Детский доктор или Попаданка в злую мачеху

Глава 1

Ирина

Было темно и больно.
Каждый вдох обжигал грудь изнутри, словно я вдыхала дым. Я не понимала, что происходит. Сознание тонуло в густом, вязком тумане, сквозь который пробивались голоса.
— …все кончено! Вас отправят в темницу! На каторгу! — кричал мужчина. Его голос был громким, противным, полным неконтролируемой ярости.
Что-то шуршало — грубо, неприятно.
— Отпусти ее! Не трогай мою сестру, а то я… — это говорил уже ребенок. Звонко и отчаянно.
— «А то»? — мужчина тут же передразнил, и в его смехе слышался яд. — «А то» что? Что ты сделаешь?
Что-то холодное и тяжелое сжалось у меня в груди. С усилием, но я смогла открыть глаза.
Свет ударил в лицо. Мир поплыл, замелькал неясными пятнами. Я моргала, пытаясь поймать фокус, и наконец увидела их.
Двое детей. Темноволосый мальчик лет девяти, бледный, с лицом полным страха. И маленькая светловолосая девочка, лет пяти, вся в слезах. Она тряслась, вцепившись в рубаху мальчика. А над ними нависал мужчина. Он был красив — черты лица четкие, благородные, но сейчас искаженные злобой.
Он схватил мальчика за запястье так, что тот вскрикнул.
Я взметнулось с холодного пола, инстинкт опережал мысль.
Ноги подкосились, но я удержалась, упершись ладонью в шершавую стену.
— Убери руки от ребенка! — мой собственный голос прозвучал хрипло, но твердо.
Все трое резко обернулись. В их глазах было много эмоций, но четче всего читался шок.
Миг, и мужчина бросился ко мне.
— Катрина! Дорогая моя! Ты очнулась! — Его руки схватили меня за плечи, послужив дополнительной опорой. — Не волнуйся, я уже все решил. Этих двух иродов, которые тебя толкнули, ждет темная камера. Они ответят за содеянное!
Катрина. Имя ударило в пустоту моей памяти, отозвавшись глухим, далеким эхом. Это… Это мое имя?
Я посмотрела поверх его плеча. Мальчик стоял спереди, а девочка все еще сзади выглядывая из его спины. Она закашляла и приложила ладошку ко рту. Это был мокрый кашель.
Внутри все болезненно сжалось.
— Они… толкнули меня? — с трудом выдавила я.
— Это ложь! — выкрикнул мальчик и сжал кулаки, — Мы и пальцем не тронули госпожу Катрину! Мы просто спустились, а она уже лежала здесь!
Госпожа Катрина... Звучало странно. Такое чужое обращение, не мое.
Мужчина фыркнул:
— И, конечно, вместо того чтобы бежать за помощью, привести лекаря, вы стояли здесь?
Я медленно перевела взгляд на него. Голова раскалывалась. Я совершенно не понимала происходящего. Но вопрос появился сам собой:
— А ты? Почему не позвал для меня лекаря?
Лицо мужчины изменилось. В глазах читалась растерянность. Молчание затянулось.
— Я… я просто потерял голову от ужаса, любимая, — наконец сказал он. — Увидел тебя такую… Но ты права. Конечно, права!
Его руки слегка сжались на плечах, и он потянул меня в сторону кресла. Мягко усадил в сидушку и даже поправил волосы и платье. Словно я дорогая кукла.
— Милая, я сейчас же приведу для тебя лекаря. Прямо сейчас, — твердо сказал он, поцеловал мою руку и наконец ее отпустил.
Я кинула взгляд на кожу, где был его поцелуй. И мне стало… неприятно.
— Ведите себя тихо, не смейте докучать госпоже! — рявкнул он на детей. Я вздрогнула от такой перемены в голосе. – Я пришлю за вами служку.
После этих слов он кинул на меня еще один мягкий взгляд и… вышел за дверь.
Девочка тут же прижалась ручками к мальчику и снова закашляла, а мальчик погладил ее по голове.
Эта картина вызвала внутри тяжелые чувства.
Кто этот мерзкий мужчина? Почему он кричал на них? И кто… кто я такая?

Глава 2

Голова шла кругом. Я пыталась вспомнить… Имя, фамилию, работу. Все эти слова казались важными, но что должно стоять за ними, я не помнила.
По коже пошел холодок от осознания того, что я не понимаю: кто я и как здесь оказалась. И какое-то странное чувство, что все здесь… не мое! Катрина… Госпожа Катрина.
Это… Это не мое!
Из страшных мыслей меня вырвал голос девочки, она сильно закашляла, и я осознала, что сижу в теплом платье и пуховом платке.
А вот дети напротив одеты куда беднее. На мальчике простая льняная рубашка и штаны. А на девочке и вовсе слишком легкое платье. В отличие от моего шерстяного оно было ситцевым.
— Вы замерзли? – спросила я, сняв с плеч платок.
Внутри меня поселилось беспокойство за детей. Таких маленьких, таких беззащитных, даже не понимая всего происходящего, внутри был четкий инстинкт – согреть, защитить, обнять и успокоить.
Мальчик кинул на меня грозный взгляд, а потом наклонился и что-то прошептал девочке на ухо. Та согласно кивнула.
— Возьмите платок, чтобы не мерзнуть, — я протянула его вперед, и реакция не заставила себя ждать.
Дети отшатнулись, будто я протянула им змею. Мальчик рывком встал перед сестренкой, заслонив ее собой, его детское лицо тут же стало гневным и напряженным.
— Не трогай ее! — закричал он. — Я не позволю! Ты сделала достаточно гадостей. Что будет дальше? Что еще ты смогла придумать?
Я замерла с протянутым платком не понимая, что ответить.
— Я… я не хочу вас обидеть. Вам же холодно, вы простудитесь, — растерянно пробормотала я, не зная, что сделала не так.
— Не притворяйся! Ты что-то задумала! Даже смерть свою разыграла и ради чего? Это новый способ, как от нас избавиться?
— Не надо, Тит, не ругайся, — тихо, сквозь слезы, взмолилась девочка. Она вцепилась в его руку и потянула его назад. — Не зли ее, пожалуйста. Не зли…
Тит, значит, так звали мальчика. Имя было незнакомым и казалось… странным. Но здесь все было странным, абсолютно все казалось неправильным.
— Я ничего не задумала, — произнесла со всей искренностью. — Я правда не понимаю, что происходит. Я… я ничего не помню.
Последнюю фразу я проговорила с ужасом от осознания сказанного. Я ничего не помню… Совсем ничего!
В глазах мальчика скользнуло недоверие. Он что-то хотел возразить, открыл рот, но вдруг замер. Его взгляд упал на мою шею, и все его внимание резко сузилось, сфокусировавшись на чем-то одном.
— Кулон… — прошептал он, — Он потух.
— Что? — не поняла я.
Он резко мотнул головой в сторону двери, откуда уже доносились приглушенные шаги и голоса. Мальчик замер словно забыл, как дышать.
— Тит, только не ругайся, — тихо попросила девочка. – Будет хуже… Делай как велят.
Она всхлипнула и снова закашляла.
Мальчик тряхнул головой, он кинул быстрый взгляд на меня, а после резко сказал:
— Сними кулон! — он показал пальцем на мою шею. — Спрячь! Быстро! Иначе… иначе тебя раскроют.
Я не понимала, в чем дело. Ничего не понимала. Но паника в его глазах была настолько настоящей, что я повиновалась. Мои пальцы нашли на груди холодный металл — висящий на цепочке кулон, о котором я даже не задумывалась. Я расстегнула застежку, стянула цепь и сунула его в складки платья, в карман, который нащупала у бедра.
В ту же секунду дверь отворилась.
В комнату вошли двое: пожилой, серьезный мужчина с кожаным саквояжем и тот самый красивый незнакомец, который кричал на детей.
Зайдя в комнату, он тут же кинулся ко мне и упал в мои ноги.
— Дорогая моя, я спешил как мог! Как ты? Прошу вас, сделайте все возможное, чтобы ей помочь! – запричитал он, а у самого из глаз полись слезы.
Он так за меня переживал? Но почему-то мне было от этого… неприятно? Разве можно так переживать обо мне, но обижать при это двух маленьких детей?
— Прошу вас, господин, дайте же мне осмотреть вашу супругу, — невозмутимо сказал вошедший мужчина и поставил саквояж на стол.
Супругу. Слово ударило по вискам тупой болью. Я зажмурилась, пытаясь поймать дыхание. Когда снова открыла глаза, то увидела, как к детям направляется немолодая женщина в строгом платье, жестом призывая их за собой.
— Дети… — вырвалось у меня хриплым шепотом. Не знаю, откуда взялись силы, но я попыталась подняться. Только вот ноги подкосились, и меня поймали руки моего… мужа. Он усадил меня обратно в кресло.
— Госпожа Катрина, прошу вас, не двигайтесь. После такого падения это опасно, — голос лекаря звучал спокойно, но твердо и убедительно. — Настоящее чудо, что вы в сознании. Малейшее неосторожное движение может усугубить травму.
Травма? Наверное, у меня сотрясение головного мозга… Это объясняет спутанность мыслей, потерю памяти и проблемы со зрением.
— Я… упала с лестницы? — растерянно повторила я единственное, что знала.
— Именно так, сударыня, — тут же подтвердил врач, достав из саквояжа записную книжку. — И сейчас нам критически важно оценить последствия. Опасность может быть скрытой. Позвольте мне вас осмотреть.

Визуализация героев

Наша главная героиня

Тит и его сестричка

Некий новый муж...

Подарки в честь выхода новинки! Промокоды на книги Ланы Кроу и Елены Смертной

Проданная жена. Блинный бизнес попаданки Елена Смертная
-d8CwkdV
e-YVr8pn

Снегурочка против воли Лана Кроу

ta1jCkd9

Брак по принуждению Лана Кроу

OT8j4UTv

sIPv6GVk

WmT9SJqz

Ненужная невеста, или Ошибка в Академии Лана Кроу, Елена Смертная

zmIp_a22

llsByvPQ

Служанка с секретом Лана Кроу

OKmmE8Rt

Непристойное предложение. Книга 2 Лана Кроу

o1Mbz5ez

sAjCRW_C

"Клубничка для дракона. Ягодное дело попаданки!" Елена Смертная

94nyJei_
TM-ZM1ZJ

Глава 3

Лекарь приблизился, и его пальцы коснулись моих висков. От прикосновения по коже пробежала слабая, но отчетливая волна… не тепла, а чего-то иного. Ощущение чужеродной энергии, проникающей под кожу, заставило меня инстинктивно дрогнуть и отпрянуть.

— Госпожа Катрина, прошу вас, успокойтесь, — голос лекаря звучал ровно, профессионально. Он даже не поморщился. — Я всего лишь продиагностирую вашу ауру. Это совершенно безвредно. Позвольте мне сделать свою работу.

«Продиагностирую ауру»… Звучало странно, снова незнакомо и неправильно. Все здесь неправильно, словно я не на своем месте.

Я вспомнила последние слова мальчика:

«Сними кулон! Спрячь! Быстро! Иначе… иначе тебя раскроют.»

Маленькое украшение стало очень отяжелять карман.

