Демон осени

ЧАСТЬ 1. НЕ В СЕБЕ Пролог

 «Дружба позволяет нам творить настоящие чудеса…» (с)

Осень вовсе не унылое время. По крайней мере, у нас, там, где проживаю я. Вернее сказать, проживала... В нашем мире вообще давно уже нет чёткой разницы между временами года, хотя, говорят, раньше она было весьма ощутима. Я тех времён не застала, да и вообще, молода я очень, и воспринимаю всю историю нашего мира как данность. Но если начать рассуждать, то, думаю, у нас и вовсе бы не было разделения на времена года, если бы не Он. Демон Осени, как прозвали его, и как мне никогда не хотелось его называть, уж больно красиво и как-то романтично звучало такое название и совершенно оно не подходило к тому, кто раз в десятилетие в осеннюю пору имел возможность на одни сутки покинуть свой склеп.

Пролог

В нерешительности стояла я около двери в дом моего самого близкого и надёжного друга Дарниэля. Роптать на судьбу я не привыкла, но сейчас хотелось именно этого: ну вот почему именно на мой второй десяток лет выпало это время, этот день, лишь раз в десятилетие повторяющийся и не имеющий никакой опасности для меня в прошлой и в будущей декаде моей жизни, если, конечно, я сумею пережить его сейчас.

А Дарниэль наверняка станет спасать меня, защитничек. Он всегда меня оберегает, с самого детства, но иногда эта его забота идёт вразрез с моими стремлениями, и, если глубоко копнуть и перейти на личности, именно он и виноват в сложившийся ситуации, ибо однажды, пока в нашем мире кипела война, он оградил меня от опасностей, из-за чего я до сих пор не запятнала руки кровью… Впрочем, об этом потом.

Вздохнув, я открыла тяжёлую дверь и зашла в знакомое светлое помещение.

Молодой мужчина, на вид которого можно было принять за моего ровесника, уже ожидал меня, и, откинув светлую прядь волос со лба, начал разговор со свойственной ему прямотой, которая меня, впрочем, никогда не раздражала.

- Лариэлла, тебе придётся покинуть этот мир… - сообщил он мне то, что я со стопроцентной уверенностью была готова от него сейчас услышать, и потому скорчила кислую мину, которую Дарниэль сразу заметил. - Пойми, он отыщет тебя здесь… И это будет опасно для окружающих…

- Но… мы же уже говорили об этом… - пробормотала я, хотя знала: кого-кого, а уж его мне переубедить не удастся, но всё равно попыталась: – У меня есть все шансы справиться с ним без вышей помощи! Зачем мне отправляться куда бы то ни было?

- Ты снова думаешь только о себе, - вздохнул мой наставник. – Он сможет попасть в наш мир всего на день… и его будет влечь твоя душа, он отыщет тебя в любом уголке…

- Он демон но, возможно, его слава преувеличена! И я сумею постоять за себя! – упрямо и дерзко воскликнула я, не желая даже допускать возможности о перемещении меня из родного мира.

- Но ваша борьба причинит ущерб всему живому – сколько территории будет выжжено вашими энергиями, сколько погибнет животных, птиц… людей, в конце концов… - я открыла было рот, чтобы возразить, но он вздохнув, покачал головой: - Ты не можешь гарантировать, что справишься с ним, а помочь тебе никто из нас не сможет…. Один день, Элла… Всего один день….

Я угрюмо посмотрела на него, хмуря брови. Он всегда умел убеждать, а если и не убеждать, то заставлять задумываться над своими словами. Или это было только со мной, ведь я с детства привыкла, что он старше, мудрее и всегда желает мне добра?

Да, можно было бы и согласиться. Один день – не так уж и много, каких-то сто часов… я и проголодаться не успею, как вернусь обратно. Был ли смысл упрямиться и настаивать на своём? Наверно, не было. Теперь мне и самой кажется, что не было, но тогда ужасно хотелось, чтобы в меня поверили и дали возможность доказать – я маг, а не просто девчонка, которую легко сможет похитить любой заявившийся сюда демон. Я вздохнула:

- Ну и какой план? – спросила, хотя знала ответ.

- Ты отправишься в дальний мир… - нерешительно начал Дарниэль таким тоном, словно был виноват передо мной и извинялся за принятое старшими магами и теперь озвучиваемое им решение. Он всегда становился таким, когда выигрывал в спорах: не гордился этим выигрышем, а сочувствовал проигравшей стороне.

- Дальний мир… - задумчиво повторила я. – Что ж, звучит не так уж и устрашающе… Расскажи мне о нём, - попросила я. – Один день – это…

- Один день здесь может быть равен нескольким дням там… или, напротив, занимать лишь часть тамошних суток, - предупредил наставник. – И рассказывать мне тебе нечего… Видишь ли, чем меньше я знаю, тем лучше, так что мир мне неизвестен. Скажу лишь, что он будет выбран случайно – тот, в котором в эту секунду умрёт молодая девушка… Ты же не хочешь обретаться там, пусть и недолго, в старческом или мужском обличье?

- Не хочу, - хмуро подтвердила я. – То есть, я попаду куда-то, где моё тело… новое временное тело покинула душа?

- Точно так… но тебя спасут… Это параметры, которые я учёл… Но про мир придётся узнавать тебе самой…

- Разберусь, - махнула я рукой. – Сейчас мирное время, и особенных проблем не должно возникнуть…

- Я тоже так считаю, - кивнул он. – Именно поэтому решено отправить тебя отсюда… Считай это путешествием… приключением… И… тебе нечего бояться…

- Я знаю, - буркнула я.

- Нет, я не об этом. Ты можешь делать всё, что захочешь… как только ты умрёшь там, душа твоя воротится сюда… А оболочка, что будет твоим временным пристанищем, погибнет… Всё вернётся на свои места… Только не злоупотребляй…

1

Дарниэль, как и все окружающие, относился к моему путешествию как-то слишком уж просто, хотя наставлений мне было дано немерено. Не было прощаний и чего-то торжественного, просто в назначенный час мне предложили улечься на специальную кровать и принялись погружать моё тело в сон, который должен был продлиться до тех пор, пока душа моя не вернётся в него из своего недолгого, но необходимого для спокойствия моего мира, путешествия.

Признаться, я приготовилась к боли, полагая, что вселяться в тело умирающего должно быть неприятным действом. Однако я ошиблась, и никаких болезненных ощущений не испытала, по крайней мере сперва. Вероятнее всего, это было продумано и подготовлено заранее, потому как тело оказалось вполне жизнеспособным, только мокрым и в воде. Лёгкие почему-то функционировали нормально, и мысленно я поблагодарила магов за это. Однако не успела я как следует свыкнуться со здешней реальностью, как чьи-то руки судорожно вцепились в мои плечи и потянули в сторону. Сопротивляться я не стала, полагая, что будет лучше разобраться во всём по ходу дела. В воде тело представлялось мне практически невесомым, как и тому, кто пытался вытащить меня. Этот кто-то перехватил меня за подмышки и выволок на песок, какой-то крупный и неприятный на ощупь, особенно когда тебя волокут по нему волоком. Я попыталась приоткрыть глаза, только ослепляющее солнце тут же заставило снова прикрыть веки. Что ж, пока всё не очень плохо. Девушка, место которой на время предстояло занять мне, была не одинока в этом мире, раз кто-то бросился за ней, причём кто-то явно знакомый, поскольку он беспрестанно бормотал:

- Лерка! Лерка, не смей умирать, ты слышишь меня? Лерка, твою ж налево! – он говорил много чего, но не всё я разобрала и запомнила, поскольку на тот момент голова моя начала неожиданно болеть.

Меня отпустили, небрежно уложив на этот противно впивающийся в кожу песок. Я хотела было возмутиться, поскольку спешка спешкой, но столь неаккуратно обращаться со мной я редко позволяла. Я даже приоткрыла рот, чтобы хоть что-то сказать и прояснить ситуацию, но чьи-то тёплые губы резко прильнули к моим и я ощутила на коже покалывание от короткой щетины. Желание возмутиться было задушено логикой: этот человек вполне мог любить утонувшую девушку, и наверняка насмерть перепугался за неё, так что не стоило быть столь принципиальной. Вполне можно было и поцеловать его, раз уж так получилось, и только потом внести ясность, растолковав, что Лерки его больше нет, а на её месте я, Элла, да и то ненадолго. Почему бы и не подарить ему этот прощальный поцелуй, раз уж от своей Лерки ему его уже никогда не получить?

Рассудив так, я почувствовала себя необычайно благородной и справедливой – пойти навстречу незнакомому человеку ради его душевного равновесия. Это заслуживало уважения меня самой. Я ответила на его прикосновение легко и непринуждённо, только вот целующий замер. Тогда на это я внимания не обратила, решив, что он просто не верит в своё счастье и моё неожиданное спасение, сопровождающее рекордно быстрым возвращением в себя. Поэтому я обняла его, обвив руками чужое мокрое тело. Интересно, когда мне рекомендовали не злоупотреблять, имели в виду нечто подобное? Ведь в своей нормальной жизни я бы ни за что не стала так себя вести, а здесь всё было проще. По крайней мере, в тот момент мне казалось именно так.

Поцелуй получился странный и короткий. При этом стоит заметить, что мог бы получиться ещё короче, если бы мой спаситель быстрее ориентировался в столь динамично изменяющихся обстоятельствах. Но ориентировался он плохо и крайне медленно реагировал на изменения происходящего. Спустя несколько секунд он постарался отпрянуть, но мои руки, обнимающие его, не позволили этого сделать. Было довольно странно целовать не отвечающего на поцелуй мужчину, но в этом было и нечто интригующее: мне стало интересно, как выглядит обладатель этих мягких губ, колючей щетины и сильных неаккуратных рук. Стало интересно настолько, что одной рукой я погладила его по волосам. Вернее сказать, не погладила, а пощупала, стараясь представить, как он выглядит и какого они цвета. Волосы его оказались коротко стриженными, что лично меня огорчило, поскольку мужчины с волосами где-то до плеч всегда казались мне более привлекательными и желанными. Зато он был хотя бы не чисто выбрит, и мысленно я поставила плюсик. А ещё у него было очень мягкое тело. Вообще-то мне всегда нравились мужчины более подтянутые, с рельефными, пусть и не очень накачанными, мышцами и стройные, но этот показался мне удивительно милым, хотя фигура его была далека от идеальной. Он не был толстым, но изгибы его тела казались плавными, плечи покатыми, и вообще мне подумалось, что спортом он если и занимается, то очень редко и лениво.

- Что?! – чей-то визгливый крик врезался в сознание, заставляя поморщиться.

А так всё удачно начиналось… Организм достался вполне пригодный для существования, явно к магии неадаптированный, хотя податливый и влиять на него можно, а, значит, смогу вести привычный образ жизни. Мужчина, опять же, спас меня, да ещё поцеловал. Вполне приятное начало моего маленького путешествия. А тут – девичий крик, явно негодующий и возмущённый. Очень некстати.

Крик этот подействовал на моего спасителя весьма отрезвляюще. Не знаю, о чём он думал до этого, но сейчас среагировал вполне резво: схватил мои руки за запястья и отцепил от себя. Получилось это у него тоже достаточно грубо, совсем не так, как следовало бы обращаться с девушкой, пусть даже и в состоянии крайней обеспокоенности за её жизнь и здоровье. Поцелуй пришлось прервать, но это не очень-то расстроило меня: теперь, наконец, я могла увидеть этого человека, и на этот раз никакое солнце не могло помешать мне сделать это. Я распахнула глаза и уставилась на парня, чуть прищуриваясь. Единственное, что я могла сказать о нём в тот момент – он был похож на мокрого суслика. Да, на перепуганного мокрого суслика. Его волосы, хоть и были коротки, облепили голову и лоб, с них капала вода, а небольшие удивительного переливчатого оттенками холодного серого и голубоватого цвета глаза смотрели на меня ошарашено. Излишне крупный нос блестел каплями воды, а рот оставался приоткрытым – наверное, в таком положении его губы находились всё время, пока я его целовала, и он так и не удосужился сомкнуть их.

2

Макс геройствовать не любил. По правде говоря «не любил» - не совсем точное определение: парню просто до этого не приходилось кого бы то ни было спасать или помогать, когда от его помощи зависело столь многое. И надеялся, что не придётся и в дальнейшем. Он, как и всегда в этот день недели, в перерыве между парами отправился на пляж со своими друзьями и с девушкой, которую теперь и был вынужден ждать. Все разошлись, кроме него, долго собирающейся кокетливой Алёны и Лерки, любительницы поплавать, пока силы не станут на исходе. Парень сидел на собственном рюкзаке и задумчиво пересыпал из руки в руку крупный песок, временами глядя на залив, вода в котором отражала яркий свет так, что приходилось зажмуривать глаза. Сперва Максим даже не понял, что с Лерой что-то не так: он представлял себе тонущего человека совершенно по иному, и потому наивно полагал, что раз девушка не зовёт отчаянно на помощь и не размахивает руками в попытке привлечь внимание, то значит, всё с ней в порядке. Парень наблюдал за тонущей Лерой, не подозревая, что видит последние секунды её жизни. Да, он почему-то наблюдал за ней, на время отвлёкшись от пересыпания песка, тем более откуда-то приплывшее облако затмило слепящее светило, и можно было смотреть на воду и, как следствие, на Лерку. Он смотрел на неё неосознанно, просто потому, что больше не на кого было: Алёна ушла за старый ветхий тир, чтобы переодеться, а Макс ожидал её, временами едва заметно морщась от несильной, но столь напрягавшей его боли.

Когда он, наконец, сообразил, что с Лерой неладно, было уже слишком поздно, но не знавший этого парень, не долго думая, метнулся в воду, успев с сожалением подумать о том, что только высохшие трусы снова намокнут. Больше раздумывать было некогда, поскольку все свои силы парень бросил на то, чтобы как можно скорее добраться до тонущей девушки, уже скрывшейся под водой. То, что она ушла под воду с головой, весьма не понравилось Максу, и он постарался ускориться, хотя сердце его и так бешено колотилось, и сам парень едва успевал набирать воздуха в лёгкие, настолько спешными были его движения. Ему казалось, что тело его совершенно не поддаётся ему и не скользит по воде, а увязает в ней, как в грязи. От этого ему чудилось, что он добирался до Леры вечность, хотя на деле оказался рядом с ней довольно быстро, поскольку ветер и волны сыграли на руку молодому человеку, приблизив тело девушки к нему и позволив выиграть несколько десятков секунд. Макс не знал, что уже можно не спешить, и потому торопился. Оказавшись рядом с ней, он поспешно вытянул девушку на поверхность так, чтобы она могла дышать, если бы она дышала. Все действия Макса были чисто интуитивными, что нужно делать и как поступать правильно, он понятия не имел, просто очень испугался за Леру, как, впрочем, испугался бы за любую другую мало-мальски знакомую или, может, даже и за незнакомую девушку. Впервые оказавшийся в такой ситуации парень, подхватив Леру за подмышки, потянул её к берегу, благо глубина позволяла ему стоять ногами на дне. Кажется, он всё время что-то говорил Лерке, беспрестанно ругаясь, задыхаясь, но не останавливаясь ни на секунду. Макс плохо помнил, что именно говорил и что пытался донести до бесчувственной девушки, но говорил он много, звал по имени в глупой надежде, что она ответит, но Лера не отвечала.

Макс пытался вспомнить, что полагается делать с теми, кто только что тонул, и тихо ругался себе под нос: ведь висит же много где плакат с инструкцией по спасению утопающих! Везде, где ни попади висит, а здесь его поблизости нет! И почему он, Макс, столько раз скользя по подобным плакатам взглядом, ни разу не удосужился изучить его? Что там вообще могло быть? Непрямой массаж сердца? Опасно, Макс не мог утверждать, что ничего не сломает Лере, в выносливости костей которой он уверен не был. То, что второе пришло в голову, показалось Максу действенным и безопасным. Он принял решение быстро: искусственное дыхание: то, что не принесёт вреда и то, что он никогда в жизни никому не делал. Но что-то предпринять в любом случае было необходимо, и парень не стал долго раздумывать, решив, что разберётся по ходу дела и поймёт, что нужно делать. Он выволок Леру на песок и практически бросил на него, опустившись рядом. Он приготовил руку для того, чтобы зажать в нужный момент нос девушке, и склонился над ней. Каково же было его удивление, когда, стоило его губам коснуться прохладных от долгого купания губ Леры, как та неожиданно прильнула к ним с поцелуем и даже попыталась не то погладить своего спасителя по голове, не то схватить за неподходяще короткие для этого волосы. Парень не сразу сообразил, что к чему, застыв от изумления и смятения. Лера что, разыграла его? Заставила перепугаться и кинуться за ней? По всему выходило, что так оно и есть, поскольку даже скромных познаний Макса хватало, чтобы понять, что так быстро в себя не приходят после подобных происшествий, а если даже допустить, что приходят, то точно в первые секунды должно тошнить водой, а не просыпаться желание целоваться с первым встречным. Да, Лера, очевидно, прикинулась, искусно, надо заметить, прикинулась тонущей. Но зачем? Он ей, равно как и она ему, всегда был безразличен, даже если они оказывались в одной компании, так что вариант о том, что Лера знает, кого целует, отпал сам собой. Но, с другой стороны, кроме него на побережье никого не было, и на что рассчитывала Лера и какие цели перед собой ставила, он никак понять не мог, позволяя целовать себя и постепенно успокаивая колотящееся в груди сердце: она хотя бы жива, а выяснить отношения и потребовать от девушки ответа за свой глупый поступок можно позже.

Размышляя об этом, парень невольно ловил себя на мысли, что целуют его вполне искренне, исходя из чего Макс пришёл к выводу, что Лера могла и не прикидываться, а он ошибочно полагал, что так быстро невозможно прийти в себя. Это показалось ему правдоподобным, поскольку при таком раскладе можно было решить, что Лера просто решила отблагодарить своего спасителя, хоть столь странный вид благодарности и казался парню совершенно неуместным, но он не отстранялся, поскольку его мысли, такие разные и такие лихорадочные, мешали ему действовать. Леру бездействие парня, казалось, ничуть не смущало, и её поцелуй одними губами длился бы ещё долго, не будь прерван криком Алёны, о существовании которой на этом пляже Макс временно позабыл от переизбытка эмоций. Возглас Алёны, возмущённый и визгливый, заставил парня слегка вздрогнуть и оглянуться на сердитую девушку, чья точёная фигурка в оранжевом обтягивающем платье с глубоким декольте приближалась по песку. Макс краем глаза глянул на Леру, полагая, что она, может быть, рада тому, что Алёна ревнует. Это вполне могло быть её целью, ведь яркая и кокетливая Алёна со слегка стервозным характером никогда не ладила с Лерой, предпочитающий образ милой, общительной девушки, у которой имелся некий призрачный парень, в существование которого слабо верили, зато сама Валерия была ему верна и ни на кого больше, как на мужчину, не смотрела. Однако Лерка смотрела на Алёну, будто видела ту впервые и искренне недоумевала, отчего та сердита. Макс нахмурился: вряд ли спасённая была столь хорошей актрисой, а это означало, что с ней могут возникнуть проблемы. Но о ней парень решил подумать позже. Сердитая Алёна шла к ним, при этом старалась идти красиво, и Макс заворожено глядел на неё, раздевая глазами. Эта девушка ему нравилась, нравилось спать с ней и просыпаться поутру одному, поскольку, хоть им и было нужно ехать в одно и то же место к одному и тому же времени, Алёна всегда просыпалась раньше, чтобы успеть принять душ, нанести всякие крема, накраситься, красиво одеться и появиться на улице, ловя на себе восхищённые или плотоядные взгляды проходящих мужчин. Макс никогда не ревновал, поскольку отлично понимал, что однажды их отношения закончатся, и, скорее всего, по инициативе девушки. Его устраивало всё, и терять Алёну прямо сейчас было бы не очень удачно. Как же всё не вовремя! Да, однажды они бы расстались, то есть, это вроде даже входило в его планы на ближайшее будущее, но именно сейчас оставаться одному Максу не хотелось, поскольку он, повинуясь неумолимой логике, был вынужден признать, что скоро неминуемо рядом с ним никого из друзей и подруг не останется. Но логика и крики разума о том, что всё сейчас происходящее, к лучшему, услышаны душой следящего за Алёной парня услышаны не были, и ему было неприятно, что его девушка допустила мысль о том, что он, не страдающий от недостатка женского внимания, мог бы целоваться и иметь отношения с Лерой, высокой, стройной и в принципе красивой девушкой, но которую он, Макс, всегда считал странной и с ней ему никогда не хотелось пообщаться ближе, чем это у них получалось в общих компаниях, где Макс на девушку особого внимания не обращал, хоть она и являлась неизменным дополнениям к его посиделкам с друзьями, но была словно частью антуража. Максу не нравилось, что Алёна плохо о нём подумала, тем более, что он, несмотря на многие свои недостатки, никогда никому не изменял, считая это низким, и предпочитал закончить одни отношения, если назревали другие. Это было связано не столько с благородством, сколько с нежелание наживать проблемы. По этой же причине парень предпочитал, чтобы бросали его. Это всегда можно было легко устроить, и при этом заставить кого-то чувствовать себя виноватым, оставаясь при этом милым и правильным. То, что Алёна не станет слушать объяснений, а если и выслушает, то не поверит, было очевидным для парня, но попытаться исправить ситуацию стоило. Незаслуженная, и потому обидная пощёчина, которой Алёна наградила его, стоило ей оказаться рядом, едва не разозлила Макса, и он прикрыл глаза, стараясь не дать злости подняться откуда-то изнутри и задушить её на корню. Нельзя ругаться и доказывать с пеной у рта, что Алёна не так его поняла, тем более, что парень знал, что не только рассердил, но и расстроил девушку.

3

Макс помог мне подняться с песка, и только сейчас я почувствовала, что всё это время соприкасалась с ним голыми руками и боком, поскольку Лера была облачена лишь в купальный костюм, который отличался минимализмом. Будь это моё тело, я, наверно, смутилась бы, а так лишь улыбнулась – чувствовать кожу этого паренька оказалось приятно – она была нежная, хотя на ней присутствовали и шрамы, говорившие о том, что передо мной не холёный домашний мальчик, а вполне себе нормальный, не сумевший в жизни избежать приключений, ибо избегать их – это не нормально, особенно в нашем юном возрасте. Сколько лет этому молодому человеку, точно сказать я, конечно, не могла, но и подумать, что мы сильно различаемся в возрасте – тоже. Люди во всех мирах похожи, и это то, за что я всегда любила нашу расу больше любых других. На всякий случай, чтобы не ошибиться, я поинтересовалась, стоя рядом с Максом, который придерживал меня, видимо, опасаясь, что я нетвёрдо стою на ногах:

- Ты человек?

- Будь я скотиной, не бросился бы помогать тебе, - было мне ехидным ответом.

Макс настолько уверовал, что с Лерой всё хорошо, что сперва не понимал, что ошибся. А я смотрела на него округлившимися глазами, поражённая своим открытием: нет, с ним-то, с этим парнем, всё было в порядке, а вот я… я была ниже его, но совсем не намного, и это было просто удивительно для невысокой меня, привыкшей, что все мужчины вокруг выше меня как минимум на голову.

- Испугалась? – участливо спросил Макс, полагая, что мой взгляд объясняется осознанием того, что со мной произошло и могло произойти.

- Нет, - честно ответила я. – Я, признаться, готовилась к худшему: думала, будет больно и страшно, но нет, было просто не по себе, а потом ты меня поцеловал…

- Я тебя не целовал, Лера, запомни это! – нахмурил брови мой спаситель, и я не стала спорить с ним:

- Хорошо, как скажешь… но знай, это было приятно, и мне твой мир сразу понравился и показался дружественным, так что, думаю…

Парень, мельком глянув по сторонам и никого поблизости не обнаружив, приложил палец к моим губам, а потом вкрадчиво произнёс:

- Не говори мне ничего. Я помог тебе, и теперь, коли уж ты, вроде как, в порядке, я бы хотел переодеться и догнать свою девушку.

Я понимающе кивнула. Конечно, всё правильно, только вот и мне бы переодеться… Я почувствовала, что руки Макса меня больше не поддерживают, а сам он смотрит подозрительно, проверяя, точно ли я не завалюсь, стоит отпустить меня. Но чувствовала я себя прекрасно. Вздохнув, парень направился к лежащей на песке куче одежды, и я заметила на его голени большой белый прямоугольник какой-то ткани, что-то вроде пластыря, и как раз на эту, левую, ногу он немного прихрамывал. Подумав, я подошла к нему и спросила:

- Ты не дашь мне свою рубашку?

Макс глянул на меня как-то странно, а потом поинтересовался:

- Тебе зачем?

- Я не могу ходить в этом, - я и провела рукой вдоль своего тела, показывая, что подобная одежда меня не устраивает. – Или могу? – не понимая, отчего он на меня так смотрит, уточнила я: мало ли, как у них тут принято, хотя девушка Макса была явно одета по-человечески.

- Лера, твоя одежда – вон там, - он указал мне куда-то вдоль побережья, и я действительно увидела какие-то вещи, аккуратной стопочкой лежащие вдалеке.

Неловко улыбнувшись парню, я пошла переодеваться. Лера оказалась весьма элегантной девушкой, какой я никогда не была. В её одежде приходилось поневоле чувствовать себя лёгкой и воздушной, но при этом не яркой и не броской, как девушка, что отвлекла от поцелуя. А ещё у Леры была обувь. Я сперва ужасно не хотела надевать её, но потом, глянув в сторону Макса, решила всё же надеть, потому что его ноги босыми не были.

К моему удивлению, у Леры ещё были украшения, которые она сняла перед купанием, а мне теперь полагалось надеть. Но делать этого я не стала, сгребла их в кучу и положила в сумочку, что тоже присутствовала в списке вещей Леры. На внутреннем кармашке этой сумки висел в качестве брелка какой-то ключик, совершенно не изящный и не ювелирный, должно быть, от дома или какого-то тайника. Содержимое сумочки я бы и хотела изучить, да не успела, так как заметила, что Макс покидает пляж. А оставаться одной мне не хотелось. Замотав купальник в полотенце и сунув в сумку, отчего та раздулась вдвое и еле закрылась, я побежала к парню, который явно вознамерился уйти без меня.

Он никак не отреагировал, когда я догнала его, и даже сделал вид, что не замечает. Так, не проронив ни слова, мы и покинули пляж, а потом вышли на какую-то улицу, покрытую чем-то зеркальным и твёрдым, совершенно не похожим на покрытие дорог в моём мире, но своё удивление я решила оставить при себе, хотя идти по зеркальной поверхности было странно и как-то не очень приятно, пока я не присмотрелась и не поняла, что поверхность мутная и лишь частично отражает. Зато потом, когда мы, кажется, вошли в черту города, дороги сменились привычными мне – мощёными камнями.

- Куда мы идём? – робко поинтересовалась я, желая не столько услышать ответ, сколько голос своего спутника и попытаться определить по нему, в каком он расположении духа.

- Знания получать идём, - ответил парень спокойно, но продолжая идти не сбавляя шаг.

Наверно, он надеялся, что я отстану и где-то затеряюсь, хотя это было бы глупо с его стороны, но других причин, почему он так спешит, я не видела.

- Объясни мне… - жалобно попросила я, догоняя его, что в туфлях на каблучках было не очень-то просто, но я справилась с этой задачей.

