

Утром Алисы снова не было. Я уже с иронической усмешкой открывал дверь своей комнаты. Ожидал увидеть ружья Инквизиции, направленные на меня, но нет – кабак встретил меня абсолютной тишиной. Посетителей особо не было, а те, кто был, сидели молча и пили молча. Будто вчера ничего и не случилось. Трактирщик поприветствовал меня кивком головы, но в его глазах не читалось ни страха, ни ненависти.

Мне принесли еду. Куски свинины, зажаренные с кусочками чего-то зеленого, и вино. Я быстро поел и поднялся, собираясь.

– От кабака пойдешь направо, там будет магазинчик. Не такой большой, как в городах, но одежду купить можно, – трактирщик не смотрел на меня, протирая кружку. – Правда, там один из нас взъярился, даже мы с ним уже не можем справиться, но раз ты инквизитор, тебе надо именно туда...

– Спасибо, – я мельком глянул на мужичка и вышел.

«Взъярился? – посмотрев на поднимающееся солнце и деловито расхаживающих по улице курочек, я потянулся. – Ну, продавцы часто строят из себя невесть что, это для меня не новость».

Повязки вчера снял – остались мерзкие шрамы. Раны зажили. Алиса сказала, что это из-за поглощенной души.

Мундир на мне был жутко потрепан, а вампирша вчера загрызла какого-то местного и ограбила его. Большую часть забрала, конечно же, себе. Как она сказала: «За то, что не можешь даже поужинать спокойно». Алису неимоверно взбесило то, что я за вечер успел пару раз получить по лицу. Отчасти я ее понимаю, меня бы тоже злило, если бы моя спутница постоянно попадала в неприятности. Но, судя по всему, слабым звеном пока что остаюсь я.

Достав из кармана пару альт – серебряных монет, – я кисло посмотрел на них. На это вряд ли можно купить одежду. Ночь в трактире стоит чуть меньше, чем одну мудрию. А на пару альт что наберется? Только еды купить. Это было бы кстати, но…

Я посмотрел на мундир. Во время поездки хоть и постирал его, но выглядел он все равно уныло. Весь в дырках. Да и внимание привлекает.

«Ладно, зайду и посмотрю, ничего страшного не случится», – я взялся за ручку двери магазина и потянул на себя.

Внутри было темно. Я напрягся. К этому времени должны были отдернуть занавески. А если еще не часы продажи – то почему дверь была открыта? Что-то не так. Либо продавец странный…

Помещение было набито манекенами, на которых висела одежда. Самая разная. Что бы там ни говорил трактирщик, а как для сельского магазина – одежда выглядела достаточно внушительно. Пышные формы сменялись строгими, подчеркивающими фигуру и линии тела. В почти полной темноте манекены выглядели гнетуще. У меня возникло ощущение, что они все смотрят на меня, хотя лиц на дереве никто не рисовал и не вырезал.

– Здесь есть кто-нибудь? – спросил я, стараясь заглушить напряженный страх внутри.

Ответа не последовало. Я тихо вытянул меч. Что-то явно не так.

«Хотя чего мне бояться? В конце концов, я демон», – промелькнуло в голове, но перед глазами тут же встал образ той полоумной со скальпелем, и мне снова стало не по себе.

Тишина начинала все больше давить. Я двигался вдоль стены, стараясь не выходить в центр комнаты – окруженный манекенами, я вряд ли смог бы что-то сделать, напади на меня кто-то. Скрыться в этой массе одежд и форм легче простого.

Пытаясь разглядеть другой конец комнаты или хотя бы ее середину, я дошел до угла. Немного поколебавшись, я двинулся дальше. Где-то в том углу комнаты должна быть стойка или еще что-то, потому что до этого у стен были лишь шкафы с тканями и аккуратно сложенными одеждами.

«Зачем в небольшом поселении настолько пышные наряды? И в таких количествах», – я сглотнул.

В стене что-то торчало. Я подошел ближе и присмотрелся. Секира. Здоровенная секира торчала прямо в дереве. Это было однозначно плохо. В поселениях и городах не очень любят странников с оружием – спокойно относятся только к караванщикам. А зачастую перед въездом куда-нибудь твое оружие осмотрят. Существуют определенные правила касательно того, оружие какого размера можно вносить в город или поселения. И вот такие вот огромные секиры с двумя лезвиями, блокировать удар которых не каждый сможет, точно не попадали в список разрешенного для свободного ношения.

