Демон в моем особняке

1.

Я всегда думала, что страх — это просто холодок по коже, когда в тёмном переулке вдруг гаснет фонарь. Оказалось, нет. Страх — это когда он смотрит на тебя так, будто уже знает, как будет звучать твой крик, и всё равно улыбается.

Меня зовут София. Двадцать один. Чистая душа, как любили говорить бабушка и священник в нашей маленькой церкви. Я не курила, не пила, краснела от одного взгляда мужчины. Работала волонтёром в приюте для кошек и верила, что даже самый чёрный человек способен измениться, если ему дать немного света.

Глупая. Наивная. Мёртвая, если бы не… он.

Особняк «Чёрный Ворон» стоял на краю обрыва, словно сам хотел броситься в море. Бабушка оставила мне его в наследство с одним условием: прожить здесь ровно месяц перед продажей. «Чтобы ты поняла, девочка, что некоторые дома не продаются. Они выбирают хозяев», — гласила её записка.

В первую ночь я поняла, что дом уже выбрал.

Дверь в библиотеку скрипнула сама собой. Я вошла с фонариком телефона, и свет упал на мужчину, сидящего в кресле у камина. Он не двигался. Просто смотрел.

Высокий. Слишком высокий. Чёрные волосы падали на лоб, будто тень решила отрастить когти. Глаза — серые, как лёд перед тем, как треснуть. Губы — тонкие, жестокие, с лёгкой усмешкой, которая обещала боль и удовольствие одновременно.

— Ты опоздала, — сказал он низким, бархатным голосом, от которого у меня мгновенно пересохло в горле. — Я ждал тебя три поколения.

Я отступила. Сердце колотилось так, что казалось, сейчас вырвется и упадёт к его ногам.

— Кто… кто вы?

Он встал. Медленно. Как хищник, который не хочет пугать добычу слишком рано.

— Александр Воронин. Последний хозяин этого дома. И, похоже, теперь — твой.

Он подошёл ближе. От него пахло дорогим виски, дымом и чем-то металлическим. Кровью. Я знала этот запах — в приюте иногда приносили сбитых животных.

— Уходите, — прошептала я, хотя ноги отказывались двигаться. — Это мой дом.

Он рассмеялся. Тихо, почти нежно. Поднял руку и провёл пальцем по моей щеке. Кожа обожглась, будто я коснулась раскалённого железа.

— Твой? — прошептал он мне прямо в губы. — Нет, солнышко. Теперь ты — моя. Каждый вдох. Каждый стон. Каждая капля твоей чистой, сладкой души.

В ту ночь я впервые увидела, на что он способен.

Я заперлась в спальне на втором этаже. Сердце стучало в ушах. В три часа ночи раздался крик — женский, полный ужаса. Я выбежала на балкон и увидела в саду… его. Александр стоял над телом женщины в разорванном платье. Её глаза были выколоты. Кровь блестела на его белой рубашке, как рубины.

Он поднял взгляд. Прямо на меня.

И улыбнулся.

— Не бойся, София. Она хотела украсть то, что принадлежит мне. Ты.

Я закричала. Закрыла дверь. Упала на колени и молилась — впервые за последние годы по-настоящему.

А он… он просто вошёл сквозь запертую дверь, как будто её и не было.

— Ты молишься, — сказал он почти ласково. — Как мило. Твоя вера — как мёд. Я мог бы выпить её всю.

Он опустился передо мной на колени. Взял моё лицо в ладони — пальцы были в крови, но прикосновение было удивительно нежным.

— Я демон, девочка. Настоящий. Питаюсь страхом, болью и душами. Последние сто лет я жрал хозяев этого дома, пока они не сходили с ума. Но ты… — Его большой палец провёл по моей нижней губе. — Ты пришла сюда чистая. Ни одного греха, который я мог бы зацепить. Ты — яд для меня. И одновременно — единственное, что может меня спасти.

Я дрожала. Слёзы текли по щекам.

— Тогда отпусти меня…

— Не могу. — Голос стал хриплым, почти страдающим. — Ты — первое, что я хочу не съесть. Я хочу… владеть. Хочу, чтобы ты смотрела на меня так же, как сейчас — с ужасом и… желанием.

Я ненавидела себя за то, что он был прав.

Моё тело предало меня. Его сильная энергия что то гипнотически пробуждало во мне, соски напряглись под тонкой ночнушкой. Между ног стало тепло. Он вдохнул мой запах и закрыл глаза, словно это было лучшее вино в его жизни.

— Видишь? — прошептал он. — Даже твоя чистота хочет меня. Твоя душа кричит «нет», а тело уже раздвигает ножки.

Он поцеловал меня.

Не нежно. Жадно. Как человек, который сто лет не ел и вдруг получил запретный плод. Его язык ворвался в мой рот, и я почувствовала вкус крови — чужой крови. Я должна была оттолкнуть. Должна была умереть от ужаса.

Вместо этого я застонала ему в губы.

Он отстранился, тяжело дыша. Глаза стали полностью чёрными.

— Я убью любого, кто к тебе приблизится. Я буду приходить к тебе каждую ночь. Буду шептать тебе на ухо, пока ты кончаешь, какие страшные вещи я сделал сегодня. А ты… ты будешь молиться за меня, София. Будешь любить меня. Потому что ты — свет. А я — тьма, которая наконец-то нашла то, что не может проглотить.

Он встал и пошёл к двери, оставляя за собой кровавые следы.

— Спи, моя чистая. Завтра я покажу тебе, что такое настоящий страх… и настоящее удовольствие.

Дверь закрылась.

Я осталась сидеть на полу, дрожа, с мокрыми трусиками и разбитым сердцем.

Я знала, что должна бежать.

Но уже чувствовала — я останусь.

Потому что где-то глубоко внутри я чувствовала как меня притягивает к нему.

И хуже всего — мне это нравилось.

----------- Продолжение следует...