Но что именно они могут раскрыть? Чем больше сознание выплывало из тумана боли, тем страшнее и непонятнее становилось все вокруг. Я не знала, кто я. Не знала, как оказалась здесь. Не понимала, почему дети, которых я, кажется, должна знать, смотрели на меня с таким животным страхом. Я даже не узнавала своего супруга, даже имени его не знала!

— Подскажите, как моя дорогая Катрина? — раздался голос моего мужа. Мужчина был красив, очень красив. Но от одной мысли, что мы связаны брачными узами, мне становилось не по себе.

Он так вел себя с детьми. Это было неправильно! Это мерзко! Неужели я могла связать свою жизнь с таким человеком?

Мне стало противно от самой себя.

— При падении с лестницы… повреждения минимальны, — отозвался лекарь. — Несколько поверхностных ушибов, легкое сотрясение. Это более чем благополучный исход! Можно сказать, госпожа Катрина родилась в рубашке.

Лекарь улыбнулся и что-то начал черкать в записной книжке. Я же молча смотрела на мужчин, не зная, что сказать.

«Легкое сотрясение – это хороший диагноз» – пронеслось где-то внутри меня.

Значит если я буду выполнять все указания смогу быстро и полностью выздороветь.

— Слава Богам! Дорогая моя, это поистине чудесно! Милостивая Лада тебя спасла! За твои добрые поступки, за помощь нуждающимся!

Я взглянула на супруга и внутренне съежилась. Если я такой хороший человек, помогающий нуждающемся, почему же дети меня боятся?

— Госпожа Катрина, скажите… у вас не было провалов в памяти? — голос лекаря отвлек меня от мыслей. Я тут же резко кивнула.

— Я… я ничего не помню, — выдохнула я, почувствовав неожиданное облегчение от этих слов.

— Бедная моя, милая моя, — тут же запричитал мой муж-незнакомец, опускаясь на колени. Он потянулся к моей руке, но я инстинктивно отдернула ее. Он замер, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то острое.

— Не переживайте, это нормально! За пару дней память полностью восстановится, — поспешно сказал лекарь. — А пока незначительные провалы — обычное дело. Настой валерианы и шалфея на ночь поможет успокоить нервы. Магия сделает остальное.

Незначительные провалы… Но я не помнила ничего!

Возможно, стоило сказать об этом прямо, но в голове снова и снова крутились слова мальчика: «Иначе тебя раскроют». А чувство, что я не на своем месте все усугубляло.

Лекарь вырвал из записной книжки листок и протянул мне. Я взяла его и с интересом пробежалась глазами по лечебному рецепту. Здесь все было… органическим. Полезно, но… словно что-то должно было быть еще. Но раз лекарь так сказал…

Слово «лекарь» отзывалось внутри чем-то странным и непонятным. Оно было знакомо, но как будто бы… Что-то не то.

— Если вам будет необходима помощь, госпожа, обращайтесь в любое время.

Я подняла глаза на мужчину. Казалось, он говорил искренне и был готов помочь. А помощь ведь действительно была нужна.

— Дети… та девочка. Она сильно кашляла… Словно у нее проблемы… с бронхами, — слова вырвались сами собой, прежде чем я успела осмыслить их. Я застыла. Сказанное отозвалось в памяти — что-то правильное и привычное. — Ей нужно, чтобы вы послушали легкие. И проверили температуру — она дрожала, будто от озноба. Возможно она просто замерзла, а может у нее начинается воспаление.

Супруг и лекарь замерли.

— Дорогая, мне кажется, ты преувеличиваешь, — раздался слащавый, знакомый голос. — Виктории не нужна помощь, просто…

— А мне кажется, у нее бронхит, — твердо сказала я. — Ее необходимо осмотреть, исключить болезнь легких и назначить лечение. Сейчас же.

Я сама удивилась той твердости, что прозвучала в моем голосе. Я говорила слова, полные смысла, который раскрывался для меня лишь в момент их произнесения.

Бронхит — заболевание нижних дыхательных путей, оно характеризуется воспалением слизистой оболочки бронхов. В голове вспыхнули картины, словно я была где-то не здесь. Я видела… формулы. Видела бронхи! Я знала, как они выглядят, знала, как ведут себя при болезни. И этот кашель… влажный, надрывный. В моменте мне захотелось взять ручку и написать: «Диагноз – Бронхит?»

— Пожалуйста, осмотрите девочку, — повторила я. – Ведь бронхит может перерасти во что-то более опасное. А диагностировать, и лечить заболевание легче всего именно на ранней стадии.

Глава 4

— Дорогая, тебе надо лежать, — голос супруга звучал с раздражением, но я упрямо шла вперед рядом с лекарем.

— Госпожа Катрина, вам и вправду пока не стоит активно передвигаться, — осторожно заметил тот.

— Я чувствую себя лучше, — возразила я. — Легкая ходьба в разумных количествах улучшает кровообращение. Это положительно сказывается на настроении пациента и ускоряет восстановление.

Я говорила это автоматически, снова ощущая глубинную уверенность в своих словах.

— Эм… Вы читаете мужскую литературу? — спросил лекарь на ходу. Его слова заставили меня задуматься. Они звучали… странно?

Мужскую литературу? Нет я читаю… Читаю медицинскую литературу!

У меня несколько подписок на медицинские журналы, я посещаю конференции и регулярно повышаю квалификацию. В моей профессии — это необходимо!

В моей профессии… А в какой? Собственный вопрос заставил меня замереть. Я тут же почувствовала тяжелую руку супруга на спине.

— Дорогая, тебе все же лучше присесть!

— Вам плохо? — встревожился лекарь.

— Я в порядке. Просто… задумалась, — поспешно сказала я и попыталась ускорить шаг, но оба мужчины встали как вкопанные. Получилось, что я пошла одна.

Мне пришлось остановиться.
— Мы… пришли? — неуверенно спросила. Лекарь молча кивнул, указывая взглядом на дверь, напротив которой они встали. Я почувствовала себя глупо и тут же добавила: — Кратковременная потеря памяти.

Супруг, чье имя я до сих пор не знала, прошел вперед, первым открыл дверь и жестом впустил лекаря. Я двинулась следом, но он неожиданно преградил мне путь рукой, перекрыв проем.

— Госпожа Катрина велела вас осмотреть, — донесся из комнаты голос лекаря. — Она говорит, у юной госпожи Виктории сильный кашель.

Я знала, что должна зайти.

— Пусти меня, — потребовала я, даже не имея возможности заглянуть внутрь.

Муж наклонился ко мне, и его шепот, полный холодного раздражения, обжег ухо:
— Зачем ты тратишь деньги на этих прихвостней, Катрина? Издохли бы — и всем стало бы легче.

Меня будто облили ледяной водой. Я отпрянула от него, не в силах сдержаться. Мой голос прозвучал резко и громче, чем я планировала:

— Как можно говорить такое о детях?! Девочка больна, ей нужна помощь! А ты… Это отвратительно!

Меня передернуло от омерзения.

На его лице мелькнула растерянность, и, пользуясь моментом, я ловко наклонилась и прошла в комнату под его рукой.

Внутри на меня уставились лекарь и дети. Девочка, закутанная в одеяло, подавилась тихим, лающим кашлем.

— Она постоянно кашляет, особенно ночью, — тихо, но четко проговорил мальчик, не отрывая от меня взгляда. — Иногда мне кажется, что Вики задыхается.

Все верно. Кашель усиливается ночью и под утро из-за скопления мокроты, — пронеслось в моей голове.

Мои мысли прервал супруг. Он вошел следом и, приблизившись, прошептал мне на ухо слащаво-заботливым тоном:
— Прости, дорогая, я просто вне себя от волнения из-за случившегося. У нас, знаешь ли, не так много средств… Я беспокоюсь о нашем будущем.

Его близость и горячее дыхание вызвали у меня почти физическое отвращение. Я резко отшатнулась.

Я не могу быть замужем за этим человеком! Просто не могу!

В этот момент лекарь выпрямился, закончив осмотр.
— У девочки действительно начинается бронхит, — объявил он, вытирая руки о чистую тряпицу. Он достал еще один листок и протянул его… мне. — Вот схема лечения. Отвар из корня солодки и чабреца — три раза в день после еды. И укрепляющее зелье с эхинацеей на ночь. Курс — две недели, затем повторный осмотр.

Солодка, чабрец, эхинацея… Все это звучало правильно. Внутри на мгновение разлилось странное спокойствие от совпадения моего смутного знания с его словами.

Кажется, память действительно возвращалась. Но пока как-то…странно!

— Благодарю вас, — искренне сказала я.

Лекарь кивнул, а затем задал вопрос, к которому я совершенно не была готова:
— Как будете платить?

Я застыла. В голове — пустота. Деньги? Кошельки? Счета? Я не имела ни малейшего понятия. Банковской… картой? Но последнее отчего-то показалось мне абсурдным. Ведь у лекаря не было с собой…терминала?

Молчание затянулось.

— Я выпишу вам чек, — быстро, почти резко, вмешался супруг. Впервые за сегодня я была рада его услышать.

Лекарь кивнул, явно удовлетворенный, и уложил записную книжку в саквояж.

Я же посмотрела на детей и тут же поймала их заинтересованные взгляды.

Мне нужно было с ними поговорить. Остаться наедине.

— Я что-то неважно себя чувствую, — выдавила я, делая вид, что пошатываюсь. — Позвольте, я посижу здесь немного.
Я опустилась в кресло.

— Дорогая, я же говорил! Не стоило тебе ходить, — встрепенулся супруг. Он снова припал на колени и схватил мою руку. Его прикосновение вызвало внутренний спазм. Зачем он постоянно трогает меня?

Хотелось отодвинуть его ногой и подальше.

Глава 5

Тишина в комнате была тяжелой и давящей. Под пристальным детским взглядом я чувствовала себя настоящим монстром, и от этого было больно. Я все еще помнила обвинение мальчика и боялась заговорить первой, хотя вопросов было множество, а времени — в обрез.

И вдруг тишину разрезал тоненький, чистый голосок:
— Вы… добрая фея?

В огромных голубых глазах девочки появилась робкая надежда. Она смотрела на меня уже не со страхом, а с каким-то странным, трогательным восхищением. Мне отчаянно хотелось подтвердить ее догадку, утешить, но… разве я фея? Кажется, я… я врач. Слово пришло в голову само собой и отдалось настойчивым стуком в висках. Я врач. Но что это значит? И как меня зовут?

Из путаницы мыслей меня вырвал второй голос — жесткий, сухой, лишенный детской мягкости.
— Она не фея, Вики. Она — заблудшая душа.

Взгляд, который мальчик устремил на меня, был холодным и анализирующим, как у ученого, рассматривающего под микроскопом неизвестный, потенциально опасный организм.

— Заблудшая душа? — медленно повторила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.
Мальчик вздохнул, словно объяснял очевидное.
— Память отсутствует, да? Такое часто бывает у таких, как ты.
— У таких, как я? — тут же ухватилась я за его слова.
— Когда один человек умирает, его тело может притянуть другую душу, которая цепляется за жизнь. Это неправильно. Такие души отлавливают и отправляют в особое место… А дальше — неизвестно, что с ними происходит.