Надо признать, у Леры оказались вполне удобные туфельки, в которых я могла резво перемещаться, и потому поравняться с Максом получилось быстро.

- Ты совсем ничего не помнишь? – вздохнув, спросил он и остановился, испытующе глядя на меня, видимо, поняв, что так просто не отделается от спасённой.

4

В молчании мы шли по улице, вдоль которой росли деревья со странными  скукоженными листьями: не то больными, не то вознамерившимися опадать по каким-то другим причинам, а, может, и вовсе были просто столь непривычной для моего взгляда формы и фактуры. Я не рискнула расспрашивать об этом Макса – он был угрюм и шёл быстрыми шагами, всем своим видом показывая, что на диалог рассчитывать не следует. Юнтт слепил глаза, и мне приходилось щуриться. Хоть Лерин организм и привык к подобному свету, я никак не могла свыкнуться – он казался резким, выжигающим и излишне ярким. Я даже немного устала идти и теперь отставала от парня на пару шагов. Он не тяготился этим и сбавлять скорость не собирался. Хмуро буравя взглядом его широкую спину, я мысленно просила его обернуться и улыбнуться мне. Ему шла улыбка, хоть я и видела её всего лишь раз, зато лицо его сразу преображалось и в странных радужных глазах появлялись весёлые искорки. Очень хотелось увидеть это вновь, но парень не оборачивался и уж тем более не улыбался.

Мы прошли вдоль какой-то набережной, но река имела неприятный оттенок, словно была грязной, да к тому же мутной. Вода в заливе, где Лера утонула, была чище и приятней на вид. Свернув на мостик, я заметила на его перилах множество разномастных и разнообразных по размеру и форме замочков. Такими пользовались и у нас, давно когда-то, пока не перешли на магию, поскольку изготовление металлических предметов для запирания дверей было более трудоёмким, чем наложение чар. Только здесь эти замки ничего не запирали, а просто бессмысленно висели на витых металлических прутьях. Я нашла это расточительным и нерациональным, и потому, нагнав Макса, спросила:

- Это замки?

- Молодец, малышка, - усмехнулся он, проследив за моей рукой, указывающей на перила.

- Но зачем они здесь? Что они запирают? – поинтересовалась я, наивно хлопая ресницами, и Макс глянул на меня недобро, отчего я уже не надеялась услышать ответ:

- Их вешают влюблённые, но я не знаю точно, для чего. Это такая… традиция, что ли… - ответил он.

- А ты тоже вешал? – заинтересовалась я, желая узнать подробности или хотя бы найти подтверждение тому, что этот недружелюбно настроенный ко мне парень всё-таки хорош, и я не ошиблась в нём.

- Нет, не вешал, - отозвался он. – Я не люблю такие вещи, и с девушками мне пока везло – они тоже не любители увековечивать чувства посредством крепления замка к перилам.

Я не ответила ничего, оставив своё мнение при себе. Мне всегда нравились такие традиции, и я не знала даже, почему – просто в этом было что-то романтичное, и, живи я в этом мире, наверняка бы повесила сюда замочек, будь у меня любимый. От нечего делать я стала присматриваться к замкам, и заприметила, что на некоторых имелись надписи – что-то на неизвестном мне письменном языке.

- Макс, что тут написано? – спросила я снова, на что парень ответил резко и сухо:

- Имена.

Я продолжила скользить взглядом по замкам, пока не заметила один, ржавый, на котором было выгравировано имя, которое я бы узнала на любом языке любого из миров – настолько оно было ненавистно на моей родине.

- Макс! – вскрикнула я, отчего парень даже вздрогнул, а на меня обернулись люди, проходившие по мосту мимо. – Макс, - тише обратилась к нему я. – Прочти мне, пожалуйста… - попросила я.

Парень смерил меня почти презрительным взглядом, но подошёл и дотронулся длинными пальцами до ржавой поверхности.

На душе стало тепло от его улыбки – слабой и не очень-то широкой, но и её хватило, чтобы искры зажглись в его глазах, а на щеках заиграли ямочки. Он улыбнулся неожиданно, застав меня врасплох, и я даже смутилась, когда сообразила, что нагло разглядываю его лицо, ставшее вмиг симпатичным, приятным и добрым.

- Валерия и Олаф, - прочёл он, после чего хмыкнул и глянул на меня. – Твой парень?

- Мой? – переспросила я.

- Ну да, ты, должно быть, начинаешь вспоминать, - кажется, он был рад за меня.

Этот тип, столь холодно отнёсшийся ко мне, был искренне рад тому, что я что-то, якобы, вспоминаю. Или он радовался вовсе не за меня, а за себя – если мне полегчает, я всё вспомню, то наверняка оставлю его в покое.

- Макс, как ты не понимаешь! – воскликнула я. – Олаф – это демон, тот самый, из-за которого я временно поселилась в этом теле, он… - договорить мне не дал Макс, резко притянувший меня к себе и поцеловавший настолько неожиданно, что я даже не успела ничего предпринять, как он прижал меня к себе, одной рукой удерживая за талию, другой – за затылок и не давая сопротивляться.

Поцелуй его оказался властный и жёсткий, в него не было вложено никаких светлых эмоций, и, кажется, я не ощутила его мягких тёплых губ – лишь колючую щетину и отвратительно-неприятный язык. Глаза, непроизвольно закрывшиеся, стоило ему коснуться моих губ, я всё же решила открыть, поскольку надеялась, что хоть тогда пойму поведение этого парня. Открыв их, я встретилась с его взглядом – злым, на этот раз именно злым. Я вздрогнула, и он, почувствовав это, а также то, что я всё же пытаюсь отстраниться, настойчивее и сильнее притянул к себе, что тоже получилось у него совершенно неласково. Ничего не оставалось, кроме как, уперевшись руками в его широкую грудь, терпеливо ждать, пока он прекратит этот поцелуй.

- Макс, за что ты так? – почти всхлипнула я, чувствуя, что губам больно от его щетины, а ещё очень-очень обидно, что этот человек, которому я поверила, оказался столь неадекватным, а его поведение – столь грубым.

- За что? – переспросил он и усмехнулся: - Отдаю долг, ты же меня поцеловала…

- Но не так же… - укоризненно заметила я, чувствуя, что руки его всё ещё держат Лерино тело.

- А что не так? – спросил он. – Может, твой поцелуй мне тоже не понравился, я же не спрашивал: за что ты со мной так?

5

Мы направлялись к зданию, которое я сразу заприметила. Нежно-голубое, пятиэтажное, с белыми колоннами, оно казалось небольшим, совсем не таким, каким я представила себе здание, в котором можно получать знания. У нас оно было бы раз в десять больше, сложнее и величественнее, а здесь при взгляде на него я испытала некое разочарование. Впрочем, это было самое большое строение в этом районе, и потому, наверно, сомнений у меня не осталось – мы пойдём в него.

- Нам туда, да? – спросила я у Макса, крикнув ему в спину.

Кажется, он не обрадовался тому, что я пошла с ним. Зачем тогда напоминал о такой возможности? Странный тип. Или все люди в этом мире такие непонятные для меня? Парень не ответил мне и даже не обернулся.

Вспомнил он про меня или соизволил обратить внимание лишь тогда, когда мы вошли в небольшой палисадник, что окружал здание.

- Это универ, в котором мы учимся, - пояснил Макс. – Сейчас ты войдёшь в него, и я провожу тебя до аудитории. Там мы распрощаемся, хотя лекция будет общая.

Я послушно кивнула, а потом спросила, глядя на деревья:

- Макс, ведь у вас весна, так почему листья такие?

- Лера, не отставай и не тупи, - попросил парень, проигнорировав мой вопрос касательно деревьев, показавшийся ему глупым или несущественным.

Парень пошёл прямо к двери, в которую входили люди, преимущественно примерно нашего возраста. Входили они постоянно, и потому дверь была открыта и зафиксирована в таком положении. Мы легко вошли, и смешной старичок в странной одежде приветливо кивнул мне, когда мы проходили мимо него. Я мило улыбнулась в ответ и, когда мы отошли от него подальше, спросила:

- Он мне кто?

- Не знаю, Лера, я в твою личную жизнь не лезу, - усмехнулся Макс.

Сам он пожимал руки подскакивающим к нему парням, широко улыбался девушкам, да и вообще как-то преобразился, словно обрёл веру в жизнь, которую из-за меня утратил. Теперь я могла любоваться его улыбкой и ямочками на щеках хоть всё время, жаль только не мне эти улыбки были адресованы. Зато я заметила, что он притворяется – в цветастых глазах не было искорок веселья или хотя бы радости. Но всё равно видеть его милым и приветливым было странно.

- Тебя все любят? – спросила я у него, когда нам перестали попадаться приветствующие его люди.

- Не все, Лера! Это были мои бывшие одногруппники, я начинал своё обучение на другом факультете, если ты забыла, и до сих пор с ними общаюсь иногда.

Я даже как-то обрадовалась: он говорил со мной спокойно, не раздражаясь на вопросы, да и вообще, теперь мне было не страшно. Не страшно и не обидно было бы, пожалуй, даже если бы он снова схватил меня и поцеловал. Что-то подсказывала, что больше он не будет целовать столь грубо. По крайней мере, не в этих стенах.

Мы поднялись по широкой мраморной лестнице на второй этаж, парень провёл меня по коридору, а потом спросил, видимо, припомнив мост:

- Читать ты, Лера, не умеешь? – это было сказано как-то ехидно, но тихо-тихо, чтобы никто больше не услышал.

- Я умею, - почему-то обиделась я за себя. – Просто не на вашем языке! – мой возмущённый шёпот позабавил его, и он, стянув с плеч рюкзак, принялся в нём рыться.

Я же в это время рассматривала его: небритый, коротко стриженный, с мягкими чертами лица и, пожалуй, не очень-то и спортивной фигурой – всё, как я не люблю, да ещё и характер у него некультурного пингвина. Почему Макс стал ассоциироваться у меня именно с этой нелетающей птицей, я не могла объяснить, но с тех самых пор в моей голове он именовался именно некультурным пингвином, каждый раз, когда становился неприятным и невыносимым.

Парень тем временем написал что-то на клочке бумажки, вырванном из тетради, и протянул мне со словами:

- Вот такие цифры будут написаны на двери, в которую ты зайдёшь вместе со всеми. В разговоры не вступай и мило улыбайся всем, поняла, малышка?

Я нахмурилась: мне не нравилось, что он так называл Леру, которая, по моему мнению, была высоченной, пожалуй, на целую голову выше меня. И потому подобное обращение казалось мне издевательством. Но бумажку из рук Макса я взяла, а он добавил:

- Что ж, Лера, удачи тебе! Не перепутай ничего и, главное, молчи. Тебе туда, - он указал мне рукой прямо по коридору. – Вон, где народ трётся.

- А ты? – озадаченно спросила я.

- А я пойду и постараюсь исправить ситуацию, - ответил он.

- Какую? – забеспокоилась я. Нет, конечно, он не предаст меня и не станет сдавать туда, куда не следует попадать, но всё же было тревожно.

- Если ты забыла, то напомню: кое-кто очень не вовремя нашёл меня притягательным, и из-за этого одна милая девушка на меня обижена, - он с усмешкой смотрел на меня и создавалось впечатление, что ссора с девушкой его ничуть не расстроило, как и воспоминание о случившимся.

- Я не хотела… - виновато потупила взор я.

- Да? – переспросил он нарочито удивлённо. – А мне показалось иначе.

«Пингвин некультурный!» - подумала я, вновь подумав, как это словосочетание ему весьма подходит несмотря на полную непохожесть на обитателя ледяных просторов и холодных морей.

Макс пошёл в сторону, противоположную той, что указал мне. Я в нерешительности замерла, пока меня не хлопнул по плечу какой-то паренёк и приветливо не крикнул:

- Лерка, не кисни! – и направился как раз туда, куда следовало продвигаться и мне.

Только вот без Макса идти никуда не хотелось, словно я вдруг осталась одна. Захотелось вообще уйти из этого универа, как назвал его Макс, и поискать местечко потише и поуединённее. А лучше набрести на какой-нибудь музей и познать историю этого мира, так, для общего развития, чтобы время не терять, да и к тому же музеи ассоциировались у меня с тишиной и спокойствием – по крайней мере у нас они действительно были малолюдными. Сама я не могла вспомнить, когда последний раз бывала в подобных заведениях, но сейчас что угодно казалось лучшим вариантом, чем просто стоять посреди коридора с обрывком листа бумаги в руках, когда мимо проносятся спешащие куда-то люди.

6

Я поглядела на синий прямоугольник, который подсвечивался, и  было очевидно, что что-то на нём написано, только вот что – для меня было загадкой. Я протянула было руку к парню, но передумала его касаться: он был столь мил, что я опасалась не удержаться и погладить его по коротко стриженным волосам.

- Макс… - мне снова пришлось отвлечь его от так называемого сна. – Смотри, что это? – я положила перед ним умолкнувший прямоугольник.

- Это телефон, - ответил парень, не открывая глаз и демонстрируя полнейшее нежелание помогать мне.

- Ладно…- кивнула я. - Телефон… Это вроде передатчика… Это я могу понять… Только что это значит? – я взглядом указала ему на непонятные мне надписи.

Макс посмотрел на меня сурово, взял телефон из моих рук, выпрямился и пробежал взглядом по строчкам.

- У тебя включена функция «поиска знакомств», - пояснил он, возвращая мне Лерину вещь, на экране которой теперь красовался портрет смазливого  блондинчика. – Этот парень увидел тебя и решил пообщаться... - кажется, на Лерином лице хорошо отразились мои эмоции, поскольку парень добавил: - Если тебя это напрягает, то отключи.

- А что это за парень? – спросила я шёпотом, словно боясь, что приславший сообщение незнакомец услышит меня.

Макс посмотрел на меня быстрым взглядом и нажал на имя парня, что высвечивалось на экране и казалось мне набором неизвестных загагулин. Молча он указал мне на появившуюся информацию.

«Сергей. 24 года. Экстраверт. Сангвиник. Класс 02Б. Для получения большей информации найдите Сергея в зоне охвата сети», - прочёл он шёпотом.

- Что за чертовщина? – тихо спросила я. – Это… что это вообще?

- Любой, кто ищет общения и новые знакомства, просто включает маячок, - любезно пояснил мне Макс, отчаявшись достучаться до Лериной памяти. - Это позволяет тебе, увидев симпатичного человека, не подходить к нему и не мучиться сомнениями, а обратиться к нему через переписку или же просто узнать, подходит ли он тебе. Это удобно потому, что если у него эта функция выключена, значит, ему не интересно ни с кем знакомиться и ты можешь смело проходить мимо.

- И… мне нужно ему что-то ответить, Сергею этому? – забеспокоилась я.

- Как хочешь, Лера, - Макс снова отвернулся, устроив голову на своей лежащей на столе руке. – Класс 02Б должен тебя устраивать, а по внешности и характеру – смотри сама, это не моё дело. Раз ты кого-то себе подыскиваешь, должна знать, какого тебе надо.

- Макс, подожди, не спи! – я потрепала его за плечо, и он снова повернулся ко мне, не приподнимая головы от столешницы. - Что значит 02Б? – поинтересовалась я.

- 02 – означает, что текущее состояние его здоровья отменное, ну или около того, поскольку 01 встречается редко, а 00 – никогда. Код Б – значит, что наследственность у него хорошая… не идеальная, но вполне сносная. Я не занимаюсь подобной ересью, поэтому не могу точнее рассказать.

- Какое мне дело до его наследственности? – поразилась я наличию столь глупой и лишней информации, которая при знакомстве вообще никогда бы меня не заинтересовала.

- Дети будут здоровые, если у тебя тоже всё хорошо, - отозвался парень.

- Погоди… - насторожилась я, с опаской глядя на портрет белобрысого. - Он хочет от меня детей?

- Откуда я знаю, чего он хочет? – спросил у меня Макс весьма раздражённо. - Эта информация – просто для того, чтобы ты могла оценить, стоит планировать с ним будущее или нет. Ведь на словах он может и наврать с три короба, а в этой системе указаны истинные данные.

- То есть о здоровье каждого известно… всем? – продолжала недоумевать я.

- Нет, только если ты этого хочешь, - пояснил Макс, который за этот день, видимо, выучился терпению, и теперь даже не злился и не негодовал, а также не пытался вынудить меня замолчать, лишь голос его был раздражённым, напоминая, что он не рад беседам со мной. - Я вот не хочу, и обо мне не известно ничего, - продолжал он шёпотом, а потом добавил с некоторой долей презрения в тихом голосе: - И я, в отличии от тебя, способен познакомиться просто так, без всех этих попыток обезопасить себя и обеспечить безбедное будущее.

- Но зачем всё это? – не замечая его неодобрения, продолжала вопрошать я. - Какая разница, здоров ли человек, если я влюблюсь в него?

- Поэтому и существует эта программа, Лера! – кажется, моя запредельная глупость изрядно утомляла собеседника. - Чтобы ты не знакомилась с теми, кто болен. Вернее, больны все. Здоровых нет, и именно поэтому цель общества – обеспечить здоровое поколение, при этом не ограничивая выбор каждой личности. Ты сама вправе выбирать, можешь спать хоть с тяжело больным, только тебе дают шанс выбрать.

- Выключи это! – потребовала я, тыкая телефоном в открытую ладонь Макса.

Он нехотя нажал на какие-то точки на экране, а потом задумчиво прочёл:

- Валерия. 23 года. Экстраверт. Холерик. Класс 04Б. Что ж, неплохо, - пробормотал он и посмотрел на меня в упор. – Хорошо, когда паршивый характер описывается двумя красивыми словами.

- У Леры был паршивый характер? – переспросила я.

- Нет, не то, чтобы прям паршивый… - решил почему-то не обижать меня Макс. - Но ты общительна и эмоциональна. Излишне. Я быстро устаю от тебя.

- От Леры, Макс. Я другая! – возмутилась я тому, что он так судит обо мне, совершенно не понимая, что я другой человек и с Лерой ничего общего не имею, кроме тела, да и то ненадолго. – Я вообще-то приятная, и никакой я не экстраверт. У меня мало друзей, зато они надёжны… По правде говоря, всего один – Дарниэль… и я не люблю шумные компании, мне нравится уединение и спокойствие, и я…

7

Мы вошли в странное помещение. Оно показалось мне убогим, и вскоре я поняла, что таковым его считают все – от работников этого заведения до завсегдатаев. Широкие длинные столы, обитые цветастой клеёнкой, преимущественно пустовали. Вместо стульев использовались длинные лавки. Для создания уюта на столах стояли небольшие вазочки с живыми цветами, что выглядело нелепо в этом странном баре. Единственные два посетителя находились в состоянии, когда спят физиономиями в тарелках, только тарелок на их столах не было и потому они просто спали, подложив под головы руки.

- У вас такие странные бары, - тихо призналась я Максу.

- Да не парься ты, - посоветовал он.

Мы подошли к длинному столу, вдоль которого по обе стороны стояли деревянные скамейки, и все разместились за ним весьма удобно

 Надо было держаться молодцом и не оплошать, при этом никто не должен был заподозрить, что Лера ничего не помнит. Отчего-то казалось, что я подставлю именно Макса, хотя, как я успела понять, ничем особенным Лерины отношения с ним не отличались от отношений с остальными парнями. Но то были Лерины отношения, а мои вот отличались. Он пока был единственным, кто знал мою тайну. Пусть и не ту, которая была моей тайной на самом деле, но зато хранил он её хорошо. Пока никто не догадался, что с Лерой что-то случилось и никому и в голову не пришло бы обвинить меня в умолишённости. Признаться, Максу я была за это благодарна. Мир этот производил впечатление скучного, и потому хотелось прибиться к кому-либо, чтобы не слоняться в одиночестве, а раз уж он парень сам позволил мне сопровождать их в бар, стоило не испортить ему вечер.

- Лера, ты сегодня что будешь? – выдернул меня из раздумий бойкий голос смешливого рыжего паренька.

Я беспомощно посмотрела на Макса, но он, похоже, не намеревался снова выручать меня. На этот раз он обворожительно улыбнулся, подперев голову рукой и испытующе глядя на меня. Мне стало его немного жаль. Этот приятный, не во всех, конечно, отношениях, но всё же безусловно приятный, парень смотрел не на меня, а на Леру, на девушку, которая училась с ним и которой больше не существовало.

- А что я обычно заказываю? – спросила я у него, и он лишь пожал плечами на это, беспечно ответив:

- Понятия не имею, я же с вами по барам давно не хожу!

Моё непонимание не успело оформиться в вопрос, так как он пояснил:

- Алёне не нравится, когда я с вами болтаюсь.

Я понимающе кивнула и не стала выяснять, как давно эта Алёна появилась, догадываясь, что не стоит проявлять излишнего интереса к этому вопросу. Что явно не очень давно он с ней встречался и жил, было понятно по тому, как легко и просто Макс отправился с нами в бар, улыбался и был вполне доволен жизнью. Не очень-то он печалился о потере Алёны… или слишком перепугался за Леру…. Или сказал правду, и хотел сидеть в привычной компании, и я была нужна здесь просто так, для мебели, и для того, чтобы Милахин смог ощутить себя спокойно и глаза его снова могли легко разгораться весёлыми искрами.

 Я вздохнула и посмотрела на остальных парней, ища поддержки, поскольку Макс всё ещё ждал ответа..

- Обычно ты берёшь водку, - ответил, наконец, один из них, но по дружному смеху стало очевидно, что это неправда.

Впрочем, от девушки, которой являлась Лера, лично я могла ожидать чего угодно. Пока я растерянно размышляла над тем, что же лучше делать: строить из себя неизвестную мне Леру или же быть собой, несмотря ни на что, подошёл официант. По крайней мере, так было понятно из того, что подошёл он с блокнотом и ручкой. Не знаю, где как принято, но в моём мире официанты и трактирщики стараются одеваться соответствующе, чтобы их было легко заметить. Здесь же подошедший к нам человек был одет так же, как и многие встречаемые мной за сегодня мужчины, начиная от моих сокурсников и заканчивая взрослыми людьми. К счастью, как выяснилось, никто, кроме Максима, не ждал от меня пояснений.

- Пять кружек пива и грейпфрутовый сок, - сказал кто-то, и почему-то я сразу смекнула, что сок предназначается мне.

Пока ждали напитки, парни весело болтали, а я мило улыбалась, не зная, что и делать. Но потом само собой стало получаться, что я стала шутить и смеяться. Сперва осторожно, скромно, прощупывая почву и боясь ошибиться, но потом уже совершенно непринуждённо. Всё-таки компания подобралась замечательная, было так весело и легко, что я расслабилась и стала наблюдать за Максом.

Ему тоже было хорошо здесь. Даже жаль стало, что он мог пропускать такие душевные посиделки из-за своей девушки... Интересно, они её не брали в компанию или она сама не хотела?

Кажется, я слишком часто глядела на Макса, следя за его реакцией, так как один из сидящих напротив парней не только заметил эту сегодняшнюю особенность Лериного поведения, но и не постеснялся с усмешкой заметить:

- Лерка, ты на Макса не западай, он не подходит таким, как ты! – и он скорчил наивно хлопающую ресницами рожицу и изобразил руками крылышки, помахав ладонями около плеч.

Я скромно потупилась, буркнув, что мне Макс не интересен, и кто-то даже поддержал меня, напомнив, что у меня есть парень, и хоть его никто никогда не видел, это не мешает мне любить его. Если для меня инцидент был исчерпан, и я даже могла возгордиться, что прежняя обитательница этого тела имела чёткие принципы, то мой новоявленный приятель и спаситель, хитро прищурившись, поинтересовался у своих товарищей, чем же, по их мнению, он плох для Леры, не преминув заметить, что у него обычно девушки куда эффектней и ярче, чем присутствующая однокурсница. Над его вопросом сперва посмеялись, поскольку настроение у всех располагало к смеху над чем угодно, но после один парень, чьего имени я не запомнила, ответил, но почему-то свой ответ адресовал не Максу, что было бы логично, раз спрашивал он, а мне:

- Знаешь, какие он игрушки любит? – говоривший выразительно поиграл густыми бровями, а потом захохотал.

8

А я действительно решила пойти прогуляться. Этот город в вечернее время просто манил пройтись по освещённым улочкам и тусклым, почти тёмным переулкам. Хотелось почувствовать себя частью этого городка, который, видимо, был невелик, но вполне красив, особенно теперь, когда его уродливые деревья и грязные реки не портили общего впечатления. Силуэты деревьев стали неясными в свете фонарей, а река была и вовсе далеко, но мне хотелось дойти до неё и полюбоваться отсветами в воде. В моём мире редко, где встречались набережные. Наверно, я лишь однажды прежде бывала в городе, где ночью можно пройти вдоль реки и посмотреть, как блестит отражение огней в воде. Это было довольно давно, когда мне довелось побывать в самом старинном из сохранившихся у нас городов. Вообще-то тот город был пустынным и мрачным, поскольку некогда в нём проживал Олаф, и именно поэтому город и уцелел, поскольку что-то человеческое в демоне, видимо, осталось, и родной город он не тронул. Однако вопреки логике город тот не стал оплотом безопасности, а, наоборот, быстро опустел, а впоследствии там и воздвигли склеп, куда заточили Олафа с возможностью лишь раз в десятилетие находить выход в наш мир. Так что весь его город, пустынный и холодный, стал огромным памятником архитектуры. Туда нас возили ещё детьми, когда детские сказки и страшилки об Олафе должны были перерасти в научные знания и исторические факты. Вот тогда я впервые и увидела свет фонарей. Правда, свет этот был магический, совсем не такой, как здесь, но что-то общее определённо было. Да и город Олафа являл собой не столь располагающее к прогулкам в одиночестве место.

Здесь же, напротив, было очень хорошо идти в одиночестве. Ветерок дул с залива, принося с собой запах рыбы и водорослей. Видимо, он тоже был загрязнён, поскольку запах показался мне каким-то болезненным, но, в целом, дышалось легко, а на душе было спокойно. Чувствовалось, что я всё сделала в высшей степени правильно, не став задерживать Макса, а удалившись. Может, стоило раньше это сделать? В любом случае, сейчас я была довольна. Ещё бы чем-нибудь укоротить эти волосы. И как Лера с ними ходила? Я остановилась около скамейки, что стояла под сенью какого-то лиственного дерева, чьи листья были хоть и поражены каким-то заболеванием, но тень создавали вполне приличную. Стянув с плеча сумку, я порылась в ней в надежде отыскать что-либо острое, но оказалось, что Лера не носила с собой ровным счётом никакого оружия. Это меня удивило: у нас, если кто-то владеет магией лишь на начальном уровне, всегда носит с собой что-то для самообороны. Так, на всякий случай. Не то, чтобы у нас было опасно гулять по ночам или было очень уж много нечисти, но всё же простейшее оружие всегда стоило носить с собой. Я тоже носила пару метательных ножей, пока не ощутила, что способна защитить себя магией в случае чего. А в этом странном мире Лера, магии у которой не было и в помине, ничего пригодного для обороны в сумочке не имела. Приятно, конечно, что мирок этот мирный и безопасный, но волосы обрезать было по-прежнему нечем. Я даже подумала, что, возможно, среди безобидных на вид предметов есть какое-то хитроумное оборонительное устройство, но проверять свою догадку не стала, вспомнив о моей задаче в этом мире, которую я столь недавно, но столь чётко для себя сформулировала: обеспечить хорошие воспоминания.

