Деревня

Про деревню мы узнали не из слухов и не от местных. Виктор Сергеевич в конце последнего семестра предложил нам проект-исследование в качестве дипломной работы.

Он ждал нас на следующий день в своей аудитории после занятий. В архиве он нашёл старую карту и документы переписи за 1939 год. Когда мы зашли, Виктор водил пальцем по карте и, щурясь, что-то бормотал себе под нос, даже не заметив, как мы вошли.

Проводника мы нашли в местном райцентре. Николай оказался немногословным мужиком лет сорока. Он сдавил мою руку, будто проверяя на прочность. Молча выслушал Виктора и в конце добавил:

— Выйдем с первыми петухами, нечего по тайге ночью шнырять.

Виктор Сергеевич усмехнулся, но ничего не сказал. Я тогда подумал, что это просто причуды местных, ведь мы были кандидатами в мастера спорта по туризму.

До предполагаемой деревни мы дошли только к вечеру. После весенних дождей дорогу размыло, и мы шли пешком. Николай долго бурчал, предлагая вернуться. Виктор твёрдо решил идти дальше.

Лес редел, тропинка расползалась в сумерках. Мы увидели очертания домов. Ни собак, ни каких-то следов пребывания человека. Только заросшие бурьяном дома. У некоторых виднелись дыры в крыше, где-то не было стёкол, покосился штакетник.

— Это точно та деревня? — спросил Саша.

Виктор подсветил карту фонариком и сверился по компасу. Всё сходилось. По документам это была та самая деревня.

Мы обошли деревню вокруг, чтобы найти место для лагеря. Николай заметил пустырь на окраине и приказал остановиться там. Мы разбили палатки и уселись у костра.

Виктор с Николаем говорили друг с другом сквозь зубы. Саша с Леной сидели в обнимку и ворковали. Мне наскучило слушать спор Виктора, и я ушёл к себе в палатку. Засыпая, я поймал себя на странной мысли: когда мы вошли в деревню, было ужасно тихо — ни шелеста, ни птиц.

Ночью я проснулся от звуков, которых здесь быть не должно. Где-то вдалеке лаяла собака. Я прислушался. Потом донёсся ещё звук — людской голос. Я сел, вылез из палатки и огляделся. Вокруг никого.

Собака больше не лаяла. Только тишина. Я вернулся в палатку, списав всё на сон.

Утром Николай отвёл нас к ручью, чтобы умыться. Вернулись мы другой тропой. Палатки стояли на месте, но деревня… дома были целые, дворы ухоженные, люди занимались своими делами. И что странно — никто не удивился, увидев нас.

Виктор попросил подождать его. Он сходил к лагерю, убедился, что вещи наши, и вернулся с блокнотом. Мы прошли в деревню. Николай остался у края, достал махорку и, скрутив самокрутку, закурил.

С заднего двора одного из домов доносился звук, будто кто-то колол дрова. Мимо нас прошла девушка с коромыслом на плечах. Мы направились к центру деревни. На крыльце сидел дед с густой бородой и седой головой. Виктор решил подойти к нему и расспросить о деревне. Навстречу выбежал пёс и начал облаивать — лай показался мне знакомым.

Дед гаркнул на собаку, и та скрылась в конуре.

— Скажите, а сколько у вас тут домов?
— Сколько видишь, столько есть.

Виктор огляделся и что-то записал.

— А муниципальные здания у вас есть?
— Чегось?
— Школа, например, есть у вас?
— Была… раньше.
— Почему раньше? А сейчас?
— Не надо стало.

Виктор всё записал.

Лена всё время держалась ближе к Саше. Мне показалось, что она чем-то встревожена.

— Лен, ты в порядке?
— Не знаю. Тебе не кажется, что эта деревня жуткая?

Я огляделся и пожал плечами, но она так и продолжила держаться ближе к Саше. Я дошёл до конца деревни и увидел новый дом. Выглядел он необжитым: ставни закрыты, поленница пустая.

Мы вернулись к лагерю, и Виктор поделился своими наблюдениями. Он снова сверился с картой и документами.

— Понять не могу: в записях двенадцать домов, местные говорят, что девять. Мол, раньше больше было — и молчат. Может, вы заметили фундаменты или что-то такое?
— Да бредят они. Живут в своей глуши, на дрова, поди, растащили, а признаваться не хотят, — махнул в сторону деревни Саша.
— Я тоже ничего не заметила.
— Собирайтесь, я вас обратно отведу той же тропой.
— Нет, мы тут задержимся, — резко отсёк Виктор.

Я заметил, как у Николая дрогнул мускул на лице, но он равнодушно ответил:

— Как хотите.

До вечера Виктор что-то измерял и записывал, обновляя данные и карту. Мы хотели ему помочь — всё-таки это был наш проект, — но он отмахнулся. Просто сидеть было скучно, и мы разбрелись по деревне. Местные были приветливы, но одно не давало покоя — ощущение, что они знали о нас больше, чем мы о них.

Вечером, собравшись у костра, мы травили байки. Атмосфера казалась мирной, спокойной. Николай решил рассказать историю:

— Помню, маленький я был, дед мой, фронтовик, в лес повёл меня. Пошли, говорит, церковь старую покажу. Долго шли. Я по пути шиповник рвал, у церкви цветочки заприметил — думаю, дай нарву бабушке. Фиолетовенькие такие. А дед видит, куда иду, и говорит: «Колька, не рви их — могильные. Это на мертвяках растут, что замучили до смерти. Манят к себе, а потом те, кто нарвёт, мёртвыми оказываются поутру».
— Ложь это всё, наукой доказали, что нет ничего эдакого.
— Ложь — не ложь, а попа того в революцию в церкви-то и сожгли.

Лена побледнела и уткнулась в Сашино плечо. До сна мы сидели молча — каждый думал о своём.

Утром было зябко, холод пробирал до костей. Я расстегнул палатку и, выглянув, встретился взглядом с Леной.

— Илья, ты не знаешь, где Саша? Говорил, что в туалет отойдёт, а его нет. Я уже полчаса его жду.
— А чего за ним не пошла?
— Страшно мне, одна боюсь ходить.

Я предложил подождать ещё немного и, если не вернётся, поискать его. Спустя пару минут он появился как ни в чём не бывало. Лена кинулась к нему.

— Я же на пять минут отходил, ты чего?
— Дурной, я уже думала, что ты потерялся.

Лена, видимо, ещё не проснулась. Я полез в палатку за тёплой одеждой.