Его слова звучали как бред, но произносились с такой леденящей уверенностью, что сомнения начали разъедать сознание. Мне срочно нужен был психиатр. Психиатр… Врач. Врач, как и я. Но я — другой врач… Я снова погрузилась в хаос мыслей, пытаясь поймать хоть что-то знакомое, логичное, но вместо этого нахлынула лишь новая волна головной боли, заставившая закрыть глаза.

— Но ведь я… я упала с лестницы, - озвучила я догадку лекаря.

Мальчик вздохнул, словно я спросила очевидное.

— Кулон у тебя в кармане. Родовой артефакт Катрин. То, что он не светится. Значит, что его хозяйка умерла. И я… Я подходил к ней. Катрин и правда была мертва. А значит, ты не Катрин. Ты самозванка в ее теле.

От его слов мне стало не по себе. Я вытащила из кармана кулон и стала его рассматривать. Но я не знала, как он должен выглядеть на самом деле.

— Мне кажется, она добрая, Тит, — раздался снова скромный детский голосок.
Я подняла глаза и посмотрела на девочку, которая сжимала край одеяла. Она была полной противоположностью брату — ее взгляд был открытым, а глаза полны наивной надежды. — Она ведь мне помогла и…

— Не бывает добрых людей, Виктория, — резко оборвал ее мальчик. — Никому нельзя доверять, забыла? Я же говорил. Любой может притвориться добрым, а потом воткнет нож в спину.

Слова прозвучали жестко и совсем не по-детски. Девочка потупила глазки и покорно кивнула. Она снова закашлялась, и от этого звука у меня сжалось сердце. Ее нужно было вылечить. Но как, если я сама ничего не понимала?

— В общем, так, заблудшая душа, — неожиданно резко вернулся к разговору мальчик. — Выбора у тебя немного. Ты можешь сама во всем признаться. Но тогда тебя отправят в темницу, и там… там с тобой сделают неизвестно что. Либо…

Он сделал паузу, и в этот момент напомнил мне расчетливого дельца, а не ребенка. Ребенка, который, похоже, собирался меня… шантажировать?

— Либо согласишься сотрудничать с нами. Я никому не расскажу твою тайну, помогу сохранить секрет. А ты в ответ… будешь делать все, что мы тебе прикажем до того момента, как нас заберет наша тетя. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор.

Глава 6

Тит смотрел на меня так, словно готов был в любой момент вскочить и рассказать всем мою тайну. Он ждал ответ, а я не знала, что ему сказать.

Я совершенно запуталась в происходящем. Знала только, что я врач, что я должна помочь детям, и что шантаж, тем более в столь юном возрасте, — это совсем нехорошо.

«Мальчик-дракон, и он сильно умнее своих лет», — прозвучало каким-то далеким эхом, словно тень какого-то воспоминания. Оно возникло так неожиданно, что я замерла. Дракон?

Из мыслей меня отвлек детский кашель. Виктория снова начала задыхаться, цепляясь маленькими ручками за края одеяла. Оно закрывало ее плечи, но шея…

— Не трогай ее, — раздался голос Тита. Но уже было поздно. Я резко пересела со своего кресла на кровать рядом с девочкой и обернула свой шерстяной платок на ее шее. Она вздрогнула и удивленно на меня посмотрела. В ее глазах было что-то доброе и светлое. Она улыбнулась, и я улыбнулась ей в ответ.

— Отойди от нее! — резко бросил Тит и вклинился между нами, Виктория положила ручки поверх платка. – Делай, что я сказал, иначе всем расскажу кто ты!
— Я хочу помочь, — сказала я искренне.

— Не лезь к моей сестре, не трогай ее и не говори с ней! А делай то, что я тебе скажу.

— Тит, пожалуйста, не ругайся, она ведь хочет помочь, — пыталась заступиться за меня малышка.

— Она хочет нас обмануть! И тебя… Как Катрина. Или ты забыла?

Девочка померкла, она потупила глазки в пол, а потом снова закашлялась. Это был очень плохой кашель. И даже если мальчик в меня не верил, я должна была помочь этим детям.

— Где тут можно купить лекарство? Что ей выписывали? — быстро спросила я.

Тит горько усмехнулся и кинул на меня прищуренный взгляд темных глаз.
— На лекарства нужны деньги. А нам их не дают.
— Я могу с этим помочь, — сказала я, еще не понимая как, но чувствуя жгучую необходимость действовать.
— Наивная, — парировал мальчик. — Оно стоит очень дорого. А гадина Катарина со своим любовником… Они все, что осталось от папы, просадили.

— Тит, не ругайся злыми словами! — тут же, сквозь одышку, вставила Вики. — Папе бы не понравилось.

Мальчик резко замолк, сжавшись, словно от физической боли. Слово «папа» повисло в воздухе.

— Где… где ваш отец? — осторожно спросила я.
— Катарина его убила, — безразличным, пустым тоном ответил Тит. И по моей коже побежали мурашки.

Боже, я заблудшая душа в теле убийцы?
— Катарина… ваша мама?
— Мачеха! — вырвалось у него с такой ненавистью, что я вздрогнула, — Мерзкая, гадкая мачеха!

От гнева его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Виктория снова закашляла, и этот звук был невыносим. Нет денег. Значит, нужно помочь тем, что есть.

В голове, будто вспышка, возникли образы: белый халат, рецепты, написанные уверенным почерком… Симптоматическая помощь. Облегчение состояния.

— Теплое питье, — заговорила я почти автоматически, перечисляя все что всплыло в голове, — Ромашка, малина, молоко, мед … Что-то из этого есть? Что угодно!

Тит, оторвав взгляд от пола, задумался.
— Мед… должен быть. И молоко в кладовке, наверное.

Внутри тут же вспыхнула надежда. Мы можем помочь Виктории, облегчить ее состояние.
— Отлично! — Я резко встала, и комната тут же поплыла перед глазами. Голова закружилась, я едва удержалась за спинку кровати.

— Аккуратнее, — с беспокойством сказал Тит. — Тело Катрин еще слабое. А ты, заблудшая душа, еще не успела прикрепиться как следует.

— Пожалуйста, не надо так меня называть, — тихо, но настойчиво попросила я, делая глубокий вдох.

Он пристально посмотрел на меня. А после хмыкнул.
— А ты помнишь свое имя? Настоящее?

Я замерла, вглядываясь внутрь себя, в тот хаос, где плавали обрывки «меня». И оттуда, из самой глубины, всплыло, простое и ясное имя… Наконец-то! Наконец-то я вспомнила как меня зовут. Это ощущалась как огромная победа!
— Ирина, — выдохнула я. — Меня звали… зовут Ирина. Ирина Витальевна.

Тит повторил имя, будто пробуя на вкус. И кивнул, как будто оно его устраивало.
— Можно… можно я буду звать тебя Рин? — робко предложила Виктория. — Это… это и похоже на Ирину, чтобы никто не заподозрил. Катрина давно сокращала так имя свое имя.

Рин…Рина… Да, это мое имя.

Меня как будто так уже звали.

— Да, — улыбнулась я ей. — Можешь звать меня Рин. А теперь, Тит, если позволишь, я приготовлю для Виктории теплое молоко с медом. Это не вылечит ее полностью, но должно смягчить кашель.

Тит колебался. В его взгляде читалось недоверие.

И тут Вики снова закашлялась, из ее глаз пошли слезы от усилий. Мальчик беспомощно положил ручку на ее содрогающуюся спину.

— Все хорошо, – с хрипом выдохнула Виктория. – Хуже ночью.

Сказала она и повернулась ко мне. В отличие от Тита она искала во мне помощи, словно чувствовала, что я могу ее дать.

И я могу… Молоко с медом должно помочь! Неважно, что скажет Тит. Он ребёнок. Решение должна принимать я, даже если он хочет мне угрожать.

Дети не должны лечить детей, взрослые должны принимать взрослые решения. Я несу за них ответственность, не наоборот.

Глава 7

Мы пошли по длинному коридору. Взгляд скользил по пыльным гобеленам на стенах и потертым занавескам, плотно закрывавшим окна.

Здесь было мрачно, сыро и холодно. А воздухе витала пыль, от которой постоянно хотелось чихать.

Как можно жить в таком неухоженном месте?

Но настоящее потрясение ждало меня на кухне.

Дверь открылась, и меня окутал запах затхлости, гниющей еды и пыли. Картина была удручающей: горы немытой посуды, жирные разводы на столешницах, крошки и какие-то ошметки на полу. Печь была закопчена, а единственное окно едва пропускало свет сквозь слой грязи.

Вики молча устроилась на единственном чистом стуле, свесив бледные ножки. Тит же прошел вперед, открыл дверь в полу и резко исчез из виду.

Я тут же пошла за мальчиком, но он вернулся раньше. Вылез по лестнице, держа в руках крынку, и протягивая ее мне.

Я приняла ледяную тару и тут же поставила ее на стол.

— Молоко, только замершее, — сказал он и тоже кашлянул.

— Там холодно, – поняла я. – Нельзя раздетым в погреб лазить! Можно заболеть.

Тит вылез полностью, закрыл крышку и выпрямил спину.

— Меня Катрина постоянно отправляла, пока здоров.

— Болезнь может прийти в любой момент, – все так же твёрдо сказала я. – Надо быть осторожнее.

Мальчик фыркнул, словно для него мои слова – пустой звук. Хотя может так и было.

— Почему… почему здесь так грязно? — не удержалась я, оглядывая это помойное царство.

Тит пожал плечами, он подошел к одному из ящиков, открыл и достал еще одну банку. В этот раз с медом.
— Денег на прислугу нет. Осталась всего одна служанка, но она занимается только тем, что помогает Катрин наводить красоту и следит, чтобы мы не мешали госпоже отдыхать. Готовить приходится самим. А убираться… — он бросил мрачный взгляд в сторону коридора. — «Господа» не любят. Заставляли нас. Но Викки заболела, а я… отказался, пока сестре не обеспечат лечение. — Он произнес это с вызовом, но в его голосе слышалось и бессилие.

Его слова повергли меня в ужас. Как же так можно обращаться с детьми?

В голове возникла картина: я сижу на стуле и что-то ищу, а рядом ребенок. Тоже мальчик. С ним его мама, она мне что-то рассказывает.

А потом следующее наваждение: маленькая девчушка, что жалуется, как разбила коленку.

И еще ребенок, который съел шоколадку, пока его мама не видела, и теперь его щеки украшают красные следы преступления.

Я люблю детей… Люблю настолько, что выбрала это делом всей своей жизни. Я не просто врач. Я детский врач, я помогаю детям.

Открытие пронеслось в голове со всей ясностью.

Я Ирина Витальевна Ванина, заслуженный врач педиатр. Но… Что я делаю здесь?

— Эй, ты чего? – раздался голос Тита, и я вынырнула из потока воспоминаний, удивленно посмотрев на мальчика.

—Я… вспомнила кто я, — тихо сказала я.

— И кто?

— Я детский врач, — ответила с уверенностью.

— Врач? – повторила за мной Виктория, она смотрела с интересом. И я кивнула.

— Я лечу маленьких детишек, помогаю им.

— Значит, ты все же фея, — радостно произнесла Вики, и мальчик тут же нахмурился.

