Детсело

Введение

Сердечно приветствую всех, кто открыл эту серию коротких эпизодических рассказов - маленьких осколков воспоминаний из моего далёкого детства, когда я вместе с родителями отправлялась в гости в деревню. Вроде ничего особенного тут нет. Ещё один маленький сборник личных историй из далёкого прошлого. Но подобное публикую впервые.

Признаюсь честно: изначально эти истории вовсе не предназначались для чужих глаз. Они рождались как-то сами собой, тихо и незаметно, словно старые фотографии, что всплывают в памяти в минуты особенного настроения. Возможно, именно поэтому их так немного. По многим причинам я не планировала их публиковать, держала при себе, как нечто очень личное. Однако стала выкладывать по одной в своей группе, прикрепляя арты для более лёгкого представления описываемых действий. Их почти никто не увидел там. Вскоре мне стало весьма любопытно узнать: сгодятся ли такие короткие записи в качестве сборника рассказов.

Иногда невероятно сложно - почти невозможно - не поделиться своей работой, особенно когда её уже видели некоторые люди. Раз я сама же показала записи кому-то, значит, нет абсолютно никакого смысла дальше всё скрывать. Нужно не бояться дальнейшего внимания к более личному творчеству. И вот теперь некогда разрозненные короткие истории собраны воедино и оформлены в отдельную серию.

В этих рассказах - крошечная, но драгоценная часть моего детства, пережитая в деревенских условиях. Сама я - коренная городская жительница, выросшая среди асфальта, многоэтажек и шума. Пускай, мой родной город не из крупных, кому-то покажется вовсе маленьким, всё равно - это именно что город. В сельскую местность мы с родителями выбирались крайне редко, максимум на пару дней, иногда на выходные. Но даже за эти короткие визиты ещё маленькая я успевала накопить целую уйму впечатлений и эмоций.

Запах заготовленного сена, непривычная тишина, звёздное небо без городской засветки, колодезная студёная вода, парное молоко, скрип калитки, куры во дворе, грунтовые дороги, мычание коров с поля, широкие свободные просторы, тайные тропы... Аж дух захватывало. Всё это казалось мне удивительным приключением, маленьким путешествием в другой мир. Каждая поездка оставляла свой след. Случались самые разные истории. И вот теперь настала пора делиться ими с миром. Показать крошечную частицу моего детства, где каждый момент словно распечатанный кадр в фотоальбоме.

Порой, работая над этими текстами, ловлю себя на странной мысли: в голове возникает образ тонкой книжки с этими самыми рассказами на полках магазинов… Такая скромная кладезь личных сюжетов, которая приобретает материальную форму. Однако, сперва, надо её показать вам, дорогие читатели.

Поездка в деревню

Не помню точно, когда впервые в своей жизни услышала те заветные слова, предвещающие небольшое путешествие за город: «Едем в деревню». Будучи маленькой четырёхлетней девочкой в то время и никогда не бывавшей за пределами городской черты, вряд ли такая фраза могла меня обрадовать. Зато перед следующими поездками она вызывала во мне целых ворох ярких образов, наполненных чем-то таким тёплым, радостным, чарующим… После услышанного, я вовсю собиралась, чтобы первой выбежать на улицу. Дома сидеть не хотелось ни минуты. Лишь бы скорее сесть в машину и «поехать в деревню».

Совершенно неважно, был ли это посёлок или официально «село» на карте. Для моих родителей, а следом и для меня, всё, что находилось за чертой города, было просто «деревней». Мы там не жили, лишь гостили у родственников или знакомых, иногда даже с ночёвкой. Но каждая поездка была событием, которого я ждала с замиранием сердца, несмотря на короткое время пребывания. Когда вокруг словно иной открытый мир, громко зовущий исследовать каждый свой уголок, время как-то незаметно тянулось, растягивая удовольствие для маленькой меня.
Всяко лучше, чем в очередной раз бродить по полупустым дворам. Детей в то время у нас было мало, редко кого-то встретишь. И на старой детской площадке с горками и качелями, с которых уже давно начала отпадать краска, зачастую играла лишь я одна. Точно также в одиночку сидела в песочнице, куда песок насыпали не мягкий, а грубый с мелкими камушками. Дома делать нечего. На улице оставался хоть какой-то простор для игр с воображаемыми приключениями. Но иногда и они надоедали. Особенно, когда все места уже вдоль и поперёк изучены. Нигде не осталось тайн для моей крайне любопытной детской души. А пойти куда-нибудь ещё дальше нельзя - маленькая ещё. Поездки в деревню стали просто спасением. Способом избежать будничную скуку, отвлечься от одиночества.

