Дерзкая помощница для вампира

1. Полина

Не спеша иду по центральной улице родного городка.

Сюда я приехала месяц назад, когда бабушку увезли с инсультом в больницу. Оттуда она так и не вернулась.

Неделю назад я окончательно осиротела, похоронив бабулю. Слёзы снова наворачиваются на глаза.

Наверное, теперь буду до конца жизни жалеть, что не вернулась сюда после окончания универа. Зря послушала бабушку и устроилась в области на работу. Осталась бы рядом, может она сейчас ещё живая была.

Сворачиваю в парк, недалеко от дома и сажусь на скамейку, потому что слёзы застилают глаза.

– Девушка, вам плохо? – спрашивает, какая-то не безразличная женщина.

– Нет-нет, всё в порядке. Спасибо, – силюсь улыбаться, но чувствую, что плохо выходит.

Сижу, не двигаясь, около получаса. Становится холодно.

Апрель в Сибири – это ещё не означает, что тепло. По-разному может быть.

Сегодня с утра было солнце, а сейчас, ближе к вечеру, всё тучами заволокло. Легко может снег пойти.

Домой возвращаться не хочется. В нашей квартире каждая вещь напоминает о бабуле. Я там постоянно в слезах хожу и потом долго не могу собрать себя в кучу.

Баба Валя у меня самая лучшая была. Вырастила меня с восьми лет.

Моя мать оставила меня на попечение ей, когда вышла замуж за иностранца. Обещала, что вернётся и заберёт меня. Но, видимо, передумала.

Первые два года деньги посылала каждый месяц, а потом совсем пропала. Лучше бы она умерла, а не бабушка.

Поднимаюсь со скамейки и, глядя в серое небо, иду в сторону кафе.

Грею руки об пластиковый стакан с кофе и слышу, как мой телефон вибрирует в кармане куртки.

Вытаскиваю и смотрю на экран.

Невольно морщусь, когда вижу высветившееся имя “Тёма” на экране. Скидываю, потому что не хочу ни с кем разговаривать.

Наклоняюсь к своему стакану и делаю маленький глоток, чтобы побыстрее согреться.

С Захаровым мы знакомы уже около семи лет. Он был здесь очень узнаваем в местной тусовке. Ещё со школы музыкой занимался, потом даже группу собрал.

В области мы с ним более тесно начали общаться.

Мне льстило тогда, ещё юной студентке из провинции, внимание такого крутого парня. Многие девчонки меня в то время ненавидели. Они мечтали об Артёме, а он выбрал меня.

Мне казалось, что я впервые вытянула счастливый билетик. Хотя и приходилось делить Тёму с музыкой.

Он купил машину, когда я училась на третьем курсе. Сам заработал на подержанную иномарку. Они с группой выступали в именитых клубах, пусть даже в областных.

Я была счастлива, когда мы вместе ездили сюда, в наш городок, на выходные. Тут нам удавалось побыть наедине.

Через год их группу заметили и позвали в столицу. И мы с Тёмой стали отдаляться.

Снова чувствую вибрацию в кармане. На этот раз похоже на входящее сообщение.

Тёма: “Поля, возьми трубку. Я здесь, у нас в городе. Только что был у тебя, но дома не застал.”

Внутренне вся напрягаюсь, потому что понимаю, что придётся с ним встретиться.

“У меня были дела, не могла с тобой разговаривать,” – отвечаю спустя минуту.

Артём действует по накатанному сценарию. Сейчас он освободился и без предупреждения прилетел ко мне.

Привык потому что и знает, что подстроит всё под себя.

Неделю назад, на похоронах бабули, он мне был нужен как воздух. Я рассчитывала на его поддержку, но так и не получила её.

У Артёма в тот день было два концерта, которые он никак не мог отменить.

Головой я всё понимаю, но всё равно чувствую, будто меня предали.

Захаров позвонил только назавтра, после похорон. Вместо того, чтобы выразить мне соболезнования, он начал рассказывать про концерты.