— Не бывает фей.ю Виктория, повзрослей, — его голос прозвучал жестко и отдался болью в глазах малышки.

Тит был слишком резким с младшей сестрой. Но кажется его резкость была вызвана попыткой ее отгородить.

Кем бы ни была эта Катрина, она явно заставила мальчика быстро повзрослеть и превратиться в жуткого циника с тяжелым характером.

Он нарастил броню и этой же броней пытался оградить сестру.

Но… Я не хотела им вредить. Я хотела им помочь.

Детская психика очень хрупкая. А значит мне придётся постараться, чтобы дети мне поверили. Поверили и доверились, ведь только если пациент полностью доверяет доктору, тот может ему помочь.

— Давай, заблудшая душа, делай, что нужно, — обратился ко мне мальчик, вырывая меня из потока мыслей.

— Тит, давай договоримся, обращаться ко мне Рин? – поправила я. – И будем общаться вежливо, с «пожалуйста» и «спасибо». Я понимаю, что Катрина была неприятным человеком. Но я не она, разве справедливо обвинять меня, зная, что я другой человек?

Мальчик только закатил глаза.

— Катрин тоже поначалу казалась хорошей. Больше на слова я никому не верю

Попытка наладить общий язык провалилась. Нужно было придумать что-то другое. Но Виктория снова принялась кашлять. И я решила отложить воспитание детей до лучших времен.

В конце концов, чтобы начать воспитывать для начала нужно выстроить дружеские отношения. Мальчик не казался злым. Просто грубым из-за недоверия. Значит это самое доверие мне было необходимо заслужить.

Я взяла маленькую кастрюльку, положила в нее замерзший ком молока и поставила на плиту. Чиркнула спичкой, зажгла газ. Пламя жутковато осветило захламленное пространство.

Глава 8

Дети с удивлением и даже легкой опаской наблюдали, как я готовила завтрак. Словно зашуганные котята, которые не смеют притронуться к еде, потому что боятся, что это всего лишь приманка.

В доме было не так много продуктов. Однако я смогла найти яйца, хлеб, масло и немного чая. Было сразу решено готовить яичницу.

Кухня быстро наполнилась приятным ароматом. Тит и Вики не смели шелохнуться, только наблюдали за мной и часто сглатывали подступающую слюну. Словно уже очень давно не видели не то что нормального отношения, но и еды.

— Как вас кормят? – решила я прямо спросить, не отрываясь от плиты. – Виктории надо хорошо кушать, чтобы поскорее поправиться.

Посмотрела через плечо. Девочка тут же потупила взгляд. Будто ей было стыдно за то, как они живут, хоть это и не зависело от самих детей. Тит же моментально нахмурился и стиснул зубы от новой волны гнева.

— Нам… – он запнулся, – … после того, как у Катрин появился Дарен, нам начали давать одни остатки с их столов.

— Что?! – я не сдержала рвавшегося наружу возмущения. Это ведь просто бесчеловечно!

Тит сдавленно кивнул. Я постаралась выдохнуть, сжимая крепче деревянную лопатку. Казалось, ещё немного и она треснет от того нерва, который пронзил тело.

— Дарен… это тот мужчина? Муж Катрин?

— Да, – продолжал Тит. Его сестра тихонько сидела, изредка кашляя и посматривала на вход. Боялась, что к нам вот-вот зайдут. – Катрин вышла замуж почти сразу, как… – мальчик вдохнул, отгоняя душащие эмоции, – … как умер папа. Дарен раньше был здесь слугой, но я точно знаю, что они спелись раньше. Не удивлюсь, если этот гад тоже причастен к смерти отца.

— Тише, Тит, – обеспокоенно шепнула Виктория, у которой на глазах появились слезы, едва вновь заговорили о папе. – Если тебя услышат – будет очень плохо.

— Слугой, значит, – задумчиво протянула я. Больно он много из себя строит для бывшего слуги. Ещё и одет как последний щеголь. В то время как детям приходится ходить в легенькой одежде, хотя в доме заметно холодно.

Почему какой-то слуга вообще смог заполучить расположение знатной женщины?

Я потянулась за тарелками и в посудном шкафу смогла уловить своё отражение в стоящем там металлическом подносе. Не идеальное зеркальное, но довольно чёткое. Некоторая посуда была начищена до блеска, видимо, чтобы подавать еду двум господам.

На меня смотрела светловолосая женщина с довольно приятным лицом. Однако в её отражении крылся ответ на мой вопрос о их злосчастном союзе с неприятным любовником. Катрин была куда старше Дарена. На вид ей было лет тридцать, в то время как тот мерзвец был совсем юнцом в рассвете сил: лет двадцать, не больше. Видимо, она клюнула на его смазливую молоденькую мордашку.

Как поверхностно.

Впрочем, это явно не самый главный грех, который водился за Катрин.

Интересная складывается картина. Я замерла ненадолго в задумчивости, глядя на посуду, и попыталась вспомнить, как же я выглядела раньше? В голове вдруг всплыли воспоминания. Показалось, что они последние, самые свежие. Я стояла в светлой палате и смотрела на себя в зеркало после того, как умыла лицо. Да, точно. В мыслях отчётливо всплыло отражение пожилой женщины, значит, я была куда старше Катрин.

— Рин? – тихо позвала Вики, и я вернулась в реальность. Ещё немного, и яичница начнёт подгорать, а дети явно очень ждали возможности банально поесть.

— Да, сейчас, – я быстро достала самые чистые тарелочки, на всякий случай всё равно сполоснула и протёрла их чистым полотенцем. Положила ребятам яичницу. Наготовила много. Разбила весь десяток. Даже если всё не съедят – не страшно. Лучше больше, чем меньше.

Сразу следом нарезала добротно хлеб, намазала маслицем, разлила горячий чай и подала всё к столу. И даже сейчас дети лишь заворожено смотрели, но не смели прикасаться к тарелкам без разрешения.

Бедные.

Насколько же их запугали…

— Ешьте, – с улыбкой попросила я. – Особенно ты, Вики. Тебе нужно хорошо кушать сейчас.

Ребята кивнули и едва услышали разрешение, тут же накинулись на еду. Они очень старались показаться воспитанными, но… голод взял своё. Уплетали за обе щеки, словно боялись, что отнимут.

— Вот и славно. Я пойду спущусь в погреб и посмотрю, нет ли в доме какой-нибудь колбаски или мяска вам на бутерброды.

— Мяса? – не веря своим ушам, переспросила Виктория и посмотрела на меня таким проникновенным взглядом, будто сейчас снова расплачется.

У меня на сердце стало тяжело. Я смогла лишь сдавленно кивнуть и отвернулась поскорее. На глаза навернулись слезы, которые я быстро стерла. Внутри сидело понимание, что сама по себе я очень твердая женщина, но… боже, такая картина не растрогала бы только самого черствого человека. И я не понимаю, как Катрин могла не просто выдерживать это, но и быть причиной детского голода.

— Ты там справишься? – выкрикнул Тит, когда я открыла погреб.

— Да, всё хорошо.

Я медленно спустилась и осмотрела запасы еды. Не густо. На мне явно дорогое платье, в ушах серьги, а в погреб и кладовые почти пустые.

Осмотревшись, я нашла добротно завернутый в бумагу кусочек вяленого мяса. Ароматный, добротный. Из тех, от которых отрезают кусочки по праздникам. Но сейчас у детей уж точно такой день…

Глава 9

Когда я поднималась из погреба, заметила, что за столом дети перешептываются. Тит перекладывал половину своей еды в тарелку сестре. А та активно протестовала:

— Не надо! Ты же сам не наелся!

— Мне хватит. А тебе нужно есть больше!

— Но в меня всё не влезет, Тит…

— А ты сделай так, чтобы всё-всё влезло! Жуй давай! И вот, – он оторвал ей половину своего бутерброда. – Это тоже съешь.

— Это очень похвально, – неожиданно вмешалась я, окончательно поднимаясь из погреба. – Но, Тит, тебе тоже нужны силы…

— Не указывай мне, – насупился парнишка. Он всё ещё поглядывал на меня недоверчивым волчонком. – Моя порция, что хочу, то и…

— Я сделаю тебе ещё, – мягко перебила я. – Поешьте оба так, чтобы почувствовать сытость. Но не переедайте. Если резко накинуться на еду после долгого голода, может заболеть живот.

— Поэтому яичницу доешь сам, – Вики старательно вернула часть еды в тарелку брата. – А бутерброд нам Рин сделает ещё один. Если можно…

— Конечно, тем более вот что я нашла.

Я развернула вяленое мясо, и у детей загорелись глаза.

— А нам… не влетит? – опасливо спросила девочка.

— Теперь нам никто ничего не сделает, – фыркнул Тит и посмотрел на меня с оттенком немного вопроса в глазах. Словно искал подтверждения. Однако в итоге по-детски выпалил грубость: – тебе придется нас защищать от этого Дарена. А не то…

— Я помню. Ты всем всё расскажешь.

Я лишь еле заметно улыбнулась. Резкость мальчика меня не обижала. Он ребенок, который пытается быть взрослым. Он хочет чувствовать власть, чтобы защищать сестренку. Это не эгоизм и избалованность, напротив. Тит не доверяет, потому что ему уже явно пришлось обжигаться.

Когда я нарезала мясо и положила на тарелочку перед детьми, в кухню неожиданно вошёл Дарен.

— Катрин, вот ты где, я никак не мог…

Он резко замер, когда заметил, что именно мы делаем. Вернее, какая еда стоит на столе. Мне кажется, светлые волосёнки моего новоиспеченного мужа чуть дыбом не встали, когда он заметил, что я порезала добротный кусок вяленого мяса, для этих «мелких оборванцев». Или как он там говорил?

Я ждала, что он закатит скандал. Но этот прохвост был не так глуп и умел подстраиваться под ситуацию, словно хамелеон. Возможно, именно так он и завоевал сердце Катрин. Потому что едва Дарен понял, что именно я подала завтрак детям, как он тут же выдохнул, прочистил горло и постарался взять себя в руки.

— Ты что-то хотел? – спросила, ни на секунду не выражая неуверенности на лице. Я всё же хозяйка дома. Надо поддерживать этот статус, потому что с этого дня мои действия окружающим могут сильно не нравиться. А идти наперекор обществу можно лишь с непоколебимостью в глазах.

— Да-а-а, – протянул Дарен, ещё раз скользя недобрым взглядом по столу и Титу, который показательно откусил бутерброд с мясом. – Там за детьми пришла гувернантка.

— Гувернантка? – я искренне удивилась. В этом доме нет нормальной прислуги, которая прибралась, но у детей есть учитель?

— Катрин, милая, как ты себя чувствуешь? – запел мерзкий жук свою обычную песню. Подбежал ко мне, взял за руку, посадил на стул. Только сейчас я заметила, что во второй его руке какая-то папка с бумагами. – Зачем ты напрягалась и готовила? Это явно не твоя работа.

— Я сама буду решать, что мне делать, а что нет, – спокойно обозначила и посмотрела на детей. – Доедайте спокойно.

Сама я не чувствовала голода. Наверное, потому что в отличие от ребят, здешние господа уже успели позавтракать.