Я продолжила идти неизвестно куда, стремясь разыскать реку и полюбоваться ею. Однако то и дело приходилось сворачивать на ту или иную улочку, поскольку уж больно хотелось пройти по некоторым из них, загадочным и по-своему обворожительным. В итоге я вышла к огромным мрачного вида воротам. Примерно такие сейчас установлены перед въездом в город Олафа: большие, кованые, открытые, но всё равно неприветливые и слишком тёмные, чтобы можно было надеяться, что за ними будет уютно. За этими воротами, правда, не было покинутого города, зато был какой-то парк, довольно заросший и больше походивший на лес. Но всё же это был парк, забытый и неухоженный, но в котором всё ещё угадывались ровные аллеи и некогда симметричные насаждения ставшие уже огромными деревьев, от корней которых уже высились ввысь новые, молодые, поросли, придающие парку вид леса.

Несколько минут я просто стояла перед раскрытыми воротами, сомневаясь, стоит ли покидать освещённый город и входить в тёмное царство больных деревьев. Пока я колебалась, успела заметить, что ворота покрылись ржавчиной, а в некоторых местах поросли каким-то лишайником. Кроме того, верхние петли одной из створок давно сломались, и потому она перекосилась, и вся нижняя часть вросла в землю, так что теперь закрыть раскрытые ворота было невозможно. Признаться, давно я не испытывала подобного трепета, как сейчас, стоя перед этими воротами и не зная, поддаться ли странному любопытству, которое граничило с тревожным чувством опасения перед неизведанным, или продолжить поиск реки. И, тем не менее, это чувство трепета мне удалось побороть. Я убедила себя в том, что ничего не теряю, ведь вряд ли меня убьют на месте обитатели этого парка. Да и вообще, не казался он обитаемым: тёмный, неприветливый и пугающий. Мне удалось заверить себя, что в таком месте никто не станет жить, а думать о том, кто всё-таки отважился бы поселиться в этом заброшенном парке, я думать не стала. Хватит мне знаний и о наших нежитях, а уж о сумрачных обитателях этого мира лучше и не знать, хотя я очень сомневалась, что таковые здесь существуют.

Последний раз обернувшись на яркую улицу, я направилась в темноту парка, и она, к удивлению, оказалась вовсе не гнетущей и не пугающей, в отличии от ворот. Наверно, и ворота не были бы столь устрашающими для меня, если бы не ассоциировались с городом Олафа, который хоть и был красив, а заставлял сердце тревожно биться с момента первого совершённого по его земле шага и вплоть до того, пока ворота и строения города не оставались далеко позади. А этот парк оказался просто тёмным и не облагороженным. Ничего столь уж неприятного  не обнаружилось, и трепет покинул меня окончательно. Я даже немного разочаровалась, поскольку, стоит признаться, пошла сюда именно в поиске хоть каких-то острых ощущений, которые, как стало ясно, этот парк мне не подарит.

9

Макс, заходя в подъезд своего дома, оглянулся. Лера уходила. Ему показалось, что она съёжилась, ссутулив плечи, отчего её худенькая фигурка выглядела совсем хрупкой. Было в этой удаляющейся девушке нечто унылое и тоскливое, или же это лишь почудилось ему. Милахин поспешно отвернулся и захлопнул дверь. Ещё не хватало жалеть её, эту испортившую ему день девчонку. Кого угодно пожалел бы, но не её. На это у Максима имелись свои причины, о которых он предпочитал не думать и не вспоминать, чтобы относиться к Лере нейтрально и не превращаться в её недруга.

Он поднялся на один лестничный пролёт и вошёл в свою комнатушку, открыв ключом дверь. Мимо проходил парень со второго этажа, пришлось поздороваться и перекинуться парой плоских шуток. Настроения не было. Войдя в тёмное помещение, освещаемое сейчас лишь светом фонарей с улицы, парень устало вздохнул. Это был трудный денёк. Конечно, бывало хуже, во много раз хуже, но Макс привык, что универ для него являлся единственным местом, где всё хорошо и спокойно. Но Лера разрушила эту иллюзию. Лера… Проклятье, она не шла из головы! Ночь – не самое безопасное время для одинокой девушки. Парень знал, что чаще и чаще порабощённые его народом люди выходили из-под контроля и спешили покинуть город, при этом отомстив максимальному количеству его жителей. Они были жестоки и беспринципны, не считая жителей города за людей, точно так же, как за людей здесь не считали их самих.

Макс подошёл к окну и прислонился лбом к прохладному стеклу. Нет уж, только не хватало, чтобы Лера возомнила, что они друзья. Ну вот почему стала тонуть именно она? Именно та, которую он так не любил и так долго привыкал видеть в своей компании, не выказывая истинных негативных чувств к ней. Макс запретил себе думать об этом, сосредоточившись на фактах: по улицам города в опасное время бродит одинокая девушка, которую он не сдал куда следует, и теперь ей грозила куда более страшная участь, если она нарвётся не на тех людей. Парень выругался. Ну зачем он связался с ней? Почему сразу же не напомнил себе, кто она?

Выбежал на улицу он всего через несколько минут после того, как зашёл в подъезд, но Леры видно уже не было. Макс прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Надо отправиться искать её и постараться убедить себя в необходимости помочь ей, несмотря на личную неприязнь. Сегодня эта девчонка была странной и, несмотря на то, что временами раздражала его своей глупостью, кое-чем зацепила его. Взглядом. Таким, каким на Макса кто-либо смотрел впервые. Нет, это не был влюблённый взгляд, которые симпатичный улыбчивый парень мог бы коллекционировать, настолько часто их ему дарили, бросали вслед или пытались скрыть от него. Нет, этим его было не удивить: несмотря на совершенно неспортивную фигуру и скрытный характер, влюблялись в него постоянно. Зато никогда он не ощущал того странного чувства, которое поселилось в его душе от взгляда Леры, которым она сегодня на него смотрела. Ему казалось, что мир этой девушки после того, как он спас её, сузился до него одного, словно в этом мире не было людей, не было развлечений и не было вообще ничего, кроме него. Лера следила за его реакцией на каждое его слово, на каждое действие, на каждое прикосновение… Да он даже целовался с ней! Лера бы ему этого не простила, да и не только ему, а никому бы не простила, у неё же парень есть… вроде бы… А ему, Максу, простила, и даже взгляд её не поменялся, даже когда к нему примешалась обида. И зачем он прогнал её? Не захотел пообщаться поближе? Или побоялся пообщаться поближе? Побоялся потерять уверенность, что она – латентный враг? Максим обругал себя: эта Лера невменяема, и, какой бы она не показалась ему в таком состоянии, забывать не стоит – либо она станет прежней, либо сгинет в лечебницах. Сейчас нужно было отыскать её. Нет, не ради спасения девушки, а ради того, чтобы знать: он, Макс - хороший и на его совести нет чьих-то загубленных жизней, он, столько раз в жизни ошибавшийся, хотя бы не замарал руки в крови, он, столь невзлюбивший Леру по своим личным причинам, о которых он никому никогда не рассказывал, нашёл в себе силы и благородство не бросить её в беде. Это было официальной версией, которую Максим для себя сформулировал. Не официальной являлся взгляд, который ему дарили сегодня Лерины глаза и ради которого он не мог позволить этим глазам погаснуть навсегда.

Пришлось изрядно побегать по ночному городу в поисках этой девушки, прежде чем её силуэт, освещённый фонарями, вырисовался на фоне мрачной зелени заброшенного парка при зловещем замке. Макс даже улыбнулся: чего ещё было ожидать от Леры? Конечно, она отправилась туда, куда не отправился бы никто в здравом уме, и куда совершенно не хотелось соваться и ему. Макс пошёл к ней, решив не окликать, поскольку опасался, что она может испугаться его, не узнав. Он вообще не знал, как подойти к ней, полагая, что в любом случае изрядно напугает её, ведь, даже если она ничего и не помнит, это местечко должно действовать на нервы и обострять чувства. Лерка шла неторопливо, словно прогуливалась по красивым местам и изучала их. И чего её вообще сюда понесло? Да ещё к самому замку надумала свернуть! Куда-куда, а к замку Макс идти не намеревался, и потому решил выдать своё присутствие, тем более, для этого пришлось лишь немного прибавить шаг, чтобы нагнать девушку.

- Неужели не страшно ходить здесь одной? – насмешливо спросил он, и Лерка обернулась, причём на её лице не было ни малейшего намёка на испуг, что Макса несколько задело, поскольку он ощутил себя глупым и наивным от того, что помчался разыскивать ту, которая совершенно не осознавала опасности и, как следствие, не могла оценить его благородный порыв.

Это немного рассердило его и, возможно, из-за этого он стал вести себя отстранённо.

10

Перечить Максу я не стала. Он разыскал меня, и это было приятно хотя бы потому, что я снова была не одна. К тому же мне снова показалось, что общество моё не настолько неприятно парню, как он сам думает. Мы вышли из парка, и я бросила прощальный взгляд на тёмные деревья и заросли кустарника. Жаль, не удалось погулять там подольше… было бы здорово, и вдвойне здорово, если бы Милахин составил мне компанию. Но парень решительно шагал вперёд, при этом, надо отдать ему должное, не опережая меня и не подгоняя. Шли мы молча, и временами я смотрела в лицо своему спутнику, пытаясь разгадать, что он чувствует и о чём думает. Правда, это оказалось трудным, и потому я решила начать разговор.

- Ты боишься темноты? – простодушно спросила я.

- Нет, что за глупости? – усмехнулся он. – С чего такие выводы?

- Ну не знаю… - замялась я. – Просто ты был каким-то нервным в парке, и я подумала, что тебе страшно.

Парень покачал головой, видимо, поражаясь моей логике.

- То есть, кроме темноты в парке было нечего бояться, ты считаешь? – уточнил он.

- Да, считаю, - пожала плечами я. – И, знаешь… - я дотронулась до его предплечья, призывая замедлить шаг и посмотреть мне в лицо. - В любом случае, спасибо! Это очень приятно, что ты пошёл туда, где тебе страшно, ради Леры…

Парень несколько секунд неотрывно смотрел мне в глаза, явно не разделяя моей радости.

- Дура, - констатировал Макс, глядя, как я улыбаюсь во весь рот. – Ты вообще понимаешь, куда тебя несёт? – кажется, я снова сказала что-то не то. - Хоть какая-то память должна же остаться!

- А если нет? – с вызовом спросила я.

- Если нет…  - он посмотрел на меня как-то обиженно и пошёл дальше, причём быстрее, чем прежде. - Если нет, то я зря трачу на тебя время, поскольку рано или поздно это всё равно выяснится, и тебя упекут в лечебницу…

- Извини, Макс… - догоняя его, как можно искренней сказала я. - Я не хотела тебя расстраивать, но я действительно не знаю, что за опасность может таиться в заброшенном парке, который находится в лишённом магии мире…

- Лера! – он глянул на меня гневно. – Ладно парк, но сейчас ночь и не самое спокойное время, чтобы гулять по ночам!

- У вас какие-то проблемы? – сочувственно спросила я, поскольку гулять по ночам мне всегда нравилось, и было жаль, что люди в этом мире не могут делать это спокойно.

- У тебя проблемы, Лера, - фыркнул Макс. – С головой причём. Сейчас много беглых рабов, больше, чем было прежде…

- Рабов? – осторожно переспросила я, поражаясь тому, что действительно слышу это слово, бывшее во многих цивилизованных мирах архаизмом. – Вы поработили кого-то? Ваш народ…

- Наш народ, - выделив первое слово интонационно, перебил меня парень. -  Наш народ по их, - местоимение он произнёс с презрением, и это несколько напугало меня, что тут же отразилось на моём лице. - … расчётам, должен быть уничтожен. Так что не стоит делать такие глаза, словно ты только что узнала, что я монстр. Не я поработил их, по мне, так следовало уничтожить их, раз они желали смерти всем нам.

- Они желали вам смерти? – поразилась я. – Но кто они?

- Сволочи они, - ответил Макс.

- Люди? – уточнила на всякий случай.

- Я так не считаю, - ответил Макс, из чего стало ясно, что да, люди.

Ого… и этот мир показался мне мирным и спокойным? Мир, где рабство процветает и не считается неправильным? Так, надо разобраться во всём… Я поглядела на Макса. Интересно, расскажет или обругает и разозлится, если пристать с расспросами? Попробовать стоит, а то так и не узнаю, в каком чудовищном мире пришлось пережидать, пока Олаф уйдёт в свой склеп.

- Но за что они хотели убить вас? – недоумённо попыталась я вызнать подробности.

- Нас, - снова поправил мой неразговорчивый собеседник, но всё же ответил на вопрос. – Лера, все мы больны и неполноценны. Таков наш народ… Но в другой части континента образовался город… - он посмотрел на меня и счёл уместным пояснить: - То есть, город был всегда, но прежде люди в нём не обособляли себя, пока однажды не пришли к выводу, что мы подлежим уничтожению. Ты, даже если ничего не помнишь, не могла не заметить, что мир наш гибнет, а так же не могла не заметить, что, сохраняя свободу выбора на сколько это возможно, все стремятся избавиться и изолировать тех, кто болен, пытаются создавать наиболее здоровые семьи… И эти… люди… тоже хотели замедлить старение и угасание мира, решив для этого очистить его от ущербных и нездоровых…

- То есть, сами они здоровы? – уточнила я.

- Да, они живут в более холодной климатической зоне, и там не столь распространены многие болезни…

- Почему всем вам не перебраться туда? – озвучила я свои мысли.

- Мы не выживем там, - отозвался Макс, угрюмо глядя под ноги. -  Слишком велика разница температур… Чтобы жить в тех краях, нужно родиться там… - он замолк, и некоторое время мы шли в молчании, пока я не поняла, что продолжать он не собирается.

- Рассказывай дальше, - попросила я, и к моему удивлению парень заговорил вновь.

- Дальше они пришли к нам с войной, - он усмехнулся, показывая своё пренебрежение к народу, решившемуся на столь необдуманный шаг. – Только вот победили мы, и завоеватели обратились в рабов… Занятно вышло…

Лично мне это занятным совершенно не показалось. Рабство, как таковое, являлось признаком отсталости мира и недальновидности взглядов его обитателей. Так было всегда, и так говорил Дарниэль, считавший, что врага лучше уничтожить, чем намеренно унижать. Кажется, Макс тоже говорил что-то подобное, вроде как, что лучше бы убили этих людей… Только вот точно не ради того, чтобы не подвергать их унижению, а просто, чтобы их не было. Да, всё-таки насколько разные мотивы могут привести к одинаковому решению проблемы… Хотя… Может, Макс не это имел в виду и тоже не приемлет рабство.

11

Макс с тревогой наблюдал за реакцией Леры и ругал себя. Последнее время он вообще часто ругался, поскольку много проблем навалилось на него сразу, а теперь назревала и ещё одна, созданная лично им. Ну куда его понесло со своими россказнями? Какой, к чёрту, раб, возлюбленный Леры? Можно было и предвидеть, что она серьёзно отнесётся к его словам, видно же было, что девушка не в себе. Да, не стоило говорить всякую ерунду, Лерка вон как задумалась, будто и правда что-то пыталась вспомнить. Милахин вздохнул, замечая, как взгляд его спутницы проясняется, словно она наконец вспомнила того человека, о котором Макс ей говорил и теперь точно знает, что делать и уж точно бросит все силы и средства, чтобы отыскать и заполучить себе этого раба навсегда. Такое намерение её, отлично замеченное парнем, вовсе ему не понравилось. Не только потому, что Макс презирал неудавшихся захватчиков, но и потому, что вдруг подумал, что не хотел бы, чтобы у Леры действительно кто-то был. Лучше бы её парень оказался мифом, выдумкой и отмазкой от ухаживаний навязчивых кавалеров, в которых эта девушка была столь избирательна, что ни один её не устраивал. Да, Максу определённо не хотелось убедиться, что у неё есть парень, будь он хоть полноправным членом общества или презренным рабом. Нет, парень вовсе не взревновал, а просто ему хотелось, что есть в этом мире хоть какие-то блага, которых эта девушка лишена. Она миловидна, богата, у неё было лёгкое беззаботное детство и сейчас жизнь не сильно обременяла её проблемами. Хотелось верить, что хотя бы настоящей любви, пусть и несчастной, в её жизни не было. Макс завидовал ей, именно ей, а не любой другой обеспеченной девчонке, и это было вполне объяснимо, вот только парень ни разу не объяснил никому, почему именно Лера так несимпатична ему.

Он посмотрел на неё внимательно, раздумывая, что же теперь делать.

- Лерка, я пошутил! – излишне бодро воскликнул он, желая хоть как-то выправить ситуацию. – Слышишь, я просто глупо пошутил! Ты же знаешь, со мной так бывает…

- Знаешь, твоя шутка не показалась мне такой уж глупой, - ответила она задумчиво и тихо добавила: - И такой уж шуткой…

- Это неудивительно, - мягко ответил Макс, стараясь сделать так, чтобы девушка позабыла его издевательские интонации и снова посмотрела на него, как на единственного, кто есть в её жизни. – Ты никогда не ценила мои плоские шутки… А рабы – это не то, что должно тебя сейчас интересовать, малышка.

- Но если Лера любила одного из этих мужчин? – спросила девушка, доверчиво глядя ему в глаза, что весьма нервировало Макса: он не мог привыкнуть, что она говорит о себе в третьем лице и не мог не злиться на то, что она совершенно не пытается помочь себе, а постоянно лишь усложняет и без того невесёлое положение.

Парень усилием воли заставил голос остаться мягким и ответил:

- Не думаю, что к тебе вернётся память, даже если ты увидишь его…

- Не в памяти дело! – горячо воскликнула девушка. – Из-за Лериной любви он может никогда не обрести свободу!

Макс отвернулся и дальше шёл молча. Какой смысл разговаривать с ней, если она так запросто поверила в его выдуманную на ходу историю. А ведь он мог наплести чего угодно, ещё и похлеще… Решив пока не раздумывать об этом, он продолжил вести девушку к стенам своего общежития.

12

Вот мы и оказались около дома, в который Макс заходил, прощаясь со мной совсем недавно. Теперь, когда стемнело, казалось, ещё сильнее, его яркие окна заставляли чувствовать необходимость в уюте. Очень хотелось оказаться в одной из комнат, окна которой занавешены какой-нибудь затейливой занавеской, и ощутить себя в нормальном человеческом мире, а не в мире, который гибнет и при этом порабощает своих сородичей вместо того, чтобы объединиться и попытаться спасти свой дом.

Максим остановился около каких-то кустов, которые своими иссохшими листьями напомнили мне о том, где я. Впрочем, в свете фонарей этот мир напоминал наш, только в период, когда листва сменяется в преддверии нового сезона.

- Лера… Тебе придётся влезть в окно… - прервал затянувшееся молчание парень и посмотрел на мои туфли на каблуках. – Сможешь?

Я усмехнулась. Каблук был не большой, хоть и тонкий. Однако даже мне, привыкшей ходить на плоской подошве, было вполне комфортно. Конечно, не знаю, как там Лера, но лично мне приходилось залезать и не по таким стенам. Я посмотрела наверх. Пять этажей, но потолки высоченные. Хорошо хоть украшено здание различными горельефами, и изобилует балкончиками с коваными решётками. Не знаю, был ли это памятник архитектуры и насколько красивым это здание считалось в этом мире, но в нашем таких точно не было. В нашем вообще-то он бы и смотрелся не к месту, но здесь дом был великолепен.

- На какой этаж лезть? – поинтересовалась я, и поймала на себе испытующий взгляд Макса.

Он пытался определить, серьёзно я или нет, и от его взгляда уголки губ сами поползли вверх. Иногда этот парень был удивительно милым даже без ямочек на щеках. Например, сейчас, когда не знал, что мне ответить.

- А-а, ты пошутил про окно! – догадалась я.

- Нет, Лера, я не пошутил, - вздохнул он. – Я живу в общаге, и с тобой меня через дверь никто не пропустит.

- Почему? – спросила я, хотя ответ не очень интересовал меня.

Макс задумчиво посмотрел мне в глаза, видимо, не зная, стоит ли пошутить или лучше сказать, как есть, чтобы я отстала и не задавала уточняющих вопросов.

- Потому что ты девушка, а я парень, ясно? – немного раздражённо ответил он мне. - Им нет дела до того, почему ты ночуешь у меня, это априори неправильно…

- Но как тогда Алёна?.. – сразу вспомнилась мне его девушка.

- Я жил у неё, - коротко ответил Макс.

- Но ты говорил, она может прийти… - припомнила я, отчего он не желал пускать меня к себе сразу.

- Я говорил так, что бы отвязаться от тебя, Лера! – решил, видимо, быть до конца откровенным парень. - Взывал к твоему состраданию и совести… Успешно, как оказалось…

Я задумалась. Да, действительно, успешно, но, как оказалось, совершенно напрасно, ведь в итоге мы всё же стоим под его окнами и говорим о том, как попасть внутрь.

- Только твои сострадание и совесть всё испортили, да? – тихо спросила я, чувствуя себя несколько глупо от того, что оказалась столь легковерной, хоть это сейчас не имело решающего значения.

- Да, испортили, - кивнул он, вздохнув. – Ладно, Лера, постой здесь. Сейчас я зайду в свою комнату и открою окно. Вот это окно, - он показал мне наверх, на окно, под которым, как я и предполагала, мы сейчас стояли.

Я улыбнулась. Первый этаж. Всего лишь первый этаж, а спрашивал так, словно мне предстояло покорять этот дом, взбираясь на самую крышу без страховки.

Стоило остаться одной, как я остро ощутила необходимость присутствия Макса – очень уж не хотелось ни новых знакомств, о которых я недавно грезила, ни изучения местности. По крайней мере, не в одиночестве. Да и вообще стало любопытно посмотреть на жилище этого паренька. «Уйти я всегда успею, время в запасе есть…» - примерно так рассудила я в тот момент, ожидая, пока Макс откроет мне окно. Должно быть, это было глупо, но мне казалось, что мы с этим странным пареньком найдём общий язык… или уже нашли, просто пока неявно. В любом случае, решение было принято и я смогла спокойно дождаться того момента, когда окно раскрылось и Макс свесился из него ко мне, перегнувшись через подоконник.

- Руку давай, - предложил он мне свою помощь, но я проигнорировала его просьбу, показав мастерство и сноровку, которые оказалось столь трудно применять, находясь в чужом теле, однако я справилась с этой задачей.

Благо рядом росло дерево, странное и кривое, с корявыми листьями болезненно-светлого цвета, зато оно здорово помогло мне в моём нелёгком деле взбирания на первый этаж в туфлях и в неприспособленном к физическим нагрузкам теле. Кора дерева была столь шероховатой, что подошвы туфель совершенно не скользили по ней, а кривизна ствола и низких веток отлично способствовала моему продвижению наверх. Давненько мне не приходилось никуда забираться в платье. Пожалуй, с момента моей неудачной вылазки в заброшенный замок у меня на родине. Тогда за мной гнались несколько призраков и весьма напугали, хотя теоретически к тому времени мне уже втолковали, что физического урона они нанести не смогут. Но всё равно было страшно, и на башню спасительной часовни я карабкалась по полуразрушенной лестнице отчаянно, совершенно не заботясь о том, что платье моё превращалось постепенно в обрывки ткани, а необутые ноги царапались о каменные ступени. По сравнению с той историей, столь давней, но столь хорошо запомнившейся впечатлительной мне, сейчас вообще всё было идеально: я могла думать над каждым движением, меня никто не торопил и не подгонял, да и платье Лерино пока ни за что острое не зацепилось и ему даже удалось сохранить свою целостность вплоть до моего появления в комнате Макса. Единственное, что подпортило мне настроение, так это волосы Леры, которые были слишком длинны для меня и постоянно мешались. Наверно, она умела носить эту шевелюру с достоинством и при этом сохраняя её красоту, но я никогда не умела этого и сейчас эти лохматы грозили вывести меня из себя.

13

Решив подкрепить свои слова действиями, я осторожно взяла вилку из его руки и тоже принялась есть. Пусть знает, что я не брезгливая и не гордая, а вполне нормальная девчонка, и неважно мне какой там была эта Лерка.

Мне казалось, что мой поступок должен быть оценён. Если не вызвать положительных эмоций, то хотя бы отозваться хоть каким-то одобрением в удивительных глазах моего спасителя. Но не тут-то было. Взгляд его стал ещё более настороженным и удивлённым. Я замерла, проглотив то, что успела положить в рот, даже не поняв вкуса, и не решалась продолжить трапезу.

- Я опять что-то не так делаю? – спросила я удивлённо, и удивление моё не было поддельным.

Что на этот раз? Ем я точно так же, как и он. Странную двузубую вилку так же держу, вроде бы придраться не к чему. Пища, конечно, не ахти, но вполне себе съедобная, и чего этого уставшего от меня парня снова не устраивает, в этот раз для меня было совершенно неясно.

- Лера, обычно ты ешь левой рукой, - сообщил он.

- То есть, держу вилку в левой руке? – переспросила я во избежание недоразумений.

- Да, - подтвердил он. – Именно так.

- Нет, - покачала я головой. – Лера не была левшой, иначе я бы почувствовала эту особенность тела… - я не была в этом абсолютно уверена, но так мне казалось.

- Лера, - Макс отложил вилку и посмотрел на меня в упор. – Ты не левша. Просто ты некоторые действия намеренно делаешь левой рукой, понимаешь?

- Не совсем, - призналась я.

- Ты просто хотела прокачать… развивать оба полушария головного мозга, - просветил парень. – Услышала какую-то научную чушь про то, что это хорошо и что левшам не грозит остаться без речи при инсульте… или что-то в этом роде…

Кажется, подобная нестыковка впечатлила его, и я попыталась ещё раз объяснить парню, что вообще происходит:

- Макс… Когда ты уже поймёшь, что Леры с её неиспорченным пивом организмом и развитым мозгом больше нет. Есть я, и, поверь, я не зациклена на чём-либо… Не смотри на меня так и дай спокойно поесть.

Он смотрел на меня в упор, но, кажется, теперь ни на что не сердился. Это подтвердили и следующие его слова:

- Да, извини, - опомнился Макс. – Ешь, конечно… Я просто привык голодать по полдня, и как-то не подумал о тебе… Макароны эти… - он вздохнул, кивнув на содержимое тарелки, но не стал развивать дальше свою мысль.

- Ничего, - улыбнулась я в ответ, радуясь, что, наконец, лицо моего собеседника излучает участие, а голос звучит заботливо. – Я могу не есть сутки, не испытывая чувства голода, а мои сутки равны четырём вашим, так что не беспокойся, - я подцепила макаронину на вилку и подняла на уровень глаз. – Просто хотелось отведать вашей пищи…

- В таком случае, ты ошиблась, поскольку это пища… - он посмотрел на содержимое тарелки пренебрежительно. – Это пища нищебродов и студентов. Она призвана не дать подохнуть с голоду, и… не думаю, что ты часто такое ела… до сегодняшнего дня… И не думаю, что это то, что стоило бы пробовать, если бы действительно была иномирянкой.

Он сказал это просто так, чтобы подколоть или же вообще безо всякой задней мысли. По крайней мере, он точно не вкладывал в свои слова тот смысл, который уловила я: если я хочу отведать их пищи, то следует прекратить жевать то, что принёс Макс и раздобыть что-то получше.