Глава 8: Город камня

Конь медленно вышел к прогалине. Спрыгнув и привязав жеребца, я медленно подошел к краю круга и спросил:

– Так это здесь?

Ощущалось странное напряжение, исходящее из центра окружности. Травы на месте Врат не было – голая земля с небольшими костями: птиц, мелких животных… людей…

Физически ощущалась готовность этого места поглотить, съесть, пережевать и сломать. И, признаться, у меня возникло ощущение, что я хочу того же, что и Врата.

– Да, это они, – моя спутница встала рядом.

– Ты ведь хорошо умеешь ими пользоваться?

Алиса покосилась на меня и шагнула в круг. Под каблуком ее сапога хрустнула косточка. Девушка подняла голову, смотря на небо, будто от него что-то зависело.

– Что там? Хочешь, уберу тучку, если мешает, – я нервно усмехнулся.

Спутница ничего не ответила, только продолжала стоять и смотреть. Я забеспокоился: от замершей девушки в центре круга исходило что-то странное, несколько пугающее. Будто происходило что-то, чего я не мог заметить...

Медленно ходя по кругу, приминая траву, которая кое-как росла на краю Врат, я внимательно наблюдал за голой землей и вампиром. Ветер усиливался, деревья заколыхались. Я поправил воротник рубахи и заправил металлический крестик. Холодный металл обжег кожу. Температура уменьшилась слишком резко. Девушка по-прежнему стояла на месте, не двигаясь.

– Алиса?.. – я уже собрался зайти в круг, но вампирша остановила меня жестом.

– Все нормально, просто думаю. Давно не перемещалась туда.

Я понимающе кивнул и отошел. Конь посмотрел на меня. Потрепав животное по гриве, я улыбнулся:

– Вечно вокруг нас что-то странное творится, да?

Конь поднял голову и заржал, оголяя желтоватые зубы. А потом стал переминаться с ноги на ногу. Я оставил нервничающее животное и оперся на ствол дерева. Алиса все медлила и ждала непонятно чего.

В какой-то момент я начал зевать, но девушка внезапно вышла из круга и схватила меня за предплечье.

– Идем, – коротко бросила Алиса. – Перемещаться будем вместе, но ко мне ни в коем случае не прикасайся. Что бы ни было, не трогай меня и себя лучше ни за что не щупай. Стой на одном месте в одной позе, иначе Врата соберут тебя неправильно.

– «Соберут»? – я выдернул руку и остановился на границе Врат и леса. – Меня разбирать будет?

– Условно. Не переживай, это быстро, – Алиса поманила меня пальцем.

«Любит же она этот жест», – буркнул я про себя, заходя на территорию Врат.

– А с конем что? Так его оставим?.. – я оглянулся на животное, которое за время путешествия успело не раз показать свой покорный и добрый характер; было неловко его оставлять привязанным после того, как жеребец верно протащил нас с Алисой не один десяток километров.

Девушка с раздражением посмотрела на меня, вышла из круга, резким движением отвязала поводья от ветки и вернулась. Я с сомнением взглянул на замершего коня, который пристально изучал меня своими большими, умными глазами.

– Удачи, дружище, – кивнул ему я, поворачиваясь к спутнице.

Алиса встала в центр, я встал рядом, но так, чтобы не прикасаться. Девушка замерла и прикрыла глаза, явно сосредотачиваясь на чем-то.

Ветер усиливался. Над головой громыхнуло, начался дождь. Я поморщился: этого еще не хватало. Конь истерично ржал, стуча копытами об землю. Но с места не двигался.

Мои ноги начали неметь, и когда я опустил голову, то понял, что происходит что-то, чего явно не должно быть.

Мои ноги разлагались.

Сапоги облетали клочками иссушенной кожи, и я сам не заметил, в какой момент вместе с сапогами начала облетать плоть. Тело начало словно ссыхаться. Онемение пошло уже и от кончиков пальцев. Я поднял руки, задержав их перед глазами. Кожа осыпалась, и только я успевал заметить кость, как она тут же стиралась неведомой силой в порошок.

Я посмотрел на Алису. Она почти полностью исчезла. На меня глядели пустые глазницы ее черепа.

– Дерьмо… – прошептал я.