Дарен скрипнул зубами, но недовольства не выказал. Он продолжил меня показательно обхаживать, жалеть, даже пару раз нежно погладил по голове. От всего этого становилось так тошно, словно в меня вливают тонны самого сладкого меда, и не дают запить.

— Мы закончили, – в какой-то момент произнес Тит.

— Спасибо за еду, – с улыбкой добавила Викки. На её щечках даже появилось немного румянца.

Старший брат поднялся из-за стола и взял тарелки. Явно хотел пойти намыть. Но я его остановила.

— Оставь. Я сама намою.

Дарен чуть не подавился воздухом от этих слов. Да и Тит замер с таким удивлением, словно я сказала какой-то невообразимый бред.

— Что?! Катрин, ты слишком добры! Ты их накормила, теперь они могут…

— Вы можете пойти к няне, – с улыбкой перебила я, смотря через Дарена прямо на детей. – Я всё уберу.

— Точно? – опасливо переспросил Тит.

— Конечно.

Они с Викки переглянулись, но в итоге послушались. И пока Дарен задыхался от возмущения, но молчал, я спокойно смотрела, как ребята уходят с кухни сытые, взявшись за ручки. За дверью Виктория даже о чём-то тихо шепнула брату, и они по-доброму посмеялись. Всего один завтрак, а дети стали оживленнее…

— Милая, я знаю, что ты очень устала, – лебезяще начал подлец и, едва мы остались одни, подсунул мне папку, которую принес ранее. – Но нужно разобраться со счетами. Мы погрязли в долгах. И ты говорила, что на днях всё посмотришь и решишь. А ведь теперь прибавился ещё кругленький чек от лекаря…

Глава 10

— Хорошо, я разберусь, – вздохнула и притянула бумаги к себе. Даже хорошо, что он их сам принес. В этом доме явно пора навести порядок.

Несмотря на то, что моё внимание переключилось на папку, муж не спешил уходить. Стоял над душой и явно не мог сдержать и других комментариев.

— Ты хочешь обсудить что-то ещё?

— Да, – Дарен придвинул стул, сел напротив и крепко обхватил мою ладонь своими. Каждое его прикосновение неприятно обжигало. Но я терпела. – Катрин, понимаю, тебе сейчас сложно. То, что с тобой случилось – это ужасно. Однако я твой муж, я забочусь о тебе и не могу не заметить, что ты ведешь себя… странно.

Он говорил всё таким заботливым, взволнованным голосом. Но я-то понимала, что переживает этот лицемер только за своё благо и вяленое мясо, которое отправилось в рот к детишкам, а не к нему.

— Возможно, ты ударилась головой при падении и забыла, но мы не можем позволить себе кормить этих детей. Тем более столь роскошно. Да и вообще, возможно именно они и толкнули тебя! Понимаешь?

— Я не считаю, что Тит или Викки могли такое сделать.

— Даже если они не причастны, всё это… слишком! Мы еле сводим концы с концами, а тут ещё два оглоеда, которые не родные ни тебе, ни мне.

Чем больше он говорил, тем мне становилось более мерзко. Я бы выгнала этого гадёныша в шею. Да ведь это уже слишком. Нужно хоть немного подождать, чтобы он не наплел кому-нибудь, что его бедная жена просто ударилась головой и не способна принимать логичные решения. А то мало ли, куда этого афериста заведет жажда наживы.

— Чужих детей не бывает. Я больше не буду морить их голодом. Виктория успела заболеть из-за такой жизни.

Дарен стиснул зубы, потупил взгляд. Ему явно не нравилось то, что я говорю.

— Но раньше мы считали, что…

— Это было раньше, Дарен. Возможно, судьба наказала меня как раз за то, как я обходилась с этими детьми. Поэтому я собираюсь всё исправить. И ты не можешь меня осуждать за это.

Я возмущенно выдернула руку.

— Ох, нет, конечно! Я тебя не осуждаю! Меня восхищает твоя доброта и милосердие, моя милая. Главное, чтобы… мы сами в итоге не остались голодными, понимаешь.

— Что мы ели сегодня на завтрак? – строго спросила я, смотря псевдо-мужу прямо в глаза.

— Ты не помнишь?

— Я просто хочу, чтобы ты проговорил вслух.

— Ну… запекали мясо.

— Тогда почему ты говоришь, что кормить таким же мясом детей – это роскошь? Экономить нужно начинать со взрослых, Дарен. Но никак не с малышей, о которых надо заботиться, ведь сами они не могут заработать себе на хлеб.

Когда дело касалось намеков, что сам ловелас явно будет жить куда хуже, чем привык, в его глазах мелькало раздражение и злость. У него даже ладони начали подрагивать. Однако он очень успокаивался и пытался играть свою роль заботливого мужа до конца.

— Я приму любое твоё решение, любимая, – он нервно посмеялся. Держать маску становилось всё сложнее. – И всё же, пожалуйста, давай не будем говорить столь громких слов. Почему мы с тобой должны экономить на себе из-за оборванцев твоего бывшего? Ты ведь даже его не любила!

— Если не хочешь экономить, есть другой путь, – с улыбкой начала я.

— Какой же? – оживился Дарен, наивно думая, что к жене возвращается её стервозная осознанность. Но увы…

— Работать и больше зарабатывать, – отрезала я, поднялась со стула и взяла несколько тряпок возле раковины. – Можем начать с уборки кухни. Деньги не появятся, пока мы окружены такой грязью. Нужно приучить себя к внешнему порядку, затем к внутреннему, а уже после подумать, как мы можем качественно исправить наше положение.

Я протянула Дарену тряпку, а он застыл статуей и лишь медленно моргал. Смотрел на меня столь широко распахнутыми глазами, что те вот-вот могли выпасть из орбит. Словно я сказала невероятный ужас и бред, и он просто не верил своим ушам.

— Что? Ты хочешь, чтобы я убирал за этими детьми? – эти слова казались ему такими страшными, что он их прошептал. Видимо, надеялся, что если говорить тихо, они не превратятся в правду.

— Мы будем убирать вместе. Не только за детьми. А вообще очистим дом, чтобы можно было в нём спокойно жить.

Дарен нервно сглотнул и замотал головой. Вёл себя так, будто я протягиваю ему нож, а не тряпку. Словно никогда не держал ту в руках. А я-то уже знаю, что раньше он был слугой. Как быстро забывается плохое от хорошей жизни на чужой шее.

— Н-нет, Катрин, ты что, – он перехватил мою ладонь и со страстью поцеловал запястье. – Эти нежные ручки предназначены не для уборки. Я не позволю тебе таким заниматься!

Ишь, какой хитрый. Я еле сдержала усмешку.

— Ты хочешь убрать всё один? Я только за. Как раз смогу посидеть за бумагами, пока ты наводишь порядок.

Дарен замер, когда понял, что его манипуляция не сработала.

— Я… я имел ввиду, что это могут сделать дети. После, конечно. Когда их занятия с гувернанткой закончатся. Пыль ведь никуда не сбежит, – он нервно посмеялся, но мне уже было не до шуток.

Глава 11

Я осталась одна и сполна насладилась этим моментом. Появилось время хорошенько подумать. Уборка действовала на меня медитативно. Я мыла посуду, протирала пыль, убирала паутину… а сама все пыталась копаться в себе, чтобы найти ответы на все скопившиеся вопросы.

Во-первых, я не понимала, откуда вообще в этом доме берутся деньги? Катрин и Дарен не работают. Кладовые хоть и пустые, но еда там есть. Да и вещи у здешних «господ» не из дешевых. Что-то осталось от отца ребят? Неужели он все переписал на жену и ничего не оставил детям?

Ладно, это я пойму, когда сяду за изучение счетов. Сейчас понятно одно – надо привести здесь все в порядок.

Пока я медитативно натирала грязные вилки, которые явно давно хорошо не отмывались, голова прояснилась. Я вспомнила, как вот так же пыталась активно оттереть пятнышко со стола, и в воспоминаниях всплыл голос молоденькой девушки:
— Ох, Ирина Витальевна, ну у вас в кабинете чище, чем в операционной.
Это была какая-то моя коллега. Я не смогла вспомнить имени. Зато отчетливо ухватилась за свое. Ирина Витальевна Ванина. Я осмотрелась перед собой так, словно была не на чужой кухне, а в бывшем рабочем кабинете. И перед глазами появилась картинка с множеством грамот и благодарностей с надписями «Заслуженному педиатру».

Да, эта картинка окончательно сложилась. Я вспомнила свое имя. Вспомнила профессию и возраст. Наверное, к своим годам я была уже на пенсии. Неужели умерла от старости?

В попытках вспомнить я вдруг вновь уловила в памяти свое отражение в зеркале, которое видела в последний раз. Я была в большой светлой палате. На мне был хлопковый предоперационный халат.

Я к чему-то готовилась?
В ответ на вопрос вдруг неестественно кольнуло сердце. Фантомная боль. Не настоящая. Будто из прошлого.
Точно.

Я отложила вилки в сторону и свободной ладонью невольно коснулась груди. Кажется, я готовилась тогда к операции. В воспоминаниях всплыл самый свежий и последний момент – яркий свет. Видимо, из хирургической палаты.

Раз теперь я здесь… значит ли это, что все прошло неудачно?
А ведь… я надеялась. Я чувствовала, что верила…

Осознание смерти настигло меня лишь сейчас. Я прошла к стулу и опустилась на него. Сложила ладони на коленях. Они чуть-чуть подрагивали.

Я умерла. С моей прошлой жизнью покончено. Эти мысли заполнили голову, и впервые за все пребывание здесь я осознала всю ситуацию. Я и правда «заблудшая душа». И обратно уже не вернусь.
Ведь возвращаться, видимо, попросту некуда.

Я пыталась вспомнить еще, в голове раздавались голоса, детские и… мужской.
Я была замужем? Расплывчатый мужской силуэт, кто-то высокий, сильный… любимый. И дети, мои дети? У меня остались там дети?

На глаза навернулись слезы, в душе была такая пустота. Это было бессмысленно, но я пыталась вспомнить еще. Только вот не получалось…

Просидев минут десять, я поняла, что жалеть себя сейчас и плакать по прошлой жизни никак нельзя.
Это больно… Очень больно. Но сейчас я нужна здесь.
Те детишки. Бедный Тит и Вики. Я должна им помочь. И осознание важности моей роли не давало упасть в отчаяние и разрыдаться от жестокости судьбы.

Я умерла и больше ничего не могу сделать для своей прошлой жизни. По крайней мере, не сейчас…
Зато прямо сейчас я могу помочь детям.

С этими мыслями я поднялась, взглянула на часы и поняла, что в своих рассуждениях потонула настолько, что время успело перетечь за полдень. Кухня уже выглядела куда лучше и чище. Нужно было намыть полы, и… можно будет готовить обед.

Этим я и решила заняться. Довела до ума последние штрихи по уборке и вновь прошлась по кладовкам с погребом. Запасы мясных продуктов были совсем небольшими. Максимум на пару дней. Чуть больше, если не закладывать в счет детей, о которых Катрин и Дарен ранее явно не думали. Тем не менее, я смогла найти кусок свежего мяса, похожего на говядину. А также нашлось много овощей.