- Купишь мне нормальной еды? – просто спросила я, пытаясь поймать взгляд своего собеседника.

Поймать удалось быстро, поскольку он посмотрел на меня сам и усмехнулся, ответив:

- Ага, сейчас, шнурки только поглажу и денег подзаработаю. И сразу куплю.

Ну вот, опять я что-то сморозила, и это что-то не понравилось Максу. Наверно, ему казалось, что я специально так веду себя, стараясь лишний раз напоминать о том, что с деньгами туго. Я припомнила, как мы сидели в баре, и никто не пил ничего дороже или крепче пива, никто не заказывал закусок, хотя заведение явно было из дешёвых. Укол совести не заставил себя долго ждать. Сопоставить факты оказалось просто, чтобы определить, что Лера явно была из обеспеченной семьи, но, видимо, не очень хвалилась этим, раз приятелей у неё было много.

Захотелось хоть как-то загладить свою вину, и потому я нерешительно предложила глядящему в окно парню:

- Слушай, Макс, я, когда мы сидели в баре, видела в сумке монеты…И бумажки, как у Артёма…  Глянешь?

- Лера, я могу тебе и так сказать: у тебя всегда с собой деньги, причём достаточно много. На случай, если тебе приглянутся туфли в витрине или какая-нибудь безделушка, - голос его полностью отражал отношение к этому.

- Лера транжира? – переспросила я.

- Понятия не имею, я с тобой мало общался, - безразлично пожал он плечами.

- Почему? – наивные вопросы всегда отлично удавались мне в моём мире и чертовски шли к моему истинному облику, и, видимо, к Лериному тоже, поскольку несмотря на то, что вопрос был глупым, парень не стал его игнорировать.

- Ты… - он почесал подбородок, задумавшись. – Мы просто вместе учимся, даже не в одной группе, если ты заметила, и иногда играем в покер в баре с общими друзьями. Этого мало, чтобы я мог рассказать тебе о тебе.

- Значит, у нас есть деньги? – спросила я, желая вычленить из всего, сказанного парнем, основную суть.

- У тебя есть деньги, - поправил Макс, явно желая подчеркнуть, что никаких «мы» не существует, равно как и «наших» денег.

- Хорошо, Макс, в таком случае: у меня есть деньги, и я прошу тебя составить мне компанию, поскольку сама я ничего в твоём мире не знаю. Ужин за мой счёт… в знак благодарности за то, что возишься со мной! Как тебе идея? – я постаралась состроить ему глазки, однако как это у меня получилось, было сложно судить: когда находишься не в своём теле, очень трудно определять, что смотрится выигрышно, а что нет.

14

Ночной город радовал, и я даже разочарованно вздохнула, когда поняла, что Макс уже привёл меня на место. Не было ничего примечательного в улочках, по которым мы шли – все они были похожи одна на другую, лишь с той разницей, что на главной, самой широкой и освещённой богато украшенными фонарями улице дорожное покрытие было зеркальным, и от того создавалось впечатление, что она мокрая. Я бы хотела пройти по этой улице подольше – свет фонарей очень красиво отражался в ней, и можно было долго любоваться этой красотой. Но Макс не разделял моего восторга.

Так или иначе, я шла и просто наслаждалась этим городом, который к ночи совсем опустел. Мой спутник молчал и лишь иногда бросал короткие фразы, когда указывал, куда следует поворачивать. Моё огорчение, когда мы явно направились к массивным деревянным дверям в каком-то неприметном здании, Милахин не разделял. Он открыл мне двери, галантно пропустив внутрь. Это оказалось вполне неплохое заведение, от которого не веяло убогостью, как от того бара, где мы сидели шумной компанией. Здесь пахло жареным мясом, какими-то специями и пряностями, мебель была не роскошная, но функциональная и удобно размещённая. Кроме того, столики располагались так, что можно было уединиться и спокойно пообщаться. Насчёт того, что общение получится, я уверена не была – тут всё зависело от Максима и от его переменчивого настроения, да и уединение было не столь уж необходимо – здесь не было любителей недорогой выпивки, сюда явно приходили покушать, и потому ночью пустовала добрая половина этого заведения.

- Садись, я схожу и закажу что-нибудь, - сказал мне парень, указывая на аккуратный диванчик, что стоял подле стола, который по высоте был идеально подобран к нему.

Я уселась и проводила Макса взглядом. Да, было в нём что-то притягательное, даже в его неподтянутой фигуре и чуть сгорбленной спине. Пользуясь свободным временем, я достала из сумочки деньги, не все, а пока лишь часть, намереваясь спросить у Макса, достаточно ли этого.

Парень пришёл скоро, причём вместе с ним пришёл и официант с подносом, заставленным тарелками. Это меня удивило, поскольку столь быстро готовить без магии в нашем мире не умели. Макс подождал, пока тарелки будут переставлены на стол и, проводив взглядом удаляющегося официанта, который любезно пожелал нам приятного аппетита и отличного вечера, приступил к еде. Макс явно был голоден, поскольку первые минут десять просто потреблял пищу, даже не замечая, что я таращусь на него во все глаза.

- Что? – спросил он, заметив всё-таки мой взгляд. – Это всё съедобно, кушай. Или я должен был совершить какой-то обряд перед едой? Как там у вас, у богатых, принято?

- Ты такой голодный… - сочувственно сказала я, проигнорировав его вопросы, которыми он явно намеревался задеть меня.

- Да, голодный… - подтвердил парень, продолжая уплетать содержимое тарелок. – Ешь давай, мы же за этим сюда притащились! – посоветовал Макс с таким видом, словно он и не хотел есть и до сих пор прибывал в уверенности, что пришли мы сюда исключительно из-за меня, а ему всё это совершенно не интересно.

Я пододвинула к нему деньги, но парень помотал головой:

- Так и быть, малышка, этот банкет за мой счёт.

Я поглядела на него с непониманием. Он же вроде не богат, так с чего вдруг такая щедрость? Макс, кажется, полюбовался моим недоумением, а потом продолжил поглощать заказанные блюда. Решив не настаивать и потом с этим разобраться, я тоже принялась за еду.

Но настроение не располагало к дегустации. Хотелось общения и притом именно с Максом, но он упорно молчал и делал вид, что так и должно быть.

- Макс, а вы с Лерой всё-таки были друзьями, ну или хотя бы приятелями? – спросила я, лениво употребляя салат, нарубленный столь мелко, что было бесполезно пытаться угадать его составляющие.

- Нет, не были, с чего ты взяла? – удивлённо спросил парень, на этот раз даже не придираясь к тому, что я говорю о Лере не как о себе.

- Ты пытался спасти её, и вообще – ты был с ней на заливе… - припомнила я, щурясь от удовольствия – из чего бы ни был сделан этот салат, он был великолепен.

Парень хмыкнул в ответ на мои аргументы, которые он нашёл весьма сомнительными и поспешил развеять мои иллюзии:

- Вообще-то на заливе были многие наши сокурсники, просто под конец остались только мы. Я с Алёной – потому что она долго переодевалась,  и ты – потому что ты… безответственная.

- Безответственная? – чуть не поперхнулась я от столь прямого и наглого заявления.

- Да, - не воспользовался шансом взять свои слова обратно Макс. - Все звали тебя десять раз, но ты продолжала плавать. Даже я уже вылез, хотя мне всё равно надо было Алёну ждать, а ты всё плавала… пока… - он запнулся и посмотрел через окно на тёмную улицу с редкими яркими рыжими фонарями. - В общем, не важно.

- Макс, скажи мне: как ты относился к Лере? – спросила я и, видимо, застала этим вопросом парня врасплох.

- К чему ты это спрашиваешь? – удивился он, и мне показалось, что ответ намного сложнее, чем я могла подумать.

- Ты ведёшь себя по отношению ко мне странно, и я хочу понять, почему так выходит… - честно ответила я.

В этом была некая прелесть, в том, что я здесь ненадолго – мне некогда было ходить вокруг да около, и я могла и должна была спрашивать то, что интересует меня, ибо в противном случае могла никогда не получить ответов.

15

- Макс, скажи мне: как ты относился к Лере? – спросила не с того не с сего Лера, и Макс чуть не поперхнулся, настолько прямым он нашёл этот вопрос.

Вроде удалось не подать вида, насколько нет желания отвечать. Да и с какой стати? Столько лет прятать своё отношение к ней, чтобы теперь взять и рассказать обо всём? Рассказать, что она неприятна ему и приходится чуть ли не постоянно абстрагироваться, чтобы воспринимать её, как просто однокурсницу, с которой, как он надеялся, по окончании универа их пути навсегда разойдутся? Рассказать, что ему не нравится, когда она радуется и когда довольна жизнью, потому что он не считает, что это заслуженно? Или рассказать о том, что при всей его чёрной зависти, он уже привык нейтрально относиться к ней и не прекратил быть человеком, а потому не мог не спасти её из вод залива?

Да, Лерка задала сложный вопрос, ответить на который он и сам себе бы не смог. За этот день его отношение к ней претерпело некие изменения, поскольку при более близком общении девчонка оказалась не такой, как он думал, и это заставляло его всё же идти у неё на поводу. Он знал, что потом будет ругать себя за это, но привык поступать так, как хочется, а почему-то всё меньше хотелось отгораживаться от Лерки.

- К чему ты это спрашиваешь? – спросил он у девушки спустя пару секунд после её вопроса: мысли в его голове промелькнули молнией, и Лера совершенно не заметила этого процесса

- Ты ведёшь себя по отношению ко мне странно, и я хочу понять, почему так выходит… - честно ответила девушка.

Макс прекратил жевать и пристально посмотрел ей в глаза. Вроде бы она искренна. Да и вообще, она весь день искренна, только это не радует, а как-то даже пугает. Что, если память к ней не вернётся? И ей придётся заново выстраивать свои отношения с другими людьми, да и с ним в том числе. Милахин снова пожалел, что ввязался во всё это и решил ответить честно, раз уж его так прямолинейно спросили:

- Я тебя ненавижу, - признался он спокойно, поскольку ненависть эта была привычной и уже какой-то обыденной, и яркими красками она не играла, а лишь тускнела со временем, поскольку парень старался не подпитывать её, а заглушать.

Девушка ничуть не расстроилась и не обиделась, видимо, не поняв глубины его признания, и снова задала вопрос:

- Из-за Алёны, да?

Макс посмотрел в окно и вздохнул. Нет, не стоит разговаривать с ней сейчас. Она мыслила слишком мелко, и парень не был уверен, что раскрой он перед ней все карты, она сможет понять, о чём он толкует.

- Нет, - коротко ответил он.

- Тогда почему? – спросила Лера заинтересованно, и Макс нахмурился.

Он полагал, что его заявление должно насторожить Леру, напугать, обидеть или обескуражить, но ничего этого не произошло. Её глаза горели любопытством, словно она не могла даже предположить, чем могла заслужить его ненависть, но это ничуть не напрягало её. Парень убедился, что она невменяема. Впрочем, отчего-то она нравилась ему такой больше, чем прежде, и её глупые вопросы уже начали прекращать раздражать его. Наверно, потому что он смирился с тем, что Лера не поправится, и с тем, что она не отстанет от него в ближайшие три дня.

- Почему, Макс? – спросила она вновь. – Лера что-то сделала тебе плохое? Обидела тебя?

- Нет, - опять односложно ответил он.

Нельзя рассказывать. Чем больше она спрашивает, тем осознанней становится факт: его ненависть имела весьма глупые мотивы, совершенно глупые, и озвучить их сейчас означало наткнуться на полнейшее непонимание. Макс знал, что это трудно понять, и потому никто не знал об этом тёмном чувстве, что появилось у него к Лере ещё в мальчишестве, когда она и не подозревала о его существовании.

- Но почему же тогда? Ты ненавидишь её с сегодня или ненавидел и раньше? – пыталась вызнать подробности Лера.

Парень усмехнулся глупости её предположения. Он что, похож на эмоционального кретина, чтобы возненавидеть Леру за сегодня?

- Макс, ты ненавидишь Леру, но ты помогаешь мне, хотя думаешь, что я – это она… Почему так? – продолжала любопытствовать девушка.

- Это долгая история. Но тебе нечего бояться – я не причиню тебе вреда, - ответил он и снова принялся за еду: разговор на эту тему он закончил.

Вообще, надо было уже отправляться домой. Нога болела, желудок наполнился и от этого спать хотелось всё сильнее. Макс был рад, что Лера не задавала больше вопросов, а тихо кушала.

Она вообще стала после этого разговора какой-то кроткой, словно ощутила свою вину за что-то неведомое, и парень предпочёл не смотреть на неё: он понимал, что она ни в чём не виновата, но говорить ей об этом не желал, потому что действительно устал от неё и хотел как можно быстрее оказаться дома и забыться сном.

16

Вроде бы Милахин не лгал, но я ему не поверила. Ненависть – слишком сильное чувство, чтобы его можно было так легко игнорировать. Да и вообще, не был Макс похож на того, кто способен ненавидеть всей душой. Могло, конечно, статься, что он искусно прикидывается и, привязав к себе, потом сделает что-то подлое, но внутренний голос говорил о том, что он неплохой человек.

На всякий случай решила помолчать, тем более, мне было, чем заняться – еда была вроде и похожа на нашу, но зато специи имелись весьма замысловатые, и от этого даже знакомые продукты казались необычными. Будь я голодна, съела бы много, а так лишь попробовала всего по чуть-чуть. Зато Макс наелся досыта и последние десять минут нашего молчаливого пребывания в этом заведении сидел, откинувшись спиной на мягкую спинку дивана, и глядел в потолок.

- Уходим? – спросил он почти безразлично, когда заметил, что я тоже больше не ем.

Я молча кивнула и улыбнулась, но парень не стал возвращать мне улыбку, а поднялся со своего места, подождал меня, и мы направились к выходу.

За время нашего отсутствия на улице стало немного прохладней, но мне всегда больше нравилось, если мне холодно, чем если жарко, так что такое изменение меня не смутило. Макс, наверно, пожалел Леру, которая в своём платье могла замёрзнуть, и предложил мне свою рубашку. Вернее, не предложил, а молча накинул мне на плечи.

- Не стоит, Макс, - благодарно улыбнувшись, отказалась я, стягивая с себя и возвращая ему предмет одежды. – Мне приятна прохлада.

Он пожал плечами и рубашку забрал. Небось, подумал, что с такими больными, как Лера, стоит соглашаться в подобных мелочах.

Мы шли по улице, которую освещали не только фонари, но и удивительно яркая звезда, света от которой было бы вполне достаточно, чтобы можно было и вовсе отключить уличное освещение.

Несмотря на свежесть воздуха, Макс зевал, и мне было совестно, что я потащила его столь поздним вечером из дома. Успокаивала мысль, что теперь он сытый.

Отчего-то зачесалась рука, и я, начав чесать её, обнаружила, что кожа вся покрылась какими-то небольшими волдырями и стала шершавой на ощупь. Я даже остановилась на миг, чтобы лучше разглядеть эти изменения. Макс, задумавшийся о чём-то своём, прошёл ещё несколько шагов вперёд, не сразу сообразив, что я не иду подле него.

- Лера! – его сердитый окрик заставил меня вздрогнуть, хоть имя он произнёс и не моё, а всё же внутри всё сжалось от страха, настолько выразительно он окликнул меня. – Почему ты не сказала?! – спросил он сурово и холодно, как на допросе.

- О чём я тебе не сказала? – спросила я, возвращая себе самообладание и уверенность: ничего плохого не могло случиться, а эти пятна на руках вряд ли смертельны.

Парень не ответил мне, схватил за плечи, прикрытые коротким рукавом летнего платья, развернул и, подталкивая в спину весьма ощутимо, стал уводить меня в сторону. Подобное обращение мне не понравилось, поскольку Макс не удосужился ничего мне объяснить и, кроме того, действовал излишне резко, совершенно не заботясь о том, чтобы казаться заботливым, хотя, как мне казалось, его действия должны были быть продиктованы именно заботой о Лере. Возмутиться я не успела, поскольку его руки снова развернули меня так, что я оказалась лицом к нему и смогла увидеть обеспокоенный взгляд чуть светящихся в темноте глаз. Он в который раз толкнул меня, вынуждая сделать шаг назад и упереться спиной в стену.

- Эй, ты что делаешь?! – возмутилась я и ударила его по руке, которую он как раз протянул ко мне.

- Это ты что делаешь? – тихо прошипел он, упираясь руками в стену по обе стороны от моей головы и наклоняясь к моему лицу, будто надеясь хотя бы с такого расстояния прочитать ответ на свой вопрос по Лериным глазам.

Только ответа в них быть не могло: я действительно не понимала ни почему он сердится, ни чем я заслужила столь неласковое обращение. И всё же, даже при осознании полнейшей невиновности, под пристальным взглядом было неуютно и хотелось куда-нибудь от него деться. Только вот Макс стоял близко, да и руки его мешали мне уйти в сторону. Я уставилась на расстёгнутые пуговицы на его груди – это было то, что оказалось прямо передо мной и отлично подходило в качестве альтернативы, чтобы только не смотреть парню в лицо.

- Объясни мне, что происходит? – тихо попросила я, стараясь придать голосу жалобный оттенок.

Пальцы правой руки непроизвольно потянулись к левому предплечью, поскольку волдыри начинали чесаться и саднить. Но дотронуться до них мне не дал Макс, перехватив мою руку и больно сжав. Я вскрикнула, но тёплая рука тут же зажала мне рот, отпустив запястье.

- Тихо, - спокойно сказал Макс, хотя глаза его всё ещё были обеспокоенными, и ошалело глядели на меня.

Наверно, до этого момента я пребывала в некотором замешательстве от его поведения, однако в этот самый момент, когда он сказал слово «тихо», я резко и как-то отчётливо вспомнила, что я, вообще-то, маг и весьма недурной. Ну и пусть сейчас у меня нет возможности использовать свои силы, зато нет также и ни одной причины, по которой я стала бы терпеть столь неподобающее отношение к себе. Я в этом мире, чтобы переждать опасности, что таятся в моём, причём сделать это легко, красиво и со вкусом.

Изловчившись, я сумела ударить его по колену, и, воспользовавшись его секундным замешательством, наградила обидчика также ударом сцепленных в замок рук в живот. Не скажу, что возможности Леры были столь уж ничтожны, но спортом девушка явно не занималась, поскольку удары оказались хилыми и никакого действия не возымели, разве что подорвали моральный дух противника, и он удивлённо воззрился на меня. На секунду я испугалась: что, если мои провалившиеся попытки причинить ему физическую боль разозлят его? Кто его знает, на что он способен в гневе? До этого ночного похода в ресторан Макс казался мне добродушным, но его грубые прикосновения заставляли подозревать его в чёрствости и даже в возможной жестокости.

17

Оказавшись в его комнате, я удручённо села на пол под окном. Да, Макс определённо хороший, раз терпит всё, что привносит в его жизнь моё присутствие. Только непонятно, почему? Вообще, очень хотелось бы узнать подробности, отчего он не любил Леру, но я справедливо рассудила, что просто так мне об этом он не расскажет, раз ещё до сих пор не рассказал. Решила не думать об этом – кожа саднила, и это было весьма неприятное ощущение. Угораздило же потащиться куда-то ночью под светом этой противной звезды! Получилось неудачно и некрасиво. И это я ещё не знала, что за всем этим последует, когда так думала.

- Снимай платье, только аккуратно, - приказал Милахин, бросив на меня недолгий хмурый взгляд. - Упырь сказал, что нельзя дотрагиваться до волдырей – лопнут и будет хуже… в общем, очень осторожно снимай…

- При тебе? – уточнила я растерянно, неожиданно смутившись, хотя это было довольно странное смущение, учитывая что тело даже не моё.

- Естественно, при мне: я же тебе мазать буду, или ты хотела своими руками? – он кивнул на мою кожу, сплошь покрытую волдырями.

Я вздохнула, но выбора не было, да и не время было для стеснений – мне действительно требовалась помощь, и отказываться от неё было бы глупо после всего того, что этот парень для меня сделал. Хорошо хоть платье у Леры было удобное – на пляже я без труда самостоятельно его надела, а сейчас без проблем стянула с себя, воспользовавшись тем, что Макс отправился к шкафу. Но даже прикосновение кончиков пальцев к ткани было неприятным и немного болезненным. Освободившись от платья, я посмотрела на парня, который выудил из шкафа мятый серый плед, наскоро расстелил его на полу, потом глянул на меня и едва заметно махнул рукой, решив не просить перебираться с пола на расстеленную ткань. Вернувшись к шкафу, парень отыскал среди кучи вещей довольно большое застиранное полотенце. Это полотенце он ловко смочил водой, что стояла в бутылке, видимо, для того, чтобы пить её, и вернулся ко мне. Он сел рядом со мной на колени, держа в руках небольшой тюбик с мазью и ничего не говоря.

Я тоже молчала. Было не очень-то уютно сидеть в нижнем белье перед Максом, к тому же мне начинало не нравиться, что я в теле Леры – она была слишком не похожа на меня, а мне казалось, что парень исподтишка разглядывает её плосковатую грудь, тонкие руки с заметными с тыльных сторон венками, выступающие ключицы и плоский живот, которому я могла бы позавидовать, но в данный момент, скучая по своему обычному облику, считала его чуть ли не идеалом. Макс вздохнул с сожалением: он всё ещё был недоволен тем, как завершилась наша прогулка. Не сердился, но был... расстроен? Наверно, спать ему хотелось сильно, по крайней мере, глаза у него были сонные. Вроде здешние люди спят часто, он говорил... Милахин, словно в подтверждение моих мыслей, потёр глаза тыльными сторонами ладоней, а потом вернулся к делу и выдавил на руки первую порцию крема. Мне даже показалось, что он, возможно, не пялился на меня, а просто изучал, насколько много площади кожного покрова повреждено.

Я молчала не только поэтому. Ещё мне было неудобно, что я приношу Максу столько проблем, но и уходить от него очень не хотелось, тем более теперь, когда его руки наносили на зудящую кожу прохладное лекарство. Мне бы очень хотелось поговорить с парнем, но я решила, что не стоит: если стану задавать много вопросов, Макс может рассердиться, и тогда не ответит ни на один.

Итак, оставалось лишь наслаждаться, закрыв глаза, его руками, которые так бережно втирали крем в это тощее, столь надоевшее мне и столь не похожее на моё, тело. Макс не говорил ни слова, словно ему совершенно не о чем было поговорить со мной… Или потому что он всё же разглядывал полуобнажённую Леру, пользуясь тем, что глаза мои закрыты. Подумав так, я слегка улыбнулась, решив не подглядывать, дабы не смутить его. Пусть смотрит, если хочет, хоть что-то хорошее ему от моего присутствия. Обидно, конечно, что этот очаровательный, хоть и неадекватный, парень, сейчас изучает все сомнительной красоты изгибы чужого тела, но стоит признать, моё ему всё равно не дано увидеть. Вздохнув от такой несправедливости, что единственный приглянувшийся мне парень мне недоступен в принципе, я отреклась от всех мыслей, и действия Макса весьма этому способствовали. Этот парень, как я убеждалась, умел быть нежным, и сейчас, когда за окнами начала бушевать внезапно разгулявшаяся стихия, бросая в стекло капли дождя настолько часто и активно, что эти капли уже больше напоминали упругие струи душа, мне было удивительно уютно и спокойно рядом с ним – испугавшимся за Леру и теперь заботящимся обо мне парнем. Я всё же приоткрыла глаза, и заметила, что Макс смотрит куда-то мимо меня. Мне это вроде бы понравилось, поскольку выходило, что его нежность не имела никакой подоплёки: Макс просто помогал мне и, надо признать, делал это просто замечательно, но стало немного обидно от того, что он не пытается соблазнить меня, а именно на подобные мысли наталкивали его прикосновения. И хотя и ощутила я сожаление по этому поводу, умом понимала, что есть множество причин прикасаться к чьей-либо коже, и при этом вовсе не обязательно желать её обладателя, и, если бы сейчас меня гладил скользящими по крему руками не Макс, такие мысли, скорее всего, не посетили бы мою голову. Мне вспомнился наш бестолковый поцелуй на побережье и обидный поцелуй на мосту, но сейчас они мне таковыми не показались. Растворяясь в приятных ощущениях, которые дарил мне крем совместно с руками Макса, я чётко поняла, что хочу чего-то большего. Да, я, которой было не с кем переспать в своём мире даже ради избавления от преследования Олафом, захотела этого сейчас, в чужом мире с малознакомым парнем, да ещё и будучи в чужом теле. Обидно, конечно, ведь я даже не влюбилась в него… или просто не поняла, что влюбилась… в любом случае, сперва мне ход моих мыслей совершенно не понравился, но думать о Максе, как о парне, было приятно, и я решила не обременяться излишними рассуждениями, ведь нечасто мне действительно хочется с кем-то быть, пусть через несколько здешних дней меня тут больше никогда не будет. Да, встреться мне Макс в моём мире и чуть раньше, Олафу я была бы уже не интересна. По крайней мере, сейчас мне казалось именно так: будь хоть одна причина или малейший повод, чтобы отдаться этому парню с ласковыми руками, я бы приняла решение за доли секунд, не особо сомневаясь. А разве моё желание – недостаточная причина, перекрывающая все «но»? Возможно, у меня был ещё шанс справиться с собой, но как раз в это время чуткие пальцы Макса, скользившие до этого по моим рукам, предплечьям и плечам, как-то незаметно переместились на шею, причём заботливый парень, чтобы не перепачкать в целебном креме кончики моих волос, лёгким прикосновением заставил меня склонить голову на бок, тем самым открыв ему шею, подставляя раздражённую кожу для ласк… то есть, не для ласк, конечно, а для нанесения крема, но в любом случае при подобном настрое, когда хотелось оказаться в руках Макса и полностью вверить ему Лерино тело: прикасаться к моей шее, да ещё так, как это сделал он, явно не стоило и стало последней каплей моего терпения.

18

Несколько минут я сидела, глядя на уже столь знакомую спину столь незнакомого, как выяснилось, человека и пыталась прийти в себя. Знала ведь, что все люди, а в частности мужчины, разные, и в постели они тоже разные, кроме того, на лицах у них не написано, будут ли они нежны или же наоборот. Эти знания не помогали мне справиться с лёгким шоком, тем более, мне всё ещё казалось, что кожа головы болит от того, как Макс тянул мне волосы. С ужасом я поняла, что глаза мои противно защипало от подступающих слёз. Да, я могла бы заплакать от обиды и разочарования, но мне пришло в голову, что парень всё сделал правильно: сказал, что нельзя, и предупредил все мои последующие попытки завладеть им. Да, не стоит обижаться на то, что он не оправдал моих надежд, это даже глупо. Макс молодец, что сказал мне, ведь мог и не говорить… На мгновение я представила себя (да, именно себя, а не тощую длинную Леру) распластанной на полу с привязанными к ножкам широкого дивана руками и ногами, тоже привязанными к чему-то, что моё воображение не потрудилось нарисовать. Представился мне и Макс, почему-то с удлинёнными нечищеными ногтями, до крови царапающими мне плечи, и острыми изогнутыми зубами, грубо кусающими обнажённую грудь. Я помотала головой, морща нос от омерзения. Нет уж, я на такое не пойду, даже если Макс – единственный, кто мне понравился за последнее время и даже если от желания у него не появляются грязные когти и опасные клыкообразные зубы. Да будь он даже последним мужчиной из миров! Я досадливо вздохнула: мне показалось ужасно несправедливо, что именно у него такие сногсшибательные глаза, игривые ямочки от улыбки и иногда потрясающе нежные руки.