Но из горла не вышло ни звука. Я стоял под ветром и дождем – я скелет. Разрушающийся, осыпающийся, словно на протяжении веков я боролся с ливнями и ветрами, и тут вдруг чья-то шутливая рука неосторожно коснулась меня…

У меня не было ни носа, ни глаз, но я видел и чувствовал запахи. Ржавчина разъедала мое тело, и постепенно я стекал в песок. У меня не было ни сердца, ни легких. Что-то извлекло мой механизм и сжало его в когтях, подобно кошке, душащей мышь.

На секунду я увидел нечто другое, отличное от нашего мира, но сконцентрироваться не успел: меня накрыли звуки реальности. Где-то вдалеке раздался треск… лошадиное ржание… топот копыт… Отчаянный не то визг, не то всхлип. Я слышал бушующую погоду, я чувствовал, как ветер становился все сильнее.

Подо мной было ничего – я падал вниз, в дыру, но одновременно я летел вверх. Меня растягивало в стороны безумным сжиманием каждого клочка моего тела.

Заиграл мировой марш, зазвучали сумасшедшие скрипы, треск и звон разрывали мою голову, которая перестала существовать. Перед глазами забегали строчки, сливающиеся в полосы, представляющие иной мир, в который на этот раз я успел вглядеться: я видел вдалеке нечто блестящее, манящее. Меня окружала полная темнота, и только вдалеке висел небольшой фонарик. Я протянул к нему свою несуществующую руку. Фонарик близко, совсем немного осталось… я тянусь и тянусь, желая достать этот свет. Свет давал тень, и тень указала вниз. Я опустил взгляд и увидел ряды острых клыков, мчавшихся ко мне. В один момент меня поглотило, разжевало и растерло. И тогда вокруг меня – свет. Яркие ряды аллей, светящихся перламутровым весельем. Прозрачные люди ходили вокруг меня и смеялись, улыбались, плакали от радости. Мне захотелось закричать: «Почему вы смеетесь?! Вы все мертвы!», но я не смог сказать ни слова – я смеялся. Этот смех взрывал нутро, лучше десятков пуль выворачивал судорогами мышцы, смех скашивал с ног, заставлял падать. Я лежал и смеялся, смеялся, смеялся, из моих глаз текли слезы, я не хотел смеяться, но все вокруг меня смеялись…

Глава 9: Постоялый двор «Колесо кареты»

Наверное, в уничтоженном морально городе такую вывеску сделать проще всего: найти где-то старое колесо, прибить к нему небольшую табличку с названием и подвесить над дверью. Все гениальное просто, вот только подобный имидж в таком месте только сгущает краски мрака.

Во дворе был раскидан старый мусор. Какие-то станки, обрывки мехов, старые прядильни, обломки карет, я заметил даже ржавую наковальню. И все это вокруг двухэтажного каменного дома. Серый булыжник взирал на меня с явной скукой: по-моему, даже времени не удастся как следует сточить это здание. Во всяком случае, не на моем веку. Крыльцо было побито, от ступеней были отколоты некоторые кусочки. В целом «Колесо кареты» выглядело так, как положено выглядеть богом забытому месту: старое, одинокое, брошенное.

Пока мы с Алисой добрались до постоялого двора, успело стемнеть, снова начал медленно капать дождь, который для этого города явно привычное дело. Вампирша постучала в дверь. «Она закрыта? – удивился я. – Это что за постоялый двор такой? Неужели никто вообще не заходит?»

Кто-то по ту сторону недовольно забурчал, потом рассмеялся. Щелкнул замок, звякнул засов, скрипнули петли двери. В щелку между дверью и косяком выглянул чей-то глаз.

– Это кто у нас здесь? Великолепная Алиса и какой-то небритый мужлан с патлами до плеч?

– Открывай, Аксель, – мрачно приказала моя спутница: именно что приказала, кажется, даже со мной она таким голосом не разговаривала. – Чертов шут.

Снова смех, какой-то наигранный и немного вялый. Цепочка замка звонко ударилась о дверь.

– Ты меня разбудила, Алисочка. Должна была вернуться чуть раньше, разве не так? Я уже думал, тебя в Гриде сожгли.

– Ха, чтобы я – и сгорела? – невесело ответила девушка, заходя в дом и расстегивая плащ.

– Да, наверное, поэтому тебя туда отправили, – согласился Аксель.