Было решено готовить тушеную картошку.
Говядину я промыла, обсушила и нарезала небольшими кусочками. Хорошенько разогрела сковороду, бросила туда кусочек масла и следом отправила мясо.

Обжаривала, не накрывая крышкой и на сильном огне, чтобы поскорее появилась корочка со всех сторон. Хотелось удержать все соки внутри. Посолила ближе к концу обжарки и переложила мясо в кастрюлю.

На той же сковороде обжарила лук и морковь. К этому моменту кухню наполнил приятный аромат. А учитывая, что теперь здесь было чисто, атмосфера окончательно сменилась на нечто очень уютное. А все-таки кухня – это сердце дома.

Овощи очень быстро отправились в кастрюлю к мясу. Тем временем все в ту же сковороду, благо она была довольно глубокой, я налила около литра воды, посолила, добавила приправ. Когда вода закипела, я залила ею содержимое нашей кастрюли так, чтобы бульон полностью закрыл мясо.

Я любила именно тушить мясо, потому что после всех манипуляций можно было забыть о кастрюле на добрых полчаса. Правда, в обычном моем рецепте после этого я добавляла томатную пасту. Увы, здесь ее не было, но я постаралась сделать нечто похожее из свежих помидоров.

Пока мое мясо тушилось, я почистила картофель и нарезала его небольшими кубиками. Засыпала в кастрюлю, убавила огонь и вновь оставила еще минут на двадцать. В это время как раз успела убрать кухню после готовки. Было бы здорово добавить немного зелени, но, увы, такого в доме не водилось.

Глава 12

В кухню вошли Тит и Виктория. Виктория куталась в мой шерстяной платок и выглядела куда оживленнее. Видимо, у них закончились занятия.

— Как вкусно пахнет, — произнесла девочка.

Они с братом вошли и замерли, осматривая чистенькую комнату. Наверное, они давно не видели, чтобы здесь было так убрано и пахло едой. Ребята выглядели столь удивленно, словно глядели на стены дворца, а не на… самое базовое, что должны давать детям взрослые — чистоту, уют и еду.

— О, вы вернулись, — я улыбнулась и вытерла руки полотенцем. — Садитесь за стол. Я сейчас погрею вам молока с медом. Скоро будем обедать.

— Обедать? — переспросил Тит. Его взгляд устремился на большую кастрюлю на плите.

— Конечно.

Дети переглянулись. Хоть они и знали, что перед ними не Катрин, но казалось, они все никак не могли поверить, что смогут просто плотно поесть вот уже второй раз за день.

Виктория вдруг закашлялась, прикрыв рот ладонью. Брат помог ей сесть на стул. Я же поняла, что одним горячим молоком делу не поможешь. Нужно срочно найти деньги на лекарства.

Я убрала папку с бумагами со стола и принялась греть на плите молоко. Как раз в этот момент в комнату вошел Дарен. Видимо, запах еды исцелил его от «приступа мигрени».

— Как у нас пахнет! И как здесь чисто! — воскликнул пижон, подошел к плите и заглянул в кастрюлю. — Боже, Катрин, это ты приготовила? Выглядит аппетитно.

— Ну конечно, — я начала разливать молоко по кружкам. — Кто же еще?

— Какая ты у меня хозяйственная. Я словно узнаю тебя с новых, еще более прекрасных сторон и влюбляюсь, как в первый раз!

Какое лицемерие. Ведь тушеная картошка — не самое «красивое», хоть и очень вкусное блюдо. Он даже в этом умудряется врать.

— Дарен, ты не мог бы позвать сюда гувернантку? Я так поняла, в доме работает только она?

— Дорогая, она уже ушла, — ответил Дарен, все еще рассматривая еду.

— Куда? — переспросила я.

— Как обычно, домой. У нее почасовая оплата, как только она заканчивает занятия, так тут же и уходит.

Я нахмурилась. Интересно получается: она проводит занятия и даже не отчитывается о том, как они прошли? Или же Катрине настолько не было дела до детей. Но зачем тогда вообще приходит гувернантка?

— Так… ладно, поговорю с ней завтра? Завтра ведь она придет?

— Наверное, — пожал он плечами.

— Выходит, дома только мы, или… есть еще служанка, — вспомнила я, как детей забирала какая-то женщина со светлыми волосами.

— Да, твоя служанка, Марта.

Слово «твоя» он выделил особой интонацией. Но за время, что я здесь находилась, я видела ее лишь раз, когда она забирала детей.

У нее седые волосы и строгий наряд. Тогда у меня кружилась голова, поэтому больше я ничего не запомнила.

Интересно, чем она занималась все это время. Судя по состоянию дома — уборкой явно нет.

— Тогда… зови Марту.

— Зачем? — тут же удивился Дарен и добавил: — Только не говори, что ты собираешься кормить еще и ее. Она сама себе отдельно готовит из своих продуктов…

Я чуть не ахнула от такого заявления.

Боги, какой же он жадный скряга. В кастрюле такая большая порция, но он и здесь пытается экономить. Я еле сдержала возмущенный вздох. В это время я добавляла мед в молоко. И Дарен очень внимательно следил за этим процессом. Словно боялся, что я возьму слишком большую ложку, и детям достанется много… Хотя, наверное, по его мнению, для детей и капля — уже много.

— Я должна разобраться со счетами, и мне есть что обсудить со всеми вами. В том числе с Мартой. Поэтому, пожалуйста, будь добр, позови ее.

Глава 13

Новоиспеченному муженьку это не понравилось. Он явно чуял, что дело пахнет новыми обязанностями и неприятностями для его идеально чистенького костюмчика.

— Пусть за служанкой идут дети…

— Дети будут пить молоко, — я как раз поставила кружки на стол. — Пока оно не остыло. Так что будь добр, — я пронзила Дарена требовательным взглядом, — позови Марту. Уж это ты можешь сделать, раз даже не помог с уборкой?

Такая маленькая просьба расценивалась бывшим слугой как приказ и явно ущемляла его эго, которое только-только привыкло командовать, а не подчиняться. Но мне до его недовольства не было никакого дела.

— Ладно, милая, — Дарен натянул на лицо слащавую улыбочку. — Раз ты просишь, так и быть, с головной болью, пойду искать служанку.

Дарен еще секунду помолчал, словно ожидал, что я буду умолять его сесть и отдохнуть… Отдохнуть от чего? И эти выдуманные приступы мигрени, когда требуется сделать хоть что-то.

— Спасибо, Дарен, буду тебе крайне признательна, — только и сказала я. Даже этих слов супруг явно был недостоин, но я постаралась выдавить из себя хоть каплю облика прежней владелицы этого тела.

— Все для тебя, моя дорогая, — сказал он. И, наконец, развернулся и вышел. С его уходом даже дышать стало легче.

Дети в это время уже принялись пить молоко, но все же Тит шепотом заметил, когда шаги в коридоре стихли:

— Ему это не понравилось.

— Что именно? — я не сдержала усмешки.

— Твое отношение.

— Это его проблемы. Вас он трогать больше не будет. А меня… пусть попробует. Отныне изменим правила жизни в этом доме, чтобы они были справедливы для всех, — я начала раскладывать по тарелкам еду и, пользуясь случаем, спросила: — Тит, скажи, откуда в этом доме гувернантка?

Мальчик кивнул, слизывая молочные усы над губой.

— Ее прислала наша тетя. Сестра папы. Она ее и оплачивает.

— Тетя?

— Да. Она скоро нас заберет, — Тит впервые заговорил с такой надеждой, что у него загорелись глаза. — Но пока улаживает дела, отправила к нам гувернантку.

Ох, радовало, что у этих ребятишек есть все же в мире родной человек, которому на них не плевать. Все же я лишь душа, прикипевшая к чужому телу… Заблудшая душа…

Даже не представляю, как меня сюда занесло, а главное – надолго ли я здесь? Все-таки все эти перемещения слишком невероятны. Не будь я на своем месте, сочла бы все рассказы о переселении души просто бредом сумасшедшего.

Никогда не верила в какую-то там магию. Врачу не положено, но вот я здесь…

— А служанка здесь откуда? Здесь такой беспорядок… Неужели здесь кто-то служит? — с недоумением спросила я.

— Марта, да. Она служит лично Катрин: гладит ее платья, делает ей прически, помогает одеться. А еще помогает Дарену одевать бриджи.

Я так и застыла.

— Что, прости? — недоверчиво переспросила я. — Помогает одевать бриджи?

Тит пожал плечами.

— Он любит бриджи с шнуровкой сзади и пуговицами, такие модные… Такие сам не наденешь. Папа… — Тит застыл, словно обдумывая следующие слова. — Папа говорил, мужчина должен одеваться так, чтобы в любой момент быть готовым защитить свою семью. И неважно, какие на нем штаны. Но Дарен он… не мужчина.

С отвращением сказал Тит. Он посмотрел на меня, словно проверяя, согласна ли я с ним, и я кивнула.

Дарена действительно сложно было назвать мужчиной.

Не работает, не готовит, не убирается. Еще и одевается со служанкой? Штаны с шнуровкой сзади? Ну что за дикость?

— Значит, убираться не нужно, зато ходить с прической, в платье и в штанах с шнуровкой — это первая необходимость, — подытожила я.

— Катрин и Дарен всегда должны выглядеть хорошо, даже если на это тратятся последние деньги нашего отца, — фыркнул Тит и сжал кулаки.

Я поставила на стол первые две тарелки для ребят. Они скромно потянулись к еде, но пока не смели приступать. И лишь когда я кивнула, взялись за ложки.

— Это очень-очень вкусно, — с искренней детской радостью заметила Виктория.

Я тепло улыбнулась ей. Посмотрела на Тита, который тоже с удовольствием ел, но старался держать эмоции в себе. Он уверенно, по-мужски кивнул, подтверждая слова сестры. Впрочем, ничто не хвалит готовку так, как стук ложечек о тарелки, — уплетали обед дети за обе щеки.

Да уж, и муж мне достался в этом мире. В голове снова появился образ, далекий, словно тень, — высокий сильный мужчина… Внутри все защемило. Я на мгновение закрыла глаза, стараясь поймать это видение: упрямый взгляд, сильные руки, темные волосы… Мой муж? Петр? Да, моего мужа звали Петр, но этот мужчина… Нет, это не Петр. Но тогда кто?

— Рина, ты в порядке? — вырвал меня из воспоминаний обеспокоенный голос Вики.

— Все в порядке, — улыбнулась я и поймала целых два обеспокоенных взгляда. Беспокоилась за меня не только малышка, но и ее брат, хотя он и был более сдержан на словах.

В коридоре раздались шаги. Я подняла взгляд: вернулся Дарен, а следом за ним — служанка. Что ж… Пора разобраться со счетами и перераспределить обязанности. Это первый важный шаг, к нормальной жизни в этом новом странном мире.

Дорогие читатели! Приглашаю вас к прочтению ещё одной замечательной книги в рамках нашего литмоба.

Ольга Коротаева

Наша мачеха - злодейка, или Развод с драконом

https://litnet.com/shrt/Sbi8

Глава 14

— Добрый день, — поприветствовала я служанку.

Передо мной стояла чуть полноватая женщина лет шестидесяти, с волосами, собранными в строгий пучок, из которого выбивались седые пряди. Ее серая форма была безукоризненно чиста, но сильно поношена. А светлые глаза опущены в пол.

