Десятая невеста. Драконья печать

Пролог 1

Мистра

Не дышать. Замереть.

Тихо-тихо.

Главное, чтобы он не услышал бешеный стук моего сердца.

Оглушительный рев разрывает пространство. Желание спастись врывается в голову, вытесняет разум и оставляет первобытную мысль — бежать!

Я снова кидаюсь прочь, сжимая в руках белый подол из трех слоев сатина. Тесный корсаж впивается в ребра, дышать почти невозможно. Косточки лифа в кровь разодрали нежную кожу.

Черт бы побрал это платье!

Черт бы побрал это все!

Я почти скольжу на гладкой каменной кладке. Интуиция кричит, и я кидаюсь в очередной поворот, едва не теряя равновесие.

И вовремя!

Спину обжигает поток горячего воздуха. Пламя! Он выпустил в меня пламя!

Жар настолько силен, что воздух позади дрожит и плавится, искажая пространство. Если бы я не свернула за угол, то сейчас бы осыпалась пеплом!

Мчу вперед, не разбирая дороги. Легкие горят, в левом боку отвратительно режет. Быстрее, дальше! Мне нужно укрытие!

Но вместо укрытия я вылетаю в огромный зал, ослепительно пустой в своем величии. По инерции делаю несколько шагов и едва не падаю лицом в пол, путаясь в слишком длинном подоле.

Исполинский свод, теряется в полумраке. Его держат два ряда колонн, массивных как стволы древних деревьев. Я кажусь на их фоне крохотной песчинкой.

Зал построен для него, не для людей.

Слишком пустой, слишком просторный. Пол — гладкий мрамор. Тут царит полумрак. Факелы высоко на колоннах горят, но свет их почти не доходит до пола.

Я не думаю долго. Пол уже дрожит под его шагами. Он не торопится, знает, что я никуда не денусь.

Я суетливо дергаюсь сперва вправо, потом влево. Паника затуманивает разум. Подошвы туфель чеканят мои шаги. Скидываю их со злым остервенением. Атласные лодочки с жемчужными бусинами летят в разные стороны. Бегу вперед босиком.

Влево, за колонну. В обхвате та как четыре меня. Белая, гладкая.

Я прячусь за ней, прижимаюсь спиной к холодному мрамору. Сердце бьется дурниной. Глупо, как глупо! Но лучше так, чем встретить его лицом к... морде. От этой мысли к горлу подкатывает истерический смех. Я зажимаю рот ладонью.

Шаги близко — тяжелые, размеренные, уверенные. Он выходит из коридора, останавливается. Гулкий недовольный рокот в его груди, подобный далекому грому, отзывается дрожью вдоль моего позвоночника. В воздухе разливается запах серы и каленого железа.

Я сглатываю, готовая хныкать от безысходности.

Он идет вперед, когти царапают мрамор. Он точно знает, за какой из колонн найдет меня.

Шарю взглядом по залу и… дверь! В стене прямо передо мной! Маленькая, металлическая, неприметная! Но дверь! В человеческий рост!

Не огромный коридор, как те, по которым он гоняет меня пол ночи. Туда ему не протиснуться своей громадной тушей!

Я переступаю с ноги на ногу, закусываю губу до крови, думаю с долю секунды, взвешивая шансы, а потом бросаюсь к ней, как к последнему спасению.

Он снова рокочет, низко и утробно. Этот звук слишком похож на жуткий смех.

Я слышу, как он набирает воздух. Зал озаряется рубиновым светом, что пробивается через его чешую на груди.

Подбегаю к двери и дергаю за ручку. Лишь бы та была открыта! Лишь бы она поддалась! Лишь бы за ней оказалось хоть какое-то спасение!

2

Вестар

Голова раскалывается, словно лежит между молотом и наковальней. Все как обычно. Как каждый проклятый год.

Я сажусь, морщусь от пульсирующей боли, поднимаю тяжелые руки к лицу, и так надеюсь, что этот звук сопроводит звон цепей, но... Нет. Оковы, которые я нацепил на себя вчера, валяются в паре метров слева. Раскуроченные вдребезги.

Искореженный металл блестит в полумраке, насмехаясь над моими усилиями. Руны мерцают, все еще полные силы, но бесполезные. Я целый год наносил на оковы и ошейник, чтобы и это не помогло.

Граххан Штарр! Черт бы их побрал.

Ударяю кулаком в каменную стену с такой силой, что кожа на костяшках лопается. Боль пронзает руку до локтя, но помогает выплеснуть ярость и слегка отрезвляет, возвращает к реальности.

Впрочем, мозг уже начинает работать сквозь туман похмелья, и я понимаю одну интереснейшую вещь.

Я — человек. Печать не наложена. Кожа обычная, не чешуя. И зверь внутри спит.

Смотрю на собственную разбитую руку. Пальцы дрожат. Но это пальцы, не когти.

Значит, десятая невеста жива. Они не завершили ритуал.

Улыбка кривит мне губы злым торжеством.

Значит, у этих граххновых фанатиков ничего не вышло.

Я глухо смеюсь, от чего боль в голове долбит в черепную коробку, но сдержаться не могу. С трудом поднимаюсь на ноги, превозмогая боль в мышцах.

Здесь темно, только факелы из зала хоть как-то освещают каменную кладку пола.

Шаркая подошвами по неровному полу, иду к выходу. Мысли проясняются и воспоминания прошедшей ночи постепенно всплывают в памяти. Я уже хочу выйти в зал, но тут замечаю белое пятно в углу камеры. Шевеление в тени, едва различимое в полумраке.

— Не ходите туда, — шепчет мне отчаянный женский голос из темноты. — Он вроде ушел, но вдруг вернется? Он... он дышит огнем.

Я застываю, как вкопанный.

Он ушел?

Затылок ломит болью, но я все же собираю мысли в кучу. Картинка складывается. В груди клокочет смехом, диким и неуместным. Но я лишь прокашливаюсь, маскируя его, и делаю осторожный шаг к источнику голоса. Девчонка точно не поймет, если я посмеюсь над ее страхами.

Она ведь совершенно не понимает, что здесь происходит.

Глава 1.1

Мистра

Когда поняла, что дракон царапает дверь с той стороны, льет на нее огонь, раскаляет металл до красна, но не может войти, почти возликовала. Но быстро угомонила радость, едва осознала, что это помещение — камера. Похоже, здесь держали кого-то. Цепи на стене, сломанные оковы… Я отодвинулась от них подальше, забилась в угол и приготовилась ждать рассвета.

Выходить в зал было бы самоубийством.

Я отключилась в какой-то момент… Страх и изнеможение сделали свое дело, утянув меня в милосердную бездну беспамятства. Теперь же я просто вынырнула из темноты сознания в темноту реальную.

Дверь в зал была приоткрыта, и это повергло меня в ужас. Там все еще было темно, только факелы… Хотя, может там вовсе нет окон? Как узнать, когда наступит день? Ощущение времени стерлось.

Я шарю взглядом по камере и вдруг понимаю, что теперь не одна здесь. Мужчина, лежит на полу. Еще одна жертва чудовищу?

Я думаю подойти к нему, но не могу пересилить страх перед открытой дверью. Мне все еще кажется, что я слышу шаги, или дыхание монстра. То, как он набирает в грудь воздух, прежде чем изрыгнуть пламя.

Поэтому, когда незнакомец приходит в себя, я даже чуть подаюсь вперед. Во мне с новой силой вспыхивает надежда на спасение.

Я смотрю, как он поднимается. Слышу его шевеления во мраке, но здесь слишком темно, чтобы я смогла различить что-то большее, чем его силуэт.

— Не ходите туда, — предостерегаю я. Собственный голос едва не подвел. — Он вроде ушел, но вдруг вернется? Он... он дышит огнем.

Сама не верила, что говорю это. Не верила, что и правда когда-то увижу это своими глазами.

Не верила, что когда-то и сама могу стать данью.

Мужчина заходится кашлем. Конечно, тут смердит жженой пылью, затхлостью и едва уловимым металлическим привкусом гари

Он поворачивается ко мне медленно, видимо сильно изможден. Я замечаю это в его движениях, тяжелых, словно через боль.

— Вы… целы? — его голос странно скрежещет, словно он охрип от долгого крика.

— Да, — я киваю, хотя и понимаю, что в темноте он не увидит.

Решаюсь снова пошевелиться, ноги затекли, и я с трудом, но все же поднимаюсь. Меня пошатывает. Белое платье, теперь уже серое от пыли и грязи, насмешливо шелестит. Совершенно неуместно для этого места.

Делаю неуверенный шаг. Протягиваю руку, почти касаюсь его.

Мужчина тоже чуть подается вперед, и тут свет факелов из зала падает на его лицо.

Я замираю. Смотрю на него и не дышу.

Его глаза. Они не человеческие. Вертикальные зрачки, как у хищника, но ярче, страшнее. Золотисто-янтарные, светящиеся собственным внутренним светом. И когда он улыбается мне, я вижу хищное ликование.

— Не бойтесь, — говорит он, и мне кажется, что его голос наслаивается сам на себя. Словно сквозь человека говорит что-то древнее. Жуткое.

Я цепенею. Воздух рвет легкие, сердце грохочет и вот-вот порвется на лоскуты.

Дракон никуда не ушел. Он стоит рядом.

Приветствие

⁣Дорогие читатели!
С огромным трепетом приглашаю вас в мир моей новой истории — мрачной и страстной, где каждый шаг героини может стать последним.

Здесь вы найдете все, за что мы любим темное романтическое фэнтези:
🔥 опасность и тайны древнего ритуала,
🔥 чудовище в цепях и девушку, что должна была стать жертвой,
🔥 ненависть, которая неизбежно оборачивается любовью.

Им предстоит пройти через огонь и боль, предательство и искушение, прежде чем понять: иногда самое страшное чудовище может оказаться тем, кто подарит спасение.

Добавляйте книгу в библиотеку, не забывайте о звездочках и комментариях — ваша поддержка вдохновляет и дает крылья автору! 💖

Спасибо, что выбираете вместе со мной отправляться в этот мир огня и страсти!

С любовью,
Ваша Александра Каплунова // Лиса Райс ✨

Глава 1.2

Я смотрю на него и дыхание застревает в глотке вместе с криком. Я делаю шаг назад, к стене. Но… сможет ли та меня защитить? Эта камера больше не укрытие, а улыбка на его губах не сулит мне ничего хорошего.

Я цепенею. Ноги становятся ватными, а в ушах шумит.

Дракон… это все не сказки, не враки. Все, как говорили. Дракон может оборачиваться человеком. И теперь он стоит передо мной. Теперь ни одна дверь не будет слишком мала, чтобы он не сумел войти.

Он убьет меня?

Я невольно бросаю взгляд на его руки. Сильные. Жилистые. Он сам хоть и в изодранной одежде, но не выглядит поверженным. Он выше меня на целую голову, и даже в дрожащем свете факелов из зала я вижу его поджарую фигуру.

Если только он захочет…

— Ты… ты не пленник? — иррациональная надежда все еще сквозит в моем голосе. В моем разуме остались последние ее капли. Да, я уже знаю, кто передо мной, но… вдруг? Может, это игра воображения после пережитого страха?

Улыбка на его губах становится шире. Он смотрит на меня, изучает, оценивает. Неторопливо, точно раздумывает, что делать с новой находкой.

— Пленник? — наконец произносит он все тем же своим надломленным голосом. И теперь я понимаю, он охрип не от крика, а того пламени, что сочилось из его пасти, грозя уничтожить меня.

Он делает чуть задумчивый вид, даже отводит взгляд, поджимает губы. Он полон сарказма и ядовитой иронии. Мне во всем этом чудится насмешка. Впрочем, почему чудится?

— Возможно, — продолжает он. — Но не такой, как ты думаешь.

Он снова делает шаг ближе, и я отступаю. Бросаю взгляд на дверь. Успею?

— Не советую, — он легко покачивает головой. Наклоняется и поднимает с пола браслет от оков. Тот оторван от звеньев цепи. Голубоватое мерцание символов отбрасывает холодный свет на его кожу. Отражается в желтых глазах. Зрачки в них уже человеческие. — Побежишь, и зверь может снова проснуться. К рассвету он спит, но еще три дня будет в полудреме. Не провоцируй.

Я все равно оцениваю расстояние между нами. Дверь кажется ближе до меня, чем до него. Если… если я сбегу и спрячусь? Три дня, он сказал? Я смогу обойтись без еды и воды это время. Забьюсь в темный угол и стану сидеть тихой мышкой.

Только что потом? Ведь за пределами замка меня не ждет спасение. Да и выбраться из этого места почти невозможно.

Он в то время рассматривает оковы, словно что-то невероятно интересное. А потом вдруг сжимает металл в пальцах, отчего тот осыпается раздробленной крошкой. Мои глаза расширяются от осознания его силы.

Страх бьет в виски. Кажется, я ошиблась. Смерть в огне была бы быстрее.

— Десятая невеста… — он поднимает на меня тяжелый взгляд. Уже без улыбки. — Кто бы мог подумать, что ты выживешь? В чем же они допустили ошибку?

Упрямая злость начинает разгораться во мне при этих словах. Те люди, что отправили меня сюда. Теперь он… Все они почему-то уверены, что я должна была стать жертвой. Только меня не спросили.

Мне все еще страшно, но я заставляю себя расправить плечи и поднять голову. Хотя это больше похоже на последнюю попытку мышки похрабриться перед котом.

— Они не учли, кого выбрали, — говорю с вызовом. Пусть это и звучит с излишним пафосом, плевать. Меня потряхивает от собственной смелости. Это безрассудно, но если он до сих пор не убил меня, то стоит сразу расставить все точки над “i”.

Он смотрит на меня, и в его глазах зарождается пламя. Я вижу, как блестящие языки пляшут в его глубине. Тень за спиной мужчины двигается, и мне кажется, что она сплетается в силуэт дракона. Впрочем, быть может это игра моего воображения.

— Вот как? — ядовитая усмешка. Еще шаг ко мне. Я скольжу спиной по стене, влево, чуть дальше от него и еще дальше от двери. Теперь выход от нас на равном расстоянии. А ему самому ничего не стоит пересечь камеру и схватить меня. Сжать горло и одной рукой оборвать мою жизнь.

Я почти вижу, как он делает это. И когда он совершает очередной шаг в мою сторону, не выдерживаю. К черту браваду! Я рвусь к выходу, но он быстрее.

Хватает меня за предплечье, стискивает с силой, что я сдавленно охаю. А после пригвождает к стене. Держит одной рукой, вторую — локтем возле моей головы.

Его грудь почти касается моей, я чувствую жар его тела через плотную ткань корсажа. Запах дыма и каленого металла обволакивает, кружит голову. И от этой близости мне хочется одновременно кричать и жмуриться, но я смотрю прямо на него.

— Я же сказал, не советую, — снова этот голос, словно говорят сразу двое. Человек и чудовище. Зрачок в его глазах снова вытягивается в вертикальный, человечьи черты заостряются. — Маленькая ошибка ритуала. А ошибки нужно исправлять.

Я смотрю на него снизу вверх. Не моргаю. Дышу часто-часто. Он ведь не может обернуться прямо здесь и сейчас? Здесь слишком мало пространства.

Его пальцы соскальзывают с моего предплечья и медленно, обжигающе горячо, поднимаются выше, к шее. Я чувствую, как большой палец скользит по тонкой коже под челюстью. Он задерживает его на бьющейся в диком ритме венке, считывает мой отчаянный пульс.

— Скажи, — его губы приближаются так близко, что дыхание обжигает мое лицо. Он почти скользит щекой по моей, чтобы прошептать мне на ухо: — стоит ли тебя убить сейчас… или я оставлю это удовольствие на потом?

Глава 2.1

Я не хочу умирать. Никогда не хотела. Хотя все почему-то считали, что оно мне положено.

Разве есть моя вина в том, что отец предал корону и был казнен? Уже тогда в свете стали шептаться, что меня должны были отправить на плаху вместе с ним.

Но я не знала, что он сделал! Приговор был сформулирован так обобщенно, что я даже не поняла его сути.

“Измена короне, нарушение клятвы хранителя знаний”.

Каких знаний? Какой клятвы? Мы почти не общались последние пару лет. Знала лишь, что отец как-то был связан с Культом Алого Пламени.

Того самого, что хранил это место вместе… вместе с этим драконом.

И который теперь стоит так близко ко мне, что я чувствую его жженый запах.
Я поднимаю глаза к потолку и немного отклоняюсь, пытаясь хоть так отстраниться от его лица. Но чуть дальше его рука, что все еще упирается в стену.

— Что за удовольствие в убийстве? — все же задаю вопрос, хотя сама едва не хнычу. Он ждет, что я стану его умолять? Просить не причинять мне вреда?

Голос дрожит, предательски ломается, но я вытаскиваю слова из самой своей глубины. Если уж бояться, то хотя бы с поднятой головой.

Он чуть отодвигается, смотрит мне в глаза. Усмехается.

— На самом деле никакого, — его ответ немного сбивает меня с толку. — Но твой страх пахнет уж слишком вкусно, чтобы я отказался его посмаковать.

Этот ответ вызывает во мне раздражение. Если он не собирается меня убивать, зачем издевается?

— Значит… вы не станете?

— Что, убивать тебя? — ему нравится, как я вздрагиваю на этот вопрос.

Киваю.

— Пока не уверен, — его смеющиеся глаза снова напротив моих. Я вжимаюсь в шероховатую стену. Сжимаюсь, впиваясь пальцами в платье. — Признаться, сейчас в тебе больше пользы живьем.

Мои брови дергаются вверх, я сглатываю, но не могу не выдать любопытства.

Его взгляд медленно скользит по мне, слишком внимательный, слишком изучающий, словно он уже подбирает способ использовать меня. Я чувствую себя вещью. И это ужасно мне не нравится. Теперь, когда он не зверь, а человек, вместе с интуитивным и естественным страхом, я ощущаю внутри себя и злость. Злость на все происходящее.