Макс, вероятно, ожидал от меня какой-то иной реакции, возможно, рассчитывал, что я всё равно решу отдаться ему и позволю делать всё, что вздумается. В любом случае, он так и лежал, отвернувшись от меня и не зная, о чём думаю я. Я же не знала о том, что думает он. А он просто не хотел видеть разочарование в глазах девушки, столь странно ведущей себя после спасения. Хотя он привык разочаровывать в себе людей, и знал, что сумеет разочаровать любого, кто захочет быть с ним близок, ведь он сумел разочаровать даже самого себя.

19

Было неуютно и, чтобы избавиться хоть как-то от этого ощущения я стянула с дивана лёгкое покрывало и постаралась замотаться в него. Посидев так достаточно долго, я поняла, что первым парень со мной не заговорит.

- Макс… - тихо позвала я, чувствуя отчего-то себя виноватой и глупой. – Слышишь, я не хотела… Просто твои руки… В общем, давай забудем, хорошо? Макс? Эй, Макс? - я вглядывалась в его неподвижную спину, пытаясь понять, слушает он меня или нет, а потом приблизилась к нему, чтобы убедиться, что он не спит. - Ты не думай – я обычно так себя не веду, просто это перемещение из мира в мир, наверно, так подействовало… или Лерино тело оказалось более чувствительным к ласкам… Прости меня… Макс? Я… я же не знала… - моя рука застыла в нескольких миллиметрах от предплечья парня, и я не знала, можно ли мне касаться его, но всё же дотронулась, посчитав, что раз он заботливо предупредил меня о своих предпочтениях, то ничего против моей воли не сделает.

К моему удивлению Макс тихо ответил:

- Это ты прости, Лерка… - и даже не придрался к моим словам про миры и напоминанию о том, что это не моё тело.

- Ничего! – обрадовалась я, что он не сердится. – Ничего, правда! Все люди разные, и это не твой недостаток и даже не странность… в вашем мире, может, даже и не особенность…

- Забудем? – не оборачиваясь, напомнил мне о моём предложении Макс, и я была благодарна, что об этом, а не о предыдущем.

- Конечно! – воскликнула я и ободряюще сжала его предплечье.

Возможно, я вела себя глупо, но мне казалось, что Макс должен стесняться себя. Понятия не имею, как я пришла к такому выводу, возможно, на такие мысли меня натолкнул его тон, когда он держал меня за волосы, а, может, тот факт, что он поспешил отвернуться. Да, любой вменяемый человек мог бы объяснить всё по-иному, так, что всё выходило бы наоборот, и то, что Макс поспешил завалиться спать, объяснялось бы тем, что он опасался потерять контроль над собой, но мне так не показалось, а своей интуиции, хоть она и не раз подводила меня, я привыкла доверять.

Я так и сидела около парня, держа его за руку, пока он, видимо, не понял, что пока мы не пообщаемся на отвлечённые темы, чтобы я убедилась в том, что напряжения между нами не появилось, поспать ему не удастся. Макс заметно глубоко вздохнул и перевернулся на спину, глядя мне в лицо снизу вверх. Видимо, он удостоверился, что всё в порядке и сел, предварительно сладко потянувшись. Я вообще заметила, что присутствие Макса меня не только не смущает, даже после произошедшего, но и мне хочется касаться его, и руку от его руки я отняла с неохотой, но вынуждена была это сделать, видя, что мешаю ему потягиваться.

Только сейчас, разглядывая сидящего напротив Макса, я заметила, что на плече у парня была изображена птица, очень похожая на нашего снегиря, а приглядевшись получше, я могла уже точно сказать, что это именно он, поскольку общий облик показался мне знакомым – небольшая толстенькая птичка с красной грудкой и чёрной головой. Лапки обхватывали ветку, на которой не было ни единого листочка. Птица располагалась весьма удобно – короткий рукав футболки ничуть не загораживал её, и казалось, что так было задумано специально.

- Это татуировка? – я протянула к нему руку и дотронулась до изображения птицы.

- Да, как видишь, - ответил Макс. - Это игесь.

- Игесь? – переспросила я. – Ты что, дал имя нарисованной птице?

- Нет, - усмехнулся парень. – Эти птицы называются игесь, вот и всё.

- Это снегирь, Макс! – постаралась настоять на своём я. - Орнитолог из меня ни к чёрту, но я отлично помню, что это- снегирь, и его название звучит примерно так во многих мирах, так что вряд ли твой - исключение!

- Ладно, Лера, снегирь, так снегирь, мне, собственно, всё равно, как он называется, - миролюбиво согласился Макс, видимо, посчитав, что на сегодня споров достаточно, и глянул в упор на меня и потому отлично заметил мою реакцию на присутствие рисунка на его коже: пренебрежение и неодобрение.

Ну не люблю я татуировки. У нас их используют тоже, но я бы никогда не хотела запечатлеть что-либо на своей коже. И как-то сразу в моих глазах падали те, у кого я замечала подобные «украшения». Вот и теперь не смогла утаить от Макса своих эмоций. А ведь только общение снова наладилось, так мило сидели, он был миролюбив и начал вновь казаться мне милым… Ну вот зачем, объясните мне, нужно было всё портить этой своей птицей?

- Не нравится? - усмехнулся парень.

- Да, - призналась я. – Мне не нравится, когда люди набивают на своё тело что-то подобное, и… я не считаю, что это круто или стильно… Извини, но сама бы…

- Сама бы ты никогда не стала пользоваться столь древним и дешёвым методом нанесения рисунка, верно? – он спросил это с каким-то вызовом, и я растерялась от этого.

- Ты снова упрекаешь меня в том, что у меня есть деньги? – вздохнула я. – Нет, Макс, я не стала бы делать это, будь это приятно и бесплатно…

Парень резко сел, насмешливо приподнял брови и осторожно отодвинул мягкое покрывало, в которое я куталась, с моего плеча, обнажая кожу. Пальцы его скользнули по моему телу, чтобы убрать крем и отыскать что-то. Но не отыскал, и нахмурил брови, а потом попросил:

- Дай ноги.

- Что, прости? – переспросила я.

- Ноги дай посмотреть, - повторил парень. – Я точно видел у тебя татуировку, современную и выполненную по новейшей технологии, только не помню, где…

- Макс! – возмутилась я. – Это как надо не замечать девушку, чтобы не помнить, где у неё татуировка?! Или у вас все разукрашенные, что и не упомнишь?

- Нет, Лера, не все. Сделать что-то качественное – дорого, а некачественное – больно, поэтому немного, - ответил он быстро, явно поторапливая меня.

20

Общение с Лерой было для Макса странным. Мало того, что она говорила и спрашивала глупости, так к тому же оказалась совсем не такой, какой он привык её знать. Хотя… «знать» - громко сказано. Не такой он её себе представлял. Для начала, она должна была быть более утончённой, избалованной и уж точно не должна была стремиться к близости к нему. И, конечно, она не должна была вызывать такое доверие к себе с его стороны, которое он ощутил за время их общения. Макс немного сожалел о своей выходке. Конечно, поддаваться инстинктам и предаваться любви с этой девушкой он точно не хотел, хотя бы потому, что не собирался потакать ей и чувствовать себя её игрушкой. Нет уж, она и без того отняла, пусть и неосознанно, у него многое, так что быть её хотя бы на одну ночь он не собирался. Влюбилась? Ничего, помучается. Вообще нечего полагать, что всё легко достигаемо и любой готов быть с ней по первому желанию. И всё-таки было неудобно за себя, ведь Лера ничего плохого по сути ему не сделала, а он напугал её… Одно радовало: она оказалась ещё и отходчивой, быстро простила и стала смотреть на него даже с каким-то сочувствием.

Возможно, от неясного чувства вины парень стал искренним и постарался больше не обижать девушку, которая так доверительно относилась к нему, что это стало взаимным. Макс едва вовремя погасил в себе порыв рассказать ей о себе и о своих проблемах. Не с целью получить помощь, а просто, чтобы был хоть кто-то, кто знал бы и попытался понять. А почему-то казалось, что эта, больная на голову, Лера точно попытается понять, несмотря на то, что прежняя бы отнеслась с презрением, узнав его историю. Но Макс удержался. Это глупое желание, минутное, которое могло потом очень дорого обойтись ему. Нельзя было вообще ничего говорить, даже про Игеся, который роет себе могилу. Хорошо ещё, Лерка не стала лезть в душу, а то мог бы и раскрыться.

Макс не был бесстрашным, и потому смотрящая на него неотрывно ночью безумная девушка не могла не пугать его. Пришлось прямо сказать об этом, но не помогло. Решил переключить её внимание на что-то иное и включил ей фильм. Как раз, для таких, как она. Для таких, какой она была. Да и вообще, такие фильмы всем девушкам нравятся, любят они верить в магию истинной любви, и чем разительнее меняется мужчина, влюбившись, тем они довольнее, словно нравится им людей ломать и перестраивать под себя. Да, такой фильм должен был Леру отвлечь и дать Максу пару часов спокойного сна, в котором его измученный несильной, но постоянной ноющей болью организм столь нуждался.

21

Фильм оказался удивительной вещью. У нас такого не было. Вернее, было нечто подобное, но все образы были придуманы нами и показаны при помощи маги. А здесь реальные люди врали. Да, они весьма убедительно врали, изображая разнообразные чувства, однако мне фальшь была заметна, но это не испортило общего впечатления, поскольку история показывалась  весьма любопытная, да такая, что мне было, над чем подумать, смотря её. При этом конец какого-то другого фильма, который был вначале, мне тоже понравился: там парень пробуждал поцелуем, казалось, уснувшую навсегда девушку. Чертовски мило, только это померкло для меня от того, какой сюжет был представлен мне потом.

Макс спал или же искусно притворялся. Я посмотрела на него всего пару раз, поражаясь, насколько ему безразлично происходящее на экране. Выяснилось, что он всё же задремал. Неглубокий его сон пришлось прервать, поскольку, стоило фильму закончится, мне срочно потребовался собеседник. Да, это было эгоистично, но времени в этом мире было у меня мало, а времени, пока Олаф есть в моём мире – ещё меньше, а фильм натолкнул меня на весьма странные, вероломные мысли, и обсудить с Максом их было просто необходимо.

- Эй…. – тихо позвала я закимарившего парня. – Макс… - пришлось дотронуться до его плеча, чтобы привлечь внимание и подождать, пока он нехотя откроет глаза. – Ты видел?

- Что? – зевнув в кулак, спросил он.

Я, осознавая, что могу рассердить его тем, что разбудила ради какой-то ерунды, всё же решила спросить то, что хотела:

- Там, в этом фильме, был злодей, но потом он полюбил и стал…

- Милым и самым лучшим любящим мужчиной, - закончил за меня Макс, снова зевая. – Да, я так примерно и представлял…

- Почему? – удивилась я скорее не его догадливости, а тому, как безразлично и лениво он говорил о том, что лично меня заставило глубоко задуматься.

- Потому что все фильмы заканчиваются именно так, Лера, - устало ответил он. - Это снимают специально для девушек, чтобы им приятно было смотреть… Ведь тебе понравилось? – он задал вопрос, при этом закрыв глаза и приготовившись спать дальше.

- Ну, в общем, да… - не стала врать я. - Но мне хотелось узнать, как ты думаешь…

- Я думаю, что это глупый фильм, как и все фильмы такого жанра, - продолжая зевать, ответил парень, поскольку ему, разбуженному, было трудно не уснуть раньше, чем он мне ответит, но почему-то он всё же отвечал на мои вопросы, и не спешил отвязаться. - Люди не меняются…

- Вот именно! – воскликнула я. – Люди не меняются! Он был человеком, и мог не измениться, став демоном!

- Демоном? – переспросил парень без должного удивления, однако всё же спросил: - Это что, было фэнтези? А я думал, тот чувак просто парень…

- Да нет же, Макс! – помотала головой я. – Фильм тут не при чём! Я о своём сейчас думаю…Ведь может же быть, что жестокость и ненависть – это лишь…

- Лера, - снова зевнул парень, перебивая меня. – Избавь меня от обсуждения этой мути! Это банальный сюжет до ужаса банального фильма, в котором даже музыка подобрана так, что шансов не уснуть у меня просто не было!

- Нет, это важно! – запротестовала я. - Это очень важно, Макс! Скажи мне, может такое быть, что…

- Не может, - ответил он, не дав мне договорить.

- Но я даже не спросила! – возмутилась я.

- Лера, я предвижу вопрос, - усмехнулся он, расправляя плечи, отчего что-то в них смачно хрустнуло. - Если тебе нравится какая-то сволота, то знай, не бывает такого, что увидел-влюбился-изменился, и если кто-то негодяй, то это внутренняя характеристика, она не меняется от того, влюблён он или нет.

Кажется, он высказал всё, что хотел, поскольку устроился поуютнее, и сделал вид, что спит дальше.

- Постой, можно я расскажу тебе о нём? – попросила я и посмотрела на парня умоляюще.

Он недовольно поджал губы, демонстрируя явное нежелание выслушивать мою историю, и мне пришлось начать канючить:

- Макс, пожалуйста! Мне очень нужен твой совет, как ты не понимаешь! Это очень-очень важно!

Неожиданно Милахин оживился. Он распахнул глаза и сел прямо, напряжённо глядя мне в лицо.

- Ты помнишь какого-то парня, да? – с надеждой спросил он, явно уже нарисовав в своём воображении, как сплавит меня этому самому парню. - Или вспомнила, посмотрев фильм?

Я была настолько увлечена своими мыслями, что совершенно не поняла тогда, что он говорит о Лере. Иногда это было сложно понять, ведь собеседник обращался ко мне, задавал вопросы, и хотелось ответить ему честно, особенно, когда требовался его ответ или совет, как сейчас.

- Да, я помню его, хотя… - пробормотала я задумчиво. -… я ни разу не видела его… Давай, ты выслушаешь?

- Ладно, выслушаю, - сдался он, поднимаясь с дивана. – Хочешь чая?

- А хочешь пива? – предложила я, полагая, что это предложение должно растопить его сердце и сделать более внимательным слушателем. – Посидим где-нибудь, и я расскажу тебе об Олафе.

- Об Олафе? – усмехнувшись, переспросил Макс. – Тогда, пожалуй, да, без пива будет трудновато тебя слушать…

***

Ночь у Милахина не задалась с самого начала. Лера, как оказалось, нуждалась в общении в любое время суток, а к таким подвигам парень готов не был. Впрочем, когда стало ясно, что фильмы надолго девушку не отвлекут, парень смирился с тем, что ночь потеряна для отдыха. Поэтому, когда девушка предложила пиво, пришлось согласиться, поскольку без допинга слушать Лерины рассказы он не намеревался. Гулять долго тоже не хотелось: и сил уже не было, и Лартус могла появиться в любое время, а пробираться по теневым сторонам улиц ему не очень понравилось. Посему парень привёл Леру в дешёвый круглосуточный бар, расположившийся в доме напротив его общежития.

22

- Ты готов? – спросила я, наблюдая, как парень задумчиво грызёт гренку, глядя в бокал с тёмным пивом, в котором причудливо плясали огни бара.

- Да, начинай, - кивнул он и принялся смотреть на меня, показывая, что выслушает внимательно всё, что я ему расскажу.

А рассказать я хотела многое, пользуясь случаем. Был ничтожно мал шанс, что парень поверит в мои расказни, но очень хотелось поделиться с ним правдой. И потому я улыбнулась ему, радуясь от предвкушения, что, наконец, выговорюсь. Положив локти на столешницу, я подалась чуть вперёд, чтобы быть ближе к Максу. Он же остался сидеть, как и сидел, не предпринимая попыток приблизиться к Лере, которая в тот момент, должно быть, выглядела загадочно и глаза её, столь странного цвета, заговорчески поблёскивали в полумраке.

- Итак, тебе известно, что я Элла из другого мира, - начала я. - Но в прошлый раз ты не дал мне объяснить, почему я вынуждена провести четыре дня здесь и притом в облике Леры, - я замолкла, с интересом следя за реакцией собеседника.

Что, неужели молчит? Не кривится, не посмеивается, не угрожает сдать туда, куда лучше не попадать и даже не пытается заставить говорить тише, хотя… я и так говорила почти шёпотом, куда уж тише? Просто сидит и смотрит на меня, слушает, не перебивает. Наверное, на моём, вернее, Лерином, лице красноречиво отразились все мои мысли, и выглядела я недоумевающей. По крайней мере, Макс после нескольких секунд моего молчания сообщил:

- Я выслушаю, как договорились. Ты можешь нести любую чушь, Лера, но через три дня я умываю руки. Переместишься ли ты в другой мир, исчезнешь или же окажешься в больнице или же вернёшься к нормальной жизни – не важно. Мы условились, что через три дня ты оставишь меня в покое и прекратишь преследовать. А сейчас я готов слушать.

Он взял бокал с пивом и отпил немного, словно пробуя его на вкус и проверяя, можно ли его употреблять.

- Отлично! – радостно воскликнула я, кажется, слишком громко, поскольку на меня тут же обернулись несколько человек, что сидели за другими столиками.

- Говори потише, - посоветовал Макс.

- Хорошо, - ответила я покладисто, переходя снова почти на шёпот. – Слушай, это покажется тебе бредом, но я в вашем мире скрываюсь от демона… Его зовут Олаф, я, кажется, уже говорила о нём. Когда-то он был человеком, только потом злые духи обратили его в демона огня, но не стоит жалеть его – это было его выбором, и только он виновен в том, что с  ним стало. Олаф страшен тем, что он беспринципен… Ты не представляешь, сколько народу полегло от его рук в нашем мире… Да, в былые дни он убивал постоянно, но потом его сумели усмирить, и вот уже много сотен лет, как он может появляться лишь раз в десятилетие. С тех пор он немного подуспокоился и не жаждет крови, а хочет обрести свободу, которую можно обрести, лишь вернув себе человеческий облик и человеческую сущность, которая запрятана где-то глубоко в его сознании. В общем теперь он ищет девушку, чистую и светлую, способную полюбить его и превратить…

- Из чудовища в прекрасного принца, - закончил за меня Макс. – Лера, этот сюжет стар, как мир.

- Как ваш мир, - парировала я. – У нас такое впервые! Серьёзно, до Олафа не было похожих прецедентов… - я вздохнула, а потом решила, что знания, доступные Максу, могут помочь мне, и попросила: - Расскажи мне о ваших чудовищах…

Парень, пьющий пиво, отставил бокал в сторону. Моя просьба, казалось, впечатлила его куда больше, чем сам мой рассказ, который он вообще, похоже, слушал в пол уха. Он внимательно посмотрел на меня своими удивительными глазами, а потом, взяв себя в руки и решив не препираться со мной в общественном месте, спокойно ответил:

- У нас нет чудовищ… Это образ, просто образ… Чудовищем может быть любой человек: красивый или некрасивый, богатый или бедный… Суть в том, что он плохой, но потом встречает девушку, влюбляется и становится хорошим. Помнишь тот фильм, что ты видела – таких фильмов очень много, можно сутками смотреть, только ничего от этого не изменится. Это сказки, которые созданы для того, чтобы верить в добро и в то, что любовь побеждает всё.

- Но ведь она действительно побеждает? – спросила я так, словно Макс был творцом этого мира и мог дать мне точный однозначный ответ.

Парень усмехнулся и вместо ожидаемого мной исчерпывающего ответа задал ехидный вопрос:

- Если она побеждает, то почему же ты сбежала от своего Олафа сюда?

Я растерянно посмотрела на собеседника, совершенно не ожидая, что он спросит именно об этом. Оказалось, что сформулировать ответ сложно: я и сама толком не знала, почему сбежала. Наверно, потому, что мне сказали сбежать, а Дарниэлю я привыкла доверять и просто напросто послушалась его. Но говорить об этом Максу, признаваясь в том, что не умею принимать решения самостоятельно, мне не хотелось, и я, постаравшись, отыскала более-менее правдивый ответ:

- Потому что… - неуверенно начала я. - Потому что я не думала о том, что он может быть хорошим…. Не думала, что ему, может, действительно нужно, чтобы его любили, и это сможет отогреть его душу… - я видела, как скептически смотрит на меня парень, но продолжила: - Он принёс много зла в прошлом, и никто даже мысли не допускал о том, что он может быть другим… внутри… понимаешь? А теперь я подумала об этом, посмотрев фильм… Вдруг, я – его шанс? Вдруг я смогла бы полюбить его, если бы не сбежала, как сотни девушек до меня, а осталась и хотя бы поговорила с ним? Ведь это то, чего давно никто не делал – последние сотни лет старейшины всех переправляют в иные миры, и у Олафа просто не было шанса раскрыть свои светлые стороны…

- А они у него есть? – спросил Макс с усмешкой, и сам же ответил:  - Ну конечно, есть! Они ведь есть у всех, особенно у мужчин, верно, Лера? Или Элла? Да неважно – главное, что не сомневайся, чем человек поганей, тем он внутри несчастней и тем сильнее нуждается в понимании и любви. Это ведь чертовски интересно, копаться в грязи в поисках чего-то ценного и светлого, да?

23

Милахин потянулся, лёжа на своём диване, и сладко зевнул. Сколько он проспал? Это пиво в баре очень хорошо пошло. Наверно, ровно этого бокала и не хватало ему, чтобы уснуть, наконец, глубоко и безмятежно. И Лерка не будила с того самого момента, как они вернулись в комнату. Это было прекрасно и столь долгожданно, что парень не отказал себе в желании поваляться ещё довольно длительное время.

- Я готов слушать тебя дальше, - лениво произнёс он, обращаясь к Лере и не открывая глаз. – Эй, уснула всё-таки?

Он усмехнулся. Конечно, она уснула, не спать всю ночь после такого дня невозможно! Макс ещё немного полежал, наслаждаясь тишиной, а потом открыл, наконец, глаза. Впереди целый день с Лерой… Будто вчерашнего ему не хватило! Решив, что чем раньше начать, тем раньше закончится весь этот бред, он сел и огляделся, желая отыскать Леру и разбудить её в отместку за то, как она не давала ему отдыха вчера. Однако девушки нигде не наблюдалось, и парень как-то сразу понял, что искать её в комнате бесполезно: Лера ушла. Несколько минут Макс смотрел на окно, которое не было закрыто на задвижку, и раздумывал над причинами столь неожиданного побега. Может, вспомнила всё, и ей стало стыдно за себя, вот и ушла? Или всё-таки обиделась и решила поискать более подходящего слушателя?

Парень встал на ноги и отправился исследовать помещение на наличие хоть какой-нибудь записки. Макс совершенно позабыл, как девушка вчера демонстрировала полное незнание письменности, и теперь был почти уверен: записка должна быть! Он мало знал Леру, но хорошо знал девушек, чтобы  сделать такой вывод: все они любят оставлять последнее слово за собой, и потому прощальные записки – то, что все они очень любят. Милахин, пожалуй, даже мог сказать, что в Лериной записке может быть: что-то короткое, но пафосное, такое звучное и одновременно трогательное. Но записка никак не обнаруживалась, и парень, сам того не замечая, начал суетиться, движения его стали резкими и иногда бестолковыми, пока он не осознал, что Лера ничего не оставила ему напоследок. Значит… она ушла не насовсем… И значит, она всё ещё была не в себе… Да, прежняя Лера бы точно что-то написала, чтобы прояснить ситуацию, а его новая знакомая была столь неадекватна, что могла даже не подумать о такой возможности. Но куда она отправилась одна, если вчера так цеплялась за него? Ответ был очевиден: туда, куда он бы ей идти не позволил.

Максим нехотя вышел на улицу, но не успела захлопнуться за ним входная дверь, как он заметил троих людей, направляющихся в его сторону довольно стремительно. Пожалев, что не успел покинуть общежитие чуть раньше, но одновременно и порадовавшись, что эти люди не застали его в его комнате, он метнулся назад, пролетая мимо вахтёрши, что-то пробурчавшей ему вслед. Макс быстро поднялся по ступеням до коридора первого этажа и бросился по нему, стремясь попасть в самую дальнюю часть здания, где имелся запасной выход. Правда, выход этот был во внутренний, весьма просторный двор, но зато с этого двора была возможность перебраться по дряхлеющему ветвистому дереву на крышу соседнего здания, благо оно было невысоким. Этим путём сам Макс никогда прежде не пользовался, но ребята из общаги часто рассказывали о нём, и некоторые даже приводили к себе девчонок этим путём. Милахина столь странный путь никогда не волновал: его пассии были такими, что по крышам бы просто напросто отказались лазать, а у самого него потребности в скрытном перемещении из общежития или же в него до этого момента не было. Парню повезло, и даже то, что он никогда в этом внутреннем дворе прежде не был, не помешало ему быстро сориентироваться, припомнив рассказы тех, кто часто здесь бывал. Мыслей в голове у него не было, да и эмоций тоже: он спешил и старался действовать разумно и осторожно. Дерево, на которое ему предстояло взобраться, поражало ветхостью, и его ствол, толстый и почти лишённый коры, местами был изъеден какими-то вредителями. И всё же оно оказалось крепким и надёжным. Макс без труда взобрался по нему и перешагнул на крышу, причём она так подходила к стволу, что он невольно подумал, что этот путь не страшен даже отъявленным трусам. На крыше он немного помедлил, приглядываясь: погони не было. Хоть какая-то польза от вахтёрши: на неё уходит много времени, и пройти быстро не получится ни у кого, к кому она не привыкла и кто не примелькался. Также эта тётка была отлично защищена на случай угрозы, и Макс был уверен: даже те, кто искал его, не станут применять к ней силу.

Промчавшись по крыше, он перепрыгнул на какое-то более низкое строение, которое тоже располагалось так, словно было специально поставлено так, чтобы с его помощью можно было спуститься на землю. Оказавшись на улице, Макс продолжил бежать, уверенно направляясь к центру города, где должна была находиться Лера.

Лишь спустя некоторое время первые мысли и ощущения стали появляться у него и превращаться в весьма противоречивые мысли. Он стремился найти Леру уже по инерции, это больше не имело для него значения, потому что он знал: надо избавляться от неё срочно. И в то же время, от осознания этого, холодное дыхание приближающегося одиночества заставляло его не отступать от своих целей и увидеть эту девушку напоследок. Наверно, в глубине души он не хотел бы оставаться один, но и раскрывать свои тайны тоже не хотел бы. Макс вспомнил прошлый вечер, когда желание высказаться и поделиться с кем-то едва не победило в нём здравый смысл, и подумал, что сейчас он испытывает нечто подобное. А ещё появился страх за Леру, с которой могло случиться всё, что угодно, ведь неизвестно, как давно она ушла.

Он смог вздохнуть спокойно лишь когда увидел знакомую фигурку, которая на несколько секунд в нерешительности застыла на ступенях, ведущих к серому зданию с ярко-рыжими колоннами, а потом направилась к двери, ведущей внутрь. Макс невесело усмехнулся: она предсказуема и поразительно наивна, даже зла не хватало уже на неё.