— Доброго дня, госпожа, — тут же отозвалась Марта.

Дарен, стоявший позади нее, громко хмыкнул, словно ставя галочку в невидимом списке заслуг, и прошел в комнату. Он встал напротив, эффектно скрестив руки на груди, — живая иллюстрация человека, выполнившего великую миссию.

— Раз уж мы все в сборе, начну, — сказала я, опираясь ладонями о стол. — Как всем известно, наше финансовое положение… далеко от идеала.

Марта стояла не шелохнувшись, на ее лице не было никаких эмоций. А вот Дарен активно и согласно закивал, словно болванчик.

— Поэтому нам придется урезать расходы и пересмотреть обязанности каждого, — продолжила я. Дарен все так же кивал в такт, явно не вдумываясь в смысл слов. — Марта, расскажи, чем именно ты занимаешься в доме?

Служанка вздрогнула, будто боялась меня.

— Я глажу ваши платья, сударыня, — начала она тихо, глядя куда-то мимо меня. — Помогаю вам причесаться и одеться. И… господину Дарену тоже с одеждой помогаю.

— Признаться, на данный момент это не самые насущные заботы в доме, — выдохнула я.

— Я полностью согласен, дорогая! — неожиданно оживился Дарен, сделав шаг вперед. — Мне кажется, мы можем… сократить оплату услуг Марты. В целях экономии, разумеется.

— Но, господин… — голос служанки дрогнул, став тонким и беззащитным. — Вы и так платите мне меньше некуда…

— Но ведь ты здесь живешь! — парировал Дарен, разводя руками с театральным недоумением. — У тебя же нет своего дома, Марта. Тебе некуда идти. Попробуй найди в столице жилье с такими условиями! Мало кто возьмет бездомную старуху. А моя дорогая, наша добрая Катрин…

— Достаточно, — резко оборвала я этот поток лицемерия. Это было даже мерзко слушать! Я повернулась к служанке: — Марта, правда, что у тебя нет своего угла?

Женщина испуганно опустила глаза, ее пальцы судорожно перебирали край фартука.

— Нет, госпожа. Моих родных и дом... Их забрал пожар! Но если вы урежете мое жалованье… я и на еду-то не смогу наскрести.

От слов Марты внутри все сжалось.

Дарен же презрительно закатил глаза.

За столом дети сидели тихо, но не как «мышки», а как два настороженных зверька. Вики сжала кружку обеими руками, а Тит пристально смотрел то на Дарена, то на Марту. В их глазах читалось понимание несправедливости.

Вот как, подумала я с горечью. Последняя служанка держится только от безысходности. А этот… готов последние копейки с нее стребовать.

— Марта, — мягко, но четко произнесла я. — Как ты смотришь на то, чтобы взяться за другую работу? Скажем, помогать мне на кухне и с уборкой?

Служанка медленно подняла взгляд, в ее мутных глазах мелькнула тень удивления.

— Но, госпожа… ваши платья… Прически… — она запнулась, — У вас так много одежды, ее нужно стирать, гладить, шубы от моли оберегать… Боюсь, я все не успею…

— Отныне в этом нет необходимости, — уверенно заявила я. — Я сама буду справляться со своим гардеробом. Мне нужна помощь в более важном: в том, чтобы в доме было чисто и все были сыты. Как ты на это смотришь?

Марта задумалась.

— Коли прикажете… Буду стараться. Только я, госпожа, не обучена грамоте, читать-писать не умею. Рецепты сложные не прочту…

— Ничего, — успокоила я ее. — Все покажу и объясню на словах.

— Тогда… как скажете, — смиренно кивнула она.

— Отлично, — сказала я и перевела взгляд на Дарена. Тот уже не кивал. Он стоял, насупившись, как мальчик, у которого вот-вот отберут игрушку.

— Дарен, часть обязанностей ляжет и на твои сильные мужские плечи, — произнесла я, с трудом удерживая ровный тон. — Дом большой, и чтобы содержать его в чистоте, стараться должны все. И… тебе придется мужественно одеваться самостоятельно. Во благо семьи.

Мой «супруг» резко побледнел, будто из него выкачали всю кровь.

— Но, дорогая… милая! — его голос взвизгнул до фальцета. — Ты же знаешь! Мои бриджи… их невозможно надеть без посторонней помощи! Уверен, Марта сможет и убираться, и готовить, и мне помогать… она же служанка!

— Не сможет, — отрезала я ледяным тоном. — Марта будет уставать. А ты — взрослый мужчина. Справишься.

— Но бриджи! — почти взвыл он, топая ногой, как дитя.

— Значит, будешь носить другие брюки, — поставила я точку в этом споре.

Лицо Дарена исказила гримаса обиды и ужаса. Но плохие для него новости на этом не закончились.

— Отныне в доме действуют новые правила: посуду моет тот, кто ел. Готовим и убираем на кухне — по очереди. Каждый заправляет свою постель и следит за порядком в своей комнате. А еще нам нужно пересмотреть все вещи и избавиться от лишнего. Например, мои шубы, которые только моль кормят, можно продать.

В комнате повисла гробовая тишина. Ее нарушил робкий голос Марты.

— Простите, госпожа… но у вас… нет шуб.

Я замерла.

— Но… ты говорила про шубы, страдающие от моли.

— Это шубы господина Дарена, — прошептала служанка, бросая на него быстрый, виноватый взгляд.

Я медленно подняла глаза на своего «возлюбленного». Боже правый. Штаны на шнуровке… И шубы?

— Дорогая, но это ведь твои подарки! — запищал Дарен, нервно теребя кружевной манжет. — Ты сама говорила, что мне так идут горностай и соболь!

— Дорогой, нам скоро будет нечего есть, — парировала я без тени смущения. — Ты сам об этом твердил. А без шуб, поверь, прожить можно. Тем более ухаживать за ними будет некому.

— Я… я буду ухаживать сам! — вдруг выпалил он, и в его глазах вспыхнул огонек отчаянной надежды.

Ну вот, подумала я с едва заметной усмешкой. Первые плоды. Уже готов что-то делать сам. Прогресс налицо. Вот только…

— Ладно, со шубами разберемся позже, — сказала я, и Дарен облегченно вздохнул. Слишком облегченно и рано. — Пока давайте распределим обязанности на сегодня.

Глава 15

Мы ели в тягостном молчании, каждый погруженный в свои мысли. Дарен лениво ковырял ложкой в тарелке, то и дело бросая на Марту взгляды, полные немого укора — мол, из-за нее теперь такие неудобства.
Марта же сидела, сгорбившись, и ела крошечными, почти незаметными глотками, не отрывая глаз от тарелки. Казалось, она боялась, что я вот-вот передумаю и выгоню ее вон за то, что осмелилась присесть за хозяйский стол.

Но пригласить служанку поесть с нами было обдуманным решением. Если Катрин платила ей гроши, неужели жалко миски картошки? Мы от этого не обеднеем. Хотя супруг, судя по его кислой мине, думал иначе. Что ж, его мнение я теперь буду учитывать в последнюю очередь.

Дети поели первыми. Они тихо встали, и Тит потянулся за тарелками.
— Я сама помою, — сразу сказала я.
— В этом нет нужды, — тут же, по-взрослому, возразил мальчик.
— Вы с Вики кашляете. Пару дней вам лучше не возиться в холодной воде.

Я не собиралась баловать их и избавлять от обязанностей насовсем, но кашель Вики явно не располагал к мытью посуды, да и Тит порой подкашливал.
— Вики болеет, а не я. А я — мужчина, — Тит выпрямил плечи. — Отец говорил, что мужчина всегда выполняет свои обязанности.

Лязг!
Ложка громко ударила о фарфор. Это был Дарен.
А следом раздался надрывный, явно наигранный кашель. Я обернулась, чтобы наблюдать этот жалкий спектакль. Супруг, изображая мученика, натужно кашлял в кулак, хватаясь за грудь. Словно хитрый школьник, который пришел на прием в надежде пропустить контрольную работу.

В голове невольно стало складываться сравнение: вот этот маленький мальчик — и вот этот взрослый мужчина. Удивительно, но на его фоне Тит казался куда более взрослым и ответственным мужчиной. А сам Дарен — нет, даже не мальчишкой, а капризной, избалованной девочкой в панталонах.
— Что-то я… приболел, — жалобно вздохнул он, изображая слабость.

Ну какой позор! Разыгрывать болезнь, чтобы не мыть одну несчастную тарелку. Ладно, найду ему другое, более «подходящее» применение.
— Так… — устало протянула я. — Тит, пока вы с Викой освобождены от мытья посуды — во благо вашего здоровья. Это не снимает с вас обязанностей вообще. Просто они будут другими. Например, сегодня вы можете протереть пыль в своей комнате. А завтра поможете мне с готовкой. И ты тоже, Дарен, — я перевела взгляд на супруга. — Сегодня тарелки можешь не мыть. Но зато протрешь пыль во всем коридоре. А то невозможно дышать — всюду эти статуэтки и картины.

— Но почему я, а не дети?! — возмутился он.
— Дети сегодня помогали мне готовить. И они уже получили свое задание, — в жизни я была не самым вспыльчивым человеком, так как привыкла работать с детьми. Но лечение этого взрослого мальчика от лени выводило из себя, даже меня.
— А Марта?!
— Марта будет мыть полы, я — убирать на кухне и мыть посуду. Как видишь, у всех сегодня есть работа.
— Но…
— Что еще за «но»? — уже с раздражением спросила я.
— Но у меня голова болит, я… я себя очень плохо чувствую, — он постарался придать лицу страдальческое выражение.

Жалобы на мигрень окончательно вывели меня из себя. Я решительно встала со стола, отчего ножки скрипнули по полу, Марта рядом дернулась. Но бояться следовало не ей. Ведь я сделала решительный шаг вперед и приложила ладонь к лбу Дарена.
— Жара нет, ты здоров, — жестко сказала я, убирая руку. Даже от простого касания к нему внутри стало неприятно.
— Наверное, я просто устал…
— А что ты делал? — мгновенно спросила я.
— Как что? Я служанку звал, за лекарем бегал и вообще… я за тебя сильно перепугался! — нашелся он.

Перепугался, — мысленно передразнила я. Настолько, что даже лекаря не позвал, а время тратил на угрозы детям.

Раздражение подкатило к горлу комом. Так и хотелось дать пинка под зад этому «несчастному» мужу. Но было еще слишком рано для таких решительных действий.
— Значит, ты испытал сильный стресс, — сказала я с сочувствием, и Дарен кивнул, видно, подумав, что сейчас я буду его жалеть. Но жалеть таких лентяев было нельзя! В мое время за такое отправили бы лентяя за тунеядство сидеть, и поделом. — А от стресса лучше всего помогает уборка. Занятие медитативное! Исцелит любую головную боль. — Я схватила со стола первую попавшуюся тряпку и сунула ее ему в руки, пока тот только хлопал глазами. — Задания на сегодня получены? Все готовы к исполнению?
— Так точно, — четко ответил Тит, кивнув.
— Все будет сделано, — тихо, но твердо добавила Вика, глядя на меня широко раскрытыми, серьезными глазами.