Меня не должно быть здесь!

Он все же отходит, качает головой каким-то своим мыслям, усмехается. И направляется к выходу из камеры.

По пути скидывает разодранную рубашку, оставаясь в одних только брюках. Я отвожу взгляд. Что за вызывающее поведение? Но, кажется, он даже не замечает моей реакции.

— Ты, конечно, можешь остаться здесь, но культисты наверняка проверят этот этаж, — сообщает мне дракон, и я все же отрываюсь от стены.

Встречаться с членами культа я не хочу точно. Общество дракона, правда, тоже не слишком подходит, но я все же выхожу из камеры. На всякий случай считаю колонны от входа в зал, чтобы точно запомнить, где была камера.

Какое-то время я выжидаю, смотрю в спину удаляющемуся силуэту и слышу шаги. Идти за ним?

Сердце в груди начинает бахать с новой силой. Я смотрю на выход из зала, на тот коридор, через который попала сюда. Дракон ушел в другую сторону. Решение напрашивается само. Я подбираю юбку и крадусь туда, откуда пришла. Оборачиваюсь несколько раз, но силуэт мужчины уже скрылся во мраке, здесь слишком мало света. Он, наверное, уже ушел в другой конец зала, уверенный, что я пойду за ним.

Чем больше шагов нас разделяет, тем сильнее я тороплюсь, воровато оглядываясь через плечо. Я почти ликую, когда скрываюсь из зала в коридоре. Быстрее!

Я кидаюсь прочь, стараясь не шуметь. Он даже не подумал, что я могу не пойти за ним? Решил, что я как овечка на заклание последую за своим пока еще несостоявшимся палачом?

Коридор тянется бесконечно долго. Поворот, еще один. След от пламени на камне, крошево под ногами царапает ступни, но я не позволяю себе остановиться даже чтобы перевести дыхание.

Только бы спрятаться хоть где-то, чтобы он не нашел меня! Факелы мелькают один за другим, каменные стены давят на меня, но я не сдаюсь. Где-то ведь должен быть выход!

Коридоры кажутся одинаковыми. Вчера, когда бежала от дракона, я не сильно обратила на это внимание. Теперь же… Выбоины, разбитые стекла, за которыми только тьма пустоты. Следы когтей, странно похожие один на другой.

Я путаюсь в подоле платья, падаю. Вскрикиваю, когда камень рассекает ладонь до крови. На белой каменной кладке остается алый след. Я осторожно промакиваю ладонь тканью юбки, зажимаю ее. И упрямо иду дальше.

Коридоры, запертые двери, которые мне никак не открыть. Возле очередной из них я останавливаюсь и с остервенением дергаю ручку. Дверь даже не трясется, она словно часть стены, стоит плотно. Со злости бью кулаком створку и тут же вскрикиваю от боли. На двери остается кровавый след моей пятерни.

Дальше бреду на чистом упрямстве. Как этот замок может быть столь огромен?

И вдруг я замираю. Дверь… на ней алый отпечаток ладони. Моей ладони! Но нигде не было развилок, не было ответвлений! Я не могла пройти кругом!

Я пячусь в неверии, спотыкаюсь снова, падаю на пятую точку. Мотаю головой, отказываясь воспринимать действительность.

Снова пускаюсь бегом. Мимоходом замечаю следы крови на полу.

Я бегу до тех пор, пока ноги не начинают дрожать. И когда мои силы уже на исходе… снова оказываюсь у выхода в зал. Тот самый, с колоннами.

— Набегалась? — мужской голос застает меня врасплох. Он стоит у первой же колонны, уже облаченный в рубашку и сюртук, волосы зачесаны назад, руки скрещены на груди в скучающей позе.

Он даже не преследовал меня. Не нужно было. Замок сделал все за него? Это какая-то магия? Я обессиленно цепляюсь пальцами за каменную колонну, пытаясь отдышаться после бега.

Внутри вспыхивает ярость. Я не игрушка, чтобы мной играли. Я пячусь, снова кидаюсь в коридор.

— Видимо нет, — доносится мне вслед.

Глава 2.2

Я бегу по коридору снова. Мне плохо, почти тошнит от усталости. Даже страх уже притупился и оставил одно лишь исступленное желание вырваться отсюда. Когда я опять оказываюсь у той двери, где уже отметила свой кровавый отпечаток, то подхватываю с пола камешек и выцарапываю на двери крест.

Еще с полчаса и пару тысяч шагов я снова оказываюсь возле нее. Возле него.

Крест на месте, рядом с моей пятерней. Я не знаю, как это возможно. Что это за магия? Меня трясет от осознания собственной беспомощности. Я продолжаю свой путь вперед. Снова вижу то место, где упала первый раз и рассекла ладонь. Даже нахожу тот камень. С силой я швыряю его в стену. Он отлетает в сторону, оставляя на кладке едва заметный след.

Слез нет, они высохли где-то внутри меня, не успев выйти наружу. В груди пусто. К горлу подкатывает тошнота, но я сглатываю ее. Вижу впереди проход к залу.

Мужчина на том же месте. Он уже не просто стоит прислонившись плечом, а почти растекся по колонне. Впрочем, при моем появлении он отрывает от нее голову.

— Ну? А теперь? — его голос усталый и равнодушный. Но в этой ленивой интонации мне чудится хищник, которому даже не нужно охотиться — добыча сама приходит в лапы.

Страха уже нет. Я оставила его где-то там, бегая по коридорам. Ноги ноют от усталости. К тому же я, похоже, изранила ступни, ведь по всему коридору валяется каменное крошево — остатки драконьего пребывания. Теперь там все жжется и режет, но я даже не морщусь от боли.

Я раздавлена.

Вскидываю на мужчину пустой взгляд. В носу щиплет, но я никак не могу заплакать. Что-то заперло все чувства внутри.

Он хмыкает, отталкивается от колонны и снова направляется в глубь зала.

Я стою на месте, пару мгновений смотрю ему в спину. И сама не верю, когда делаю шаг следом.

Каблуки его ботинок стучат по идеально гладкому темно красному полу. Я же иду беззвучно, разве что платье шелестит. Я бесконечно поправляю сползающий корсет. Под ним все так жжется, и я как никогда близка к тому, чтобы прогуляться в неглиже.

Я почти не смотрю по сторонам, но кое-что все же притягивает мое внимание. Когда мы проходим достаточно далеко, я понимаю, что пламя факелов позади нас гаснет. Там, за моей спиной, теперь темно. Я не вижу прохода в коридоры, только густой мрак. Я даже останавливаюсь, приглядываюсь к факелам. И понимаю, что они загораются по мере того, как мужчина идет вперед. А едва он уходит — гаснут.

В какой-то момент я остаюсь в темноте, вижу только его впереди, в пятне рыжеватого света. Мрак окутывает меня, и кажется почти живым. Я ощущаю его кожей, как липкий холодный туман.

Это заставляет меня устремиться вперед. Догнать моего провожатого. Моего палача.

Он лишь на миг оборачивается и фыркает, когда слышит мою суету. Едва я оказываюсь в пятне света, ощущение липкого тумана на коже исчезает.

— Что это за место? — я все же не выдерживаю. Задаю вопрос.

Он оборачивается через плечо, не сбавляя шага.

— Моя клетка, — отзывается легко, с пренебрежением. Но в глазах вспыхивает что-то дикое, почти радостное, когда он добавляет: — И теперь ты в ней со мной, маленькая ошибка.

Он усмехается. И теперь я понимаю, что ошибкой он называет меня.

— Я бы даже посмотрел на рожу Ктулаха, когда он поймет, что ты жива, а я все еще здесь, — он вдруг смеется, и этот звук злой, в нем нет радости.

Я вздрагиваю и смотрю на него опасливо. Создается ощущение, что у этого мужчины не все дома. Хотя, более вероятно, не все дома теперь у меня. Ведь я веду беседу с тем, кто меня хотел убить, с тем, кто оборачивается в дракона, и в месте, где коридоры не ведут к выходу.

— Вы скажете мне, как отсюда выбраться? — я задаю животрепещущий вопрос. Какой смысл юлить и подбирать слова? Я не на званном вечере.

— О Граххан Штарр, — произносит он, разворачивается ко мне и какое-то время идет вперед спиной. — Я уж подумал, ты умная, раз как-то умудрилась выжить. Но, видимо, просто удача.

Я невольно округляю глаза. Он что, сейчас назвал меня глупой?

— Нет, моя прелесть, я не скажу тебе как отсюда выбраться, — фыркает он и проговаривает это так, будто я маленькая и непонятливая.

— Не нужно хохмить, — цежу я. От пережитых страхов я потеряла чувство самосохранения, не иначе.

Дракон мгновенно меняется. Его губы кривятся, брови сходятся в резкой складке на переносице. В этом лице — брезгливость, раздражение и даже намек на оскал. Но он все же сдерживается и снова отворачивается.

— Тебе повезло, что я толком не разговаривал ни с кем уже десять лет.

Иначе убил бы меня за дерзость, за замечание? Вопрос напрашивается с языка, но я прикусываю его. Молчу. Не стоит его провоцировать.

Я смотрю ему в спину. Путь мы продолжаем молча. Если бы я еще знала куда.

Впрочем, вскоре это становится понятно. Мы в центре зала. И здесь расположен странный монумент.

Кристалл, огромный, в три человеческих роста, стоит в центре, а вокруг него десять пьедесталов. И чем ближе мы к ним подходим, чем больше я вижу, тем шире от ужаса раскрываются мои глаза.

Особенно, когда понимаю, что девять из десяти пьедесталов уже заняты черными вазами. Такими, в каких обычно складывают прах усопших.

И лишь один пуст. Он подсвечен голубыми кристаллами и странными сверкающими письменами.

Мой.

Глава 3.1

Я стою перед пустым пьедесталом и не могу пошевелиться. Меня живую привели на собственную могилу. И та оказалась кричаще пустой. Символы на камне постамента мерцают, переливаются, в отличии от остальных девяти, которые не отвлекают на себя внимание. Мне чудится в этом какой-то немой упрек.

Будто я слишком много на себя взяла. Не заняла положенное место, как покорная овца, которую привели на заклание.

Но я живая. И я не хотела себе этой роли!

Кристалл в центре тускло мерцает. Его бледный свет ложится на мрамор пола, стирая краски. Я делаю шаг назад, когда понимаю, что контур этого свечения касается моих босых ступней, виднеющихся из-под рваного подола платья.

Девять… Все девять девушек, девять судеб. Они здесь. Безмолвно хранятся в черных сосудах. И я должна была стать десятой.

Как красиво у них тут все расставлено. Почти торжественно.

Только моя жизнь нарушает общую симметрию.

Дракон подходит ближе. Проводит ладонью по пустому постаменту. Поднимает на меня взгляд, колкий, презрительный, бесконечно усталый.

— Тебе бы следовало радоваться, — усмехается он, даже кривит губы в притворной улыбке. Она не касается его глаз. — Тебя уже могли собирать совком в ритуальном зале.

Меня передергивает от его жестоких слов. Я невольно вспоминаю то место.

Вход в замок был узким проходом. Меня вели через него, подгоняя и шипя на мое сопротивление. Зелье, которое меня заставили выпить, уже действовало, но я все еще могла сопротивляться.

Когда мы вышли из того узкого лаза, то оказались в круглой комнате. Огромной, хотя и меньше этого зала. Стены ее затягивало странное марево — защитный купол, чтобы дракон не смог проломить их, а в центре возвышался жертвенный алтарь в форме огромной чаши.

Чтобы удобнее было собирать прах? Чтобы он не разлетелся?

Они положили меня туда, но даже не связали. И хоть разум мой и был затуманен дурманом, я уже тогда понимала, что так быть не должно. Король уверял, что смерть будет легкой, что я просто усну. Я не должна была идти сама до этого места, но когда прислужники поняли, что я еще не уснула, то заставили меня. Это было унизительно, потому что меня все время качало. Я то и дело билась плечами о стены в том переходе.

Они что-то обсуждали. Косились на меня. Но жрец Ктулах отдал меня им. И они была намерены довести свою задачу до логичного финала. До моего финала.

Там, в том зале, лежа в каменной чаше, я слышала, как приближается дракон. Ощущала его неторопливые тяжелые шаги, слышала рык и рев.

Жрецы, те двое мужчин, были ужасно недовольны, что зелье еще не подействовало на меня в полной мере. Но они слишком сильно боялись дракона, чтобы оставаться в том зале дольше.

Они просто сбежали, бросив меня в том месте. А я…

— Как тебе удалось воспротивиться сонному зелью? Подкупила кого-то из культа?

Вопрос дракона выбивает меня из мыслей. Я с трудом фокусирую на нем взгляд. Отрицательно качаю головой.

И тут начинает происходить что-то странное. Сияние огромного кристалла в центре зала усиливается, а дракон, только что язвительно глядящий на меня, падает на колени и глухо стонет.

Я успеваю сделать пару шагов прочь, когда его болезненный стон перемежается со злорадным хохотом.

Он сгибается, упирается рукой в мраморный пол, вены на его шее и висках вздуваются, будто он тащит на себе непосильную ношу. Второй рукой он хватается за ткань сюртука на груди, сминает ее отчаянным болезненным жестом, словно пытается достать до сердца. Лицо искажает гримаса боли, но сквозь стиснутые зубы он продолжает усмехаться. И эта усмешка больше похожа на оскал зверя, чем на улыбку человека.

Безумие в чистом виде.

Я замираю. Не понимаю, что страшнее — сияющий кристалл, очевидно пытающий его, или эта дикая радость в глазах. Он будто наслаждается собственными мучениями. Как будто боль для него — доказательство чужого поражения.

Я не чувствую облегчения, глядя на его страдания. Напротив, что-то во мне подсказывает, дает почти стопроцентную уверенность — эта печать, этот зал, сам замок не отпустят ни его, ни меня.

Я делаю еще шаг назад, но тени вокруг словно оживают, дрожат, тянутся к мерцающему белесому свету. Они начинают заползать на меня, и я снова ощущаю на коже липкую паутину. Это заставляет меня отпрянуть, вернуться в пятно света.

Мне чудится, что каждая урна дрожит, словно переполненная энергией. А пустой пьедестал зовет меня. Манит. Вбирает в себя мой страх.

Я задыхаюсь.

— Печать не завершена, — шипит он, и свет кристалла, что разгорается все ярче, отражается в его темных глазах. — Ничего у вас не выйдет, ублюдки.

Глава 3.2

Свечение кристалла становится нестерпимо ярким, я даже отгораживаюсь от него ладонью. Хочется спрятаться от него вовсе, но я понимаю, что едва отойду, как тьма этого места снова начнет липнуть на меня. То, что она непроста я уже поняла. Испытывать, что будет, если провести там побольше времени у меня нет никакого желания.

По мере того, как кристалл сияет ярче, с моим палачом тоже происходит нечто странное. Он все сильнее склоняется к полу. Я вижу, как ходит ходуном его грудная клетка от частого дыхания. Вижу напряженную покрасневшую шею.

Зал заполняет вибрирующий гул, он исходит от этого огромного кристалла. Словно магическая энергия, заключенная в нем, раздувается и недовольно стонет. Этот звук пробирается под кожу, отзывается в костях и в зубах. У меня едва ощутимо начинает кружиться голова.

Дракон вдруг опускается почти до самого пола. Его рука подгибается, и он едва не падает на алый мрамор. Изо рта его с резким болезненным кашлем брызгает кровью.

Я невольно подаюсь к нему, протягиваю руку, чтобы коснуться плеча, но так и не решаюсь, замираю.

Он с силой сжимает грудь, что-то причиняет ему невозможную боль. Комкает ткань сюртука. Одна из пуговиц отлетает и скользит по полу.

Я слышу странное дребезжание и вскидываю голову. Постаменты под черными урнами наливаются голубоватым свечением. К ним по полу тянутся алые нити, точно ручейки раскаленной лавы проступают из пола. Сами урны начинают мелко дрожать. Гул в зале становится оглушительным.

Я делаю то, что первым приходит в голову — подскакиваю к первой урне и с усилием сталкиваю ее с постамента. Не знаю, как додумалась до этого, но это единственное, что я могу здесь сделать. И если эта штука питается энергией принесенных ей жертв, то что еще я могу предпринять?

Ладони горят, когда я хватаюсь за выпуклый глянцевый бок. Кажется, она весит вдвое больше, чем должна. А может, она вовсе как-то крепится к постаменту? Мне приходится упереться в нее плечом и приложиться всем весом, чтобы сдвинуть с места. И та поддается, падает на пол и разлетается с оглушительным звоном. Я едва успеваю отскочить, прежде чем облако пепла вметнется в воздух. Облако праха. При мысли об этом мне становится дурно. К горлу подступает тошнота.

На миг мне чудится, будто из рассыпанного праха поднимается шепот. Тонкие женские голоса, уносимые сквозняком. Не уверена, что и правда их слышу. Может, это игра моего воображения?

Дракон за моей спиной снова давится кровью. Я уже пугаюсь, что сделала только хуже, но он вдруг поднимает голову и находит меня взглядом. Его глаза, сверкающие пламенем, с вертикальным черным зрачком, смотрят на меня одновременно с болью и ликованием.

— Еще, — только и умудряется выдавить он, превозмогая себя.

Я молюсь про себя, чтобы мое решение было верным. И сбрасываю с постамента еще одну урну. Алые нити, которые связывают ее с кристаллом сразу начинают бледнеть. И мне кажется, что гул становится тише.

Однако в следующий миг он начинает искрить. Мелкие короткие молнии вырываются из него и бьют в пол. Но меня уже не остановить. Я иду по кругу и спихиваю урны одну за другой.