Я бросила трубку и два дня с ним не разговаривала.

Потом мы помирились. Но пропасть между нами никуда не делась. Наоборот ещё больше стала.

Тёма: “Поеду сейчас к пацанам. Встретимся в нашем кафе в девять вечера.”

Перечитываю сообщение несколько раз и понимаю, что не вижу нашего совместного будущего. Того Тёмы, в которого я влюбилась без памяти, уже нет. Там самовлюблённый поп-музыкант, которому по сути плевать на меня и мои чувства. Он по тупой привычке подстраивает меня под себя и под расписание своих выступлений.

Возвращаюсь домой, чтобы переодеться, иначе в тоненькой куртке я совсем замёрзну.

Про себя тщательно продумываю текст, который собираюсь озвучить Захарову.

Заранее знаю, что он будет снова звать меня перебраться в Москву. Не очень понимаю, нафига я ему там сдалась.

Ездила к Тёме на концерт в столицу ровно два раза.

Первый почти не отличался от тех, на которых я была здесь, в областном городе. На втором выступлении я присутствовала полгода назад.

Если честно, то я группу Захарова даже не узнала. Тексты песен из нового концерта стали похабными и бессмысленными. Сами они вели себя, как обезьяны. Прыгали, трясли отросшими волосами и закатывали глаза.

За кулисами я обомлела, когда зашла после окончания этого гортанного ора и танцев с бубнами.

Захаров в тот момент пил, что-то спиртное прямо из горла бутылки.

А несколько полуголых тёлок, заполонившие гримёрку, что-то восторженно выкрикивали.

Встретившись глазами с этим знаменитым певцом, я тут же развернулась и побежала к выходу.

Естественно, Тёма меня догнал и стал убеждать, что всё не так, как выглядело со стороны. Просто это часть концертной жизни, которую приходится поддержать. По-другому успеха не добиться.

Назавтра, когда летела обратно в самолёте, мучала себя рассуждениями всю дорогу.

Чем бы ни занимался Захаров и кем бы ни был, я должна его воспринимать таким, как есть. Но у меня ничего не получалось. И сейчас не получается.

До кафе, где мы условились встретиться, я иду пешком.

За то время, пока меня не было в родном городке, наше любимое кафе преобразилось. Теперь ему скорее подходит статус “элитное”.

У входа в зал меня встречает администратор и показывает рукой на лестницу, когда называю фамилию Тёмы.

2. Полина

Выбегаю на улицу и вытираю слёзы ладонями. Так противно мне ещё, наверное, никогда в жизни не было.

Понимаю, что Захаров так просто меня в покое не оставит. Всё равно направляюсь в сторону своего дома.

– Поля, подожди! – раздаётся за спиной его голос. И вдруг во дворах наших пятиэтажек я решаю остановиться. Близость укрытия, в виде нашей с бабулей квартиры придаёт смелости.

– Стой там! Не подходи! – вытягиваю руку, торможу жестом. – Знаешь, Тёма, что бы ты там о себе ни возомнил, но замуж за тебя я точно не собираюсь! – усмехаюсь горько. – Неужели ты и правда веришь, что я бы захотела связать свою жизнь с таким ничтожеством, в которого ты превратился! – повышаю голос, чтобы не зареветь опять.

– Да брось, Полька! Я же теперь знаменитый, и у меня куча бабла! Разве ты не этого хотела?! – нагло заявляет Захаров и двигается в мою сторону.

– Да пошёл ты! – кидаю ему со злостью и почти бегом иду вглубь двора.

– Хочешь, чтобы я тебя догонял? – спрашивает издевательским тоном и с высокомерным превосходством. – Я не пойму, ты цену себе, что ли, набиваешь? – теперь в его голосе слышится откровенная злость. Прибавляю скорость, когда бегу вдоль огороженной футбольной площадки. – Задолбала ты уже со своими выкрутасами! Завтра полетишь со мной в Москву! Поняла? – орёт где-то позади и мне становится страшно. Раньше я никогда не видела Тёму в бешенстве.