Покидая пределы города, я прилипала к окну машины. Смотрела по бокам, вперёд, поворачивалась назад. Не могла усидеть на месте.

Для маленького ребёнка любое место кажется огромным. А там, куда мы ехали, были настоящие просторы - поля до горизонта, небо такое высокое, что голова кружилась, если долго смотреть вверх. Мне вообще нравилось кататься на любом транспорте - это было как маленькое путешествие. Хоть на простом автобусе несколько остановок до центра пересечь. Или на рынок за продуктами и новой одеждой отправиться. На машине в гости к друзьям родителей съездить? Всегда с радостью. «Чур я у переднего окна сяду». Но поездки «в деревню» занимали особое место в моём детском сердце. В городе же всюду дома, много машин и толпы людей. Виды отличаются слабо. Горизонт вовсе не видно.

По пути мы обязательно заезжали в какую-нибудь пекарню. «Гостинцы надо взять», - говорили родители, и покупали сухари, печенье, что-то вкусное к чаю. А я просто молча стояла у витрины, разглядывая манящие пирожные, тортики, трубочки с кремом, кексы, коржики… Тоже хотела чем-нибудь эдаким перекусить. Вот прямо здесь и сейчас. Не капризничала, не плакала и не умоляла. Просто слегка дёргала родителей за одежду. Однако слышала в свою сторону: «Тебе потом купим». Продавцы аккуратно складывали сладости в картонную коробку, перевязывали верёвочкой и протягивали родителям под моим чутким голодным взглядом. Затем сладкий искушающий груз оказывался в моих руках: «Отнеси в машину».
Необходимые продукты тоже покупали, проезжая уже до другого магазина или заранее перед поездкой сходив в ближайший у дома - не идти же в гости с пустыми руками, когда тебя там ждут и готовят угощение. Частично надо покрыть их затраты, а не только сладости на стол поставить. Иногда мы заезжали в посёлок по дороге, в котором находился ещё один магазин. Родители туда заходили, если вдруг решали, что как-то мало везём всего: «Их соседи могут внезапно зайти, надо хоть бутылку на стол». А я, охваченная нетерпением, даже не выходила из машины. Сидела, вцепившись взглядом в окно, и ждала, когда тронемся дальше, к конечной цели нашей поездки. Экономила эмоции для главного момента. Ёрзала на сиденье от всё нарастающего нетерпения.

По приезду был целый ритуал. Подъезжали к знакомым большим воротам, и кто-нибудь из родителей выходил из машины, затем стучал погромче, чтобы даже внутри дома поняли, что к ним приехали. И пока мы ждали, когда откроют, я высматривала знакомый двор, искала глазами кота, который обычно грелся на завалинке. За воротами на секунду воцарялась тишина, а вскоре - ответ. Сначала встревоженный лай собаки, грозно предупреждающий о нежданных посетителях. Через минуту шаркающие шаги и знакомый до боли голос: «Слышу я! Иду, иду!». Скрип засова, и ворота чуть приоткрываются. В проёме стоят они - родные или давние знакомые, улыбающиеся, слегка с потрёпанным видом. Как только все взрослые обменяются приветствиями, машина медленно проезжает через полностью раскрытые ворота, останавливается во дворе. Мы выходим из неё, ступаем по каменной дорожке и вместе направляемся к крыльцу. Изнутри открываются двери...

«Проходите, проходите, мы как раз чайник поставили! А ты выросла».