Это ужасное кощунство, надругательство над теми жертвами, что покоились здесь, но так же и надругательство то, что их используют. Разме могут они покоиться с миром, будучи связаны с кристаллом?

Я не знаю, смогут ли жрецы Алого Пламени собрать все это снова, но очень надеюсь, что нет.

Дракон снова глухо смеется, наблюдая за мной. Кажется, ему становится легче. Он теперь сидит на коленях, наблюдая за мной. Его глаза все еще пылают, камзол на груди изодран, словно его полоснули когтями… впрочем, почему “словно”? По нижней части его лица размазано алым. Но ему явно легче.

Стоит ли мне и правда спасать его?

Когда четыре урны разбиты, а гул почти стих, я слышу вдалеке странный шум… Голоса? Они что-то кричат. Я слышу лязг металла, топот множества ног. Кто это? Жрецы культа? Или здесь есть кто-то еще?

Дракон тоже их слышит. Он оборачивается, что-то рычит себе под нос. Не без труда поднимается. Пара шагов и он уже рядом, хватает меня за запястье и тащит в противоположном направлении.

----------------

Дорогие читатели! Спешу напомнить, что эта книга входит в состав литмоба "Дань Дракону"

И сегодня я хотела бы представить вам одну из книг моба:

Майя Фар - НЕДОСТОЙНАЯ ДЛЯ ДРАКОНА - https://litnet.com/shrt/OKrf

Глава 4.1

Мы движемся вперед, и тьма расступается, словно боится дракона. В этом я ее понимаю.

Шум позади становится громче, но мы удаляемся от него. К лучшему ли это? Несомненно. Кто может быть там? Вероятно, жрецы. Уж точно не бравые рыцари, спешащие спасти меня. И я даже думать не хочу, что будет, когда они увидят разбитые урны.

Мужские пальцы на моем запястье давят с силой, от которой наверняка останутся синяки. Он делает это специально или сам не замечает? Мне приходится ускориться, что нелегко в моем наряде. Но иначе он просто вывернет мне руку. Пытаюсь хоть как-то подобрать подол, но тот слишком пышный.

Дракон чувствует мое копошение, оборачивается и бросает быстрый взгляд на платье. Хмурится недовольно, смотрит куда-то поверх моего плеча, словно видит там что-то кроме сгустившегося мрака.

А в следующий момент подтаскивает меня к себе одним рывком, тянется к юбке и я с ужасом смотрю, как человеческие ногти становятся драконьими когтями, сверкающе острыми, черными.

Я пытаюсь дернуться назад, но он шипит на меня.

— Стой спокойно! Ты же не хочешь, чтобы я задел тебя?

Я замираю. Значит, он не собирается ранить меня?

Он отпускает мою руку и хватается за подол примерно на уровне колен. А после, одним немилосердным движением, попросту срезает лишнюю ткань. Та трещит возмущенно и опадает серым грязным тряпьем к моим ногам.

А у меня в животе все сводит от осознания: его когти могли так же легко вскрыть мою плоть.

После он снова хватает меня за запястье и продолжает тащить за собой. Идти стало куда легче, хотя теперь мои ноги непривычно обнажены. Меня даже трогает смущенный румянец, но дракону, очевидно, плевать на мои голые коленки. Он стремится убраться из этого зала.

Вскоре мы оказываемся у массивных дверей. Они распахнуты, являя нам проход в очередной огромный коридор. Я невольно притормаживаю, но дракон еще несколько шагов тащит меня за собой. Лишь когда мое сопротивление становится явным, оборачивается. Смотрит на меня с легким прищуром. Он явно сердит и недоволен тем, что я упираюсь.

— Хочешь остаться? — он резко откидывает мою руку.

Его взгляд впивается в меня с таким раздражением, что буквально пригвождает к полу. В его глазах светится звериное нетерпение.

Я прижимаю руку к груди, растираю ноющую кожу, суетно оборачиваюсь и прислушиваюсь к отдаленным голосам. Мне не разобрать слов, но я уже слышу гневные крики.

Снова смотрю на дракона, мотаю головой.

— Тогда шевели своими… — он окидывает меня с головы до ног, снова вскидывает резкий взгляд мне в лицо. Мне хочется одернуть подол, но это бесполезно теперь. Этот зверюга обкорнал его донельзя.

В итоге он просто обводит меня жестом, не договаривая. Мы ступаем в проход и оказываемся в коридоре.

Здесь гораздо светлее и чище, чем было в тех, по которым мы носились прошлой ночью. Та же каменная кладка, но светлая и гладкая, без выщерблен от драконьих когтей или черных следов пламени. Свет исходит от факелов, придавая белому камню рыжеватый оттенок.

Я осматриваюсь, делаю несколько шагов дальше, но останавливаюсь, когда понимаю, что дракон остановился, едва переступив порог и теперь смотрит в зал.

— Не переступай черту, — бросает мне через плечо и указывает на черный росчерк по полу. От стены до стены. Он весь состоит из мелких символов, смысл которых мне не разобрать.

Не выходить? Да я и тут-то стоять не сильно жажду, не то что обратно идти.

Может, не ждать его? Уйти одной?

Я делаю несколько шагов, но понимаю, что этот коридор может быть столь же запутан, что и прошлый. А значит… Значит нет никакого смысла убегать. Я обнимаю себя руками, кусаю щеку изнутри.

— Чего вы ждете? — все же спрашиваю у него.

Дракон оборачивается, усмехается.

— Зрелища.

И оно не заставляет себя ждать. Свет зала начинает приближаться. Оранжевые отблески факелов пляшут на каменных колоннах, и с каждым шагом тени вытягиваются в уродливые фигуры. Я не сразу понимаю, что это не игра света — это сами жрецы.

И во главе их идет самый жуткий из всех людей, кого я когда-либо встречала.
Он высок и худ, его тело облачено в мантию из синего и красного атласа, с ярко-алым бархатным подкладом. При малейшем движении ткань вспыхивает и колышется, создавая иллюзию пляшущих языков пламени вокруг его силуэта.

Но что действительно выделяет его среди прочих — его лицо. Кожа словно натянутая на череп, тонкая и бледная. Маска смерти могла бы выглядеть именно так. Резкие линии скул и острый подбородок подчеркивают его облик. А глаза… О, хотела бы я никогда не встречать этот взгляд. Они темные, почти черные, вниз словно смешались пустота и хаос. Заглянешь раз и пиши-пропало.

Черные длинные волосы зачесаны назад и спускаются идеальным водопадом шелка до самой поясницы. Его руки с тонкими пальцами изящны и увенчаны множеством перстней. А ногти, длинные, черные, невольно напоминают мне теперь когти дракона.

Я помню, как встретила его впервые. Как застыла, пораженная его ужасающей красотой.

Его голос тогда шелестел притворно-ласково, точно патока, в которой я, обреченная мушка, утопала. Он рассказывал мне, как будет легко принести себя в жертву. Как это будет торжественно и справедливо. Как это снимет позор с моего рода.

Тогда я даже поверила. Могло ли быть иначе, когда тебе вещает он?

Ктулах. Верховный жрец культа Алого Пламени.

— Мистра, — мое имя срывается с его губ с осуждением. Я вздрагиваю и внутренне сжимаюсь, ощущая, как его взгляд черным пауком ползет по моей коже.

Если захочет, он может вынуть мою душу и сжечь в очищающем пламени.

Глава 4.2

— Нравится видеть ее живой? — в словах дракона, что он кидает жрецу столь насмешливо, звучит неприкрытая издевка. — Ты был как никогда близок к исполнению своего плана и тут…

Он с улыбкой оборачивается на меня, кивает чуть в сторону, словно представляя мне виновника моего кошмара, и обводит меня шутовским жестом, полным злой насмешки. Я невольно вздрагиваю снова, когда вижу искры безумного веселья в его глазах.

— Твоя радость будет недолгой, Вестар, — Ктулах смотрит на дракона с высокомерным презрением, высоко подняв голову. Его голос ровный и спокойный, словно шелестящий в ивах предрассветный ветер. — Впереди две ночи. Девочка не сможет убегать от тебя вечно. Пламя требует завершения круга. А воля Его всегда исполняется.

Он произносит последние слова так, будто цитирует древний обет. Уверенный. Непоколебимый.

Я сглатываю, переминаюсь с ноги на ногу. Меня бьет ознобом, кожа покрывается мурашками, когда жрец подтверждает мои опасения… Еще ничего не закончено. А зверь, который живет в мужчине, что стоит прямо передо мной, продолжит охоту, едва зайдет солнце.

— Она выживет. Уж это я тебе обещаю. — в голосе Вестара звенит железо, а усмешка становится почти хищной. — На этот раз воля Пламени на моей стороне. Ты заигрался в бога, Ктулах.

Он подходит к самому порогу. Но останавливается, не пересекая линию.

Ктулах стоит напротив, смотрит на дракона снизу вверх. Его мантия вспыхивает при каждом движении, словно подчеркивает лишний раз, кому именно служит этот жрец. Он медленно склоняет голову, соглашаясь, и эта вежливость чудится мне оскорблением.

— Ты — всего лишь хранитель искры, раб собственной печати, — произносит жрец мягко, почти ласково, и от этого слова режут сильнее. — Без нас ты давно бы стал зверем, потеряв человечность.

Он делает легкий жест ладонью, словно пытается коснуться незримого барьера. И воздух в проходе от этого дрожит, как от жара — невидимая стена вспыхивает кратким отражением синего света.

— Можешь не пытаться, жрец, — фыркает Вестар, и теперь сам уже касается дрожащего в воздухе марева. Гладит его. — Защита все так же прочна.

Разница в их росте оказывается довольно заметной, хотя и Вестар выше меня. Я на фоне их обоих и вовсе кажусь букашкой.

Мне хочется поскорее уйти отсюда. Уйти вместе с драконом, как бы глупо это не звучало даже в собственных мыслях. Его обещание, брошенное жрецу, внушает мне легкую надежду.

— Не защита — клетка, Вестар. Клетка, в которую ты сам себя запер.

— У нас с тобой разная правда, — усмехается дракон. Похоже, это старый спор.

— Посмотрим, — Ктулах изгибает губы в улыбке, что обнажает нереально белые зубы. Передние из них сточены в острые треугольники, и я невольно сжимаюсь и задерживаю дыхание, глядя на это странно красивое уродство. Он специально сделал это с собой? Для чего? Неужели это часть его облика Верховного Жреца? Или дань чему-то иному?

Я еще не была с ним так близко, чтобы разглядеть. Да и вообще в прошлые наши встречи стояла на коленях, глядя в пол.

Я не сдерживаю легкую дрожь, что пробегает по позвоночнику. Ежусь.

Вестар усмехается жрецу в лицо. Я вижу, как он сжимает кулаки, но так и не решается пересечь черту, которая очевидно отделяет нас от зала и жрецов.

Если бы Ктулах мог, то давно бы сгреб меня в охапку, чтобы вернуть в жертвенник.

Приспешники Ктулаха стоят на небольшом расстоянии. То ли не рискуя приблизиться к дракону, то ли выказывая уважение своему господину. Их лица скрыты капюшонами, и я не знаю сколько среди них знакомых. Сейчас они все выглядят, как один. В тишине слышен только шепот их молитв — ровный, безэмоциональный, как шорох крыльев насекомых.

Дракон резко разворачивается и, больше ничего не говоря, устремляется прочь. Только мне коротко кивает, чтобы я следовала за ним.

Ктулах провожает нас взглядом. Задерживается на мне.

— Еще не поздно исполнить свой долг, дитя, — произносит он почти ласково. Указывает жестом на место рядом с собой. Зовет.

В этом приглашении есть что-то древнее, властное, почти что зов крови. Воздух вокруг будто подталкивает меня сделать шаг вперед.

Сумасшествие.

Я мотаю головой. Одновременно давая ответ жрецу и пытаясь стряхнуть наваждение.

Будто он не знает, что я никогда не хотела себе этой участи. Будто не знает, как я сопротивлялась, когда меня заставляли пить зелье. Им пришлось держать меня втроем, а четвертый разжимал мне зубы кинжалом, чтобы влить дурман.

Похоже, он читает ответ в моих глазах. Осуждающе едва-едва покачивает головой.

— Пламя не прощает, дитя, — шепчет он почти с нежностью, но в голосе нет жизни. Как и во всем его лике. — И ты уже горишь, просто еще не чувствуешь жара.

Я припускаю вслед за Вестаром.

Я ни на грош не поняла, что между ними происходит и что тут вообще творится. Жители королевства, как и я до сего дня, были уверены, что жертвы нужны для того, чтобы держать дракона в заточении. Что он слишком могуч, чтобы его уничтожить. К тому же каждый дракон нес в себе искру Алого Пламени, которую и вовсе невозможно уничтожить. А значит выбор един — держать под контролем.

Но похоже, что все вовсе не так просто. Дракон запер себя сам. А сказки про драконов-оборотней, что похищают принцесс, вовсе не сказки. Реальность.

И одна из этих реальностей сейчас чеканит шаг впереди меня, злобно сопя и сжимая пальцы в кулаки до побелевших костяшек.

----------------------

Дорогие читатели! Хочу познакомить Вас со следующей историей нашего моба от Марго Арнелл:

"Пленница императора-дракона, или Его драгоценность" - https://litnet.com/shrt/yetg

Глава 5.1

Мы уходим прочь от зала. Оставляем за спиной Ктулаха с его свитой. Я чувствую спиной взгляд жреца, его пронизывающий осуждающий взор. Шепот молитв эхом разносится внутри моей головы, и мне приходится встряхнуться, чтобы отогнать его.

Вестар не оборачивается, он, очевидно, тоже хочет скорее убраться из этого места. Подальше от зала, жрецов и останков тех жертв, что принесли ему те люди.

Зачем? Я уже не знаю. Разве он хочет убивать? Пока что я больше склоняюсь к тому, что опасен сам культ. Именно они вытащили меня из дома, из собственной постели. Именно они связали и поставили на колени перед Верховным Жрецом. Именно они внушали мысли, что мой долг — принести себя в жертву. И именно они принесли меня на алтарь.

Я смотрю в спину идущего впереди мужчины. Он зол, раздражен, это чувствуется при одном взгляде на него. Но все эти чувства направлены не на меня. На жрецов. Между ними явно не просто ненависть. Это старая вражда, в которой замешано куда больше, чем я понимаю.

Мы сворачиваем в боковой пролет, потом еще в один. Факелы вспыхивают, едва он приближается, и гаснут за нашими спинами — коридор тянется цепью рыжих огней. Здесь куда светлее и уютнее, не ощущается запаха дыма, гари или каленого железа, что был присущ дракону. На стенах даже кое-где сохранились гобелены.

В одном из коридоров Вестар останавливается возле очередной тяжелой двери. Он распахивает ее, и мы оказываемся в покоях: просторная комната с закопченным сводом, с разбитым зеркалом и разодранными портьерами. Резные столбики раскроены когтями, тряпье балдахина свисает с опор. Остатки роскоши держатся здесь из чистого упрямства.

Похоже, у кого-то часто случались приступы ярости.

Я неуверенно мнусь на пороге. Стоит ли мне заходить? Может, дракон и вовсе забыл, что я иду следом?

— Сюда, — бросает он через плечо.

Я захожу внутрь, и двери за моей спиной закрываются сами собой. От громкого хлопка я даже подскакиваю и машинально делаю пару шагов вглубь комнаты.

От резкого движения корсаж снова пытается сползти. Я машинально подтягиваю его, одергиваю лоскуты юбки, тщетно пытаясь прикрыть обнаженные ноги. Вестар оборачивается и смотрит на меня хмуро, взгляд скользит по моим коленям. Угол его рта дергается — не улыбка, а насмешка, будто он внезапно понял нелепость этой картины.

Он вытаскивает из резного сундука сверток и швыряет на кресло.

— Прикройся, — произносит сухо. Я стыдливо вспыхиваю.

На кресле лежит мужская рубаха, длинная, наверняка прикроет меня ниже колен. И плащ, в который я и вовсе могу укутаться целиком. А то и дважды.

Я оторопело смотрю на вещи. Сейчас мой мозг работает с большим трудом. Сказывается и пережитое безумие, и усталость. Сколько я спала за последние двое суток? Пару часов? К тому же без еды, воды…

— Делай, что говорю, — шипит Вестар на мое промедление. — Я не отличаюсь сдержанностью и десять лет провел без женщины, а ты вроде как моя невеста. Не испытывай мое терпение.

— Я не испытываю, — отвечаю, но голос предательски хрипнет. Запоздало мотаю головой, будто слов мало. — Прости.

Я иду к креслу. Беру вещи. Ткань грубая и не самая чистая, явно долго лежала в ящике. Но все же лучше, чем мое платье. Или вернее его останки.

Я оглядываюсь, но не нахожу никакого укромного места.

— Ну что еще? — в его груди вместе со словами рождается недовольный рокот.

Я не знаю, как объяснить ему смущение. Но… разве здесь до тактичности?

— Ты мог бы…

Он закатывает глаза, сжимает челюсть, весь передергивается, но поворачивается спиной, когда я еще даже не успеваю договорить.

Я натягиваю рубаху поверх остатков платья, тяну корсаж вниз, но несмотря на то, что тот все время сползал, стянуть его не выходит. Я пытаюсь дотянуться до чертовой шнуровки на спине, но не достаю. С силой дергаю, чувствую, как кость корсета елозит по израненной коже, невольно всхлипываю от боли.

Вскидываю испуганный взгляд на дракона, опасаясь, что привлеку его внимание.

И не зря.

— Ты долго будешь возиться? — после этих слов он резко оборачивается. В его глазах искрит раздражение.

— Что за нелепица, — выдает он ужасно озлобленно. Я стою в дурацкой позе, изогнувшись в попытках достать до шнуровки.