24

Покинуть комнату Макса оказалось просто. Мне до этого казалось, что я привязалась к нему и будет ужасно грустно покидать его навсегда, но всё прошло легко и без драм. Не буду отрицать: какое-то время я провела возле спящего парня, вглядываясь в его лицо и стараясь дышать осторожно, чтобы он не ощутил моего дыхания и не понял, насколько я близко. Но мысли мои были вполне безобидны, поскольку на тот момент у меня имелся чёткий план действий, и присутствовала уверенность, что всё делается мной в высшей степени верно. Со мной такое бывает редко, обычно я эмоциональна, и Дарниэль часто ругал меня за неспособность в нужный момент отключать свои чувства и мыслить, а также действовать, согласно логике. Зато сейчас он мог бы мной гордиться: мне действительно не было жалко покидать Макса, хотя спящий он выглядел очень мило: спокойный, тихий и какой-то уютный. Мысленно поблагодарив его за проведённое вместе время, а также за то, что он не стал влюбляться в меня и тем самым усложнять всё моё путешествие, я взяла с собой все Лерины вещи и вылезла через окно на улицу, где было уже светло, хоть Юнтт и находился за тёмными облаками: свет этого светила был настолько ярок, что пронзал толщу туч, и смотрелось это впечатляюще. Город встретил меня группками спешащих куда-то людей, а также свежим и более-менее чистым после ночного ливня воздухом.

Куда мне идти, я понятия не имела и потому принялась выискивать среди людей того, кто сможет указать мне дорогу. Выбор пал на девушку, которая шла не торопясь и стреляла глазками в мужчин, что попадались на пути. Настроение у неё явно было приподнятым, и я рассудила, что это мне на руку: в хорошем настроении люди менее подозрительны, и даже, если мой вопрос прозвучит глупо, эта девушка ответит на него, не заметив этого.

- Простите, я немного заблудилась… Никогда не была в этой части города… Вы не могли бы мне подсказать, как выбраться отсюда поближе к тому месту, где можно купить раба…

Остановленная мной ничуть не удивилась и ответила мне живо и приветливо:

- Это нетрудно, Вы шли как раз в верном направлении. Идите прямо до сквера, а потом направо вдоль него. Серое здание с рыжими колоннами оттуда видно издалека.

Я благодарно кивнула девушке, которая уже потеряла ко мне интерес и продолжила свою беспечную прогулку. Я даже позавидовала ей: мне бы тоже хотелось просто гулять и наслаждаться пребыванием в этом мире, но нет же, никак не получалось отречься от всего и отдохнуть. А ведь можно было бы. Чужой мир – отличное местечко для отдыха, если не очень-то задумываться о чужих судьбах. Но у меня так не получалось. Наверно, из-за того, что Лера мне почему-то была симпатична, несмотря на то, что сперва это было не так.

Город выглядел красиво и загадочно, отчего мне было чрезвычайно приятно идти по его улицам. Да, этот город принадлежал погибающему миру, но сейчас об этом не хотелось думать, да и не верилось. Настроение было приподнятым, и о Максе я подозрительно быстро забыла. Во всяком случае мне так казалось тогда, ведь я не вспоминала о нём и не мучила себя мыслями о возможном возвращении.

Я шла и поражалась сама себе: решиться пойти на контакт с людьми из другого мира, да ещё и без Макса под боком. Это оказалось не настолько волнительным, как я предполагала. Но одно дело – тщательно выбранная прохожая, а другое – работники в здании, где содержались рабы. Как вести себя с ними, что говорить и как отвечать на вопросы, я пока не представляла. Одно радовало: в такое время суток мало кому нужны рабы, а значит, все они на месте. Это было небольшим утешением.

При входе меня встретила аккуратно одетая девушка. Она ничего не спросила у меня, не остановила и не предложила помощь, а вообще лишь поздоровалась, вежливо улыбнувшись. Это меня несколько озадачило, но я рассудила, что надо у неё как раз и спросить:

- Можно ли увидеть того, кого я покупала когда-то? – поинтересовалась я без предисловий.

- Да, конечно, - любезно ответили мне. – Проходите к консультанту, и она поможет Вам найти его, если Вы хорошо его помните.

Такая формулировка мне не понравилась. Это усложняло дело, и можно было бы задуматься о том, что лучше сразу уходить, раз затея моя идёт не по плану, но я продолжила выяснять подробности, надеясь, что не так поняла девушку.

- Но… у вас что, нет учёта, кто, когда и кого покупал? – поразилась я.

- Нет, - вежливо ответили мне без тени удивления. – В целях сохранения конфиденциальности, ведётся лишь учёт и рейтинг рабов, основанный на спросе на них. С ним Вы тоже можете ознакомиться у консультанта.

Я нахмурилась. Да всё действительно не так просто! Решила попробовать ещё вариант, спросив:

- Вы не помните, когда я была здесь в последний раз?

- Я вижу Вас впервые, - чуть склонив голову, ответила мне женщина. – Как и всех, кто приходит к нам.

Я вздохнула. Ну конечно, конфиденциальность! И я, как назло, плохо ориентируюсь в их деньгах, чтобы попытаться подкупить. Что-то подсказывало, что и пытаться не стоит – сочтёт за провокацию и ничего не скажет уже из принципа. Кивнув женщине и улыбнувшись, я направилась за ней в небольшой зал, напомнивший мне бар: там тоже была стойка, высокие стулья и можно было употребить что-то горячительное.

- Доброе утро, - улыбнулась мне консультантка, которую я и не сразу приметила. - Интересует что-то конкретное? – спросила меня хрупкая девушка в официальном костюме, который явно стоил немало денег и сидел на ней идеально.

- Да, пожалуй… - пробормотала я неуверенно. – Мне нужен кто-то особенный…

- Ммм… - понимающе протянула девушка и уточнила на всякий случай: - На ночь?

- Нет, мне хватит всего получаса, - ответила я. – И я тороплюсь…

Наверно, персонал отбирали строго, поскольку удивления девушка не выказала и положила передо мной на стойку толстый журнал.

25

Он сидел на мягком диване, и по его виду было трудно поверить, что здесь он в заточении. Совершенно не такими виделись в моих мыслях рабы, и я даже на несколько секунд усомнилась, точно ли я всё верно поняла. Вроде бы всё сходилось, и логика указывала на то, что ошибки нет: передо мной тот, кого я просила. Денег оставалось, судя по всему, немного, так что второго шанса всё равно не было, да и вряд ли бы я им воспользовалась, если б был: примерно в тот момент я мельком подумала, что Макс действительно глупо пошутил про Лериного несуществующего парня, а на самом деле девушка могла просто врать своим друзьям, чтобы они в неё не влюблялись или по какой-то иной причине. К тому же мне было до сих пор немного стыдно перед консультанткой, которая самостоятельно набирала нужную для оплаты сумму из моих денег, протянутых ей. Она ничего не сказала и даже не посмотрела на меня косо – что ни говори, сфера обслуживания была хорошо развита в этих местах. Но стыдно всё равно было.

Я смотрела на представшего передо мной мужчину с любопытством, а он на меня с каким-то брезгливым презрением. Что ж, это не повод отступать, ведь возможно, Лера любила безответной любовью или этот человек зол на неё за то, что теперь он обречён провести здесь всю жизнь. Так или иначе, это не отменяло моего стремления разобраться в ситуации, чтобы потом со спокойной душой отправиться к Олафу, хотя эта идея уже перестала казаться мне отличной. Макс парень, и ему наверняка виднее, так что вариант, что Олаф всё же подлый негодяй, я тоже не отметала.

Вообще под взглядом серо-чёрных глаз раба у меня все мысли перепутались и стало казаться, что я совсем глупая и совершаю поистине необдуманные поступки. Ну и ладно, будем исходить из теории, что мои предположения верны. А то иначе вообще лучше развернуться и уйти отсюда прямо сейчас.

Мужчина тем временем смотрел на меня прямо, открыто и ничуть не пытаясь скрыть своего отношения ко мне. На это у него, несомненно, могло быть много самых разнообразных причин. Если бы не этот взгляд, мужчина мог бы показаться мне вполне привлекательным: светлые прямые волосы достигали лопаток сзади, а спереди спадали на широкую грудь аккуратными чистыми лоснящимися прядями, белоснежная футболка с коротким рукавом позволяла оценить рельефную мускулатуру, о которой Максу, так некстати вспомнившемуся мне, оставалось лишь мечтать. Черты лица молодого человека были правильными, но смазливым при этом он не выглядел. Глаза его отличались такой же  переливчатостью, как и у всех людей этого мира, только несмотря на это, красивыми мне не показались: они были серо-чёрные, немного пугающие и резко контрастирующие с его светлой внешностью.

- Мы не встречались прежде? – сходу спросила я, пристально глядя в странные пугающие глаза, чтобы заметить изменение настроения мужчины.

Но он лишь отрицательно покачал головой.

- Постарайся вспомнить, может, однажды тебя мне купили… - попыталась я уточнить свой вопрос, полагая, что, возможно, рабов покупают столь часто, что он мог и не запомнить влюбившуюся в него дурочку.

- Сейчас первый раз, когда меня купили, - голос мужчины оказался донельзя неприятным, резко контрастирующим с его внешностью, зато отлично подходящий его взгляду.

Ладно, возможно мои вкусы не совпадают с Лериными, но при наличии в моём окружении Макса я бы точно не влюбилась с первого взгляда в этого раба.

- Но… мы не могли встречаться при иных обстоятельствах?

Он посмотрел на меня, чуть приподняв светлую бровь, словно мой вопрос удивил его.

- Если бы мы встречались при иных обстоятельствах, я бы тебя уже убил, - не очень вежливо, но спокойно ответил он.

А я не обиделась. Вернее, может, будь я в своём облике, было бы и обидно, что он так отзывается о таком милом создании, как я. Но я была в теле Леры, которая мне казалась куда менее привлекательной, чем я, и потому обидно не было. К тому же именно сейчас я отлично осознавала, что я и сидящий передо мной мужчина – представители разных миров и мне их взаимоотношения между своими одномирянами непонятны, да и вникать, если честно, не хотелось. Зато по-прежнему хотелось сделать нечто доброе, пусть хотя бы одному этому рабу, поскольку уверенность моя в своей правоте иногда играла со мной злые шутки, как говорил Дарниэль. Он часто просил меня смотреть на ситуации трезво и не приписывать людям того, чего в них нет, но тут же всегда сам говорил, что эта привычка свойственна всем молодым девушкам и со временем неизбежно пройдёт. Но пока она была при мне, и оттого я рассудила, что Лера могла влюбиться в этого светловолосого парня с отвратительным голосом при том, что сам он её не видел. Не знаю, как устроен здешний мир, но по моим понятиям, раба могли вести по улице или перевозить в каком-либо транспортном средстве, а Лера углядела его и была сражена его красотой, ведь я не знала её вкусов, и не могла сказать, нашла бы она этого мужчину привлекательным или нет. Во всяком случае, при таком раскладе она не могла слышать его голос, который, как я была уверена, перечёркивал все достоинства внешности этого человека.

Мужчина, чьё имя не было мне названо и было мне настолько безразлично, что я так и не удосужилась вызнать его, не мешал мне размышлять, и даже не смотрел на меня, устремив взгляд куда-то наверх, к потолку и откинувшись на спинку неудобного стула, который всей своей конструкцией и текстурой был антиподом кресла, на который было предложено сесть мне. Видимо, мебель была выбрана таким образом, чтобы лишний раз напомнить, где чьё место. Я могла бы ещё долго размышлять, бесцельно тратя оплаченное мной Лериными средствами время, но донёсшийся голос по ту сторону двери заставил меня вздрогнуть от неожиданности, и такую мою реакцию раб расценил по-своему, усмехнувшись:

- Не парься, тут односторонняя звукоизоляция, и нас не слышат.

Но мне было всё равно, слышали нас или нет, поскольку голос однозначно принадлежал Милахину. Выследил как-то и на этот раз… Хотя, удивляться нечему, этот город знаком ему, как свои пять пальцев, а я настолько не скрывала любые свои эмоции по причине невозможности этого в данном теле, что было немудрено разгадать ход моих мыслей.

26

Макса я ожидала увидеть в коридоре, но там его не оказалось. Это немного расстроило меня, хоть я и была зла на него, поэтому, как только я увидела его при выходе из здания, не смогла сдержать улыбки, как ни старалась. Да, человек, с которым мне удалось встретиться, не производил впечатление хорошего и заслуживающего моего поступка, но улыбаться Милахину было рано, хоть и очень хотелось: он нашёл меня! Этот факт сейчас был для меня важнее всего, что произошло до этого. Ну его, этого раба, и ну его, таинственного Лериного парня. И вообще, времени всё меньше, а я только и делаю, что наживаю себе неприятности! Нет, так не пойдёт! Пора уже начинать получать удовольствие! Только разобраться с Максом, чтобы он понял, что я считаю, что он не прав в корне, и тогда можно оставить всё, как есть, потратить пару часов на прощание с чужим миром, который более не был достоин любования, и придумать способ по-тихому сгинуть и возвратиться в свой мир... Кажется, я уже приходила к мысли, что это весьма сомнительный вариант. Теперь, после фиаско с рабом мне стало казаться, что идея с Олафом тоже провальная, вот только ошибка с ним мне дорого обойдётся.

Решив подумать обо всём этом потом, я подошла к ожидавшему меня парню. Улыбку пришлось спрятать, желание высказать своё негодование тоже. Хотелось услышать что-то от него, дождаться, чтобы он первым прервал тишину. Вероятно, он ждал того же от меня, так как с момента моего приближения к нему прошло уже несколько минут, а он только соизволил повернуться ко мне лицом. Немного посмотрев на меня, он молча спустился по лестнице и пошёл по улице прочь. Правда, пройдя несколько шагов, остановился и посмотрел на меня в ожидании. Я сочла это за приглашение пойти с ним, которое он почему-то не озвучил. Скорее всего, промолчал он для того, чтобы при случаи прикинуться, что он меня с собой не звал. Я вздохнула и вприпрыжку спустилась по лестнице, подумав, что, наверно, выдала этим своё некстати поднимающееся настроение.

Подойдя к парню, я посмотрела на него обиженно, впрочем, и он на меня посмотрел точно также.

- Ну и зачем ты это сделала? – спросил он меня, первым нарушив молчание и продолжив движение по улице.

Голос Милахина прозвучал спокойно: он ничуть не переживал по поводу случившегося и не опасался за Леру, поскольку мы удалялись всё дальше от здания, где меня могли в чём-то заподозрить. Мне его спокойствие не нравилось, поскольку казалось бесчеловечным хладнокровием, но всё же я ответила:

- Хотела посмотреть на него… Вдруг, Лера могла любить его… да и вообще, я никогда прежде не видела рабов и было любопытно, как они себя ведут и как держатся… - пожала плечами я и задала встречный вопрос: – А ты зачем пришёл?

- Хотел посмотреть на тебя, - ответил он мне с явной издёвкой в голосе, а потом добавил: - Хотел убедиться, что не наделаешь глупостей и посоветовать не очень-то выделяться из толпы, пока память не вернётся…

- Погоди… - перебила его я, почувствовав что-то настораживающее в его интонации.  – Ты что, больше не со мной? Обиделся, что я пришла сюда? – мне, сбежавшей от него и до этого желающей поскорее оказаться в своём мире и поглядеть на Олафа, резко расхотелось куда-то спешить и оставлять Макса обиженным на меня... да и вообще оставлять.

Ну вот с чего он снова меня отыскал, чтобы опять попытаться оставить одну? Да он издевается! И почему на этот раз меня хотят бросить, ума не приложу! Может, потому что я так внезапно свалила? Да, на это можно было обидеться, после вчерашнего пережитого вместе денька.

- Нет, я не обиделся, - ответил он.

- То есть всё нормально? – уточнила я.

- Да, - он пристально посмотрел на меня, и его серьёзный взгляд мне совсем не понравился. – Но больше мы не вместе: можешь искать свой дом, пытаться вспомнить родных, друзей, парня своего, можешь оставить всё, как есть – но без меня. И не суйся больше в места, где можешь спалиться, я не для того возился с тобой столько времени, чтобы ты взяла и всё испортила.

Я опустила взгляд на пожухлую траву, чтобы, если вдруг появятся слёзы, Макс не заметил. Вот зачем он пришёл и всё испортил? Так просто было уйти из его комнаты, оставив спящим, уйти в яркое утро с весьма конкретными планами, без каких-либо чувств и эмоций. Да, утром было просто уйти, а теперь начинает казаться, что лучше провести весь, по моим меркам, день с ним, чем рисковать собой в попытке найти общий язык с Олафом, которая в случае провала будет стоить мне почти что жизни. Эта самая жизнь сейчас показалась мне необычайно дорогой. А ещё теперь было грустно. Я по-прежнему не понимала его, и, видимо, понять не получится уже.

- Знаешь, - решила посветить его в свои планы я. – Если так, то прощай, только мы больше не увидимся: это тело умрёт, и я отправлюсь в свой мир, к Олафу…

- Не надо меня запугивать своими суицидальными мыслями, Лера, - по-прежнему спокойно отозвался парень, решив, что я столь завуалировано угрожаю ему самоубийством. – Не драматизируй, ты сама ушла сегодня, а это значит, что тебе не столь уж и необходимо присутствия меня, чтобы решать свои проблемы.

Я украдкой глянула ему в глаза, но он успел заметить моё настроение и вздохнул, предчувствуя сложности.

- Лера… - обратился ко мне Макс, видимо, проникнувшись глубиной тоски в Лериных печальных глазах. - Я редко меняю свои решения, но сейчас придётся: тебе не надо идти со мной.

Он говорил так, словно это решение было не его, и ему тоже было жаль, что он вынужден поступить так и прогнать меня.

- А куда же мне идти? – растерянно пробормотала я. - Макс, ты не логичен, как твой снегирь! Ты шёл за мной в парк, ты явился сюда, ты… ты боялся за меня! Ты сам нашёл меня, так как можно сейчас отпустить? Мало ли, кто повстречается мне, и куда я забреду по незнанию?

-  Вот я и пришёл предупредить, - напомнил о цели своего появления он. - Ты бы наверняка вернулась, но меня дома уже не застанешь. И вообще лучше не суйся туда больше.

27

Заходя в серое здание с рыжими колоннами Макс отлично знал, что не сдержится, знал, что Лера наверняка из всех рабов выберет того, кто станет вести себя вызывающе нагло. Но всё равно вошёл в комнату. Зачем? Знал ведь также, что Лере ничего не угрожает и что она лишь поговорит с тем, за кого заплатила. Теперь костяшки пальцев, перепачканные поганой кровью раба, ныли от боли, а Лерка смотрела на него так, как не должна была смотреть. Впрочем, разницы уже не было. Возможно, так было бы даже проще. Оставалось предупредить её, чтобы не совалась к нему в общагу, и всё. Макс посмотрел ей в глаза: обижена. Это всё-таки очень кстати, хоть и неприятно, словно обидел того, кто всецело доверял ему, предал и оскорбил в лучших чувствах. Но если подумать, это отлично, хоть теперь есть шанс, что она послушает его и прекратит думать, что провести с ним ещё несколько дней – хорошая идея. Макс спустился по лестнице на улицу и немного прошёл по ней, после чего обернулся к Лере. Она стояла и ждала чего-то. Макс не стал ничего говорить: было и так ясно, что она последует за ним. Вряд ли она настолько обиделась за этого раба, что станет долго дуться, да и судя по тому, как бодро она спускалась по лестнице, не всё так плохо: уныние в её движениях не читалось.

- Ну и зачем ты это сделала? – спросил он из любопытства, поскольку до сих пор не верилось ему, что эта девушка так просто повелась на его историю о его любви к рабу.

Лерка что-то ответила. Какую-то чушь, из которой Макс понял главное: она всё ещё не в себе. Это заставило его как можно быстрее перейти к тому, что он должен был ей сказать. Глупая Лера интересовалась, не обиделся ли он. Интересовалась так, словно они были друзьями, и её всерьёз заботило его мнение. Он усмехнулся: нет, до его мнения ей не было дела, она всё делала так, как хотелось ей. Собственно, чего ещё можно было от неё ожидать? Такие, как она, привыкли получать то, что хотят и не терпеть возражений. Макс, хоть и подумал именно так, подумал беззлобно и как бы шутя, словно все эти мысли были не всерьёз и его совершенно не задевало такое к себе отношение. Возможно, так вышло из-за того, что где-то в душе он чувствовал: девушка искренна с ним и верит, что он поможет ей. Он и вправду сделал всё, что мог, и больше помочь ничем не мог.

Всё оказалось сложнее. Несмотря на то, что Лерка только что обиженно глядела на него, она забыла обо всех его ошибках сразу, стоило ему попытаться объяснить, что дальше им не по пути. Милахин ощутил предательское чувство: хоть и опасно было кому-либо находиться с ним, он действительно был готов сразу сдаться и позволить Лере остаться, но нашёл в себе силы не поддаться этому чувству и попытаться отстоять своё мнение, а это было непросто, поскольку с каждой минутой их разговора он всё яснее ощущал, что не хочет оставаться один. Или не хочет оставаться без Леры? Нет, скорее, всё-таки просто нужен кто-то, кто разделит с ним его проблемы и никому не сдаст. Он посмотрел в лицо этой девчонки, которая, став больной, совершенно изменилась и которая теперь глядела на него с надеждой, словно у него был шанс отказать ей теперь. Лерка не сдаст. Подумав об этом, он молча пошёл дальше: нечего было говорить. Макс знал, что поступает неправильно.

28

Макс не спешил посвящать меня в подробности, и что у него были за проблемы, так и не объяснил. Мы шли в молчании довольно долго, причём куда мы шли, мне тоже никто не пояснял, да я и не спрашивала. То, что я так глупо ошиблась, уверовав в историю про Леру и раба, меня весьма огорчило, и теперь я не решалась строить иллюзии по поводу того, что смогу помочь Милахину хоть чем-то, а не навредить. В связи с этим мною было принято решение ничего больше тайком от Макса не предпринимать.

Было трудно не заметить, что парень постоянно озирается и выбирает весьма странный маршрут, предпочитая то многолюдные улицы, то какие-то трущобные закоулки. Это выглядело весьма загадочно, словно матёрый вор умело скрывался в городских лабиринтах. Но от кого он скрывался, мне пока было неясно, а спрашивать я не хотела. Вообще не хотела первой начинать разговор, хотя очень хотелось этого, но я сдерживалась.

- Деньги остались? – спросил Макс, но по его голосу я не смогла определить его настроение.

- Да… Остались… - я открыла сумку и, выудив из неё остатки средств, протянула их Максу. – Можешь тратить, мне они не нужны…

- Хорошо, - кивнул парень, но деньги брать не стал. – Пока живём на мои, но их немного. Пойдём, надо передохнуть…

Я пожала плечами, убрала бумажки обратно в сумку и пошла следом за парнем. Передохнуть? Ах, ну да! Трудно привыкнуть к тому, что люди здесь ведут немного иной образ жизни, и им требуется более частый отдых, чем мне. Я снова порадовалась тому, что Лерино тело оказалось столь хорошо совместимо с моими привычками и пока признаков усталости не выдавало, а также не требовало ни пищи, ни питья, ни сна.

Мы шли уже долго, а мне так ничего толком и не было рассказано и объяснено. В итоге всё же пришлось спрашивать самой, поскольку когда мы свернули в какой-то тихий двор и недвусмысленно направились к двери, что вела внутрь дома, стало ясно, что Макс вообще не собирается мне ничего говорить.

Я немного замешкалась, когда мы вошли в дверь и оказались на лестнице, по которой парень незамедлительно начал подниматься. Хотелось выяснить всё прямо сейчас, но как спросить и о чём именно, было пока не ясно. Но всё разрешилось само собой, когда я посмотрела на поднимающегося по лестнице парня и заметила, что шаги даются ему нелегко.

- Что с тобой? – я пристально следила за тем, как он похрамывает.

Это было давно заметно, ещё с того самого момента, как он уходил от меня на пляже, только я как-то не придала этому значения, даже не задумалась над причинами этой хромоты. Теперь же она усилилась, и было очевидно, что каждый шаг причиняет парню неприятные ощущения или же хорошо скрываемую боль. Наверно, мы и правда уже очень долго бродили по городу.

Он не собирался мне отвечать, и я спросила снова, на этот раз более конкретно:

- Это из-за того, что под пластырем, да? Это рана?

Он посмотрел на меня сердито, останавливаясь и свешиваясь с  перил. Подумал о чём-то  и сухо ответил:

- Да, это рана.

- И мы от кого-то прячемся? – продолжила допытываться я.

- Да, - односложно отозвался Макс и продолжил подниматься наверх.

- А от кого? – я поспешила вверх по лестнице, решив догнать его, поскольку история приобретала интригующий поворот.

- От не очень хороших людей, - ответил мне Милахин, и я некоторое время ждала, что он продолжит, но он молчал, и пришлось снова вопрошать:

- Те люди, от которых мы прячемся, это они тебя ранили?

- Нет, я сам поранился… - было мне снова нераспространённым ответом. - И это долгая история, - предупреждая последующие вопросы, заметил он.

Вздохнув, я решила некоторое время помолчать, полагая, что Макс расскажет мне всё сам, но позже. Мы поднялись на самый верх, где лестница упиралась в дверь, ведущую на чердак. От этой двери у моего спутника имелся ключ, который я постаралась разглядеть через его плечо, полагая, что этот ключ может иметь какое-то отношение к ключу, который лежал в лериной сумочке и чья копия висела на моей шее. Но нет, ключ совершенно не походил на них, и я разочарованно вздохнула, на что Макс глянул на меня удивлённо.

- Сама решила со мной пойти, - напомнил он. - Или пыльные чердаки не входили в твои планы?

- Брось, я просто ключ хотела увидеть! - возмутилась я.

- Не много ли чего ты хотела увидеть за это утро? - фыркнул он в ответ, отпирая дверь и открывая её. - То раба, то ключ...

- Ты так хочешь меня обидеть, что боишься упустить любой случай? - спросила я с досадой в голосе.

Макс внимательно посмотрел на меня и устало протянул мне ключ:

- На, можешь оставить себе, раз  тебя столь странные привязанности к ключам, мне он всё равно больше не понадобится.

Я взяла из его рук ключ и не стала ничего отвечать. Да и что толку? Он всё равно не поможет мне понять, для чего у Леры в сумке ключик и чем он был ей дорог. Да и какая разница теперь, что там было ей дорого!

Мы вошли в пыльное помещение, освещённое лучами Юнтта, проникающими через прорехи в кровле. Парень сразу же плюхнулся в потрёпанное кресло с явным намерением отдохнуть. Я отыскала взглядом какой-то пустой сколоченный из кривых досок ящик, с трудом перевернула его дном вверх и уселась, внимательно глядя на парня. Тот сидел, не шевелясь и не произнося ни звука.

- Теперь-то, может, скажешь, что происходит? - поинтересовалась я, полагая, что мы прибыли в место, где планируем провести некоторое время, никуда не спеша.

Макс долго смотрел на меня, думая о чём-то своём, а потом ответил:

- Лера, не знаю, что ты там себе напридумывала про меня, но я не живу такой жизнью, как ты, и у меня есть проблемы, которые очень сложно решить.

- То есть ты не впервые от кого-то скрываешься? - уточнила я.