Воздух совершенно другой: густой, пахнет историей, нагретой травой и дымком из печной трубы. Первым делом я не бежала глубже в дом, оставаясь на кухоньке со всеми взрослыми. Получала очередную дозу похвал и расспросов о жизни, скромно отвечала на них. Снова выслушивала, что выросла. Затем неслась в сад. Поздороваться с яблонями, проверить, не покраснела ли клубника на огороде, пробежаться босиком по мягкой, щекочущей траве. Это был мой личный ритуал вступления во владение маленьким раем, который на несколько часов или на целый день становился моим. Приключения и открытия ещё только ждали меня впереди.

Влияние эпохи

Деревенский дом был настоящим порталом в прошлое. В каждой его комнате во всей красе нас встречала прошлая эпоха. Родителям она была до боли знакома, а мне лишь предстояло коснуться её. Первое моё исследование окружения затянулось на несколько минут безмятежной ходьбы по комнатам. Я тщательно высматривала всевозможные исторические артефакты. Хотя в нашей квартире в городе тоже кое-что было, в деревне оно казалось более живым. Подлинным. Тяжелые лакированные серванты, хрусталь за толстым стеклом, стопки журналов «Огонёк» на полках, советская прочная мебель, чёрно-белые фотографии ярких моментов жизни, ковры на стенах... Да и сам ремонт был из той же эпохи.
Я родилась уже после распада СССР, ясное дело, но он окружал меня повсюду, особенно во время поездок к родственникам. Будучи маленькой, невольно изучала этот ушедший мир. Сама того не осознавая, проникалась им. А как иначе?

В деревенском доме это было словно путешествие на машине времени. Из современного там находилось разве что еда, свежие газеты да настольные часы. Всё остальное - от посуды до инструментов, от мебели до оконных рам - прямиком из СССР. Там царила особая, застывшая во времени атмосфера, и даже воздух имел свой, неповторимый запах. Запах старого дерева, льняных полотенец, нагретой солнцем земли и того самого, неуловимого аромата, который источали старые, многое повидавшие вещи. Это был запах стабильности, простоты и размеренного течения жизни.

В деревне я не только окуналась в этот тихий мир, но и участвовала в быту. По мере своих возможностей, конечно. Маленькому ребёнку ведь многое не доверишь. Мало ли что случится в процессе. Лишь со временем взрослые начинали относиться ко мне серьёзнее и поручали кое-какие задания. В этом также помогала моя настойчивость. Трудно было сидеть без дела, пока вокруг тебя все чем-то заняты. Если становилось скучно, а энергию девать попросту некуда, я сама просилась помогать. Или крутилась рядом, пока родственники о чём-нибудь не попросят. Весь дом к тому времени был изучен, как и участок. Гулять больше негде и незачем. Поэтому выжидала рядом со взрослыми.
Периодически помогала на огороде, поливая грядки из советской лейки. Самое лёгкое занятие для ребёнка, особенно в четыре года. Лейка сама лёгкая, пластиковая, маленького размера. Воды много не унести, однако на небольшой полив грядок хватало. Или цветы у забора полить чуть. Энергии в детском теле хватало с лихвой, чтобы бегать несколько раз туда и обратно. У самого колодца стояло корыто с водой, откуда я набирала воду в лейку. А если жарко становилось, то ковшиком оттуда же и можно пить. Всё кристально чистое. Холодное и освежающее. Придавало заряд бодрости.

Но это было лишь начало моих практических «уроков выживания» из советского прошлого. Год спустя я даже пользовалась маслобойкой, своими руками превращая сливки в домашнее масло. Родственники один раз показали такое чудо, затем меня было не остановить. А потом ела бутерброды с маслом и сахаром, делая их также самостоятельно. Только хлеб резала криво. Могла стирать на стиральной доске какие-нибудь небольшие предметы одежды или платки. Тоже сильно увлекал процесс. У родственников не было стиральной машины никакой. Всё вручную. А у меня руки долгое время без дела находились. Шла на подмогу, позволяя взрослым ненадолго отвлечься на всякие там разговоры между собой. А ещё готовила себе вкуснейшие вафли на чугунной вафельнице, которая требовала сноровки и терпения. Ну, и родительского присмотра - греть-то надо на печи. Потом, тоже не без внимания со стороны, делала леденцы из сахара, которые насаживала на оставшиеся палочки от Чупа-Чупсов. Самодельные конфеты не могли похвастаться разнообразием вкусом, зато они были результатом именно моего труда. Поэтому казались более сладкими и приятными, нежели покупные.