Огибая деревянный сплошной забор, которым огорожен корт, я вдруг слышу крик, будто его кто-то ударил. Останавливаюсь и прислушиваюсь.

С другой стороны из темноты ко мне выходит молодой мужчина. Он выглядит странно. Потому что одет в строгий костюм и белую рубашку с галстуком.

Ощущение, что он только что вышел с какого-то депутатского заседания. Но в тёмном дворе это выглядит как минимум неуместно.

Резко разворачиваюсь и срываюсь в сторону, откуда слышала Тёмин крик недавно. Через несколько шагов больно втыкаюсь в твёрдую мужскую грудь.

Поднимаю голову и понимаю, что это тот самый “денди”.

– Посмотри, что там, – говорит совершенно спокойно и уверенно. Этот ушлый парень засовывает руку мне под капюшон и держит за шею так, что я не могу видеть с кем он разговаривает. И вообще, как вдруг этот незнакомец за пару секунд очутился снова предо мной?

– Отпустите меня! – дёргаюсь со злостью. Почти моментально чувствую свободу.

– Здесь опасно для тебя. Ты делаешь опрометчивые движения, – выдаёт костюмированный высокий мужчина. Разговаривает он тоже странно. Хотя пока не понимаю, что с ним не так.

– Кто вы? – снова поднимаю кверху голову и рассматриваю красивое волевое лицо в свете фонарей.

– Говори, Кэс, – игнорит мой вопрос и в интонации слышится нетерпение. Это даже удивляет. Оставляю на потом тот факт, что девушка тоже появилась непонятно откуда.

– Человек пострадал, – отвечает девушка с редким и незнакомым именем. Она смотрит на меня осторожно, будто боится навредить одним взглядом.

На ней кожаные облегающие брюки и кроссовки тоже кожаные. Укороченная тёмно-синяя джинсовая куртка и чёрные кожаные беспалые перчатки. Короткое “каре” на голове из светлых вьющихся волос. Светлые глаза на симпатичном бледном лице.

– А где этот эм-м, который напал на человека? – спрашивает незнакомец. Слова он произносит отрывисто, будто тщательно подбирает их. А под кодовым словом “человек” я распознаю Тёму.

– Он скрылся. Мы не смогли его обезвредить, – отвечает Кэс и ждёт дальнейших указаний, изредка поглядывая на меня.

– Можно мне к Тёме? Это мой друг! – начинаю уговаривать, чтобы меня пустили к Захарову. Он придурок, конечно, но я очень сейчас за него переживаю.

– Друг? – брови девушки ползут вверх от удивления. Такое чувство, что она слышала, как мы ругались.

– Увезите Тёму-друга в санчасть, – говорит тот, что со мной рядом стоит. – Девушку я забираю с собой, – ставит нас в известность. До меня даже не сразу доходит, что та самая “девушка” – это я. Люди вроде на русском языке общаются, но я нифига не понимаю.

– Эм, нет! Вот мой дом, – показываю рукой на одну из пятиэтажек и начинаю отступать, пятясь назад.

– Не стоит меня бояться. Я смогу тебя защитить, – говорит этот странный парень в костюме.

– От кого? – спрашиваю, будто не понимаю, о ком речь.

– Эм-м, тот, кто напал на Тёму-друга всё ещё не пойман и, возможно, где-то здесь поблизости, – терпеливо отвечает. Хочется попросить не называть Захарова так. На самом деле, звучит как издёвка.

Подозреваю, что сейчас меня не прозвище должно волновать, но я зацикливаюсь на чём-то несущественном. Наверное, мой мозг так защищается от этого всего треша, что творится вокруг. Продолжаю смотреть на высокого красавца как завороженная. В эти невообразимые стального цвета глаза.

В добавок ко всему он протягивает мне свою руку, а я послушно вкладываю в неё свою ладонь.