Несколько быстрых шагов, которые вынуждают меня инстинкстивно попятиться, и он оказывается у меня за спиной. Ловит край рубахи и задирает ее, от чего я не сдерживаю затравленного писка. Я жду боли или чего-то ужасного. Пытаюсь рвануть вперед, но Вестар дергает, наматывает ткань на кулак и возвращает меня назад одним мощным рывком. Он недовольно рычит, а его коготь касается моей кожи между лопаток, холодный и гладкий. Но не успеваю я снова рвануть прочь, как дракон легким движение вспарывает шнуровку.

Я ловлю опадающую ткань, чтобы не сверкнуть перед ним панталонами, но Вестар, о настоящий джентльмен, уже отходит в сторону.

Я застываю, глядя ему в спину, пытаясь осознать, что он просто помог. Отмираю, переодеваюсь, кутаюсь в плащ. Когда ткань закрывает наготу, становится чуть легче.

— Я… закончила, — сообщаю дракону. Он стоит в нескольких шагах впереди, явно ждет. Руки скрестил на груди, широко расставил ноги. Ему явно не по нраву, что приходится это делать.

— Отлично, — фыркает он с издевкой, поворачивается ко мне.

Мне хочется спросить обо всем сразу. Урны, кристалл, зверь, в которого он превращается. Что на самом деле значит ритуал? Но у Вестара другие планы.

— Стой на месте, — он подходит ближе. В его глазах снова растекается пламя, а зрачок вытягивается в узкую линию. — Дыши ровно. Смотри на меня.

Я не понимаю, что он делает, но осознаю, что должна слушаться. Похоже, что-то важное происходит сейчас.

— Еще, — шепчет склоняясь в мою сторону. Его ноздри трепещут, он… он принюхивается ко мне? — Медленней. Тебе нужно успокоить свой пульс.

Если бы это было так легко. Особенно теперь, когда он так близко.

— Я не могу, — произношу в ответ. Во рту становится сухо, грудь ходит ходуном. Я облизываю пересохшие губы и нервно сглатываю, посильнее стискиваю ткань плаща. — Ты пугаешь меня.

Глава 5.2

Я буквально отскакиваю от него. Шугаюсь этого странного действа. Бросаю затравленный взгляд на дверь, но та за его спиной.

Продолжаю отступать назад, но под ноги попадает что-то острое, и я невольно дергаюсь и вскрикиваю.

— Эй, успокойся, — Вестар поднимает руки в примирительном жесте.

Но я не понимаю, на что он рассчитывает. Я уже подпустила его к себе, и что он сделал?

Боль в ступне режет, там становится жарко и влажно, я стараюсь ступать только на пальцы, пока пячусь. Правда прятаться здесь негде и почти сразу я утыкаюсь спиной в один из столбиков кровати.

Плотнее сжимаю полы плаща одной рукой. Второй же пытаюсь стереть ощущение его влажного прикосновения.

— Послушай, — Вестар осторожно крадется ко мне, все еще удерживая руки перед собой. То ли чтобы показать мне свои намерения, то ли для того, чтобы схватить. — Я не собираюсь тебя трогать. Мне нужно было запомнить твой вкус на случай…

Он морщится и отводит взгляд к потолку.

— На случай, если ты окажешься у меня во рту.

Я сглатываю. Пытаюсь понять о чем он. И тихо охаю, когда до меня доходит. В пасти, он хотел сказать?

Это немного переворачивает смысл картины.

— У тебя кровь, — он кидает взгляд на мою ступню, — и это куда опаснее. Я чую ее запах. Он чует.

Словно в подтверждение слов, в его глазах мелькает отголосок пламени.

Еще пару мгновений мы меряемся взглядами и… я сдаюсь. В конце концов, если бы он хотел, мог бы уже что угодно со мной сделать. Но он увел меня от жрецов, привел сюда.

Я опускаюсь на край постели, выдыхаю, пытаясь собраться с мыслями.

— Стой, где стоишь, — ворчу я. Дракон вскидывает бровь на мою резкую реплику, усмехается, но не пытается больше подойти. Напротив, он отходит, усаживается в изодранное кресло. Поза уверенная, словно он сидит на троне в окружении свиты. Нога на ногу, голова запрокинута и чуть отклонена, он подпер щеку о сжатый кулак. Локтем уперся в подлокотник.

Я продолжаю коситься на него, но сама при этом подтягиваю ступню на колено. Осколок стекла засел глубоко под кожу. Боль простреливает в ногу, когда я пытаюсь подцепить его. Длинной в пару сантиметров, он вошел под углом и едва торчит снаружи, скользкий от крови.

На мне хватает и других мелких ранок, которые ужасно саднят. Хочется позорно разреветься и опустить руки, но усилием воли я прогоняю это чувство.

— Упрямая, — Вестар лениво щурится, глядя на меня, как кошка на загнанную мышь. — Я мог бы…

— Даже не думай.

Он усмехается, будто ждал именно этой реакции.

— Ты боишься меня, — констатирует просто. Ни злорадства, ни жалости. Голая правда. — И правильно делаешь.

Я прикусываю губу. Каждое его слово будто соскребает с души защитную пленку. Он должен быть только грозным драконом, но нет. Он — человек. Сидит в кресле, очевидно и сам не знает, что со мной делать. В его уверенности мне чудится какая-то недосказанность.

— Не подходи, — на всякий случай напоминаю ему.

— Как скажешь, невеста. — он растягивает последнее слово так, что мне хочется отряхнуться. Насмешливо и ехидно. Нас обручили перед Алым Пламенем… но ведь без согласия. И даже без присутствия жениха.

Это нечестно.

Я сглатываю и начинаю ковырять стекло ногтем. Плохо. Слишком глубоко. Пальцы дрожат, а от боли начинает шуметь в ушах. На языке чувствуется горький привкус желчи. Еще не хватало.

Я прикусываю губу почти до боли, но это не отрезвляет.

— Ты же все равно не сможешь, — комментирует он спокойно, будто читает меня по движениям. — Раздерешь и кровь будет пахнуть сильнее. И если я сорвусь… — он слегка склоняет голову, чуть прищурившись. — Вряд ли тебе это понравится.

— Тогда отвернись, — срывается с моих губ. — Или выйди.

— Прекрасно, меня гонят из моей же спальни.

Он не отворачивается. Он смотрит. Пристально, не мигая. Словно удерживает меня этим взглядом.

— Знаешь, — его голос становится мягче, тише. Почти вкрадчивым. — Бояться не всегда значит быть слабой. Иногда страх просто напоминает, что ты жива.

— Я не боюсь тебя.

Я вру, и мы оба прекрасно это понимаем. Пару минут назад я честно призналась в обратном.

Вестар тихо посмеивается. Глухо, с едва слышным рокотом. Но это точно звучит не совсем человечески.

Мне удается зацепить стекло. Я сжимаю зубы, тяну, и осколок выходит под мой сдавленный болезненный стон. А после по коже начинает еще сильнее сочиться кровь. Ручеек стекает до пятки и капает на ковер. Я зажимаю его, шиплю от боли, но это не помогает.

Слышу шебуршание со стороны дракона, вскидываю на него взгляд.

Улыбка Вестара чуть тускнеет. Глаза снова становятся опасно яркими.

— Вот видишь, — веселость из его голоса пропала. Только глухое сожаление наряду с мучением. — Теперь ты пахнешь как жертва.

Глава 5.3

Он все же поднимается со своего места одним плавным, но каким-то невозможно быстрым движением.

— Не подходи! — напоминаю я, когда он делает шаг ближе. Пытаюсь одновременно зажать рану и при этом отползти подальше.

В его глазах уже вовсю пляшет огонь, и это внушает в меня первобытный ужас. Его глаза слишком похожи на глаза зверя, которого я видела вчера. Или же… да. Понимание просачивается в мысли — это и есть те самые глаза.

У человека не бывает таких зрачков. Таких движений. В нем слишком много звериного сейчас. А я? Я его добыча. Та, что специально была отдана на эту роль. Чует ли это его дракон? Знает ли?

Я сглатываю и принимаюсь отползать прямо по покрывалу.

— Лучше остановись, — рокочет дракон. — Кровь. Ты убегаешь. Провокация.

Слова даются ему через силу. Я вижу, как сжимается его челюсть, как напрягается шея и жилы на ней. Выглядит так, словно он сам борется с собой — с чем-то внутри, что зовет к нападению.

Через силу заставляю себя остановиться. В его словах есть логика.

— Тогда не подходи, я ведь… — прошу я снова, но он не слушает. Я смотрю на него во все глаза, и когда мои ресницы на долю секунды опускаются, чтобы моргнуть, Вестар уже стоит напротив.

Одним резким движением он притягивает меня к себе за искалеченную ступню. Так резко, что я падаю на постель. Рубашка позорно задирается, и я спешу одернуть ткань, прикрыть панталоны. Стыд-то какой! Щеки пунцовеют до отчаянного жара.

Сдавленно пищу, пытаюсь отползти снова, но дракон на это рычит и бросает недовольный взгляд мне в лицо.

— Замри, пока я не сорвался, птичка.

Не верю себе, но замираю. Застываю каменным изваянием. Сердце бешено колотится, грудь ходит ходуном, когда он поворачивает мою несчастную ногу к свету. Разглядывает что-то.

Я почти не дышу. Каждое его движение выверено, но в нем ощущается сила, которую он удерживает лишь по доброй воле. Невольно вспоминаю, с какой легкостью он раздавил металлические наручи в той камере. Если захочет — раздавит и меня, и мою многострадальную ногу. Мои тонкие косточки явно не такие прочные, как металл.

Но вместо того, чтобы стиснуть пальцы и причинить еще больше боли, Вестар вдруг прижимает ладонь прямо к ране. Я округляю глаза еще сильнее, закусываю губу, потому что он давит до боли.

— Терпи. Я слишком давно этого не делал, — ворчит он на мое кряхтение.

И уже пару мигов спустя под его ладонью я замечаю легкое рыжеватое свечение.

Теплом оно разливается по коже, как отсветы пламени из камина, теплые и мягкие. Оно жжет, но не обжигает. И чем горячее становится его ладонь, тем яснее я ощущаю, что боль уходит. Как будто он вытягивает ее из меня.

Это что… настоящая магия?

Не верю своим глазам. Но ощущения не обманешь.

— Но ведь магия…

— Умерла? — он криво усмехается и смотрит на меня снова. — Примерно одновременно с разумными драконами, да?

Его слова пробивают какую-то брешь внутри меня. В той стене, что не давала сомнениям просачиваться в мысли. В стене, что окружала безоговорочную веру в короля и правоту культа Алого Пламени, в то, что они заботятся о народе.

Но если магия жива, значит ли это, что и все остальное — ложь? Истории, ритуалы, их проповеди.

Хотя… если задуматься, первые трещины в броне моей веры появились еще с казнью моего отца.

Боль в стопе тем временем успокаивается. Я неожиданно благодарна Вестару и даже хочу сказать ему спасибо, когда он отпускает мою ногу, но тут начинает происходить что-то странное. Еще более странное.

Он смотрит на свою ладонь, его лицо ужасно меняется, приобретая жуткое хищное выражение.. Вся его ладонь и пальцы в моей крови. Он начинает мелко подрагивать. Ноздри трепещут. Он даже дергается, чтобы поднести руку ближе к лицу, но останавливается.

— Открой окна, чтобы запаха не осталось, — шипит он зло, выпрямляется и теперь сам уже пятится. Взгляд при этом он не может оторвать от крови на своей ладони. И на лице его проступает то ярость, что придает ему звериные черты, то ужас, что делает его человечно-уязвимым на вид.

Я на всякий случай все еще не шевелюсь, а Вестар вдруг направляется к выходу. Когда дверь хлопает, а его шаги раздаются в коридоре, я остаюсь здесь одна.

Только теперь я позволяю себе шумно вдохнуть. Воздух режет горло и где-то в груди, будто все это время я не дышала вовсе.

Комната кажется слишком большой и слишком пустой без него. Без его присутствия, такого опасного, жгучего, но… живого?

Я прижимаю ладони к лицу и пытаюсь осознать: он исцелил меня. И в ту же секунду едва не растерзал. Я ведь видела, как он боролся с собой, тут и ума не сильно требуется, чтобы заметить.

Вот она — грань, на которой мне предстоит выживать здесь.

-------------------------------------------

Дорогие читатели! Следующая история нашегом моба для вас:

Лана Шеган - Дань врагу, или Лучше отпусти! - https://litnet.com/shrt/yWuQ

16+

Глава 6.1

Я жду еще какое-то время, но он не возвращается. Тогда я все же сажусь и изгибаюсь так, чтобы посмотреть на ногу. Розовый рубец — емкое подтверждение моему исцелению. Заодно и остальные ранки на ступне затянулись.

Я прикусываю губу, смотрю на дверь. Кто же такой этот мужчина?

Наверное только теперь я позволяю себе действительно выдохнуть. Усталость так сильно давит, что соблазн укрыться пыльным покрывалом и забыться сном, кажется такой привлекательной… Но я помню, как он смотрел на мою кровь на своих пальцах. Как трепетали его ноздри, улавливая запах.

Да, пожалуй, лучше и правда проветрить здесь.

Я спускаюсь на пол и понимаю, что и на каменной кладке есть следы моей крови. Что делать с ними?

Для начала я все же решаюсь открыть окно. Это странно, потому что за ним клубится тьма, и я не уверена, что свежий воздух и черный мистический туман — совместимые вещи.

Рама старая, краска на ней облупилась. Мне приходится повозиться со щеколдой и еще больше усилий приложить, чтобы распахнуть створку. Когда та, наконец, открывается, я едва не теряю равновесие, ведь тянуть приходится со всей силы.

Я втягиваю носом воздух и чуть свешиваюсь из окна. Снаружи сплошной мрак, он клубится и чуточку переливается… Я даже тянусь, чтобы коснуться его пальцами, но тут моих ног касается что-то невесомое. Словно перышком чиркнули.

Я порывисто оборачиваюсь, смотрю по сторонам, но никого не вижу.

— Кто здесь? — спрашиваю осторожно, но ведь очевидно, что никого нет.

Может это портьера пошевелилась от раскрытого окна? Я смотрю на нее с явным скепсисом. До портьеры добрых пол метра.

Прекрасно. Что-то тронуло меня, а я даже не вижу, что именно.

Мне приходится глубоко вдохнуть, чтобы не скатиться в новый приступ паники и не дать себе забиться в угол.

Я осматриваю комнату, подмечая новые детали. Когда-то здесь было весьма роскошно. На мебели, которая почти вся валяется опрокинутой, видна изящная резьба. Я невольно отмечаю и дорогие ткани, и позолоту. Вон гостиная тройка — диван и пара кресел. Они стоят вокруг низкого столика на гнутых ножках, ну… или тем, что им когда-то было. Потому что теперь столешница проломлена, а одна из ножек вовсе вырвана прямо с углом. Зеркало в гардеробной зоне над трюмо разбито, только осколки торчат из рамы. А само трюмо завалено пустыми флаконами и бутылками.

Гардероб и вовсе вывернут наружу. Одной дверцы не хватает, а… она валяется в стороне. Вещи разбросаны по полу или криво висят на сломанных вешалках. На стенах же — пыльные гобелены. Их бы как следует вычистить… Потому что под слоем пыли и какой-то копоти угадываются насыщенные цвета. Дорогая работа.

Я едва слышно шмыгаю носом. Здесь пахнет затхлостью и какими-то старыми тряпками. Пылью и спертым воздухом. Даже и не скажешь, что здесь и правда кто-то живет.

Я блуждаю взглядом по этому помещению и невольно подмечаю, что здесь, пожалуй, когда-то жил зажиточный аристократ. Это был сам Вестар? Или кто-то другой?

За гардеробом я замечаю отдельную дверь. Тепля надежду, осторожно приближаюсь к ней, тяну ручку и…

Хотела бы облегченно выдохнуть, но не выходит. За дверью ванная с уборной. И здесь царит такой же кошмар, как и в комнате.

Медная ванна смята, словно ее били чем-то тяжелым с разных сторон. Керамическая раковина тоже щерится отсутствующем осколком, кран на ней сорван. Я прохожу дальше. За ширмой — туалет. Ну, хоть он цел.

А еще обнаруживаю, что ванна хоть и смята, но пользоваться ей можно. И здесь даже есть горячая вода! Радости моей нет предела! Как же, оказывается, мало нужно для счастья!

Для начала я все же решаюсь разобраться с пятнами крови в комнате. Конечно, я не привыкла работать руками, все же я из аристократов, но в последние пару месяцев после того, как отца арестовали, в моей жизни много чего изменилось.

К тому же, не стоит лишний раз провоцировать дракона. Про себя я даже посмеиваюсь, что это не дракон, это вампир какой-то. Иначе как еще объяснить его реакцию?

Я даже представляю себе Вестара с острыми клыками и капелькой крови на губах, и тут же резко отгоняю эту картинку. Нечего подпитывать собственный страх такими мыслями.

Но когда я выхожу из ванной с мокрой тряпкой в руке, мне становится не до шуток. Пятен на полу больше нет. Вместо них — влажные следы.

Такие, словно мою кровь кто-то слизал.

Глава 6.2

— Есть здесь кто-нибудь? — задаю совершенно дурацкий вопрос. Мне, конечно, никто не отвечает. Тогда я осторожно крадусь по комнате. К стене. Да, рядом со стеной будет безопаснее, хотя бы со спины никто не напрыгнет.

А может это Вестар вернулся и… И что? Облизал пол?

Это даже в мыслях звучит так странно, что я фыркаю. И тут же краем глаза замечаю шевельнувшуюся портьеру балдахина.

Сначала я думаю, что мне показалось. Но нет, ткань шевелится так, как не шевелится от сквозняка: медленно, как будто кто-то трогает ее изнутри. Холодок пробегает по позвоночнику.