И всё это происходило в советском окружении. Рядом с людьми старой советской закалки. Я не могла избежать всего их влияния на себя, будучи маленькой. Да и не была против помощи в быту. Попутно знакомилась с ним, иногда принимая участие в труде. Неосознанно становилась человеком из той ушедшей эпохи, даже не зная о ней почти ничего. Зато потом всё поняла и приняла. Из-за чего случился со мной один забавный случай в деревне.

Когда мне было всего три года, родители потихоньку учили читать. Сначала знакомили с алфавитом, затем указывали на отдельные слова, с каждым разом повышая сложность и длину. Конечно, на длинные тексты сил не хватало, но короткие могла прочесть. А раз я способна читать, то могу и писать… В четыре года точно сумела освоить этот навык на начальном уровне.

Перебирая в деревенском доме старые журналы и пыльную детскую азбуку, наткнулась на него... На загадочное, монументальное слово: «СССР». Всего четыре строгие буквы. Что это означает, почему всё крупно так написано, я не понимала. А рядом целая фраза: «Миру - мир!».

Мне потом объяснили смысл тех букв. Вкратце, как и положено для детского ума: это была такая огромная и сильная страна, где все жили вместе, дружили и верили в светлое будущее. И я, со всей своей детской наивностью, прониклась. Впитала в себя особый советский дух. В том простом объяснении, в старых открытках и фотографиях, во всём этом наследии ушедшей эпохи было что-то невероятно уютное и правильное. Отчего-то на моей душе становилось очень тепло.

В тот же день, найдя в сарае никому не нужный, шершавый кусок мела, я пошла гулять по ближайшим улицам деревни. С одной важной целью: сделать мир ярче. Солнышки и цветочки на асфальте - это было уже не то. Не под мой настрой. Хотелось чего-то настоящего, важного, хорошего. И я быстро вспомнила про новые, изученные слова. Первым моим «холстом» стал старый соседский забор. Неуверенно, но старательно, как в прописях, вывела букву за буквой: «СССР». А ниже, уже смелее, добавила: «МИРУ МИР». Я стояла и смотрела на свою работу с невероятной гордостью. Мне казалось, что устроила нечто значимое, поделилась важным знанием со всем миром, ну или хотя бы с деревней.

Сеновал

Наши родственники раньше держали коров. А это означало не только свежее молоко на столе, но и постоянную заботу о пропитании животных, чтобы его впрок хватало на долгие зимние месяцы. Поэтому заготовка сена была делом первостепенной важности. И в той бескрайней сельской местности онаявлялась не просто сезонной работой, а особым событием лета, когда люди собирались вместе и вовсю трудились. Жизнь в деревне подчинена своим циклам, и сенокос - один из главных моментов. В советские годы, конечно, размах был другим. Совершенно не таким, что после распада большой страны.

Однажды я выдвинула ящик старого шкафа в одной из комнат, пока изучала дом, и увидела чёрно-белую фотографию в домашнем альбоме: огромное, заросшее высокой травой, поле, дед ещё молодой и серьёзный за рулём советского трактора, к которому сзади прицеплена конная косилка. На ней, управляя лезвиями, сидел напарник. Эта сцена казалась мне кадрами из какого-то эпического фильма о труде и земле. Словно о покорителях широких неизведанных пространств. Я, вполне ожидаемо, сама захотела также ездить и помогать на сенокосе. Садилась на ту же самую косилку во дворе и воображала себя активной помощницей. Выпрашивала покататься хоть один раз на таком необычном агрегате. Но увы...

Будучи маленькой девочкой, успела ещё застать моменты, когда её вновь прицепляли к трактору и везли к кому-то в другой деревне неподалёку. Видимо, там сенокос продолжался активно, только оборудования не хватало. Поэтому дед одалживал косилку знакомым и сам ехал туда вместе с прицепом. В нём я позже находила остатки сухой травы. Перевозили сено, очевидно. Может даже как на одной из фотографий, где высота собранного в несколько раз превышала высоту бортов. Большая и важная работа. А потом и это закончилось.