Я медленно зашел следом за вампиршей и взглянул на излишне веселого хозяина «Колеса кареты». Щуплый человечек в синем бархатном фраке. Белоснежная манишка тускло блестела в свете свечей. Его глаза были кислотно-зеленого цвета, лишенные зрачков, они выглядели как недозревший фрукт в начале летнего сезона: его могут и сорвать потом, а могут и затоптать, если он упадет на землю раньше времени. Аксель встретил мой взгляд и поднял руку в приветственном жесте, продемонстрировав щегольскую запонку с золотистым орнаментом. Я кивнул, ответив тем же жестом: заметив платину, блеснувшую на моей манжете, хозяин постоялого двора поспешил перевести взгляд на Алису.

– Так что это за юный неряха с дорогой одеждой? Я его должен знать?

– Это инквизитор из Грида, – небрежно бросила моя спутница, усевшись на один из стульев и повесив мокрый плащ на спинку другого.

Аксель посмотрел на меня еще раз и оскалился:

– Где же твое клеймо, мальчик?

– А где твои клыки, дядя? – холодно ответил я.

Оскал стянулся, скрывая постыдно человеческие для вампира зубы.

– Это не твое дело. Дверь-то закрой, холод напускаешь, – буркнул Аксель.

Я, не поворачиваясь, пнул дверь ногой. Она захлопнулась.

– С замками сам сможешь разобраться, – сказал я вампиру, проходя мимо.

Алиса посмотрела на меня, на Акселя, бурившего меня взглядом, и усмехнулась.

– Надо было вас раньше познакомить, вы так забавно грызетесь, – сказала девушка, а потом добавила: – Ты с дверьми не спеши, Аксель. Мне сейчас уходить надо. Посижу, согреюсь и пойду.

– Куда идешь-то? – спросил я, отстегивая ножны от пояса и кладя их на стол.

Девушка посмотрела на меня с недоумением:

– Раньше тебя что-то такие вопросы не особо интересовали, инквизитор. Не суй свой нос в чужой вопрос, в детстве разве не слышал такого?

Взглянув на Алису, я усмехнулся и откинулся на спинку стула, закрыв глаза. «Я сирота», – буркнул я про себя, но говорить ничего не стал.

Некоторое время царила полнейшая тишина. Не раздавалось ни звука, будто в комнате никого и не было. Неприятное ощущение, хотя в одной комнате с двумя вампирами неприятной будет каждая мелочь…

– Устроишь его в комнате, хорошо? И постарайся не выводить его из себя лишний раз, он дерганый, – сказала моя спутница.

Хлопнула дверь.

– Как скажешь, – вальяжно сказал в пустоту Аксель, со звяканьем закрывая замки. – Инквизитор, хочешь чего-то или тебе просто дать ключ?

Я открыл глаза, посмотрев на вампира.

– Было бы неплохо побриться и выпить. Но я хотел бы сделать это наедине с самим собой.

Аксель некоторое время смотрел на меня, потом медленно кивнул и достал из кармана связку ключей. Отстегнув один из них, он, пожав плечами, спросил:

– Значит, я тебе просто в комнату занесу?

– Спасибо, – кивнул я, перехватывая брошенный мне ключ.

Хозяин повернулся, чтобы уйти в подсобное помещение, но я вдруг вспомнил о мече.

– И точильный камень хотелось бы. Лезвие заточить надо.

– Оставляй, я сам заточу, – ответил Аксель, остановившись и посмотрев на меня. – И сделаю это лучше тебя. У меня опыт большой.

Я поднялся со стула, сначала посмотрев на щуплого вампира, а потом на свой меч, лежащий на столе в ножнах.

Глава 10: Сказка

Леса Силы первоначально были землями богов и богинь. Каждый участок был закреплен за одним из высших существ. Так было до тех пор, пока в битве не пал Люцифер. Его смерть запустила песочные часы гибели этого мира. Душа Высшего распалась на множество мелких зол, которые разошлись по всему миру чумой: не было ни одного людского королевства, не тронутого тварями, высвобожденными из внутренности Люцифера.

Я медленно провожу клинком по щеке. Щетина трещит, срезаемая острым лезвием. Я смочил нож в горячей воде и вновь поднял руку, глядя на себя в небольшое зеркальце. Не сразу, но постепенно привыкаешь к тому, что из отражения на тебя смотрят черные с золотым глаза…

Даже заповедные леса пострадали. Они горели в пламени мантикор, священная дичь погибала от рук кентавров и от когтей грифонов, а гули доедали остатки. Баланс в природе был нарушен. Твари, большую часть которых никто так и не описал, опустошали земли. Одним из первых было уничтожено царство амазонок – Заквак. Гористая страна почти полностью опустела.