Это уже вообще не смешно. Мало мне было приключений за последнее время? Я что, недостаточно настрадалась и напугалась? Сперва меня схватили, держали в темнице, заставляли общаться со жрецами культа и еще невесть кем. После даже сводили к королю и Верховному Жрецу, чтобы окончательно вынести приговор — Невеста! Потом тот зал, беготня от дракона по замку, камера, Вестар, зал с урнами и новая встреча со жрецами…

Пожалуйста, хватит!

А это еще я не вспомнила сразу в целом про Вестара, с которым совершенно не ясно теперь как вести себя! Это какая-то дикость, какой-то сумасшедший дом или мой персональный ад!

Я невольно морщусь и почти пританцовываю. То самое дурное чувство, когда ты не хочешь лезть куда не надо, но понимаешь, что все равно полезешь. Потому что выхода другого нет. Оставаться в комнате невесть с кем тоже не вариант. И раз уж все началось, нужно закончить.

Обреченно вздохнув, я приближаюсь к кровати. Иду осторожно, чтобы не наступить снова на какой-нибудь осколок.

А когда приближаюсь, осторожно поднимаю ткань балдахина. Сама стараюсь держаться подальше, буквально тянусь за ней.

И не зря, по всей видимости.

Нечто мелькает только лишь на одно мгновение, но этого оказывается достаточно, чтобы я взвизгнула! Чешуйчатый хвост! Гладкий и гибкий, весь в черных мелких чешуйках, блестящий.

Здесь что, водятся змеи?!

Я опрометью запрыгиваю на кровать. С такой прытью, словно взлетаю. Но тут же падаю, проваливаясь в мягкость, и дальше ползу на четвереньках подальше от края. Простыня подо мной хрустит пылью, матрас пружинит, будто тоже не рад моему присутствию. Но проходит пара мгновений, когда в голову мне приходит дикая мысль — а что, если оно проникло под покрывало?

Я замираю, смотрю себе под руки, боюсь увидеть под тканью шевеление. Но все тихо.

И что дальше?

Я заставляю себя дышать спокойнее. Привести мысли в порядок. Откуда в старом заколдованном каком-то замке змеи?

Что они тут едят?

Ответ напросился сам собой — крыс. И вот тут я уже не уверена, кто бы мне понравился больше, первые или вторые.

Я едва не хнычу, морщусь обреченно, но все же заставляю себя изменить положение. Я доползаю до края постели и хорошо, что в руке у меня до сих пор тряпка.

Я свешиваю один ее конец на пол, проверяю, не кинется ли этот незваный гость на нее. Но на тряпку никто не зарится. Это, признаться, меня немного расстраивает. Было бы куда проще, если бы эта штука просто кинулась на нее. Тогда я бы смогла понять, кто там. И мне бы не пришлось делать то, на что я решилась теперь.

Я ложусь на живот, убираю назад волосы и осторожно свешиваясь через край. Подтягиваю край свисающего одеяла и осторожно заглядываю под кровать.

Из темноты на меня смотрят два светящихся глаза. Они не мигают. Просто висят в черноте, как два маленьких факела, отражающие чужое пламя.

А после существо устремляется на меня с оглушительным писком.

-----------------------

Дорогие читатели! Следующая история нашего моба: Натали Берд “Преданная. Дар дракону”

https://litnet.com/shrt/3r4_

6.3

Я не успеваю даже закричать — только рефлекторно отшатнуться. Светящиеся глаза мелькают перед лицом, мелкие чешуйки сверкают в полумраке, а существо издает пронзительный, почти ультразвуковой писк. Инстинктивно шарахаюсь назад и переворачиваюсь на спину. Но тут же проваливаюсь в мягком покрывале и матрасе под ним. Пытаюсь отползти, закрываю лицо руками, чувствуя движение рядом. И даже почти жду боли, но… легкое, почти ласковое касание до плеча сбивает с толку.

Осторожно опускаю руки и вижу... нечто, застывшее в воздухе. Оно похоже на миниатюрного дракончика размером с небольшую кошку, только без передних лап. Его тело покрыто мелкими черными чешуйками с переливающимся изумрудным отливом. Крылья — полупрозрачные, как у летучей мыши, но с тонким узором светящихся жилок. Хвост с любопытством покачивается из стороны в сторону. Существо парит в воздухе даже не пытаясь помахивать крыльями. Словно притяжение ему неведомо.

— Ты... что такое? — выдыхаю я, пытаясь осознать происходящее.

Существо наклоняет голову, глаза цвета расплавленного золота смотрят с любопытством. Оно снова издает тонкий писк и делает в воздухе полукруг, словно демонстрирует себя.

— Виверна, — раздается голос от двери, и я подпрыгиваю от неожиданности.

Вестар стоит, опираясь о дверной косяк. Его лицо выглядит изможденным, но уже не таким диким, как раньше. В руках — глиняный кувшин с водой и какие-то травы.

— Домашний... питомец, если хочешь, — продолжает он, не сдвигаясь с места. — Хотя на самом деле это она меня считает своим питомцем. Не так ли, Искра?

Виверна тут же срывается с места и устремляется к нему, обвивается вокруг шеи, как живой чешуйчатый шарф. Вестар небрежно почесывает ее под подбородком, и существо издает звук, похожий на довольное мурлыканье.

Эта картина вызывает в моей голове дичайший диссонанс.

— Это она слизала мою кровь? — спрашиваю я, чувствуя, как напряжение немного отпускает. По крайней мере, теперь я знаю, с чем имею дело.

— Да. Они чувствуют боль и кровь на расстоянии. И... они любят чистоту, — Вестар криво усмехается. — Ты ее напугала.

— Я напугала? — мой голос звучит на октаву выше от возмущения.

— Она хотела познакомиться. Виверны любопытны от природы.

Он проходит в комнату, ставит кувшин и травы на то, что осталось от прикроватного столика. Я замечаю, что двигается он скованно, словно каждый шаг дается с трудом.

— Вы... в порядке? — вопрос вырывается раньше, чем я успеваю его обдумать.

Вестар замирает, смотрит на меня с таким удивлением, будто я спросила, не желает ли он слетать на луну. Еще пару мгновений назад его лицо имело почти благодушное выражение. Теперь же он снова надевает ту маску холодного равнодушия. Слишком показательного и почти брезгливого.

— Нет, — отвечает он просто. — И не буду, пока ты здесь.

От его слов веет холодом. Мне хочется съежиться, отвести взгляд, но я заставляю себя смотреть ему в глаза.

— Из-за моей крови? — Лучше узнать все заранее.

— Из-за всего, — он опускается в потрепанное кресло, виверна соскальзывает с его плеч и устраивается на спинке. — Запах, голос, присутствие... все это раздражает его.

Он не уточняет, кого имеет в виду, но я понимаю. Дракона. Ту часть его сущности, что преследовала меня ночью.

— Но сейчас вы... человек, — осторожно замечаю я. Хочется чтобы он им и оставался. И желательно безо всех обнюхиваний и прочих… ритуалов.

— Сейчас — да. И постараюсь им остаться, — Вестар вытирает лицо ладонью, жест усталости и обреченности. — Я пришел сказать, что тебе лучше не покидать эту комнату без моего сопровождения. В замке есть места, куда тебе лучше не заходить. Впрочем ночью лучше держаться подальше даже от меня.

Он произносит это так буднично, словно сообщает о правилах поведения в каком-нибудь пансионе для благородных девиц, а не предупреждает о смертельной опасности.

— И как долго это продлится? Когда я смогу выйти отсюда?

Вестар усмехается.

— Тебе лучше думать о том не как выйти отсюда, а как остаться здесь живой. Это более насущный вопрос. Если ты, конечно, не хочешь завершить ритуал.

Виверна, словно продолжая его слова, расправляет крылья и шипит, обнажая ряд острых, как иглы, зубов.

— Успокойся, — бросает ей Вестар, и существо тут же сворачивается обратно. — Она не враг.

— Если я не враг, то… кто? — я спускаю ноги на пол, но невольно поджимаю пальцы. — Жрецы называли меня вашей невестой. Дракон явно считал добычей…

— Будем считать тебя моей гостей, — отмахивается Вестар. — Если тебе так будет проще. И, к слову, тебя ведь зовут Мистра?

Я киваю. Значит гостья…

— Вы расскажете мне, что здесь происходит?

Вестра выдыхает. Трет переносицу. Похоже, он и правда измотан. Я замечаю и темные круги у него под глазами, и поникшие плечи. Да и в нем самом собрана такая квинтэссенция усталой меланхолии, что не заметить ее попросту невозможно.

— Не сегодня, — он качает головой. — Тебе предстоит пережить ближайшие две ночи. Дракон вернется. И в эти дни я не могу сдерживать его в полной мере.

Я невольно сглатываю.

— Я смогу спрятаться? Здесь? — оглядываю комнату. Дверной проем. Насколько он прочен? Выдержит ли драконье пламя?

— Надеюсь, что да. И Искра должна помочь. — Виверна поднимает голову и смотрит сперва в глаза мужчине, после на меня.

Отлично. Один дракон будет спасать меня от другого.

— Если выживешь в эти дни, я расскажу тебе, в чем вся соль. А пока, извини, не вижу смысла.

Он откидывает голову назад и прикрывает глаза.

Я же подтягиваю колени к груди. Отлично. Теперь еще и ждать невесть чего.

----------------------------------

Следующая история нашего моба от Ники Цезарь

16+ “Случайный дар для дракона”

https://litnet.com/shrt/KMX7

Глава 7.1

Молчание прерывается неожиданным громким урчанием. Я смущенно прижимаю руку к животу, чувствуя, как краска заливает щеки. Два дня без еды — даже мой аристократический желудок не может это игнорировать.

Вестар открывает глаза и смотрит на меня с долей скептицизма.

— Проголодалась, — констатирует он очевидное.

Я стараюсь сохранить остатки достоинства, что в сложившихся обстоятельствах дается весьма непросто.

— Немного, — я бурчу не хуже собственного желудка. Куда делся мой нежный голосок, которым раньше так восхищались в высшем свете? Ах да, помер вместе с моим пропуском в общество. — Но я могу потерпеть.

Мой предательский желудок тут же опровергает эти слова новым урчанием, таким громким, что даже виверна поворачивает голову в мою сторону.

Вестар вздыхает, потирает переносицу.

— Я забыл, что людям нужно есть, — говорит он с какой-то странной задумчивостью. — В этом замке... время течет иначе. Для меня, по крайней мере.

Он медленно поднимается на ноги, и я вижу, как неохотно он это делает. Но уже то, что он решает озаботиться этим вопросом дорого стоит.

— Ты не ешь? — спрашиваю я, стараясь не думать о еде, но от одной мысли во рту скапливается слюна. Да и в горле сухо, пить тоже хочется.

— Не нуждаюсь, — он отворачивается к окну. — Не старею. Не умираю от голода или жажды. Это часть... наказания.

Виверна поднимается с кресла и делает несколько кругов вокруг его головы, словно пытаясь отвлечь от мрачных мыслей.

— Какого наказания? — осторожно интересуюсь я. Интересно, он когда-нибудь расскажет мне свою историю?

Я все еще стараюсь держаться настороже, хотя больше Вестар и не выказывает никакой угрозы. Сейчас он выглядит скорее уставшим и удрученным, чем заинтересованным в моей персоне. Кажется, я и вовсе обуза для него.

— Долгая история, — отмахивается он. — Сейчас важнее решить твою проблему. Ночью тебе наверняка понадобятся силы.

Ну спасибо, что напомнил.

Он делает несколько шагов по комнате, приближается к окну, упирается в него ладонями. Смотрит в клубящуюся там тьму… Словно видит среди нее что-то. Это немного удивляет меня, что там вообще можно разглядеть?

— До заката еще несколько часов, — бормочет он, скорее себе, чем мне. И я в очередной раз сдерживаюсь от лишних вопросов. Как он определил время? Можно подумать среди этой тьмы видно солнце… — Должно хватить.

— Для чего?

— Чтобы найти тебе еду, — он поворачивается ко мне и так тяжко вздыхает, что я прикусываю язык. Ну, конечно, задаю тут свои вопросы, ответы на которые вроде как очевидны. — В замке есть место — Зал Пиршеств. Там всегда накрыт стол. Магия поддерживает пищу свежей... уже много лет.

Несмотря на его заверения, меня невольно передергивает от мысли о еде, которая стоит годами. Впрочем, моему желудку, похоже, глубоко плевать на мою брезгливость. Он снова издает жуткое урчание.

— Там безопасно? — спрашиваю я, уже догадываясь, что ответ будет отрицательным.

Вестар усмехается, но в его улыбке нет веселья.

— Нет. Там обитает... кое-что. Страж зала. Он страшно не любит, когда пир начинают без него.

— Придется его подождать?

— Вот уж не советую, — дракон посмеивается и направляется к двери. Приглашающе распахивает ее, и жестом зовет следовать за ним. — Потому что его главным блюдом станешь тогда ты сама.

Я поднимаюсь с постели и иду к выходу, невольно продолжая обнимать себя руками. Что ж это за место такое?

— Может тогда лучше поискать где-то еще?

— В замке больше нигде нет еды. А ты должна есть, чтобы выжить.

— Но если этот страж...

— У тебя будет Искра, — перебивает он. — Она... отвлечет его. Ненадолго. Достаточно, чтобы ты смогла взять еды и уйти.

Виверна подлетает ко мне и издает тихий, мелодичный звук, словно пытается подбодрить.

— А ты? — спрашиваю я, уже догадываясь об ответе.

— Я не могу войти в Зал Пиршеств, — его лицо мрачнеет. — Часть проклятия. Я должен видеть пищу, но не могу к ней прикоснуться. И страж стоит там на тот случай, если я как-то смогу обойти защиту зала.

Мы выходим в коридор. Каменный пол холодит мои босые ступни, но куда деваться? мои туфли остались где-то в том зале с колоннами. Да и неудобные они. Их нацепили на меня жрецы, и подозреваю, что мастерили их по единому для всех невест лекалу.

Вестар идет в стороне от меня, словно боится случайно прикоснуться. И я благодарна ему за это. Пожалуй, мне так тоже спокойнее, пусть бы я и знаю, что пока он не собирается меня пожирать.

Ключевой момент здесь “пока”.

— Так что это за существо? — я хочу узнать побольше, чтобы понимать, к чему готовиться. Я уже чувствую странную слабость. Наверное, это и есть подступающее истощение. И обезвоживание заодно. Это не упрощает задачу.

— Его называют Пожиратель Пиров. Существо, созданное из голода. Оно... слепо. Но чувствует голод. И особенно когда ты уступаешь этому чувству.

— Но как тогда мне поесть?

— Просто не ешь там. Возьми еду и уходи. Это должно сработать.

— Должно? — я невольно выгибаю бровь.

— Ну, до тебя никто входил в этот зал, — фырчит дракон и косится на меня. — Если ты забыла, из десяти невест, ты первая, кто выжил. А жрецы, которых мне удавалось поймать и притащить в эту часть замка, не доживали до это зала.

Я невольно отвожу взгляд.

Что значит “не выживали”?

Коридоры замка кажутся бесконечными, извилистыми. Стены покрыты странными барельефами — сцены пиров и охоты, где фигуры людей переплетаются с драконьими.

Виверна летит впереди, освещая путь своим мягким свечением. Мы спускаемся по широкой винтовой лестнице, проходим через анфиладу пустых комнат, пока наконец не оказываемся перед массивными двойными дверями из темного дерева, украшенными резьбой в виде фруктов, дичи и кубков.

Вестар останавливается, не доходя до них.

— Дальше я не могу, — говорит он тихо. — Искра будет с тобой. Не ешь ничего, пока не вернешься в комнату. Просто возьми еду и уходи.

7.2

За порогом меня встречает огромный зал с высокими потолками, откуда свисают потемневшие от времени люстры с сотнями свечей. Они вспыхивают одна за другой, стоит мне сделать шаг, словно кто-то торопливо бежит с факелом и зажигает их. Треск фитилей и запах воска смешиваются с чем-то другим — ароматом еды.

Вдоль всего зала тянется длинный стол, накрытый белоснежной скатертью, на нем громоздятся серебряные блюда. Фрукты всех видов, румяное мясо, свежий хлеб, пироги с корочкой, блестящей от масла. Все выглядит так, словно его только что приготовили. И пахнет... о боги, как же это пахнет!

Наверное, и хорошо, что Вестар не может зайти сюда. В коридоре-то запах не ощущается столь сильно. А тут уж точно настоящая пытка!

Желудок сводит такой судорогой, что я невольно сгибаюсь пополам. В горле пересохло, к еде тянет как магнитом. Я сглатываю слюну и напоминаю себе, что здесь есть нельзя. Только взять и уйти. И молиться, чтобы это сработало.

Я делаю еще несколько шагов к столу, когда двери за моей спиной закрываются с глухим стуком. Я вздрагиваю, оборачиваюсь — проем исчез, словно его никогда и не было. Стена гладкая, без единой щели.

Паника касается легким перышком. Напряжение внутри меня проходится дрожью по сжавшимся мышцам.

Как, спрашивается, я должна буду отсюда выйти?

Искра, словно в ответ на мои округлившиеся глаза и бледный вид, издает тихий, мелодичный писк, кружит над столом, словно подгоняет меня. Ну конечно, нужно поторопиться. Я быстро оглядываюсь и замечаю плетеную корзину, стоящую на одном из стульев. Похоже, в ней приносили фрукты.

Хватаю корзину, начиная спешно складывать туда все, что кажется легким и удобным для переноски — хлеб, яблоки, сыр, вяленое мясо, бутыль с чем-то. Руки дрожат от голода и спешки.

Все это время Искра нервно кружит вокруг меня, то и дело устремляясь к дальним углам зала, словно проверяя что-то.

— Ты его чувствуешь? — шепчу я. — Этого... Пожирателя?

Виверна издает звук, который я интерпретирую как утвердительный. Ну разумеется, это была бы слишком большая удача — попасть в зал и не встретить его стража.