Конная косилка, настоящий реликт эпохи, не один десяток лет простояла во дворе. Ржавеющий скелет, молчаливый свидетель ушедших времён, когда траву косили не только для своих бурёнок, но и для всего колхоза. Её отдали кому-то лишь в конце десятых годов, а до этого она долго была частью пейзажа, как старое дерево или колодец. Я очень любила по ней лазить и воображать свои трудовые подвиги. Каждый раз, когда мы приезжали в гости, подходила к косилке, чтобы немного поиграть. Представляла её великое прошлое.

Когда колхоза не стало, родственники косили траву уже для своего небольшого хозяйства. Недалеко от дома, под открытым небом, каждый год вырастала золотистая гора - огромный стог сена, который они по-простому называли сеновалом. Затем и я впитала такое название для любой большой кучи сухой травы. Для взрослых он был предметом гордости и отличным фоном для фотографий, а для меня - неприступной крепостью и объектом неутомимых штурмов.

Поначалу я, маленькая и неуклюжая, могла лишь царапать руки и коленки, пытаясь вскарабкаться по его отвесным, пахнущим летом краям. Конечно, у меня не получалось. Хвататься за торчащую траву для подъёма наверх было абсолютно бессмысленно с моими нулевыми навыками. Но детское упрямство - великая сила. Я пробовала снова и снова. Никакая неудача не могла сломить мою решимость на покорение высоты. Ничто меня не останавливало от очередной попытки совершить этот подвиг. Если находила где-то другую, пусть и маленькую, кучу сена, она тут же становилась тренировочным полигоном. Требовалось освоить новое для себя умение.

Спустя несколько долгих, наполненных напряжением минут и изнурительных тренировок, я вновь предстала у подножия того самого высокого стога. Немного запачканная пылью и высушенными травинками, но не сломленная, а, наоборот, закалённая. На этот раз подошла к задаче с новой силой - действовала жёстче, расчётливее и решительнее. Каждое движение было продумано. Я хваталась за малейшую неровность, за каждый стебель сена и, не теряя импульса, мощным, координированным движением подтягивала себя выше, не позволяя усталости взять надо мною верх.

И вот он - долгожданный миг триумфа! Я на вершине! Сердце бешено колотилось, в ушах ещё гудело от адреналина, а в глазах заиграли искры радости. Это была полная победа маленькой девочки над высоким препятствием.

Конечно, просто лежать там наверху, рассматривая сельские пейзажи, довольно скучно для ребёнка. Когда я стала постарше и ездила в другую деревню с родителями, сеновал превращался в импровизированную игровую крепость. Играя с местными детьми, рыла в сене тоннели, устраивала маленькие «штабы», играла в прятки. Найти кого-то среди этих сухих лабиринтов было почти невозможно. Идеальное место для игр. В городе подобное нигде не встречалось.

Разумеется, у этой идиллии была и обратная сторона. После таких игр тело нещадно чесалось от сенной трухи, а из волос и одежды ещё долго приходилось вытряхивать сухие травинки. Только эти мелкие неудобства нисколько не портили впечатления. Разве что взрослые иногда слегка отчитывали за неопрятный вид. Но вскоре лишь вздыхали, разводили руками, затем снова отпускали нас обратно в сенное царство. Пусть мы и портили немного результаты чьего-то долгого труда. Не со зла же.

Помню и сам сенокос в той другой деревне. На этот раз, без тракторов и косилок. Видела, как с самого утра взрослые уходили в поле с простыми косами. Всё делали вручную и очень умело. Я, уже заметно подросшая, но всё ещё ребёнок, помогала им ворошить подсыхающую траву лёгкими граблями. Воздух звенел от жары и гудения насекомых, а руки пахли солнцем и свежескошенной травой. В эти дни огромный стог сена переставал быть местом для игр - он становился результатом нашего общего труда, символом заботы о будущем, напоминанием о предстоящей зиме. И тогда мне уже не хотелось ничего рушить своими игровыми подвигами. Кроме тех моментов, когда взрослые разрешали прыгать на него с высокого дерева.