- Впервые вообще-то… - признался он. - Поэтому у меня нет чёткого плана действий. Есть люди, очень опасные, и они ищут меня… Наш город невелик, и оставаться в нём никак нельзя, надо уходить в другой, южнее, но… там ещё хуже, чем здесь, и…

29

Решение рассказать Лере всё Макс принял мучительно. Ей было интересно, а удовлетворять её любопытство очень не хотелось. Парень в который раз пожалел, что рядом с ним оказалась именно она, та, потакать которой он бы никогда не хотел, но сейчас их желания, как назло, совпадали: он хотел поделиться своими проблемами, а она явно желала разделить с ним его переживания. Эта патовая ситуация изрядно раздражала, и Макс молчал почти всю дорогу до дома, на чердаке которого у него было оборудовано подобие убежища. Вернее, даже не убежища, а места, где никто не увидит и не помешает вырезать камень. Самостоятельно Макс проделывал столь неприятную процедуру лишь однажды, в прошлый раз, когда было необходимо ни с кем не делиться добытой жеодой, а потратить вырученные за неё средства на себя. Тогда же, пару недель назад, он и познакомился с человеком, который мог ему помочь. Не бескорыстно, конечно, но в его ситуации это было даже лучше, так как давало хоть какие-то гарантии, что его не сдадут.

Лерка следовала за ним и даже не надоедала с вопросами, чего Макс не смог вовремя заметить и по достоинству оценить, так как ушёл в свои мысли, отдавшись внутренней борьбе. Но уже поднимаясь по лестнице на чердак, Макс точно знал, что всё расскажет и ответит теперь на любые вопросы, первые из которых Лера как раз начала задавать. Однако по привычке он всё ещё некоторое время уклонялся от прямых ответов.

Рассказать всё оказалось проще, чем парень предполагал. Или же так показалось на фоне с таким трудом принятого решения открыться. Лерка отреагировала вполне сносно, хоть Макс старался и не предполагать, какой может быть её реакция, чтобы не разочаровываться. Конечно, эта девчонка чуть всё не испортила, сравнив его с големом, да ещё высказав эту глупость таким тоном, словно такое могло быть на самом деле. Парень вовремя вспомнил, что она немного неадекватна в последние дни, да и сама Лерка была, похоже, не рада высказанному предположению о причинах присутствия камня в его теле. Её виноватый вид не позволил сердиться на неё и Макс рассказал всё, что требовалось знать ей, чтобы понять: он нехило встрял. Кажется, не стоило только говорить про наркотики, это девушке явно не понравилось. Макс даже немного огорчился, что сболтнул про это, но вида не подал, быстро напомнив себе, что у него, в отличии от Лерки, жизнь была непростая и порой приходилось поступаться какими-то принципами, чтобы подзаработать лишнюю копейку.

Теперь, когда всё прояснилось, Максу требовалось остаться если не в одиночестве, то хотя бы не под пристальным взглядом Лериных тёплых глаз.

- Если ты не решила уйти... - начал он осторожно, решив подарить ей очередной шанс не втягиваться в его проблемы, суть которых отныне была ей ясна.

- Не решила! - ответила она быстро, не дав даже доформулировать вопрос.

Парень едва заметно улыбнулся, стараясь не показывать, насколько на самом деле рад, что с ним будет хоть кто-то, пусть даже эта невменяемая девушка. Макс старательно гнал от себя мысли, что рад именно Лере. Он никогда не будет рад ей - это его решение, принятое очень давно, однако теперь его приходилось пересматривать. С минуту он смотрел ей в лицо, обрамлённое криво обстриженными рыжеватыми волосами, столь непривычно смотрящимися на этой вечно ухоженной девушке. Ему вдруг стало страшно от мысли, что к ней вернётся память и она станет прежней. Если, конечно, эти дни не изменили её... Хотя, с чего бы? Люди не меняются. По крайней мере, так Макс считал и постоянно находил подтверждения своему убеждению.

- Мне нужно остаться одному, - твёрдо сказал он и, заметив, что Лера готова возразить, пояснил: - Нужно вырезать жеоду, перед этим обезболить и потом промыть рану специальным раствором. Ты не могла бы не мешать и перебраться в дальний угол...

- Чтобы не смущать тебя? - простодушно уточнила девушка, и Макс, который хотел сперва ответить правду и пояснить, что просто не хочет, чтобы ему мешали (в том, что Лера станет мешать в попытке помочь, он уже не сомневался), вовремя передумал и кивнул:

- Да, чтобы не смущать.

Лера понимающе кивнула и принялась перетаскивать полугнилой ящик в указанную сторону, чтобы там усесться на него спиной к парню. Макс проводил её взглядом и тяжело вздохнул, просовывая руку под кресло, на котором сидел, и выуживая из-под него заранее приготовленную коробку со всем необходимым. Он знал, что больно не будет - те, кто сейчас желал ему зла, когда-то подсуетились и продумали безболезненный способ избавления от жеоды.

Он достал специальный прибор, выполненный в виде довольно толстой полупрозрачной пластины, в которой, если на неё попадали лучи Юнтта, посверкивала тёмно-синяя жидкость. У пластины этой имелась кнопка, которую Макс нажал большим пальцем, как только приложил это простое на вид устройство к своей ране. Парень не знал, как это работает, зато знал, что после воздействия этой штуковины резать будет совершенно не больно. Пока он пережидал время, чтобы прибор подействовал, глянул на Лерку. Та сидела и изучала кулон, висящий на цепочке на её шее. Макс ощутил предательское волнение: не хотелось бы всё-таки, чтобы она всё вспомнила. Это были в высшей степени эгоистичные мысли, так как он отлично знал, что с такими неладами с головой ей будет трудно, с другой - кажется, Лера собиралась идти с ним, а это означало, что, если удастся покинуть эти земли, можно попытаться отыскать место, где никто не стремится изолировать столь явно нездоровых, как они.

Ощущение, что пора приступать к операции, отвлекло от мыслей. Макс протёр заранее заточенный нож каким-то раствором и улыбнулся, когда, глянув на Леру, успел заметить, что она исподтишка следит за его действиями. Он и не ожидал другого.

Под тонким лезвием кожа легко отделялась от стенок жеоды, и самым, пожалуй, сложным, было постоянно присыпать открытые порезы кровоостанавливающим порошком. Наученный опытом прошлого раза, парень начал вырезать камень снизу, чтобы сочащаяся и  застывающая от попадающего на неё порошка кровь не мешала видеть границу плоти и камня. В прошлый раз он как-то не подумал об этом: когда ему не приходилось проводить эту операцию самостоятельно, он просто напросто не обращал внимания на то, как это делается и ему казалось, что нюансов в данном вопросе быть не должно.

30

Я послушно удалилась к углу чердака, прихватив с собой ящик, поскольку чердак этот, вопреки моим представлениям о чердаках, завален хламом не был и потому, кроме как на кресле, занятом Максом, и перевёрнутом мной ящике сидеть было совершенно не на чем. Смущать его действительно не хотелось и я сперва даже умудрялась сдерживать своё любопытство и не глядеть в сторону парня. Чтобы отвлечься, я нашарила ключик, служивший Лере кулоном и принялась его разглядывать. Была во мне непонятная уверенность: это что-то важное, значимое и тайное, такое, о чём знала только сама обладательница этого тощего тела и о чем теперь мне было не у кого выведать. Я решила, что нужно будет отдать его потом Максу, раз это странное украшение стоит денег, а деньги ему нужны, в то время, как кулон уже никому не нужен. Я мельком глянула на Макса, и, только когда глянула, вспомнила, что меня просили не мешать и не смотреть. Но я уже увидела и уже заинтересовалась его действиями: он сидел, приложив к ране какой-то прямоугольник. Я стала поглядывать на него временами, желая уследить за каждым действием. Было трудно понять, когда именно он начал резать по живому: Милахин не издал ни звука. и я невольно зауважала его, полагая, что в любом случае то, что он делает, должно быть очень больно. Возможно, он просто тщательно скрывал эту боль, скрипя зубами, чего я услышать никак не могла из-за шумов на улице - был разгар дня. Мне даже стало совестно: я подглядывала за ним, а он так старался сделать всё тихо и незаметно. Следующие часа пол я вовсе не смотрела на него, а когда всё-таки повернула к нему голову, с удивлением обнаружила, что он уснул. Сердце сжалось от нахлынувшей жалости: бедняга, наверно, это после того, как он вырезал этот проклятый камень, сон так легко сморил его. Мешать ему отдыхать я не стала, внимательно глядя на него и размышляя о том, что никогда он не поверит в мою историю и никогда не смогу я разделить с ним мои переживания по  поводу близкой и неминуемой разлуки навсегда.

Приближаться на всякий случай не стала, опасаясь разозлить его. Макс вроде бы давно не вспоминал, что я Лера, которую он ненавидит. Кстати, интересно, почему? Он сказал тогда об этом, и я быстро позабыла, а тут вдруг вспомнила и всерьёз задумалась над причинами такого отношения. Означало ли его нынешнее откровение, что он больше не видит во мне только Леру? Ну, или хотя бы не "не видит", если не задумывается об этом... Очень бы хотелось, чтобы он поверил мне, даже не знаю, почему. Быть может, потому что теперь я знала его тайну и очень хотелось, чтобы он понял, что я не больна и честна с ним. Пока я прикидывала, что из всего этого может выйти и как донести мои мысли до него, Милахин пошевелился в своём кресле, и вскоре открыл глаза и посмотрел в мою сторону. Я тут же подошла к нему и устроилась рядышком, на подлокотнике кресла, который опасно пошатывался подо мной.

- Макс… почему ты мне не веришь? - спросила я, поскольку этот вопрос весьма меня занимал, пока он спал.

Парень быстро сообразил, что я имею в виду.

- Про парня-демона по имени Олаф и про то, что ты маг Элла из другого мира? – уточнил он, и я кивнула. – Потому, что это бред, - ответил он коротко и ясно.

- Жеода, образующаяся за недели, да ещё на основе твоего организма – это не бред?! – возмутилась я.

- Это тоже бред, Лера, - зевнул он. - И я долго не мог поверить, что это происходит со мной, но это реальность. Это то, что происходит действительно, и то, что ты и я можем видеть.

Я покачала головой и перевела взгляд на заклеенную ногу. Макс быстрым движением раскатал штанину обратно, словно торопился и полагал, что если скрыть белую ткань, закрывающую рану, то я забуду о её существовании и вообще обо всём, что говорилось и что происходило на этом чердаке.

- Человек вроде тебя не должен быть таким скептиком! - продолжала негодовать я, поскольку его аргументы были по меньшей мере туманны.

- Лера… - покачал он головой. – Пойми уже: нет никакой разницы, поверю я тебе или нет!

- Для меня – есть! – возразила я.

- А для меня – нет! – парировал он. – Посуди сама: если ты Лера с проблемами с головой – то ты просто оставишь меня в покое, и мы станем, как прежде учиться вместе, если тебя вылечат или тебе хватит благоразумия прикидываться нормальной, или же, в противном случае, в скором времени окажешься там, где со мной пообщаться у тебя не получится. Если ты маг Элла, то ты исчезнешь не только из моей жизни, но и из всего нашего мира. Так в чём мне разница, кто рядом со мной, безумная Лера или маг Элла?

- Тебе правда нет разницы? – спросила я почти обиженно, и он утвердительно кивнул.

Ничего себе! Он же доверил мне свою тайну, он все два с половиной дня был рядом, общался со мной, смеялся и был откровенен, насколько мог. А теперь выяснилось, что вместо меня вполне могла быть Лера, или кто угодно другой. Было обидно от осознания этого простого факта: я просто ему навязалась, а он не смог меня прогнать, потому что над ним самим висела угроза попадания в лечебницу и нужен был кто-то рядом.

- Мне нужно попасть к лекарю, - сказал парень, которого мои проблемы совершенно не волновали и продолжать обсуждать вопрос доверия он не намеривался.

- Но тебе нельзя… - пробормотала я, не уверенная, что ему прям так уж и нельзя идти к лекарям, но почему-то сочтя, что это именно так. - Или можно?

- Нужно, Лера, - ответил он. – Надо только распилить жеоду надвое. Для этого нужен инструмент, но у лекаря он есть. Одной половинки хватит, чтобы лекарь дал необходимые лекарства и держал язык за зубами…

- Лекарства? - перебила его вопросом я, не дожидаясь, пока он посвятит меня в свои планы на вторую часть жеоды.

- Да, лекарства... вернее, ингредиенты, - он поднялся с кресла и прошёлся по помещению, сперва наступая на ногу осторожно, а потом уверенно, так как, видимо, шаги давались ему безболезненно. - Лекарство я приготовлю сам…- пояснил он. - Его надо забадяжить и употребить как можно скорее, пока сукровица не начала обращаться в стенки новой жеоды.

31

Мы брели по улочкам неторопливо, но Макс был всё время начеку. Он внимательно всматривался в людей, которые попадались нам на пути и вообще был напряжён. Теперь у  него за спиной был рюкзак, в который он упрятал спальный мешок и какие-то припасы еды. Этот набор не сулил мне ничего хорошего, но я ничего не сказала по этому поводу. Мысли мои потекли совсем в тоскливое русло: Лерино тело совсем скоро станет нежизнеспособно, и, скорее всего, это весьма расстроит Макса, которого так не хотелось расстраивать. Да и нехорошо получалось: втереться ему в доверие, заставить привязаться к себе, а потом неожиданно окочуриться спустя четыре дня. Да, это было нечестно несмотря на то, что я предупредила его о таком исходе. Да и Леру как-то жалко теперь было. Некстати вспомнились посиделки с её приятелями в баре и то, что у неё вроде как имелся парень.

- Макс, в вашем мире есть какая-нибудь библиотека, водопад ответов или всеведущие мудрецы? - решила на всякий случай спросить, хотя вряд ли в мире, где процветает рабство, что-то подобное могло иметься.

- В нашем мире есть книги, - ответил Макс. - А ещё есть архив... Там собрано много информации от начала времён до наших дней... Я как-то бывал там: бумажные, металлические и каменные книги... А тебе зачем? - он подозрительно посмотрел на меня. - Думаешь, такая умная и быстренько найдёшь способ помочь мне? - он спросил об этом почти без ехидства.

- Не хотела разочаровывать, но мои мысли не только о тебе, - тихо и осторожно призналась я, и он засмеялся от моих слов, но потом вдруг серьёзно спросил:

- Зачем тогда?

- У вас нет магии, но есть много болезней, которые вы приноровились лечить или замедлять их течение... Вы изучается разные науки... Что, если есть способ спасти Леру? - поделилась своими соображениями я.

Макс вздохнул, останавливаясь, а потом не в тему сказал:

- Давай деньги.

Я оторопело посмотрела на него. Нет, деньги пусть забирает, только что опять у него на уме? Мне всё казалось, что он может снова захотеть избавиться от меня.

- Что ты задумал? - опасливо глядя на него, спросила я, на что он широко улыбнулся:

- Лера, не тупи, мне нужны твои деньги, чтобы купить тебе спальный мешок, раз уж ты потащилась со мной, - он для убедительности указал мне на дверь в здание, около которого мы стояли.

На двери этой висела какая-то яркая табличка, прочесть которую я не смогла.

- Если я подожду здесь, ты не бросишь меня? - подозрительно спросила я, и Макс только хмыкнул в ответ.

Пришлось выдать ему деньги, все, что оставались у Леры, а уж он выбрал из них нужные. Щёлкнув унылую меня по носу, он удалился, оставив одну. Я, пока убирала деньги в сумочку, решила порыться в ней потщательнее. Может, отыщется что-то, что укажет на Лерино прошлое и на её парня? После случая с рабом совершенно не было того отчаянного желания отыскать его, ведь именно это желание толкнуло меня покинуть общагу Макса и отправиться невесть куда. Теперь этого не было, осталось лишь, пожалуй, любопытство. Пришлось сопоставлять все известные мне факты, которых было не так и много. Да и в сумке не находилось ничего интересного. Когда я отчаялась отыскать полезные мне предметы и закрыла сумку, взгляд мой упал на виднеющийся вдалеке мост. Это не был тот самый мост, на котором Милахин поцеловал меня, но эпизод мне вспомнился. На этот раз вспомнился целиком, а не только поцелуй, из-за которого я так надолго и так глупо позабыла о причине этого самого поцелуя. Замок со знакомыми мне именами! Я в сердцах стукнула себя ладонью по лбу.

- Не занимайся самобичеванием, - заметил Макс, который, выходя из двери, успел заметить моё движение.

- Какая же я дура! - поделилась своим открытием я.

- Только сейчас признала? - усмехнулся он, запихивая, видимо, приобретённый мешок в рюкзак. - Ладно, не обижайся... - он вдруг посмотрел на меня обеспокоенно, но при этом спросил совершенно спокойно, или мне так только показалось: - Ты что-то вспомнила?

- А ты бы не хотел, чтобы вспоминала, да? - подозрительно поглядев в цветастые глаза, ответила вопросом на вопрос я.

Макс не ответил, зато вместо этого широко улыбнулся:

- Нифига ты не вспомнила, - облегчённо констатировал он. - Тогда что случилось? - он застегнул рюкзак, огляделся и пошёл дальше, поманив меня за собой.

- Я поняла: ты пошутил про раба!

- Дошло наконец-то, - фыркнул он. - Я ж тебе сразу сказал, что просто глупо пошутил!

- Да какая разница теперь! - отмахнулась я. - Главное, я подумала, что её Олаф может оказаться моим Олафом, демоном! Или не её, а другой Леры!

- Или не демоном, - закончил за меня парень. - Я, знаешь, чего подумал: ты явно чего-то перечитала или пересмотрела, вот твой мозг и не выдержал... Давай ещё раз: ты Элла и маг из другого мира?

- Да! - радостно кивнула я, видимо, своим видом ещё раз показывая собеседнику, насколько я больна и наивна.

- И у тебя там, в твоём мире, какие-то проблемы с парнем, который демон и зовут его Олаф? - продолжал уточнять, не изменилась ли придуманная мной история, Макс.

- Да! - порадовалась я, что он запомнил хотя бы основное из того, что я говорила ему.

- Так вот, исходя из этого... ну и из того, что ты увидела замок на мосту и явно что-то вспомнила, я подумал: что, если Элла - твоя тульпа?

- Чего? - я даже остановилась от возмущения, насколько обидным и даже оскорбительным мне показалось сказанное им слово, хоть значение его мне представлялось смутным: - Кто я?

- Ну смотри: тебя могло глючить и казаться, что у тебя есть подруга Элла со всеми её заморочками. Ты могла придумать себе и Олафа, и влюбиться в него могла, и замок собственноручно повесить, если допустить, что этот замок вообще имеет к тебе хоть какое-то отношение.

- Лера была ненормальной? - перебила я.

- Не то, чтобы... - пожал он плечами. - Но ты могла, поверь! Ты могла придумать себе парня и повесить замок с именами... А после того, как ты тонула, что-то могло переклинить у тебя в голове и ты решила, что Элла - это ты и есть, и что парень твой существует.

32

Выспрашивать я не стала, хотя было любопытно: явно мы направлялись туда, где оказываться Максу бы не хотелось. Мы шли по улицам, пока одна из них не привела нас к заросшему парку, лишённому какой-либо ограды. Парень остановился и, дождавшись, пока людей вокруг не станет поменьше, втолкнул меня в кусты.

- Эй, аккуратней! - возмутилась я от неожиданности, поскольку ветви царапнули мне лицо и, кажется, оставили несколько зацепок на платье.

- Извини, просто был очень хороший момент, - ответил парень, продираясь сквозь заросли и придерживая ветви, чтобы те не хлестали меня.

Я стала пробираться за ним, причём несколько раз тонкое платье цеплялось за мелкие сучки и норовило порваться, но каким-то чудом осталось цело. Когда пышно растущие, не в пример погибающим деревьям этого мира, кусты закончились, мы оказались на поросшей высокой травой полянке.

- Ну как тебе? - поинтересовался Милахин.

- Тут красиво, - заметила я, оглядывая ярко освещённую траву, которая здесь даже и не казалась такой уж больной. - Ты решил заночевать здесь?

- Нет, - ответил парень. - Тебе вреден свет Лартус, да и лучше перестраховаться и уйти туда, куда никто не сунется.

- Раз туда сунемся мы, может сунуться и ещё кто-то, - с сомнением парировала я.

- Это вряд ли, - хмыкнул он. - Нам терять нечего, а тем, кто меня ищет, жизнь ещё дорога. Пойдём, не бойся.

Я хмыкнула. Бояться мне было совершенно нечего. Конечно, могло оказаться, что что-то страшное есть, что мне пока неведомо, но я не спешила разбираться с этим вопросом, наслаждаясь моментом спокойствия. Макс больше не оглядывался по сторонам, уверовав в полную защищённость от тех, кого он боялся. То, что он был спокоен, мне нравилось. И идти с ним по этой заросшей полянке тоже было весьма недурно.

Нами было пройдено не очень большое расстояние, но шум городской жизни остался где-то позади. Мы пересекали полянки, проходили через небольшие рощи, и вот, наконец, вышли на какую-то заросшую аллею, которая вела к величественному, но мрачному зданию.

- Ого, это же тот замок, к которому ты вчера не дал мне подойти, только с другой стороны! – определила я безошибочно. – Может, расскажешь о нём, наконец, раз уж мы с тобой всё равно столь безнадёжные? Мы же в него идём, верно?

- Да... - ответил мне парень без энтузиазма, однако тут же легко согласился: - Пожалуй, можно и рассказать. Это последняя усадьба Эхата. Он был сумасшедшим и больным человеком, однако его богатства и связи позволили ему прожить здесь до самой смерти. Этот чудик верил в магию и существование иных миров, даже создавал какие-то карты и словари, мол, те являлись ему в вещих снах. Но он не только душевно был болен, в нём вообще, казалось, сосредоточились все возможные болезни… и невозможные тоже. В общем-то, он очень существенно повлиял на мировоззрение большинства людей – после него ни за какие деньги не выкупишь свободу, если окажешься в лечебнице. Все поняли, что значит из-за жадности вовремя не остановить прогрессирующее заболевание и закрыть глаза на необратимые изменения психики. Короче говоря, Эхат успел заразить ни один город, но каждый раз успевал смыться в другой, стоило только почуять, что деньги его ему больше не помогут оставаться свободным человеком. Этот замок и этот парк – последняя его усадьба. Здесь он прожил не очень-то и долго, поскольку его болезни окончательно его доконали и он помер. Уже после его похорон узнали, что он под разными именами жил в других городах, и приносил несчастья там. Врал, покупал лекарства за огромные деньги, скрывал свои болезни…

- Как ты? – уточнила я безо всякого намёка на укор, и парень вздохнул:

- Не совсем. Моя болезнь не заразна и не угрожает остальным людям, поэтому я считаю, что сам вправе распорядиться остатком своей жизни. Видишь ли, если обо всём этом узнают… я проведу жизнь в лечебнице, поскольку они будут искать причины и лекарства… Но они не найдут их, потому что болезней очень много, и все они разные. Причину их найти никому не удавалось, а лекарства – это как повезёт: если случайно находится то, что облегчает страдания или замедляет развитие болезни, то хорошо, а нет – так нет.

С Милахиным мне уже всё было ясно, хотелось больше подробностей про данное место.

- Из твоей истории не понятно, почему усадьба заброшена? - заметила я.

- Люди боятся заразиться чем-то страшным и неизвестным… Вот уже более ста лет эта усадьба необитаема… Знаешь, таким, как я, было раньше вообще не выжить, пока память об Эхате была ещё свежа. Теперь же стало попроще, и многие снова готовы рискнуть и ради наживы хранить твои секреты…

- Но ты хранишь мой не ради наживы… - напомнила я и благодарно посмотрела на него.

- Да, - кивнул Макс. – Наверно, это так потому, что мне бы хотелось, чтобы в своё время мне тоже попался кто-то, кто бы хранил мои просто так, не ради денег…

- А ты не боишься заразиться? - хитро прищурившись, поинтересовалась я: - Ты ведь думаешь, что я больна, так неужели не страшно тоже возомнить себя гостем из другого мира, пришедшем в поиске спасения от демона? И неужели не страшно вообразить себе вторую половинку, которой не существует?

- Нет, не страшно, - усмехнулся парень, останавливаясь около запертых дверей замка, к которому мы приблизились за разговорами. – Мне, видишь ли, нечего терять, как я уже говорил, да и… признаться, сперва я надеялся, что ты быстро придёшь в себя…

- А потом? - поторопила я, понимая, что иначе он не станет продолжать.

А он просто и не стал продолжать, проигнорировав мой вопрос.

Парень довольно долго смотрел на тёмную кованую обитую деревом, потемневшим от времени, дверь: она была массивна, да к тому же заперта. Макс, видимо, решив даже не пытаться открывать её, пошёл вдоль стен, благо это было удобно: от фундамента где-то на метр по земле были уложены толстые плиты, которые хоть и потрескались, но через них не сумела пробиться ни одна, даже самая жизнеспособная травинка, так что ничто не мешало при ходьбе и не было риска наткнуться на что-либо, таящееся в густой траве.

33

Чем больше времени мы проводили на этой поляне и чем ближе было тёмное время суток, тем тревожнее мне становилось.

- Что-то не так, Макс... - тихо оповестила его я, сидя на скомканном спальном мешке под низкорослыми деревьями.

Сидящий напротив, в паре метров от меня, Макс, без интереса спросил:

- Что на этот раз?

- Я не знаю, но неладное я всегда предчувствую.

- Что ж ты на заливе не вышла пораньше из воды, раз всегда предчувствуешь неладное? - не преминул подколоть меня парень.

"Пингвин некультурный", - хмыкнула про себя я. Даже не нашлась, что и ответить, потому лишь, насупившись, принялась рассматривать свои туфли, которые я сняла, стоило нам обустроиться в одной из рощиц, и теперь они стояли у моих отдыхающих от них ног. Макс истолковал моё молчание по-своему и сказал:

- Нам всё равно некуда идти, здесь безопаснее, чем где бы то ни было ещё.

Я кивнула. Да, было ясно, что из-за моих предчувствий мы не покинем это место.

Дальше, вплоть до самой ночи не произошло ничего примечательного. Мы особенно ни о чём не говорили. Макс немного вздремнул, поел припасённых продуктов. Я от пищи отказалась: не голодна я была, пищу на Леру переводить не хотелось, да и моё чутьё нервировало.

Нервировало, как выяснилось позже, не зря.

Стоило светлому времени суток начать сменяться тёмным, как слух мой, не достаточно чуткий, но обострённый нехорошими предчувствиями, уловил шорохи, которые несомненно производило живое движущееся существо, или даже несколько. Макс тоже обратил на это внимание и шорохи эти впечатлили его больше, чем меня. По всей видимости, нас пытались окружить.

- Уходи... - тихо сказал он мне.

- Нет, Макс, никуда я не пойду, - ответила я уверенно.

- Не тупи - тебя они убьют, - напомнил он мне о том, что моя жизнь ценности его преследователям не представляет.

- Это ты не тупи, - обиделась я. - Я в любом случае скоро умру... здесь...

Милахин быстрым движением метнулся ко мне, схватил меня за предплечья и прошипел:

- Проваливай. Они не станут тебя преследовать, им нужен я, но если ты увидишь их, они убьют, не сомневайся...

Я покачала головой: что толку объяснять, что я остаюсь, если я всё равно остаюсь!

Окружающие нас не долго скрывались. Вообще, наверно, не скрывались, а просто подходили, и мы услышали их издалека. Во всяком случае, скоро они появились тёмными силуэтами на фоне мрачноватого пейзажа гибнущей природы. Их было около семи, я точно не считала, но их количества вполне хватало, чтобы отрезать нам пути отступления. Я глянула на Макса.

- Всё плохо, - тихо сообщил мне он, поднимаясь на ноги. - Это не те, кто я думал.