Рука нащупывает фрукт с тонкой кожицей — то ли персик, то ли нектарин. Он чуть мягче, чем должен быть. Когда я поднимаю его, сок течет между пальцами, и аромат ударяет в ноздри. Я невольно прикрываю глаза. Неужели фрукты могут так пахнуть? Желудок сводит, я почти ощущаю на языке вкус, терпкую сладость, шерховатую кожицу. И только усилием воли мне удается вовремя остановиться.

Да уж, никогда не была обжорой, но в этом замке, похоже, все создано чтобы сводить с ума.

Искра издает резкий, пронзительный звук и стремительно улетает к дальней стене. Я замираю, сжимая в руке сочащийся фрукт.

Что-то не так.

В дальнем углу зала, где тени гуще, несмотря на свечи, что-то… двигается.

Тьма ворочается, становится плотнее, будто в ней сгущается что-то тяжелое и вязкое. И это что-то движется медленно, но неуклонно… в мою сторону.

Сердце замирает в груди. Я медленно, очень медленно, опускаю фрукт обратно на блюдо, вытирая липкие пальцы о подол платья.

Пожиратель.

Он почуял мой голод?

Его силуэт становится более четким, и я едва не роняю корзину.

Ни у одного существа не должно быть столько глаз. Они открываются в сгустке тьмы один за другим — большие и маленькие, красные, желтые, мутно-белые. Десятки глаз, и все смотрят на меня. Или на стол? Я не могу понять.

И лучше бы мне не выяснять.

Крепче прижимаю корзину и осторожно отступаю назад, туда, где должна быть дверь. Существо не спешит, его движения ленивы, почти сонны. Но глаза, эти жуткие глаза, не мигают и не отрываются от моей дрожащей фигуры.

Спиной натыкаюсь на стену — дверей нет, только гладкий камень. Ищу взглядом Искру и вижу, как она мечется под потолком, словно ищет что-то.

Тень продолжает приближаться. Теперь я вижу, что фигура обретает форму. Она отдаленно напоминает человеческое тело, но какое-то бесполое и совершенно истощенное. Череп без глаз, провал рта, из которого торчат кривые черные зубы. Кожа натянута на скелет и все усеяна теми самыми глазами. И чем ближе Пожиратель подходит ко мне, тим больше глаз открывается.

— Как мне выйти? — я почти кричу, и эхо разносит мой голос по залу.

Существо останавливается, и все его глаза моргают одновременно. Этот звук в звенящей тишине, тысячи мокрых век, хлопающих разом, заставляет меня содрогнуться.

Оно открывает рот. Не один, десятки ртов по всему темному телу, каждый усеянный острыми, как иглы, зубами. И говорит. Не голосом, а чем-то, что отдается прямо в моей голове:

— Голод… голод… голод… Умираю от голода.

Сова бьются внутри моей черепной коробки, отдаются там так звонко, что я едва не оседаю на пол. Я вжимаюсь в стену, отчаянно ища хоть какой-то путь к бегству.

— Я не ела, — произношу я, поднимая корзину как щит. — Видишь? Только взяла. Ничего не ела.

— Голод, — повторяет существо, делает еще шаг ко мне. Его кости словно надламываются и собираются снова при каждом движении. — Твой голод зовет меня.

7.3

Искра верещит, отгоняя меня. Я невольно срываюсь на слезы от страха. Рваное дыхание из груди, мои торопливые шаги. Я почти бегу, ощупывая стену.

— Пожалуйста… ну где же ты? — взываю к выходу, но это бесполезно.

Искра верещит все громче, я слышу за собой дробленые шаги твари. Слышу его хриплое дыхание. Слышу, как он моргает своими влажными глазами и распахивает рты в тихих стонах. Он пахнет гнилью и чем-то сладковато-чужим, словно дыхание давно мертвого леса. Он несет в себе ужас и распаляет сосущее чувство близости моей кончины.

И даже не знаю, что хуже — сгореть в драконьем пламени или быть сожраной тысячей ртов. Пожалуй, первое все же предпочтительней.

Когда в моих мыслях успела поселиться такая безысходность?

Но тут Искорка, эта маленькая смелая девочка, делает то, чего я точно не ждала. Она подлетает к моей корзине. Выхватывает оттуда яблоко, вместе с ним взмывает под потолок, а после вонзает в него свои зубы.

Я с ужасом оборачиваюсь на Пожирателя. Тот словно весь ломается, выгибает руки и ноги под неестественными углами, чтобы развернуть свое тело в сторону виверны.

— Вор-р-р, — рокочет существо, и его внимание переключается на Искру.

А та снова впивается зубами в сочный плод, жадно поедает его. Тогда тварь издает пронзительный вопль и бросается к виверне, забыв обо мне.

Искра мчится к противоположной стене зала, уводя чудовище за собой. Ее крылья шумно хлопают, унося провокаторшу под потолок. Я надеюсь, что там тварь ее не достанет. А еще понимаю — это мой шанс. Но куда бежать, если дверей нет?

В какой-то момент я чувствую вибрацию в стене. Словно кто-то колотит по ней с той стороны.

— Вестар? — тихо, но с явной паникой зову я. Может, это он стучится с той стороны? Интересно, сможет ее пробить?

Я прижимаюсь ухом к стене, силюсь понять, слышно ли там чего. И едва не вздрагиваю, когда слышу приглушенное:

— “Откупись кровью!” — он выкрикивает это несколько раз.

Я порывисто оборачиваюсь к твари. Не думаю, что кровью нужно откупаться от него. Дай ему куснуть руку, он же меня всю сожрет. Тогда что?

Замок?

Не раздумывая, я бегу к столу, хватаю нож, попутно закидываю еще еды в корзину (не хочу сюда возвращаться как можно дольше), а после бегу к тому месту, где прежде был вход.

На миг замираю, глядя на свою ладонь. Светлая нежная кожа. Раньше я пользовалась дорогими кремами и делала ванночки почти каждый вечер, чтобы сохранять приглядный вид. Теперь же… Воображение быстро рисует ощущение боли, еще до того, как я провожу лезвием по руке.

Но я делаю это.

Сама уже то ли пищу, то ли постанываю. Во рту становится противно-солоно, в ушах звенит. Но я прислоняю окровавленную ладонь к стене, где по моей памяти должна быть дверь.

К моему облегчению, стена начинает... таять. Открывается проход — узкий, неровный, но достаточный, чтобы пролезть.

— Искра! — зову я виверну.

Не раздумывая ни секунды, я устремляюсь внутрь, протискиваясь в узкую щель вместе с корзиной. За спиной раздается яростный рев — Пожиратель заметил мое бегство. Щупальце-тень хватает меня за лодыжку, холодное и обжигающее одновременно. Я вскрикиваю, дергаюсь и вываливаюсь в коридор, где меня тут же подхватывают сильные руки.

— Успела, — констатирует Вестар, когда я вываливаюсь из прохода.

Он поднимает меня на ноги, и я вижу, что проход за моей спиной исчезает, превращаясь обратно в стену. О Пожирателе напоминает только темный след на моей лодыжке. Словно синяк, но с очертаниями, похожими на множество крошечных ртов.

— А Искра? — с тревогой спрашиваю я, оглядываясь и все еще сжимая корзину с едой.

Клекот отвечает на мой вопрос. Виверна устраивается на плече дракона и я облегченно выдыхаю.

Я смотрю на след от прикосновения Пожирателя, и в голове проясняется ужасающее понимание.

— Оно реагирует не на еду, — медленно произношу я. — Оно реагирует на голод. На желание. На... живых существ.

Вестар смотрит на меня в упор, и его взгляд красноречивее любых слов.

— На живых существ, которые зовут его своими желаниями, пожалуй, что так. Но если ты поддаешься желанию, он становится сильнее, — подытожил дракон.

— Почему ты не предупредил меня?

— А какая разница?

— Разница? — я едва не шиплю на него. Если бы не корзина, еще бы и руками всплеснула. — Разве тебя не заботит моя жизнь? Так бы я была лучше подготовлена!

Дракон фыркает.

— Чтобы получить печать на сердце, мне нужно убить тебя. Не уверен, что если это сделает кто-то другой, это сыграет роль. Для меня.

Я едва не роняю корзину от такого признания. Он же повел меня за едой! Я думала, это своеобразная забота.

— А что… что если я умру… без тебя? — мне не хочется знать ответ на этот вопрос. Но все же я спрашиваю.

— Главное, что не от моих рук. Или лап. Или пламени, — равнодушно сообщает дракон.

Глава 8.1

Мы идем по коридору в полном молчании. Я крепко сжимаю корзину с едой. Голод уже отошел куд-то на десятый план. Видимо, ужас, который я там пережила, и понимание своего нынешнего положения несколько оттеснили его.

Получается, моя жизнь — разменная монета. Хотя в комнате мне на миг даже показалось, что я и правда могу что-то значить… Выходит — нет. Вестар не хочет убивать меня сам лишь по одной причине — чтобы не стать жертвой культа. А вовсе не из гуманных побуждений. Вовсе не потому, что я тоже живой человек со своими чувствами, эмоциями, амбициями. Да просто с жаждой жить.

Если меня не станет, он, вероятно не слишком сильно расстроится. Пусть ко мне приложит лапы какая-то местная тварь или доберется сам культ… Даже странно, что он вовсе взял меня с собой, забрал из того жуткого зала с ритуальным камнем и урнами. Может быть, пока я жива, Ктулах не может послать к нему новую невесту?

Я кидаю на Вестара косой взгляд. Его точеный профиль выглядит сурово и безжалостно. Хотя еще недавно я отмечала, что он даже красив… Теперь за этой маской мне видно то чудовище, каким он и является. Временное помутнение моего рассудка завершено. Теперь, пожалуй, я все же осознаю, кто шагает рядом.

В какой-то момент лодыжку простреливает болью так, что я вскрикиваю и подворачиваю ногу. При этом невольно сжимаю корзину, чем беспокою рассеченную ладонь.

Хочется сесть посреди коридора и разреветься. Я привыкла к красивым платьям, к званым вечерам, к заботе и любви… Все это отняли у меня.

— Поторопись, если не хочешь, чтобы яд Пожирателя распространился, — бросает мне Вестар. Он смотрит на меня с легким раздражением. — Хотя… если ты умрешь от яда, это, наверное, даже упростит мне задачу.

Я невольно теряю дар речи.

— Ты мог бы хоть не говорить об этом так прямо? — сердито выдаю я в ответ на его рассуждения. — Это ведь просто… жестоко!

Он вдруг подается ко мне ближе, почти нависает надо мной. Черты его лица искажаются и становятся более резкими, а в глазах зажигается пламя.

— Жестоко? — шипит мне в лицо. — Да что ты знаешь о жестокости, девочка?

Думает, дрогну? Да у меня уже чувство страха фоном лежит, так что чуть больше, чуть меньше… Роли не сильно меняет.

— Моего отца казнили, даже не объяснив мне за что. Меня принесли тебе в дань. Еще и оказалось, что не ради защиты города от ужасного дракона, а ради какого-то ритуала, который сделает Ктулаха сильнее. Как, по твоему-то, знаю я что-то о жестокости?

На глазах невольно выступают слезы, ресницы все мокрые. Я смотрю на него, вся трясусь, но стою на своем.

Дракон брезгливо фыркает, но отстраняется. Путь продолжается.

Я начинаю заметно прихрамывать, когда мы останавливаемся перед очередными дверями.

— Туда ты тоже не сможешь войти? — бурчу я, когда Вестар оборачивается ко мне. Он смотрит на меня через плечо и усмехается.

— Сюда я как раз могу войти, — отвечает он. — Но для пользования источником есть условия.

Он с усилием толкает створки. Они тоже украшены резьбой, среди которой поблескивают вкрапления хрусталя. Странное украшение для дерева, но я теряю дар речи, когда вижу, что скрывается внутри.

Перед нами расстилается сад… Но не такой, к каким я привычна. Никакой зелени, никакой земли. Деревья, кусты, даже цветы — все здесь и чистейшего хрусталя, который преломляет лучи, что льются откуда-то с потолка, на мириады сияющих радужных бликов.

Тонкие ветви звенят на несуществующем ветру, листья-кристаллы отбрасывают солнечных зайчиков. Сквозь прозрачные стволы просвечивают и другие деревья, создавая иллюзию бесконечности этого зала.

— Зал Отражений, — сообщает Вестар, посмеиваясь над моей растерянностью. — Здесь можно исцелиться. Иди за мной.

Я осторожно ступаю по полу, босые стопы чувствуют невозможную гладкость стекла. Я смотрю вниз и понимаю, что именно по стеклу мы и идем. Или это тоже хрусталь? Сложно сказать, потому что он при всем этом странно упруг, даже от ботинок Вестара не слышно стука каблуков. Словно все сделано так, чтобы пришедшие не нарушили музыку этого странно-чудесного места.

Через толщу пола я замечаю клубящийся бело-серебристый туман, это немного жутко, потому что конструкция кажется ужасно ненадежной из-за его движения, но Вестар уже смело шагает вперед, и мне не остается ничего иного, кроме как последовать за ним.

Между хрустальными деревьями вьются дорожки из мерцающего камня, ветви над головой переплетаются в ажурные своды, издавая тихий, но очень мелодичный перезвон при малейшем движении воздуха. Прозрачные плоды, что висят на ветках этих странных деревьев, наполнены сиянием, словно маленькие лампы.

В центре сада стоит бассейн, или как его правильно назвать? Это огромная чаша, такая же прозрачная, как и все вокруг. Сперва мне кажется, что чаша пуста, но стоит приблизиться и я невольно выдыхаю.

Не пуста… полна прозрачной чистейшей воды.

— Это источник исцеления, — сообщает Вестар, присаживаясь на край чаши. — Но за исцеление нужно заплатить.

— Чем? — я с опаской смотрю на воду. Опускаю корзину на пол и переминаюсь с ноги на ногу.

С этого места станется попросить у меня пару лет жизни за лечение царапинки. Может, лучше пусть само заживает?

— Тебе… ничем, — теперь его черед тяжко вздыхать. — Здесь нужна кровь дракона.

Он протягивает руку над поверхностью воды. Я наблюдаю, как его ногти удлиняются и становятся когтями. Черными, блестящими и острыми даже на вид. После он сжимает пальцы в кулак. Я вздрагиваю, когда начинает сочиться кровь. Темная и густая, капля за каплей она падает на поверхность воды.

Что это за аттракцион невиданной щедрости? Он проливает свою драгоценную кровь, чтобы заплатить за мое исцеление?

— Ты говоришь… говоришь, что тебе все равно, погибну я или нет. Но в то же время готов оплатить… этим? — я с трудом подбираю слова. Его логика ломает мой разум.

— Я же сказал, — бесстрастно отзывается он, меланхолично наблюдая, как алые капли кругами расходятся по воде. Туман от них начинает клубиться и растекаться все дальше, окрашивая и поверхность, и глубину. От него и хрусталь кругом чаши приобретает розоватый оттенок. — Мне не выгодно, чтобы ты умерла раньше времени. Особенно от такой ерунды.

8.2

Вестар

Смотреть на неуклюжую возню человечки просто раздражает. До того, что внутри все скручивается и закипает дымящейся лавой. Она возится у бассейна так, словно у нас уйма времени. Словно я привел ее сюда охладиться в жаркий летний денег, а не лечиться от отравления.

К тому же от нее смердит кровью. Она что, собралась каждую рану на своем тщедушном теле вот с такой осторожностью вымачивать? Да я свихнусь от этого запаха быстрее, чем она закончит!

Какого вообще кровь пахнет цветами?!

— Да ты издеваешься, — вырывается у меня. Я не собираюсь снова лить свою кровь, когда источник станет прозрачным.

И не собираюсь нюхать бесконечно этот смрад.

Мое терпение иссякает. Я толкаю ее в спину, и Мистра с плеском падает в хрустальный бассейн. Брызги летят во все стороны. Хорошо, что на мне черная рубашка, иначе бы и на ней остались алые брызги.

Зато на ней рубашка белая… Моя рубашка на ней.

Эта мысль вызывает еще большее раздражение. Будто она вторглась не только в мой замок, в мою постель, на которой она валялась, когда я вернулся… Наверняка все теперь провоняет ее запахом... Но и в мою одежду. Заняла слишком много пространства.

Зверь внутри ворочается. Я почти слышу его голос, хотя до заката еще есть время.

Наша. Она должна быть нашей.

Да заткнись ты!

Я дергаю головой, заглушая его. Дракон внутри рычит от разочарования, но я заталкиваю его поглубже. Когда он вырвется, я не буду отвечать за последствия, но сейчас только я контролирую свои действия. Сейчас мое время.

Я жду, когда девчонка вынырнет. Выругается. Может, даже бросит в меня каким-то резким выражением… Она кажется достаточно своенравной для этого. Но проходят секунды, а поверхность остается неспокойной, но пустой.

То, как она бултыхается под водой видно через прозрачные стенки бассейна. Неуклюжие движения, паника, нелепые взмахи руками.

Она не выплывет.

— Что б тебя… — Я срываюсь в неприличное проклятие, когда понимаю, что она, кажется, не умеет плавать.

Это даже не пришло мне в голову, когда я решил спихнуть ее. Что за нелепое создание?!

Раздражение вспыхивает с новой силой, но уже на самого себя. Я скидываю сапоги и ныряю в воду. Алая дымка, окружает девчонку. Она уже опустилась на дно бассейна, руки невольно плавают вокруг тела, а волосы разметались вокруг лица темный ореол.

Хватаю ее за талию, невольно подмечая, какая она хрупкая, и выталкиваю на поверхность. Втаскиваю ее на бортик и сам выбираюсь следом из бассейна на стеклянный пол.

Она не дышит.

Проклятье! Если она умрет здесь и сейчас, от моих рук, пусть даже и по моей непроходимой тупости, а не от драконьего пламени, активирует ли это печать?