На стол рядом со мной поставили пару бутылок.

– Что-то еще хочешь, инквизитор?

Я поймал взгляд Акселя через зеркало.

– Поскорее закончи с моим мечом, – сухо ответил я, последним движением заканчивая бритье.

Отерев лицо полотенцем, я откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.

Никто до сих пор не может составить конкретный список уничтоженных народов: их было слишком много и слишком быстро они исчезали. Может, кто-то с тех пор и остался. Караванщики и другие путешественники иногда рассказывают о встреченных в пещерах людях – троглодитах. Описывают их по-разному: как внешне, так и по поведению пещерные жители отличаются друг от друга. Некоторые поселения троглодитов враждебны, другие пугливы. А иногда бывает и такое, что встречаются одинокие дикари. С тех пор, как умер Люцифер, многие сошли с ума и одичали.

Я откупорил бутылку и щедро отпил. Алкоголь разлился внутри пламенной струей, и я закрыл глаза, медленно выдыхая. Рот тут же наполнила слюна, под языком стало вязко, и я подождал немного, прежде чем снова отпить. Напиток имел металлический привкус и тяжелый запах. После привычного эля не так приятно.

Еще один глоток. Я закрываю глаза, прислушиваясь к ощущениям. Казалось, даже кости прокалились.

– Что в бутылках?

– Это то, что пьем мы. Замена вашему алкоголю.

– Оно с кровью?

– Настойка на сердцах.

– Не дурно, – пробормотал я.

В животе что-то загорелось, и я закашлялся. Внутри все сворачивалось, а на ладонь, которой я прикрывал рот, что-то потекло. Я осмотрел руку. Кровавые сгустки медленно стекали на пол. Я выдохнул и откинулся на спинку. Снова отпил. В голове все медленно затухало.

Смерть Люцифера стала настоящей проблемой для всех. И пострадавшие от этого решили остановить распространение «чумы», именуемой Ордой. Заповедники, еще не пострадавшие от тварей, стали цепью, замкнувшей опустошенные земли. Оставшиеся в живых после нападения монстров люди, боги, богини и демоны наделили леса Силой. Она была настолько огромной, что те, кто остался внутри цепи заповедников, уже никогда не смогут выбраться во внешний мир. Взаперти остались не только бестии, порожденные умирающим Люцифером, но и те, кто жил на тех землях. Большая часть богов, собравшихся для создания Лесов Силы, оказалась в заточении. Некоторые демоны, не успевшие выбраться до замыкания цепи, также оказались закрыты. Там остались даже люди. Все, кто был снаружи Лесов Силы, назвали это «разумной жертвой». В мире установился хрупкий магический баланс, поддерживаемый оставшимися богами и демонами.

Густая кровь потоками лилась из моей глотки. Пол заливало черной жижей. В голове было мутно, я ничего не соображал. Лишь блевал, опорожняя все. Мои внутренности превратились в кашу, я чувствовал это – было невозможно вдохнуть, внутри все горело, я ощущал, как плавятся мои кости. И все шло через рот…

– Ак… сель… – прохрипел я.

Сердце толчками выплевывало кровь, раскаленный поток выворачивал желудок наизнанку. Я хрипел, перегибаясь через подлокотник кресла.

Мое тело опустошалось, переставало существовать как организм. Вскоре осталась лишь оболочка из кожи и не догоревших костей. Я полностью иссох. Перед глазами все потемнело. Я перестал видеть, перестал слышать, перестал чувствовать.

«Даже и не думал, что алкоголь может так…» – отрешенно подумал я, выпадая куда-то наружу. Я потерял ощущение пространства, мне показалось, я парю где-то, и во всем моем теле не осталось ни грамма веса. Я стал невесомым. Поднялся вверх, будто птица, и даже лучше – я чувствовал, что для меня не существует высоты, для меня любое расстояние не расстояние, для меня все возможно. Я обрел то, на что никогда не мог надеяться…

– Малыш, что же ты так?..

Незнакомый женский голос. Мягкий и нежный, глубокий, тихий…

– Кто… ты? – спросил я, глядя в темноту, тщетно пытаясь выглядеть в ней что-то видимое.

Тихий смех. Моих губ что-то касается. Я почувствовал, как приятная волна расходится по всему телу.

– Бедный, бедный малыш… искалеченный, расстроенный… обиженный… – кто-то тихо шепчет мне на ухо.