Наблюдаю за всем этим, будто со стороны. Меня вообще сейчас ничего не смущает. Где-то на подсознании бьётся мысль, что обычно я так не делаю. Не ухожу с незнакомым парнем, пусть даже таким красивым. Я даже не знаю, как его зовут.

Он держит меня за руку, пока ведёт к своей навороченной машине, явно представительского класса.

Ладонь большая и прохладная. Невольно осознаёшь, что даже невозмутимые и самоуверенные бруталы мёрзнут весенней апрельской ночью.

– Куда мы едем? – спрашиваю с беспокойством, нахмуривая брови. Вижу, как мы подъезжаем к коттеджному посёлку. Но перед въездом сворачиваем в сторону.

Он притормаживает и съезжает на обочину.

– В мой дом, – отвечает и включает в салоне подсветку. Смотрит в глаза и снова я успокаиваюсь.

– А почему мы в посёлок не заехали? – интересуюсь уже чисто из любопытства, а не от страха.

– Предпочитаю подъезжать отдельной дорогой, – разглядывает моё лицо и задерживает свой серый взгляд где-то на шее.

– Вдруг подумалось, что я даже не знаю, как тебя зовут? – улыбаюсь нервно, нарушая затянувшуюся паузу. Становится не по себе от того, что перехожу на “ты”.

3. Полина

Железные ворота разъезжаются в стороны, когда Элай направляет на них пульт.

Заезжаем во двор и в свете фар, вижу огромный трёхэтажный особняк.

В темноте он кажется мрачным и пугающим. На продолговатых окнах закруглённых сверху виднеются решётки. Сверху несколько башенок в готическом стиле.

Фонари у входа зажигаются самостоятельно, когда мы приближаемся к двустворчатой двери.

Хозяин молча её открывает и пропускает меня вперёд.

Оказываюсь сразу в огромной гостиной. Никаких тебе прихожих.

Обычно у нас так не проектируют дома. Такое я видела только в голливудских фильмах про богатых и знаменитых.

Два больших дивана стоят друг против друга и между ними низкий столик со стеклянной поверхностью.

За диванами, ближе к стене, расположена высокая стойка бара. Сразу появляется ощущение, что алкоголь в этом доме пьют постоянно.

Кроссовки скидываю только возле дивана и забираюсь на него с ногами. Куртку даже не думаю снимать, потому что дома холодно.

Элай в отличие от меня скидывает пиджак и галстук на спинку другого дивана. Закатывая рукава рубахи и направляется к бару.

– Полина? – выдёргивает его голос меня из задумчивости. – Коньяк? – поднимает пузатую бутылку с золотистой жидкостью. – Или предпочитаешь другой напиток? – спрашивает, наливая в широкий стакан коньяк.

– Вино, наверное, если есть? – отвечаю после паузы. Чувствую, что стаёт ещё холодней и засовываю руки в рукава.

– Красное, – показывает снова мне бутылку. – Эм, ты замёрзла? – уточняет, задерживая на мне свой серый заинтересованный взгляд.

– А ты нет, что ли? – отвечаю вопросом удивлённо.

– Я был в отъезде, и отопительная система была отключена, – объясняет, почему так холодно.

– Так может ты включишь свою эту отопительную систему? – не могу сдержаться от сарказма, когда беру холодный бокал с вином и мои пальцы коченеют. У меня тут вообще-то “зуб на зуб” не попадает, а этот иностранец, стоя в рубашке с закатанными рукавами, продолжает говорить как по долбанной инструкции.

– Кэс? – видимо, звонит той девушке. – Как сделать так, чтобы в особняке стало горячо? – после услышанного я не выдерживаю и закрываю лицо ладонью. – А нет, не так. Тепло, – поправляет себя невозмутимо. – Оу! Так! – выслушивает от помощницы недовольства. – Окей, созвонимся, – добавляет, но похоже, что она уже бросила трубку.