Проверять я точно не намерен. Сдохнуть из-за собственной глупости это не просто нелепо, это настоящий позор! Предки точно рассмеются и не примут меня в своих чертогах!

Да и не собираюсь я к ним пока!

Переворачиваю девчонку на спину, пытаясь вспомнить, что нужно делать с людьми в таком случае. Жму ей на грудь. Раз, другой, третий. Толчки ритмичные, сильные, приходится рассчитывать, чтобы не проломить ее тонкие косточки. Слишком тонкие. Слишком хрупкие.

Она вообще кажется какой-то игрушечной под моими ладонями.

После зажимаю ее нос двумя пальцами и прижимаюсь к ее губам, вдыхая воздух в легкие. Раз. Другой. Третий.

Ее губы мягкие. Теплые, несмотря на общую бледность и, побери ее предки, бездыханность. Это отвлекает, сбивает с толку и заставляет зверя урачать.

Мягкая… теплая… вкус-с-сная. Запах…М-м-м-м…

Заткнись! Заткнись! Заткнись!

Я продолжаю. Она еще жива. Обостряя слух, я слышу тихое биение ее пульса.

Ну же!

В этих стенах я провел десять лет. Десять, мать их, долгих лет. Первый год был самым худшим. Меня отрезали от неба… Я бился о барьеры замка, пытался вырваться, сжечь все до основания. Но магия культа слишком сильна. Они подготовились… Я должен был понять это с того момента, как согласился на эту их “сделку”.

Что ты сдох, Ктулах, и со всеми своими грехами отправился в первородный огонь, гореть там до скончания дней.

В те ранние месяцы заточения единственным живым существом, с которым я общался, была маленькая виверна, приблудившаяся в один из залов. Полуживая, с перебитым крылом, она хрипло шипела на меня и хотела укусить, когда я пытался взять ее на руки. Видимо, попала сюда до того, как на замок наложили первую печать.

Я назвал ее Искрой — из-за крохотных огненных всполохов, которые она выпускала из пасти, когда была особенно недовольна. Наверное, она почувствовала во мне родственную душу — такую же раненую, такую же злую на весь мир.

Постепенно она оклемалась. Дикая, независимая, она терпит меня, да и то с определенными пределами. Впрочем, как и я ее.

Эта виверна, боль и мое одиночество — вот все, что у меня было до появления десятой невесты. И теперь эта девчонка рушит привычный порядок. Пытается сдохнуть у меня на руках, чтобы… чтобы что?

Чтобы этот ублюдок Ктулах вырвал мое сердце и упился силой драконьего пламени!

Но ведь я сам толкнул ее в воду!

Идиот…

Девчонка заходится кашлем. Ее тело сотрясает спазм, вода выплескивается изо рта, и она резко раскрывает глаза.

Миг в них плещется чистый ужас, который быстро сменяется удивлением, когда она видит меня над собой.

Я отстраняюсь слишком быстро, почти отпрыгиваю, словно обжегся. Дракон внутри недоволен этим движением, но я игнорирую его рычание.

— Ты не сказала, что не умеешь плавать, — говорю я, и мой голос звучит отстраненно. Так и должно быть. Отстраненно и раздраженно. Не обеспокоенно. Никак не обеспокоенно.

— Ты... не... спрашивал, — выдавливает она между приступами кашля. Еще и с упреком?!

Упрямая девчонка. Это бесит и одновременно... впечатляет? Что за нелепость.

Я встаю, отряхивая с себя воду. Моя одежда промокла насквозь, волосы облепили лицо, и я чувствую себя смехотворно.

8.3

Мистра

Я прихожу в себя, захлебываясь кашлем. Горло саднит, в груди горит огонь с каждым вдохом, словно я наглоталась жидкого пламени. Сколько я была без сознания?

Не знаю. В сознании сейчас одно — жива. Он вытащил меня. Сперва столкнул, очевидно решив, что это неплохая шутка, а после вытащил.

Сквозь пелену слез вижу лицо Вестара так близко, что могу различить золотые крапинки в его янтарных глазах. В них что-то мелькает... тревога? Облегчение? Но он тут же отшатывается, будто я прокаженная.

Губы жжет от его натиска. От того как сильно он давил, вдыхая воздух. В этом нет никакой… подоплеки. И кажется ему самому вовсе все равно.

Я же чувствую себя… странно. В любовных романах такие сцены часто перерастают в поцелуй. Но я ведь не в таком, верно? Меня не ждет принц-спаситель в сияющих латах.

— Ты не сказала, что не умеешь плавать, — его холодный тон резко контрастирует с еще не остывшим теплом его губ на моих.

— Ты... не... спрашивал, — я едва выталкиваю слова через спазмы в горле.

Меня трясет, зубы начинают выбивать дробь. Я невольно обхватываю себя руками, пытаясь сохранить остатки тепла. Белая рубашка Вестара, моя единственная одежда, промокла насквозь и теперь липнет к телу. Я чувствую себя едва ли не обнаженной. Особенно когда бросаю взгляд на себя вниз. Хочется прикрыться, но рук не хватает.

Вестар протягивает ладонь, помогая мне подняться. Его пальцы прохладные и… мягкие, прикосновение почему-то отзывается волной тепла. Впрочем длится это не долго. Едва я твердо встаю на ноги, он буквально отшвыривает мою руку. Демонстративно. Еще бы свою вытер или помыл сходил.

— Не обнадеживай себя, что я старался на твое благо. Забыла? Ты нужна мне живой, — добивает напоследок.

Конечно. Как я могла забыть? Я — разменная монета, просто потенциальная жертва во всей этой жуткой игре.

Почему-то эти слова жалят сильнее, чем должны бы. Боль тягучая и тяжелая, она растекается в груди обидой и нежеланием принимать положение вещей.

Я не хочу себе этой роли.

На плечо Вестара приземляется Искра. Он что-то рычит ей в ответ, но та, кажется, более привычна к его выпадам.

Я кутаюсь в плащ, что, впрочем, помогает не сильно. Я промокла, промерзла, устала, хочу есть и спать. Едва не умерла. Последнее, впрочем, уже не первый раз за последние пару суток.

Я измотана.

Но Вестару плевать. Никакого сострадания, только демонстрация безразличия. Впрочем, спасибо, что хоть спас.

Думать о том, что он сделал это ради собственной выгоды, я не хочу.

Я подхватываю корзину, которая теперь кажется еще тяжелее, и плетусь за ним, пытаясь унять дрожь. Босые ноги скользят по гладкому полу, заныли от холода пальцы. Я бросаю взгляд на лодыжку — чистая, без единого следа укуса. Ни боли, ни жжения, словно ничего и не было. Как и других ссадин на теле. Если бы еще и от озноба так избавиться...

Когда мы выходим из Зала Отражений, Вестар вдруг оборачивается, и я почти врезаюсь в него.

— Ты дрожишь, — произносит он таким тоном, как будто я совершаю что-то непозволительное.

— Я замерзла, — отвечаю просто, не видя смысла скрывать очевидное. Уж простите, ваше драконье величество. Людям свойственно мерзнуть.

Виверна на его плече быстро клекочет. Вестар бросает на нее раздраженный взгляд.

— Я в курсе, что мокрая одежда холодная, — огрызается он. Не мне, ей. — Не нужно меня учить элементарным вещам.

Значит, он действительно понимает ее? Виверна снова что-то выдает, и, клянусь, это звучит саркастично.

— Заткнись, Искра, — шипит он, после чего обращается ко мне: — Здесь недалеко есть гостевая спальня. Там сможешь переодеться.

Я не сдерживаю изумления на лице. А переодеть меня раньше он не хотел? Нравится, что я щеголяю в одной его рубашке?

Извращенец…

Мы идем по длинному коридору, а я невольно наблюдаю за его профилем. Каким он был до проклятия? Судя по редким проблескам в его поведении, возможно, не таким уж черствым, каким пытается казаться.

Или это мне кажется? Неуемная жажда искать в плохих хорошее всегда была моей слабой стороной. Помнится, отец не раз об этом говорил. Не о слабости, а вообще об этой моей черте. Даже… восхищался. Но к чему это привело? Если бы я не была такой наивной дурочкой, если бы сбежала вовремя, а не приняла на себя бремя “смыть позор с рода”, возможно, сейчас была бы где в тепле и безопасности.

Гостевая спальня оказывается большой комнатой с высоким потолком, украшенной золотистыми и синими цветами. Массивная кровать с балдахином, резная мебель, гобелены на стенах — все говорит о том, что раньше здесь принимали важных гостей. И в отличии от комнаты Вестара эта выглядит целой.

— Тут должна быть подходящая одежда, — Вестар указывает на резной шкаф. — Выбери, что хочешь. Только поторопись.

Он останавливается у окна, демонстративно поворачиваясь ко мне спиной. Я бросаю взгляд на огромные напольные часы — до заката действительно осталось не так много времени.

8.4

Мы снова идем через лабиринт коридоров, но теперь Вестар двигается быстрее, почти заставляя меня бежать за ним. Я узнаю путь — мы возвращаемся к ритуальному залу. Сердце сжимается, когда мы переступаем порог. Ту черту, что не позволила в тот раз Ктулаху и его приспешникам двинуться за нами.

Огромный кристалл все так же возвышается в центре, пульсируя тусклым светом. Но урны... урны с прахом снова стоят на своих местах вокруг него. Никаких следов моего упрямого бунта. Девять постаментов заняты, десятый — мой — пустует. Ожидает.

— Но как... — начинаю я, но Вестар прерывает меня.

— Культ, — коротко отвечает он и отмахивается. — Думала, не приведут в порядок? Урны не центр ритуала, но они важны. Ктулах бы не оставил их так.

Вестар ведет меня дальше, к узкому проходу в стене — туда, где мы встретились в первый раз.

— Здесь? — произношу сдавленно.

Снова запереться в этом каменном мешке? Я почти задыхаюсь от мысли, что дракон сможет сорвать дверь. Что сумеет пробиться. Мне отсюда бежать будет некуда.

— Почему нельзя спрятаться в какой-нибудь спальне или комнате?

— Потому что я найду тебя там, — Вестар вдруг склоняется к моему лицу, почти шипит, смотрит своими пламенными глазами. — Я годами совершенствовал эту темницу. Но она не смогла удержать меня от того, чтобы из нее выйти.

Он усмехается, отворяет дверь, приглашающим жестом предлагает войти.

— Зато смогла удержать от того, чтобы войти, — усмехается он.

Я сглатываю и все же делаю шаг внутрь. Как ни крути, это место и правда уже проверено. И как бы сильно не рвалось наружу мое сердце, мне некому довериться здесь, кроме этого дракона. Он один заинтересован в моем выживании.

Он показывает, как запереть массивную дверь изнутри. Железные засовы выглядят надежно, но мысль о том, чтобы провести ночь взаперти в этом каменном мешке все равно не дает мне покоя.

— Уверен, что дверь выдержит?

Вестар искоса смотрит на меня, словно я спросила какую-то глупость.

— Узнаем утром, — насмешливый ответ не заставляет себя ждать. Я невольно кривлюсь, что заставляет улыбку на его лице растянуться шире. — Или не узнаем. Знаешь ли, с выдранным из груди сердцем, я и сам проверить не смогу.

Я сердито смотрю на него исподлобья. Нашел время шутить.

Вестар снимает с плеча Искру и протягивает мне. Виверна сначала упирается, но потом неохотно перескакивает на мое плечо.

— Она останется с тобой, — говорит он.

Искра ворчит, но принимает свою участь. А я невольно задумываюсь над природой этого жеста. Он переживает за виверну или за меня? Или за обеих?

Пока этот дракон одна сплошная загадка и комок нервов. Может быть, когда мы переживем ближайшие две ночи и мощь дракона не будет висеть над нами угрожающей гильотиной, я смогу разглядеть его лучше?

Вестар достает из ниши у входа длинную свечу и зажигает ее щелчком пальцев. От этого небрежного проявления магии я невольно вздрагиваю.

— Должно хватить до рассвета, — он устанавливает свечу в держатель у стены. — Не выходи, что бы ты ни услышала. Даже если тебе покажется, что это мой человеческий голос. До самого рассвета. Поняла? Искра скажет, когда будет можно.

Я киваю. Горло слишком сжато, чтобы я смогла выдавить хоть слово.

— Скажи это, — настаивает он. — Я должен услышать.

— Я не выйду до рассвета, что бы ни услышала, — все же произношу через силу. С каждой секундой осознание сковывает меня все крепче.

Еще одна ночь, полная страха, угрозы и неведения…

Вестар кивает, но вдруг издает тихий стон и прижимает руку к груди. Когда он поднимает глаза, в них пляшут огненные отблески, а зрачки сужаются в вертикальные щели.

— У меня... мало времени, — его голос становится хриплым, нечеловеческим. — Запрись. Сейчас же.

Он делает шаг назад, его дыхание становится тяжелым, пальцы начинают изгибаться, на них проступают черные когти.

— Закрой дверь! — рычит он, и этот звук уже не принадлежит человеку.

Я захлопываю тяжелую дверь и с трудом задвигаю засовы. Последнее, что я вижу — его глаза, полыхающие золотым огнем, и выражение мучительной борьбы на искажающемся лице.

Когда последний засов становится на место, я отступаю в дальний угол темницы, оседаю на пол, прижимаясь спиной к холодному камню. Смотрю на дверь, словно та способна открыться в любой момент.

Виверна сворачивается у меня на коленях. Странно, но это слегка успокаивает. После того, как она выручила меня в том зале, я не боюсь ее.

За дверью слышится грохот. Треск, словно кто-то бьет каменные колонны с нечеловеческой силой. После — рев, от которого дрожат стены.

Я обхватываю плечи руками, готовясь к долгой ночи.

— Похоже, теперь только ты и я, — шепчу я виверне.

Искра фыркает, выпуская из ноздрей крошечное облачко дыма, и укладывается поудобнее, не сводя с меня глаз. Словно охраняет меня... или сторожит для своего хозяина.

Глава 9.1

Вестар

Вторая ночь обращения дается мне тяжелее первой. Боль приходит резкими удушающими и жгучими волнами, пробивая тело насквозь. Кости под кожей удлиняются, мышцы растягиваются до предела, позвоночник выгибается дугой. Я падаю на каменный пол, скребу когтями, оставляя глубокие борозды.

Трансформация — не просто боль. Это потеря себя. С каждым переломом кости, с каждым разрывом мышцы мое сознание отступает, уступая место древнему, необузданному.

Зверю.

Зверю, с которым раньше я был един и которого теперь вынужден держать в вечном заточении. Точно шавку на короткой цепи.

Но три ночи в году ублюдок-жрец проводит свои свистопляски, и тогда даже моя сила воли не способная справиться с жаждой дракона.

— Представь, о величественный Вестар, — голос Ктулаха сочится елейным обожанием. Его глаза сияют благоговением, которое, теперь, десять лет спустя, я знаю, было фальшивым. — Твоя мощь удвоится после ритуала равновесия. Ты станешь сильнее любого из твоего рода...

Я рассматриваю хрустальный артефакт в его руках. Свет преломляется в гранях, образуя радужные отблески. Я чувствую силу, но не могу распознать подделку. Ктулах улыбается, его острые зубы довольно оскалены.

— Просто положи руку на кристалл, когда наступит восход... и ты получишь то, что я обещал.

Рев вырывается из моей груди, разносится по пустым коридорам замка. Сознание уплывает, тонет в золотой лаве пламени, которое заполняет меня изнутри. Превращение завершается — я больше не человек, но еще не полностью дракон. Проклятие оставило меня где-то между. Монстр, зверь, капкан для собственной души.

Запахи наполняют мои ноздри, тысячи оттенков, невидимых человеческому обонянию. Камень, пыль, влажность подземелий. И кровь. Ее кровь, разлитая в хрустальном бассейне. Пульсирующее эхо этой живой жидкости на каменных ступенях, на бортиках, на моих собственных когтях.

Я втягиваю воздух глубже. Вот оно. Она. Девушка с синими глазами, как небо, которое я больше не вижу. Память о ее запахе сводит меня с ума. Как лесные цветы после грозы, как раскаленное серебро, как что-то древнее, что не принадлежит этому миру.

Моя. Моя невеста. Моя жертва.

Когти царапают пол, чешуя шелестит о каменные стены, когда я поворачиваю голову, принюхиваясь. Она где-то здесь. Прячется. Я должен знать где, но стараюсь забыть. Не думать. Не помнить. Это все, что я могу сделать для нее.

Но от меня не спрятаться. Не в этом замке, где каждый камень отзывается на мой голос, где каждый коридор исползан мною вдоль и поперек. Изучен. Зачарован моей магией, пронизан моей силой.

Я двигаюсь, следуя за ее запахом. С каждым шагом я чувствую, как растет жажда. Не просто голод — вечно ненасытный, проклятый голод, что терзает меня десять лет. Нет, это нечто более глубокое, темное, древнее. Потребность, что горит во мне с силой драконьего пламени.

Хочу слышать ее крик, когда языки огня коснутся нежной кожи. Хочу видеть, как ее глаза расширятся от ужаса и понимания неизбежности. Хочу чувствовать, как ее жизнь покидает хрупкое тело — не просто угасая, но вливаясь в меня, становясь моей.

Моей навечно.

Пламя клокочет в горле. Я вдыхаю и выпускаю струю огня. Древняя ткань гобелена, который каким-то чудом оставался целым, загорается мгновенно. Огонь красив. Он всегда был красив.

Но она красивее. Ее глаза стоят перед моим внутренним взором.

Я останавливаюсь у каменной стены, где ее запах особенно силен. За ней — моя добыча. Я слышу ее сердце. Быстрый, испуганный стук, как крылья колибри. Оно бьется так отчаянно, так живо. Закрываю глаза, прислушиваюсь. Этот стук — как музыка, как старая песня, что я знал и забыл.