Приглядевшись к людям, чьи глаза чуть светились серебристым светом и недобрым огнём, я легко распознала среди них одного, хоть теперь он и не был в белоснежной футболке, но физиономию эту я хорошо запомнила после своего визита в серое здание.

- Ты сбежал! - воскликнула я, припоминая наш разговор, в котором, он, кажется, намекал, что скоро освободится.

Короткий рукав какой-то на этот раз тёмной футболки легко позволил мне заметить, что на его запястье больше не было браслета. Зато взгляд оставался таким же противным, каким и был в нашу единственную встречу, оставившую у меня столь неприятные воспоминания. Я встала со спального мешка, на котором сидела.

- А, это ты...- посмотрел на меня бывший раб, словно только сейчас узнал, и эта встреча ничуть не удивляла его, как, впрочем, не вызывала и других эмоций.

Я не стала ходить вокруг да около, поскольку кое-что хотелось мне узнать у этого человека и я, в который раз воспользовавшись своим преимуществом недолгого нахождения в этом мире, сразу спросила, не боясь показаться неадекватной:

- Слушай, ответь мне, это очень важно: как твоё имя?

Он посмотрел на меня странно, действительно странно, словно увидел впервые и что-то во мне его удивило, но это длилось всего миг, а потом он неприятно рассмеялся в ответ, и я, поняв, что он не намерен отвечать, переспросила, уточнив вопрос:

- Тебя зовут... Олаф?

Имя, произнесённое мной, явно ничего для него не значило, это я поняла. Зато сам разговор его если не заинтриговал, то удивил уж точно. Ладно, хотя бы это не его имя я видела с, возможно, Лериным на замке.

- Ты ненормальная, - заметил он.

- Да, мне уже говорили об этом, - ответила я. - Знаешь, очень хорошо, что ты не Олаф! - мне бы не хотелось знать, что Лера могла быть влюблена в него.

- Ладно, - обратился он к своим друзьям. - Оставьте её, ей недолго осталось, а от второго избавьтесь, - он глянул на Макса свысока, словно мог бы припомнить ему обиды и убить сам, но не собирался этого делать, не считая его достойным своего внимания.

Макс, может, и был готов драться, но финал был настолько предсказуем, что, стоило рабам двинуться к нему, как нервы мои сдали.

- Нет, пожалуйста! - воскликнула я, обращаясь к тому, которого некогда считала лериным парнем. - Он единственный, кто есть у меня в этом мире!

На столь простое и искреннее заявление на меня обернулись все: и те, кто приближался к Милахину, и раб с неприятным голосом, и даже сам Макс.

- Серьёзно, я не преувеличиваю! - оглядев физиономии собравшихся здесь людей, продолжила я. - Мне в этом мире осталось всего-то ничего!

- Нам есть до этого дело? - спросил меня кто-то хрипловатым голосом, усмехаясь.

- Не знаю, - честно ответила я. - Может, и нет. Но я, вообще-то, хотела спасти вашего... - и я указала на того, кто смотрел на меня с презрением. - И я бы помогла ему, если бы потребовалось!..

- Но не потребовалось, - перебил меня раб. - Нам пора уходить, - обратился он к своим товарищам. - Давайте быстрее.

- Нет! - снова завопила я, выставляя вперёд руки и делая шаг им навстречу, не замечая тихого предупреждения Макса о том, что я делаю глупости. - Стойте! Это вот вообще сейчас лишнее! Денег у нас немного, но есть то, что принесёт вам доход...

34

Макс не обманул: спать мы устроились в одежде. Это радовало, поскольку парень был мне симпатичен сильнее с каждым часом нашего общения, и я могла не удержаться от желания близости с ним. Стоит признать, что в мешке всё же оказалось тесновато. Милахин, чьё присутствие и соприкосновение со мной приводили меня в странное, неизвестное мне доселе состояние, отвернулся от меня сразу же, когда застёгивал молнию на мешке. А мне оставалось только мучиться от того, что решительно некуда девать руку: лёжа на правом боку, правую я подложила под голову, а вот с левой оказались проблемы, поскольку пристроить её куда-либо в удобном для меня положении, при этом не укладывая её на Макса было весьма затруднительно.

- Спокойной ночи… - тихо сказала, даже почти шепнула я.

- Спокойной ночи – отозвался Макс и тут же зевнул, причём так вышло это у него столь выразительно и сладко, что и мне на секунду захотелось закрыть глаза и хотя бы часок провести где-то в стране грёз.

И тут, совершенно неожиданно, меня постигла гениальная идея, связанная с этим самым, неизведанным, но всё же приоткрывающим некоторые возможности, миром грёз: попытаться присниться Максу. В конце концов, я маг, и кое-какие навыки можно использовать независимо от мира и телесной оболочки, в которой находишься. Да, пробраться в сон Макса не должно быть сложной задачей, и я, пожалуй, могу попробовать, ведь в случае неудачи я ничего не теряю! Идея моя мне безмерно понравилась, настолько простой в исполнении и заманчивой она мне показалась. Можно спокойно отдаться этому парню, можно задать любой вопрос, можно открыто любоваться ямочками на его щеках… А главное, это давало мне возможность узнать, как бы парень отреагировал на меня настоящую, ведь это единственный способ показаться ему Эллой, а не Лерой. Какой во всём этом смысл, я постаралась не думать. Иногда стоит делать что-то просто ради своего удовольствие, ведь так? Хотя, не это ли имел в виду Дарниэль, прося не увлекаться? Ладно, не будем об этом, Макс на ранимого юношу не смахивает, а откровенные сны ему наверняка периодически снятся, так что ничего страшного случиться не должно. Итак, решение было принято!

Макс, видимо, уже когда-то ночевал с кем-то в одном мешке, поскольку вскоре он, усмехнувшись, протянул ко мне руку. Сперва я не сразу сообразила, что он намеревается сделать, но когда до меня дошло, я мысленно поблагодарила его, заодно поразившись его прозорливости: Макс легко нашёл мою руку, которую я, кстати говоря, так и не смогла удобно расположить, и положил на себя, устроив на своей груди. Парень не сопроводил это действие никакими словами, и поэтому я тоже не стала комментировать, хотя теперь мне определённо было удобно. Не то, чтобы я терпеть не могла неудобств, нет, напротив, спать я могла в любом положении и в любой ситуации, это было моим несомненным плюсом. Но одно дело спать, а другое восемь часов просто пролежать рядом с обворожительным парнем, думая о своём. Тут хотелось комфорта, насколько, конечно, это слово применимо к тем условиям, в которых меня угораздило оказаться.

Тем временем парень уснул, уснул быстро и легко, сделавшись как и прежде от этого тихим и совсем незаметным, словно, когда он погружался в сновидения, его в этом мире временно не существовало. Расслабившись, руку мою он благополучно отпустил, отчего она теперь лежала ребром ладони на внутренней поверхности мешка, от которой едва заметно веяло холодом остывшей к ночи земли. «Не простыл бы он», - подумала я о Максе, представив, насколько некстати это было бы для него.

- Макс… - негромко обратилась к нему, но он не ответил, и тогда я спокойно уткнулась носом в его тёплую спину, не боясь, что он меня в этом уличит.

Милахин оказался мягким и приятным, таким, что сразу вспомнились его руки, когда он размазывал крем по моей коже. Что было потом, тоже вспомнилось, и, наверно, от этого я ещё крепче утвердилась в намерении соблазнить этого парня в ирреальном мире и узнать, какой же он на самом деле, ничего не опасаясь, ведь в любой момент можно было остановиться, если вдруг будет неприятно или даже противно. Всё же встретиться во сне – отличная мысль: это и местечко безопасное, и всегда можно прекратить сон, если он пойдёт вразрез с моими желаниями.

Это оказалось проще, чем я могла вообразить: непривычные к магии и к любым вмешательствам в сны люди этого мира не ставили совершенно никакой защиты, ложась спать, и потому проникнуть в сон Макса не составило труда. Я даже умилилась этой его беззащитности. Дарниэль часто тренировал меня ломать различные способы защиты и незаметно, но эффективно снимать блоки. Не всегда это было легко для такого неопытного молодого мага, как я, и то, что с Максом всё просто замечательно получилось, меня обрадовало. Хорошо, что в этом мире мои скромные познания оказались ни к чему! Теперь оставалось лишь продумать, что конкретно я собираюсь делать. Недолго думая, я решила пустить всё на самотёк и позволить делать парню всё, что ему захочется, заодно и посмотреть, насколько извращёнными окажутся его желания.

35

Макс не понял, откуда она появилась, или и вовсе эта невысокая девушка в вызывающе открытом белоснежном наряде не появлялась вовсе, а была с самого начала. Хотя, с начала чего? Мир грёз так смутен и запутан, что и не сообразишь сразу, что к чему. Во всяком случае, девушку Макс оглядел с интересом, не стесняясь изучать взглядом её фигурку, практически не скрываемую тонкой одеждой: высокая аккуратная грудь поддерживалась украшенным кружевами лифом, белоснежный цвет которого помогал незагорелой коже незнакомки выглядеть эффектнее. Да и вообще наряд её выгодно подчёркивал все достоинства фигуры, в том числе и стройные, но не тощие ноги, которые были обнажены и даже обуви на них никакой не наблюдалось, зато на щиколотках обнаружились тоненькие ремешки, охватывающие каждую ногу в два оборота и демонстрирующие искусную вышивку непонятных символов нитями чуть ли не всех цветов радуги. Макс лишь ненадолго задержал взгляд на этих странных украшениях, поскольку лично для него они не имели ничего отличительного от принятых в его мире браслетов с бусинами и подвесками, после чего вернулся к созерцанию лица девушки, при этом дольше, чем следовало бы в реальном мире, засмотревшись на её грудь, в процессе чего он даже отметил про себя, что девушка дышит часто, явно волнуясь. Именно то, что он заметил её волнение, заставило его всё же поднять взгляд выше и посмотреть в её странные, непривычно матовые и практически однотонно серые глаза, чтобы убедиться, что волнение это не обусловлено страхом или какими-либо ещё негативными чувствами. Девушка улыбалась ему, и Макс, которому эта встреча с самого начала была приятна, не сдержал ответной улыбки, замечая, что незнакомка смотрит на ямочки, что обычно появлялись на его щеках от улыбки, и которые, как парень не раз убеждался, очень нравятся девушкам.

- Мы сейчас в твоём сне, - сообщила незнакомка, посмотрев ему в глаза.

- Пусть так, - не стал спорить Макс, с удивлением понимая, что кроме него и девушки ничего и никого вокруг нет, и замечая, что отсутствие окружения ничуть не пугает и не смущает его, словно так и должно быть.

- Меня зовут Элла, - продолжила девушка. – Я рассказывала тебе о себе, но ты, кажется, не поверил… - Макс подумал, что имя действительно ему знакомо, в отличии от его обладательницы, и снова обвёл взглядом тело девушки, признаваясь себе, что её присутствие действует на него возбуждающе, хотя прежде он никогда не кидался на лиц противоположного пола, которых видит впервые, пусть даже и во сне.

«Что за чёрт? - мысленно спросил он себя, хмуря брови. – Вроде недавно расстался с Алёной, так с чего такая реакция?»

Додумать ему не дали: девушка резко приблизилась и положила руки на плечи задумавшегося парня. Она оказалась невысока, ростом достигая лишь его шеи, и потому смотрела, подняв голову вверх, чтобы видеть его глаза. Максу показался знакомым этот взгляд, только глаз он этих точно никогда прежде не встречал. Долго смотреть в лицо Эллы он не стал, переведя взгляд в вырез её лифа и думая о том, что не стоит много думать, учитывая, что девушка сама приблизилась к нему, хотя наверняка понимала, как соблазнительно выглядит. Впрочем, это всё было неважно, хотя Макс уже и забыл бы, что они во сне, но девушка, заметив, как он нервно сглотнул, напомнила:

- Это твой сон, Макс, и ты можешь, не стесняясь, делать, что захочешь.

Стесняться Макс и не собирался: почему-то он чувствовал себя рядом с этой незнакомой девушкой уверенно и раскрепощено, хотя, признаться, застенчивым он и так никогда не был, но то, что он ощущал сейчас, было перебором даже для него. Поэтому он, не говоря ни слова, притянул Эллу к себе вплотную, с наслаждением ощущая её тепло через разделяющую их тела тонкую ткань своей футболки и её подобия платья. Кажется, Элла, или как там её звали, Макс уже не помнил точно, едва заметно задрожала в его руках. Не став раздумывать, парень наклонился и поцеловал её в приоткрытые пухлые губы, полностью отдаваясь этому незамысловатому процессу и вкладывая в этот поцелуй столько эмоций, что он получился весьма чувственным и нежным, несмотря на настойчивость прикосновений Макса, который, требовательно целуя девушку, одновременно гладил её спину и бёдра, сам не замечая, как буквально вжимает её тело в своё. Вроде бы, Элле понравилось, поскольку, когда Макс прервал поцелуй, она не попыталась высвободиться из нежных, но крепких объятий и даже не возмутилась тому факту, что руки Милахина уже в наглую исследовали изгибы её тела, сдвинув мешающую ткань платья вверх. Поцелуем Макс и сам остался доволен: целовать эту девчонку ему понравилось и он, пожалуй, ещё не раз повторил бы свои действия, если бы не желал получить большего, тем более, что это было совсем уж просто, даже подозрительно просто, но Макс не обратил тогда на это внимания: девушка оказалась податлива и даже немного пассивна, позволяя ему делать всё, что хотелось ему и совершенно никак его не направляя. Милахин не был удивлён этим, ведь в снах часто всё идёт хорошо или же всё идёт так, как устраиваешь это сам. Максом владели инстинкты, и он бы, наверно, вообще мало что запомнил из этого сна, если бы не некоторые моменты, совершенно не подходящие к его идеальному сну, где не должно было быть места для всякого рода непредвиденным обстоятельствам.

Первое, что заставило парня отвлечься на раздумья, когда он думать совсем не хотел, было то, что девушка, с которой он уже, полностью обнажённый, равно, как и она, лежал на каком-то светлом мягком покрытии, вдруг выпуталась из его объятий, впервые проявив себя не как безвольное создание в его руках, и, протянув невесть откуда взявшуюся белую плотную ленту, предложила:

- Свяжи мне руки…

Максу было совершенно не до её затей, но просьбу он выполнил, поскольку труда это не составляло, и куда больше времени он потратил бы на слова. Быстро обмотав лентой услужливо протянутые запястья и закрепив ленту несколькими узлами, парень продолжил прерванное занятие. Девушка следила за ним внимательно, и это немного нервировало. Если она ожидала, что её предложение порадует его, то ошибалась, поскольку её связанные руки на данном этапе означали для Макса лишь то, что он недополучит ласки, которую эти самые руки могли бы дарить ему, не будь стянуты лентой. Это было мелочью, и парень не очень расстроился, предаваясь наслаждению вплоть до второго момента, который удивил его. Когда он, желая растянуть удовольствие, ласкал девушку, целуя гладкую кожу груди и поглаживая упругие бёдра, Элла снова произнесла странную фразу:

36

Мне было жаль, что во сне невозможно испытать что-то новое, ранее непрочувствованное и незнакомое, и потому я могла довольствоваться лишь поцелуями и прикосновениями, которые полноценно ощущались. В отличии от Макса, который сумел, хоть и не по-настоящему, но почувствовать всё. Может, физически его ощущения и не были зависимы от меня, а основывались на прошлых воспоминаниях, но зато эмоции он пережил истинные. Это было в некотором смысле даже выгодно мне, поскольку я могла относительно трезво мыслить и к тому же наблюдать за выражением лица парня. Пару раз я предприняла попытки спровоцировать его, чтобы он полностью раскрылся и вёл себя, как ему хочется, несмотря ни на какие запреты, но он всё равно оставался нежным и чутким, не намереваясь показывать свои тайные пристрастия. То, что я не узнала, что хотела, меня совершенно не огорчило, поскольку, покинув сновидение и вернувшись сознанием в реальный мир, я улыбалась от счастья, настолько хорошо, уютно и надёжно было ощущать себя хоть ненадолго, но принадлежащей Максу. Даже любопытно стало, каково это – провести с ним такую ночь на самом деле.

А он спал. Интересно, что стало сниться ему потом? И не пробраться ведь: стоит посетить его сон, как всё окружение исчезнет, и останемся лишь мы и то, что смогу создать я, а в силу отсутствия опыта в моделировании объектов в сфере подсознания, создать я могу мало что. Да, соваться не стоит… Я, всё ещё утыкаясь носом в его спину, погладила Макса по груди, ощущая ткань футболки, и подумала о том, что совсем недавно ощущала его покрытую волосками обжигающе горячую кожу. Сразу захотелось ощутить это тепло снова, и я даже потянулась к нижнему краю его футболки, но рука моя была решительно перехвачена. Вздрогнув, я замерла, ругая себя за безалаберность: не стоило так быстро покидать его сон, как это сделала я, не рассчитав, что здешние люди спят чаще нас, и потому не столь глубоко, отчего резкая смена декораций во сне может заставить их пробудиться. Стало стыдно, поскольку я быстро сообразила, что когда я гладила его, он уже не спал, или не спал крепко, а сквозь дремоту вполне всё почувствовал. Носом от его спины отстранилась тут же, даже руку попыталась притянуть к себе, пусть её опять будет некуда девать, чем некуда будет девать взгляд, когда Макс решит выкинуть что-то вроде того, как он отреагировал, когда лечил меня от аллергии. Однако держал он меня крепко, и руку вернуть не удалось. Зная, что Милахин может разозлиться, я сжалась и постаралась максимально отстраниться от него, но он напугал меня, резко развернувшись ко мне. Кажется, сон оставил после себя желание, и парень всё ещё находился под его влиянием. Он оказался на мне быстрее, чем я смогла сформулировать хоть что-нибудь, проясняющее ситуацию. Хорошо всё-таки, что мы были одеты, и потому у меня было время на раздумья, чего же я хочу. Парень, впрочем, не торопился и для начала поцеловал меня, опешившую и тут же возрадовавшуюся от того, что он просто ответил на моё прикосновение столь бурной реакций. Ладно, хоть не сердится, и то хорошо, а то надоело уже чувствовать себя виноватой, при том, что ничего плохого я Максу не сделала… Ну, разве что с Алёной поссорила, но это, как ни странно, вызвало у него наименьший гнев, чем прочие мои выходки, которые лично я и выходками-то не считала.

Милахин оказался точно таким, каким был во сне – настойчивым и ласковым. Таким, каким был мне нужен. Да, теперь не было причин сомневаться: он мне нужен. Каким бы он не был и какие бы слухи о нём не ходили, я точно знала, что ласковым он быть умеет и устоять перед ним в такие моменты невозможно. Проблема была лишь в том, что сейчас он придавливал своим телом тощую дылду Лерку, а не меня, и, кажется, для него разницы не было. Хотя, с какой бы стати ему быть верным девушке, с которой он переспал во сне? Переспал во сне… Да, занятно звучит… Только обидно очень, что наяву переспать со мной невозможно. Я, продолжая отвечать на поцелуй, горько заплакала.

Макс замер, почувствовав на своей коже мои слёзы.

- Лерка, ты чего? – встревожено спросил он.

Я только жалобно всхлипнула, настолько обидно мне было за себя. А что было отвечать ему? Не говорить же правду о том, что я влюбилась в того, кто никогда в живую не увидит меня, а вскоре и возможности пообщаться со мной у него не останется, и единственное, что я могу от него сейчас получить, так это ласку для ставшего мне временным убежищем тела. Почему-то теперь этого казалось ужасно мало и несправедливо недостаточно для того, чтобы я могла назвать себя счастливой. Да и смогу ли я в ближайшее время ощутить себя таковой, если этот парень останется в своём мире, где его ждёт не самое радужное будущее?

- Лерка… - прошептал Макс растерянно, стирая большими пальцами слезинки с моих щёк. – Да что с тобой?

Мне удалось взять себя в руки, напомнив, что Макс мне всё ещё не верит, и, как следствие, понять меня просто напросто не сможет. Зато теперь мне требовалось что-то сказать, глядя в обеспокоенные глаза парня, которого моя реакция весьма напугала. Нужно было срочно придумать что-то, что-то правдоподобное и неожиданное одновременно, чтобы Макс не приставал с расспросами. Не хотелось снова видеть его скептическое выражение лица и слышать насмешливое недоверие к моей истории. Я, всё ещё помня нас с ним во сне, а также помня и многие другие моменты, быстро сгенерировала вопрос, который в любом случае хотелось бы задать:

- Ты со всеми девушками такой?

Кажется, в точку: эффект неожиданности, возможно, заставит его потерять нить разговора.

- Какой? – осторожно переспросил парень и тут же высказал своё предположение: - Быстрый, что ли?.. Прости, просто ты давеча сама…

- Нет, - перебила его я. – Я не об этом. Ласковый, - взгляд Макса из настороженного преобразился в удивлённый, и я пояснила: - Ты всегда ласковый? Ну, в смысле, ночью… в постели…

37

Макс проспал всю ночь. Его побитому больному телу требовался отдых. Признаться, Лериному тоже, оно с непривычки начинало ныть и я, решив не проверять его  на прочность, тоже попыталась уснуть. Это мне удалось, поскольку впечатлений мне хватало. К тому же я знала: если не усну, то стану мучиться мыслями о скорой смерти Лериного тела и думать о том, что совершенно нет времени что-то придумать для её спасения, да и нет в этом смысла... по крайней мере, для Макса, а сейчас его интересы казались мне превыше всего. Я не знала точно, влюбился ли он в меня так, как я в него, но умирать у него на руках точно не хотелось.

Так как собирать нам было нечего, в путь мы отправились, как только Милахин проснулся. Он свернул спальный мешок в не очень-то удобный для переноски рулон, и мы отправились в гудящий утренний город.

Мысли, которые мне удавалось прогонять ночью при помощи сна, поутру снова принялись мне досаждать. причём настолько, что я спросила у идущего рядом Макса:

- Не то, чтобы я передумала идти с тобой, но... может, лучше сдать меня в лечебницу?

- Не говори глупостей! - шикнул на меня он.

- Я серьёзно! Я не хочу, чтобы... - я вздохнула. - Я Элла. Я приходила к тебе во сне, помнишь? - кажется, это подействовало, поскольку на лице Макса отразилось замешательство, правда, ненадолго. Не знаю, как он объяснил себе мои познания о его сновидениях, но быстро прогнал все подозрения, если они и возникли. Ну и хорошо. И ладно, так лучше. Я продолжила: - Верь - не верь, а скоро лерино тело погибнет, а моя душа вернётся домой, и я не хочу, чтобы ты это видел... не хочу, чтобы я умирала при тебе... Понимаешь? - глупо, но я и правда всё ещё рассчитывала на понимание.

- Стесняешься при мне умирать? - уточнил парень, не воспринимая, как и прежде, мои слова всерьёз.

- Нет, Макс! Просто... мы ведь... подружились, и это больно - видеть, как умирает твой друг...

- То-то тебя озаботило это, когда я просил тебя убраться прошлой ночью из усадьбы, - парировал он. - Они бы убили тебя, будь это ОНИ. Что-то ты не очень переживала, что мне придётся это увидеть!

Я недовольно глянула на него. Я ему, вообще-то, жизнь спасла. Не знаю, каким образом, но спасла. А он даже спасибо не сказал, а сейчас говорил так, словно предпочёл бы, чтобы я послушалась его и оставила с ними один на один.

Парень тоже вспоминал эти события, поскольку вскоре примирительно сказал:

- Ты вела себя храбро, и я впечатлён... И мне жаль твой кулон, он ведь был дорог для тебя? - он спросил об этом так просто, что мне стало грустно: он и вправду до сих пор считал меня Лерой.

- Я не знаю, был ли он дорог Лере, но для меня не представлял никакой ценности, - честно ответила я.

Макс не стал продолжать этот разговор и вообще молчал довольно долго, пока я не спросила:

- Почему ты так стремился отделаться от меня в начале?

Он глянул в лерины глаза, горящие любопытством, и ответил:

- Не хотел нести за тебя ответственность, не хотел бояться за тебя и… Я знаю, что значит болеть чем-то странным, а то, как ты себя вела было странно, и у меня было не так уж и много вариантов: прогнать тебя или оставить рядом с собой, но это означало бы, что ты бы узнала мою тайну рано или поздно.

- Но я же и узнала… - напомнила я на всякий случай.

- Потому что я…  - он почесал переносицу свободной рукой. - Ты, вернее… Ты действительно вела себя не как Лера, ты словно другой человек, и… этот человек мне понравился больше, чем тот, которым ты была до того, как чуть не утонула… Хотя, до этого я не особо знал тебя... В тебе оказалось что-то.. - он посмотрел на меня внимательно, но что конкретно во мне он обнаружил, не пояснил, зато продолжил: - Наверно, поэтому я пошёл за тобой в парк – не хотел, чтобы что-то случилось или чтобы тебя забрали в лечебницу…

Лучше бы я не продолжала разговор с ним, поскольку стало ещё тоскливей от мыслей о будущем.

- Макс... когда я буду умирать, вспомни, что ты ненавидел Леру, хорошо? - попросила я.

- Обязательно, - беспечно ответил он.

***

Когда я говорила о Лериной смерти, то не знала, что она наступит столь скоро. По моим расчётам ещё было время, чтобы подготовить Макса получше и попрощаться с ним. Однако судьба совершила один неприятный поворот, изменивший всё.

Мы шли и говорили, и потому в том, что произошло, была моя вина. Я отвлекала Макса своими вопросами, на которые он старался давать внятные и исчерпывающие ответы. Я была слишком обеспокоена тем, что должно было произойти со мной и тем, как на это отреагирует оставшийся в этом мире Макс. Я думала и говорила об этом, совершенно не понимая, что мешаю парню контролировать ситуацию и тщательно следить за каждым нашим шагом. Это и стало роковой ошибкой.

Что произошло, я толком не поняла. Мы шли по пустынному переулочку, когда позади нас раздался хлопок и я ощутила острую жгучую боль в спине, где-то в том месте, где должно было бы быть сердце, если полагать, что здешние люди имеют схожее строение тела с людьми моего мира. Макс обернулся и, выругавшись, постарался подхватить меня. Не знаю, чем в меня попали, но это было эффективное оружие, поскольку силы таяли, а кровь текла ручьём. Наверняка, убили. А если не убили, то сейчас точно убьют... Как не вовремя!

Я глянула на того, кто так вероломно подпортил мне планы, и увидела троих людей, приближающихся к нам неспешно. Спешить им и вправду было некуда: Макс явно не собирался бросать меня, а я не могла идти, оседая на землю. Ситуация была паршивая, и как выпутаться из неё, я не знала. Догадывалась, что уже никак.

Лерино тело лишалось крови стремительно, и, наверно, будь в нём её, а не моя душа, то оно бы уже не функционировало. Эта оболочка гибла и сил в неё не оставалось, но я пока ещё могла ощущать этот мир, и чувствовать руки Макса, обнимающие меня. Он сидел рядом со мной на земле и смотрел безумным взглядом, не зная, что можно сказать. Надо было что-то делать, что угодно, лишь бы не бездействовать. Вспомнился фильм, конец которого я видела в общежитии, и мне вдруг подумалось, что любовь что-то должна значить, и нужно попытаться воспользоваться этим. Что, если единение душ позволит мне переместиться вместе с Максом?