– Откуда девушка знает, как включается отопление, – выдаю свои логические умозаключения и ставлю пустой бокал на стол.

– Кэс многофункциональна, – подмечает Элай, как так и надо.

– Ну, кто бы сомневался, – хмыкаю в ответ. По выражению лица похоже, что он ничего не понял. – Если ты в ближайшие полчаса не придумаешь, как вдохнуть жизнь в свой мавзолей, то я точно тут инеем покроюсь.

– Мавзолей? – переспрашивает озадаченно и снова наливает мне вино.

– Забудь, – уже жалею, что рот открыла.

– Я скоро вернусь, – направляется вглубь дома.

Спустя пару минут натягиваю холодные кроссовки. Отпиваю из бокала и начинаю ходить по просторной гостиной. Надеюсь, что так хоть немного согреюсь.

Рассматриваю интерьер гостиной. На стенах светильники в виде канделябр со свечами. И лампочки мигают точь-в-точь, как огоньки.

Портьеры с бахромой и кистями на окнах.

Вдруг вздрагиваю, вспоминая крик Тёмы. Элай не говорит, что там за забором произошло? В какую больницу Захарова увезли? А самое странное, что я сама ничего не спрашиваю про бывшего. Такое ощущение, что смотрю на этого красавчика со стальным взглядом и забываю обо всём.

– Есть электрический обогреватель, – слышу мужской уверенный голос и оборачиваюсь.

– Да уж, – невольно смеюсь. – С ней мы замёрзнем не сразу, а чуть попозже, – маленькая железная электропечка смотрится комично в огромной гостиной. Наверное, тут даже к утру не потеплеет.

– В спальне на втором этаже я разжёг камин. Там ты будешь спать, – вытаскивает из-под дивана удлинитель и включает печку. – Завтра утром приедет специально обученный человек и подключит отопительную систему, – произносит с деловым видом. Вот здесь я не выдерживаю и начинаю хохотать. Этот момент можно считать историческим. Прямо сейчас я увидела, откуда берутся “мемы”.

Элай смотрит на меня непонимающе. Потом тоже улыбается и я забываю, как меня зовут.

Передо мной будто совершенно другой человек появляется. Я никогда не видела, чтобы улыбка меняла лицо до неузнаваемости.

Осознаю чётко, что он и так красивый, что дальше некуда. Но с улыбкой эта красота просто нереальной становится.

Она у этого дьявола какая-то озорная, и светлые глаза светятся, в прямом смысле.

– А поесть у тебя что-нибудь есть? – спрашиваю, не желая объяснять свой внезапный приступ смеха.

– Откуда? – вздёргивает бровь. – Но можно заказать доставку готовой еды или продуктов, – опять разжёвывает как недоразвитой. – Назови, какие блюда ты предпочитаешь? – спрашивает и ждёт с телефоном в руках.

Слушаю себя, чего бы я съела?

– Пицца, роллы, картошка фри. Ещё йогурт питьевой и сок апельсиновый, – только сейчас понимаю, какая я голодная. В животе жалобно урчит.

– Доставят через сорок минут, – сообщает снова, наливая мне вино.

– Курьер – бедолага, – сочувствую неизвестному человеку. – Вот же подвезёт кому-то тащиться посреди ночи к “чёрту на куличики”, – выдаю на автомате и только потом понимаю, что сейчас Элай меня своими тупыми вопросами закидает. – Далеко к тебе добираться, – перевожу, поймав вопросительный взгляд.

– Хотелось уединения, – объясняет, почему его дом стоит отдельно от остального элитного посёлка.

– Ты случайно не полицейский? – задаю наводящий вопрос, вспоминая, как мы встретились.

– Нет, я бизнесмен, – откидывается на спинку дивана и отпивает коньяк из стакана.

– Тот, кто на Тёму напал.., ты его знаешь? – спрашиваю, не надеясь получить ответ.

– Да, это мой давний враг. Он приехал за мной из Канады, – даёт неожиданно полный расклад.