Царапаю стену. Камень крошится под когтями. Но что-то не так. Неправильно. Эта стена, эта дверь — знакомые. Темница. Моя темница. Неприступная даже для меня самого.

Рычание вырывается из моей груди. Она за этой дверью, так близко, что я почти ощущаю вкус ее кожи на языке. Бью хвостом по камню, сотрясая стены. Темница не поддается. Ее укрепляла не только моя магия, но и искусство древних камнетесов, создавших эту ловушку для чудовищ.

Но я не прекращаю попыток. Скребу когтями, бью крыльями, извергаю пламя, которое обтекает каменные стены, не оставляя и следа копоти. Чем дольше я не могу добраться до нее, тем сильнее становится жажда.

Моя невеста. Хрупкое создание с кожей цвета лунного света и волосами, что сотканы из тьмы. Я чувствую ее страх сквозь камень — он пьянит, как старое вино. Ее дыхание, ее слезы, ее биение сердца — все становится частью моих ощущений, кормит огонь внутри.

Я хочу сжечь ее. Поглотить. Почувствовать, как ее душа, извиваясь, сливается с моей. Как ее крик становится моим дыханием. Как ее тепло заполняет мою холодную грудь.

Где-то глубоко, в самом темном углу моего затуманенного сознания, шевелится что-то другое. Слабый, едва различимый голос. Он что-то кричит, предупреждает, умоляет.

Защити ее. Не навреди. Отступи.

Но голос слишком слаб против бури инстинктов. Проклятие Ктулаха слишком сильно. Ритуальный кристалл жаждет своей десятой жертвы.

И я внемлю его. Он слепит меня.

Я отступаю от двери, собирая в груди пламя жарче, чем прежде. Рывок — и удар всем телом о камень. Стены дрожат, осыпаются мелкие камни. Но дверь держится. Снова. Сильнее. Ярость наполняет каждую чешуйку моего тела.

Моя. Моя. МОЯ.

Я буду здесь всю ночь. Буду биться, пока не падут стены или не взойдет солнце. Я буду ждать, когда она сама откроет эту дверь, не выдержав страха. А она откроет — рано или поздно. Они всегда открывали. И тогда...

Тогда я буду чувствовать, как ее горячая кровь стекает по моим когтям. Буду видеть ужас в этих невозможно синих глазах. Буду слышать, как ее дыхание замедляется, пока не остановится совсем.

9.2

Мистра

Каменные стены дрожат от ударов. Пыль сыплется с потолка, оседая на волосах и платье. Я вжимаюсь в угол темницы, прикрывая глаза каждый раз, когда снаружи раздается оглушительный рев и новый удар сотрясает мое убежище.

Искра беспокойно ерзает на моих коленях, иногда поднимая голову и принюхиваясь. Ее глаза-бусинки блестят в полумраке, словно два крошечных рубина. Ее присутствие немного успокаивает, но даже с ней рядом я в ужасе.

— Думаешь, дверь выдержит? — шепчу я виверне, хотя и знаю, что она не ответит.

Она фыркает, выпуская струйку дыма из ноздрей. Видимо, у нее сомнений на сей счет не имеется.

Новый удар, более мощный, чем предыдущие, заставляет меня вздрогнуть. Железные засовы скрипят, но держатся. Я стараюсь дышать ровнее, но сердце колотится так громко, что, кажется, его слышно даже сквозь эти толстые стены.

Слезы душат меня изнутри, а всхлипы рвутся из груди. Но я давлю их в зачатке, заставляю себя молча и тихо ждать, когда все закончится.

Ночь не может длиться вечно….

Мне никогда не приходилось сталкиваться с чем-то подобным. Ничто в моей прежней жизни не готовило меня к этому.

***

— Отец, можно войти?

Я стою у массивной дубовой двери кабинета, чуть приоткрыв ее. Привычный запах книг, табака и полироли наполняет пространство вокруг меня. В высоких окнах струится послеполуденный свет, золотыми лучами ложась на ковер.

— Мистра, радость моя, конечно, — отец отрывается от бумаг и снимает очки. Его строгое лицо смягчается, как всегда бывает, когда он видит меня. — Что случилось?

Я заправляю прядь волос за ухо. Привычка, за которую меня не раз упрекала гувернантка. Прохожу в комнату, стараясь держаться прямо, как подобает дочери графа.

— Леди Хеллмор сказала, что на следующей неделе приедет сын герцога Ривенхолла, — произношу я, подходя к его столу. — Она намекала, что ты можешь... что ты думаешь о возможном союзе.

Отец вздыхает, откладывая перо. Морщинки вокруг его глаз становятся заметнее.

— Ты еще так молода, Мистра. Всего восемнадцать.

— Многие выходят замуж и раньше, — я опускаю глаза, как учили.

— Не моя дочь, — он встает и подходит ко мне, его рука мягко ложится на мое плечо. — Послушай, я не буду принуждать тебя к браку, который не принесет тебе счастья. Твоя мать...

Его голос слегка дрожит, как всегда, когда он упоминает маму, умершую, когда я была совсем маленькой.

— ...она хотела, чтобы ты была свободна в своем выборе. И я тоже этого хочу.

Я поднимаю глаза, в них благодарность смешивается с облегчением.

— Но герцог Ривенхолл...

— Может подождать, — отец улыбается. — Или найти другую невесту. Тебе не нужно беспокоиться об этом. Наш дом достаточно богат и влиятелен, чтобы ты могла позволить себе выбирать.

Он берет меня за руки. Его ладони теплые и надежные, как всегда.

— Обещай, что будешь думать о своем счастье, а не о долге. Мир полон опасностей, Мистра, но в нашем доме ты всегда будешь в безопасности.

Как жаль, что это оказалось ложью.

***

Оглушительный рев возвращает меня к реальности. Я вытираю глаза, не замечая, когда успела заплакать. Отец верил, что может защитить меня. Он не знал, что спустя всего год после нашего разговора мне придется лежать в свадебном платье на алтаре, ожидая не жениха, а смерти.

Ужасающее отчаяние мешается с яростью. Ктулах и его культ отняли у меня все — дом, семью, будущее. Вестар, похоже, тоже жертва их манипуляций.

Я прислушиваюсь к звукам за дверью. Что-то изменилось. Рев дракона звучит иначе. В нем не только ярость и голод. Мне чудится... боль? Глубокое, раздирающее отчаяние, от которого сжимается сердце.

— Ты тоже это слышишь? — шепчу я Искре. Я не знаю, кажется мне это. Может быть от страха у меня помутился разум?

Виверна поднимает голову, глядя на меня с каким-то странным пониманием. Она тихо урчит и тычется головой мне в живот, пока я глажу ее по гладкой чешуе. Мне кажется, что этот звук полон грусти.

Новый удар, но уже слабее. Затем еще один. Словно дракон устает, сдается. Я слышу скрежет когтей по камню. Он отступает? За этим следует не то рык, не то вой, такой пронзительный и полный муки, что я невольно зажимаю уши. Съежившись, опускаю голову между колен. Искре приходится переползти мне на шею и плечи.

Это звук существа, запертого в ловушке. Существа, которое медленно теряет себя.

Вестар — мое отражение. Мы оба по разные стороны стены в одинаковом отчаянии. Он — в желании убивать. Я — в желании жить.

9.3

Я опускаю руки и закрываю глаза. Что, если завтра я увижу Вестара, и в нем будет еще меньше человеческого? Что, если каждое превращение забирает часть его души? Как вообще все это работает?

— Я должна выбраться отсюда, — говорю я, скорее самой себе, чем виверне. — Должна найти способ разрушить проклятие.

Это понимание бьет меня наотмашь. Отрезвляет. Скидывает оковы оцепеняющего ужаса.

Искра смотрит на меня скептически. Конечно, что может сделать неподготовленная аристократка против древней магии? Против того, чему сам дракон сражается уже долгих десять лет.

Я невольно улыбаюсь. Криво. Губы тянет болью — я все искусала их, пока сдерживала крики.

— Знаешь, моя гувернантка всегда говорила, что упрямства у меня больше, чем у дюжины мулов, — это звучит смешно и неубедительно, но звук собственного голоса все, что у меня есть.

Все, что помогает не потеряться в этой дрожащей темноте. Света свечи не достаточно, чтобы разогнать тени темницы.

Новый яростный удар сотрясает дверь.

Нет, дракон не сдается. Его когти продолжают скрести по камню, а рычание становится то тише, то громче — будто волны в бушующем море. Я зажимаю рот ладонью, подавляя крик, когда особенно мощный толчок заставляет один из засовов издать жалобный скрип, а за этим следует новая волна яростного пламени. От него железный засов раскаляется до красна.

Искра сворачивается плотнее обнимает за шею и плечи, прижимаясь теплым чешуйчатым телом. Ее глаза не отрываются от двери. Странно, но она больше не выглядит испуганной. Скорее встревоженной, словно беспокоится не только за меня, но и за своего хозяина с другой стороны.

Я закрываю глаза, стараясь не вздрагивать от каждого звука. Дыхание перехватывает, но я заставляю себя сделать один глубокий вдох, потом второй. Это больше похоже на неровные всхлипы.

Страх парализует, а мне нужно мыслить ясно.

За дверью раздается почти человеческий вой. Боль в нем настолько отчетливая, что мурашки бегут по коже. Это не просто ярость хищника — это агония проклятого существа. Он мучается. Сегодня я осознаю это в полной мере.

Я ищу что-то, способное удержать меня на краю. Не свалиться в истерику и рев. Не позволить себе пускать сопли, забившись в угол. Сама не осознаю, когда начинаю тихо напевать. Сначала это просто бессвязное гудение, способ заглушить ужас. Но постепенно мелодия оформляется. Это старая песня, которую я слышала когда-то давно. Только слова... слова рождаются сами собой, словно кто-то шепчет их мне:

“Спи, дракон, в горах высоких,

Спи под звездами в ночи.

Жар в груди твоей глубокой

Пусть до утра не ворчит.

Ведь принцесса в темной башне

Ждет не рыцаря с копьем.

Ждет, когда на крыльях ветра

Ты ворвешься в ночь огнем.

Тем, что камни все расплавит,

Тем, что все мосты сожжет,

Тем, что тьму да переплавит

И возьмет ее в полет.

Спи, душа ее свободы,

Спи, родной, а на заре,

Скинь ты разом все оковы

И возьми ее себе…”

Голос мой дрожит, но с каждой строчкой становится тверже. Искра поднимает голову, прислушиваясь. А за дверью... что-то меняется. Удары не прекращаются, но их ритм становится иным. Словно дракон прислушивается.

Он больше не льет на дверь пламя.

Я продолжаю петь, повторяя колыбельную снова и снова. Не знаю, сколько времени проходит — минуты или часы. Горло начинает саднить, но я не останавливаюсь. Звук собственного голоса заглушает ярость дракона и… страх. Тот страх, в котором я тону.

Я повторяю песню, как мантру, под конец едва слышно, но она убаюкивает меня. Я сама словно впадаю в транс. Колыбельная все еще звучит в моей голове. Я не знаю, откуда взялись эти слова, но они кажутся важными. Правильными.

Я закрываю глаза, позволяя себе соскользнуть в короткий, тревожный сон перед тем, как дверь откроется и я снова встречусь с человеческой версией моего тюремщика... или, возможно, с таким же пленником, как я сама.

--------------------------

Дорогие читатели! Аудио-версию колыбельной, озвученную мной с помощью нейросетей вы можете найти у меня в соцсетях! Для этого перейдите в раздел "обо мне" - https://litnet.com/shrt/i7Tx , а оттуда уже в соцсеть!)

9.4

Вестар

Дверь не поддается, и это разжигает мою ярость до предела. Когти скрежещут по камню. Пламя бушует, но тщетно — мои собственные чары, вплетенные в эти стены, теперь обращены против меня.

Сколько лет я укреплял их, чтобы не выпустить самого себя из темницы? Но бесполезно. С этим мне справиться не удалось. Все равно каждую ритуальную ночь я разрывал цепи, даже испещренные рунами, накачанные магией до отказа. Это было сильнее меня.

Но как оказалось просто, когда все обернулось наоборот.

Я не могу войти.

Это одновременно раздирает меня яростью на части и заставляет ликовать.

Проклятие искажает каждую клетку тела. Я — дракон, но не тот, кем был прежде. Не величественный хранитель неба. Жалкая тень. Пародия. Монстр, теряющий остатки разума ради одной цели — насыщения. Убийства.

Я даже не хочу сожрать ее, как если был бы болен человеческой плотью… Среди драконов встречались и такие. Нет, я хочу ее испепелить. Сжечь до облака серого праха. Увидеть ее танец в моем огне.

Это заставляет мою человеческую натуру корежиться от омерзения. К ней. К самому себе. Когда я стал таким?

Впрочем… я знаю ответ. Десять лет назад. Когда из-за собственной гордыни решил, что меня невозможно обмануть. Что человеческий жрец слишком трепещет перед моей величественностью, чтобы даже подумать о том, чтобы обмануть дракона.

Еще полвека назад люди уважали нашу породу.

Хранители Неба.

Нас всегда было мало. Кто-то жил отшельником в горах, почти не принимая человечий лик. Кто-то, как я, обитал среди людей, собирая их блага, пользуясь ими, чтобы приумножать свои богатства. Кто-то открыто, показывая суть. Кто-то выдавал себя человеком.

Этот замок, что стал теперь моей тюрьмой, когда-то был грандиознейшим центром всех пиров королевства. Празднества, которые я устраивал, гремели по всему континенту. Весь высший свет королевства жаждал попасть сюда.

И короли… Один, второй, третий… Лишь королевская династия знала, кто здесь всем заправляет. Четвертый пришел сюда вместе со жрецом.

Ктулах… Его имя жжет мой язык, и я снова изрыгаю пламя. Теперь уже чтобы очистить собственную глотку, а после и мысли.

В ярости бью хвостом о колонну. Каменный осколок едва не пробивает крыло. Но боль ничто по сравнению с голодом.

Я чую запах девушки. Сердце колотится за стенами моей старой темницы. Оно должно быть моим.

Девять сердец. Девять жертв. Она должна стать десятой.

Всех их оставляли на жертвеннике. С первыми я даже не запомнил, как это было. Ярость, что поглощала меня, была ослепительной. Я лишь просыпался наутро перед алтарным камнем и грудой пепла. Со шрамом на сердце.

После пытался сопротивляться. И теперь лица третьей и четвертой навсегда останутся отпечатком в моем разуме, как и их предсмертные крики. Сладкие в тот момент. Упоительно прекрасные и ласкавшие слух.

И звучащие ужасающим эхо в моей голове на все следующие дни. До сих пор.

Когда я первый раз в полной мере прочувствовал вкус смерти на утро меня рвало. Я никогда не был жесток. Да, я презирал людей… Пользовался их золотом, брал их женщин. Но никогда не был жесток.

И осознание того, что я убиваю невинных… Я ненавидел себя.

Ненавижу.

Возможно даже сильнее, чем Ктулаха.

Голос.

Зверь замирает, на миг уступая место человеку. Я даже снова чувствую крылья. Моргаю и давлюсь дымом.

Песня? Изнутри темницы?

Тихая, едва различимая за стоном камня и ревом собственного дыхания. Но она становится отчетливее. Проникает сквозь пелену проклятия, как тонкий луч в беззвездную ночь.

"Спи, дракон, в горах высоких, Спи под звездами в ночи..."

Останавливаюсь, потрясенный. Магия? Нет, просто... песня. Колыбельная. Но слова, эти слова... они находят отзвук в глубине моей памяти, как будто их пели для меня в незапамятные времена, когда мир был моложе, а небо — моим домом.

"Жар в груди твоей глубокой Пусть до утра не ворчит..."

Ударяю в дверь снова, но уже не с прежней силой. Скорее по привычке. Зверь притих, но он все еще здесь. Лишь замедлился, прислушиваясь.

Голос дрожит, но чем дольше она поет, тем яснее становится мелодия.

"Ведь принцесса в темной башне Ждет не рыцаря с копьем. Ждет, когда на крыльях ветра Ты ворвешься в ночь огнем."

Глубоко в сознании происходит странный сдвиг. Словно проклятие отступает на шаг. Не исчезает, нет — его власть слишком сильна. Но позволяет что-то вспомнить. Небо. Огромное синее небо.

Столь же синее, как ее глаза.

Драконий рев застревает в горле. Я закрываю глаза. Новое ощущение раскалывает грудь, расползается по телу, затмевая даже голод. Узнавание. Скребущая тоска по чему-то давно потерянному.

И тут возникает другое чувство. Жар, но иной природы. Более темный, древний, требовательный. Да… до проклятия я не брезговал плотскими утехами. И знал множество женщин. Страсть была одной из радостей формы двуногих. Но время и трансформации стерли эти воспоминания.

Теперь они возвращаются, снося меня, точно лавиной.

"Спи, душа ее свободы, Спи, родной, а на заре…"

Я вижу ее. Не просто как сосуд жизненной силы, питающий ритуал. Вижу лицо. Синие глаза, хранящие отражение неба, которого я лишен. Темные волосы. Кожа, пахнущая дождем и солнцем.

Что если... что если я ошибался все эти годы? Что если ритуал не требует смерти? Что если он требует... соединения?

Песня затихает, сменяясь дыханием. Она уснула. Девушка за дверью спит, пока монстр скребется снаружи. А быть может она просто отключилась от усталости и страха. Как бы то ни было, когда ее сердце перестает биться испуганной канарейкой, а колотится размеренным ритмом, это начинает действовать на меня, как метроном.

Тук-тук. Тук-тук. Тук-тук.

Я больше не бьюсь о камни. Дыхание замедляется. Ложусь перед дверью, сворачивая крылья. Это первая ритуальная ночь за десять лет, когда я не охочусь до самого рассвета.