Несмотря на то что изначально мальчик был настроен меня шантажировать, он весьма спокойно принял новые правила. Не пытался увильнуть или переложить свою ношу на чужие плечи. В отличие от Дарена.
— Дорогая, несмотря на свое состояние… я постараюсь, чтобы ты… была довольна, — натянул слащавую улыбку супруг, с отвращением отложив тряпку.

Последние два слова он произнес с особой интонацией, от которой у меня по спине пробежали мурашки.

Что творилось в голове у этого мужчины в штанах на завязочках? Его уста говорили одно, а глаза… Эти хитренькие, бегающие глазенки выражали совсем другое. Жестокий, жадный человечек.

Но, как ни крути, пока что он — мой законный супруг. И это тоже была проблема, с которой предстояло разобраться. Как бы мне ни хотелось получить развод сию же секунду, я была здесь чужой, заблудшей душой. Лишнее внимание привлекать не стоило. Пока что обойдемся малой кровью.
Если Дарен начнет хоть как-то отрабатывать свое проживание здесь — уже хорошо для начала.

— Итак, ладно, — подвела я черту. — Все получили задания. Думаю, лучше приступить, пока совсем не стемнело. — Я бросила взгляд на встающую Марту. — Марта, а ты пока останься. Мне потребуется… еще кое-какая твоя помощь.

Глава 16.1

Мы с Мартой остались наедине. Перед самым уходом Дарен бросил на меня странный взгляд — оценивающий, хищный — и… улыбнулся. Эта улыбка не сулила ничего хорошего, навевая самые неприятные мысли.

Я все еще не знала, что творится у него в голове, но от этого блондина ждать добра не приходилось. Придумал, как очередной раз увильнуть от работы? В этом ему фантазии не занимать…

Но сейчас меня волновало нечто большее, чем его хроническая лень. Дарен отдал мне книгу учета. Я открыла ее и обнаружила хаос: таблицы с колонками непонятных цифр, суммы с огромным количеством нулей и целую кипу бумажек разных размеров и цветов.

Что это было — я не имела ни малейшего понятия.

Допустим, таблицы — это расходы и доходы. Но если есть доход, то откуда он? Значит, Катрин что-то делала или имела свой бизнес, а может прожигала наследство детей?

Последний вариант казался более правдоподобным.

А эта куча листочков — это… счета? Может, их нужно оплатить? Или они уже оплачены?

Почему ничего не подписано? Как мне понять, кто такой Жуль, и почему на листке с его именем стоит пятизначная сумма? Это мой долг? Я уже заплатила? Или должна заплатить?

И что этот Жуль вообще делает? Почему так много нулей?

Беспорядок!

Я вспомнила свою коробочку, где хранила счета. Да, сейчас молодежь все оплачивает электронно, но я платила по старинке — так было удобнее и спокойнее. Каждый оплаченный счет я скрепляла с чеком и укладывала в коробку, храня их по месяцам. Каждый месяц проводила ревизию и выбрасывала ненужное.

А сколько было случаев, когда приходили неверные счета — то за свет насчитают лишнего, то за горячую воду. И я всегда без проблем находила нужную бумажку и обращалась в компанию. Когда все по стопочкам, любую проблему решить легко. Ошибки быстро находили и исправляли.

А здесь… Это был настоящий хаос! Ничего не понятно.

Я снова взяла в руки пару этих странных «счетов». На одном из них было написано… Солн.

Что-то внутри екнуло. Имя… Фамилия? Что это? Но оно отозвалось смутным, далеким эхом. Голова начала гудеть, и я, вздохнув, отложила бумажку в сторону.

— Марта, я сегодня упала, — сказала я, обращаясь к служанке. Та все еще смотрела на носки своей стоптанной обуви, но, услышав обращение, кивнула. — Я временно потеряла память. Лекарь сказал, что скоро она вернется. Но у нас финансовые трудности, которые ждать не могут. Поэтому мне нужна твоя помощь. Я… я не могу разобраться со счетами. Поможешь мне?

Марта медленно подняла голову, ее глаза были полны страха.

— Может, объяснишь, что значат эти колонки? А еще — что за имена на листках?

Марта выглядела как загнанный зверек, готовый в любой момент сорваться с места.

— Госпожа, я… я неграмотная, — прошептала она, снова опуская взгляд. — Я в этом ничего не понимаю.

Я вздохнула. Точно, она же не умеет читать и писать.

— Тогда, может… поможешь мне с этими бумажками? Это ведь счета? — уточнила я.

Марта неуверенно кивнула.

Прекрасно. Хоть с чем-то я уже разобралась. Внутри разлилась слабая волна облегчения.

— Вот, например, Солн… Это кто? — спросила я, снова взяв в руки отложенный листок.

Марта пожала плечами, ее пальцы нервно теребили край фартука.

— Госпожа, я… я не знаю, кому вы платили. Вы никогда при мне не отчитывались.

Да уж… Все будет сложнее, чем кажется. С таким уровнем знаний я пока топчусь на месте. А мне нужно срочно найти деньги на лекарство для девочки.

Где же их взять? Дарен, наверное, грамотный, но обращаться к нему — себе дороже. Я ему не доверяла. Совсем.

На вопрос, есть ли у нас деньги на лекарство для Вики, он точно ответит отрицательно. Поэтому я сама точно должна понять, есть у нас деньги или нет. И если нет, то где их взять?

— А чем я… занималась? Откуда у меня деньги? — всмотрелась я в лицо Марты, пытаясь поймать ее взгляд.

— Вы владеете землями и собираете с них налоги, — ответ служанки прозвучал как глоток свежего воздуха. Я чуть не вздохнула с облегчением вслух.

Это уже что-то! А что-то — это уже лучше, чем ничего.

— Госпожа, если вам нужна помощь, обратитесь к Еве, — вдруг произнесла Марта и тут же застыла, словно испугавшись собственных слов.

Ева?

Глава 16.2

Ирина

— П-простите, если сказала лишнее, — быстро добавила она, а ее голос вздрогнул.

— Что? Нет, нет, не лишнее! — поспешила я ее успокоить. — Кто такая Ева?

— Гувернантка, госпожа.

— Прекрасно! Значит, она может мне помочь?

Марта снова пожала плечами, ее взгляд снова ускользнул в сторону.

— Госпожа, вы с ней… поругались.

— Почему? — тут же спросила я.

Марта лишь снова пожала плечами, так и не подняв головы. Сложно было понять — то ли она действительно не знает, то ли боится сказать что-то не то.

— Марта, — голос мой прозвучал тише. — Я тебя… обижала?

Женщина тут же замотала головой.

— Госпожа, вы дали мне кров! Мне повезло, что вы подобрали бездомную старуху…

— Не говори так! — вырвалось у меня резче, чем я планировала. Марта замолчала, замерла. Но я не могла смотреть на это. Вопрос был глупый — и так все ясно. Конечно, обижала. Денег ей едва хватало на еду, а как Дарен позволял себе высказываться в ее адрес! Это было унизительно и несправедливо. В моем мире мне было… Семьдесят пять! И я никогда не считала себя старухой. А Марта явно моложе меня. Почему они позволяли себе высказываться так в адрес беззащитной женщины! — Марта, я тебя не «подбирала». И ты… не «старуха». Не говори так. Я приняла тебя на работу, и ты честно ее выполняешь, за что я обязана честно тебе платить. Отныне мы будем называть вещи своими именами. Никаких больше оскорблений. И вообще… — я снова уткнулась глазами в книгу, пытаясь собраться с мыслями. — Когда разберусь со всем этим безобразием, я постараюсь повысить тебе жалованье, если будешь и дальше хорошо работать. Чтобы хватало не только на еду, но и на другие нужды. Правда, не знаю, когда… Но я уверена, что со всем этим разберусь, — твердо закончила я и подняла голову.

Марта смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Кажется, бедная женщина забыла, как дышать.

— Госпожа… б-благодарю вас, — выдохнула она наконец и снова опустила голову.

— Не за что меня благодарить. Это тебе… спасибо, что выполняешь свою работу. Надеюсь, несмотря на то, что я сменила род твоей деятельности, ты так же продолжишь хорошо трудиться.

Неожиданно в голове зашумело. Я успела лишь схватиться за виски и зажмуриться. Перед глазами возникла картина: две девушки-служанки и… Катрин? Я видела все ее глазами, чувствовала ее эмоции и… слышала ее голос:

«Мне странно жить в этих хоромах и покупать себе дорогие платья, которые мне не нужны, в то время как те, кто поддерживает в этом доме порядок и уют, ютятся в сырых каморках, да еще и без нормальной оплаты труда. У вас должно быть достаточно денег, чтобы лечиться при необходимости. Чтобы у ваших детей были игрушки и хорошая еда. С сегодняшнего дня зарплата всей постоянной прислуги будет повышена. Так же будет организован переезд. Теплых жилых комнат здесь полно! А для вас, Лиса, мы обустроим комнату так, чтобы и у тебя, и у Марии было свое личное пространство.»

Видение прошло. Я сделала глубокий, со свистом, вдох, шагнула в сторону и чуть не рухнула на пол. Меня подхватила Марта.

— Госпожа! Госпожа, позвать лекаря? — засуетилась она, ее голос дрожал от беспокойства.

— Нет, я… это последствия удара. Все… в порядке.

Марта кивнула и, убедившись, что я стою твердо, осторожно отпустила.

И что это было? Катрин? Неужели я буду видеть ее воспоминания? Выходит, она не была такой уж злодейкой, если думала о благополучии слуг.

Странно… Все очень, очень странно! Дети ее боялись. Марта была запугана до полусмерти. Но я чувствовала… чувствовала ее искреннюю тревогу за слуг в том воспоминании.

Как будто… это была не она. Или… ее так изменили отношения с Дареном?

— Госпожа, вы точно в порядке? — робко переспросила Марта.

— Все хорошо, Марта. Спасибо, что поддержала, — по-доброму сказала я, и служанка в ответ кивнула. Я действительно чувствовала себя хорошо, даже голова перестала болеть. Словно мой разум показал то, что хотел, и теперь дал мне передохнуть. Или это был не разум, а… магия? Здесь все работало на магии. Нужно к этому привыкнуть. Но пока… Удавалось с трудом. Всему хотелось найти разумные объяснения, которых, увы, у меня не было.

— Давай… давай пока возьмемся за работу, — предложила я. — А завтра я узнаю остальное у Евы. Если она… согласится мне помочь. Или… вспомню.

Я снова всмотрелась в лицо Марты в надежде, что она все же что-то добавит. Но она лишь молча кивнула.

Ладно. Сначала разберусь с посудой. А после… после пойду к детям.

Может, Тит что-то знает про эти счета. Или хотя бы объяснит, почему Катрин поссорилась с Евой. А еще… может, он сможет рассказать мне что-то о прежней Катрин. Как из доброй хозяйки она превратилась в ту, кем стала… Тит говорил, что она притворялась доброй. Но я чувствовала… Чувствовала ее искренность в том моменте. Так ли она… притворялась? Или что-то ее так сильно изменило?

Вопросов пока сильно больше, чем ответов.

Но самый главный вопрос сейчас — как мне заплатить за лекарство Вики. И как только разберусь с этим, начну разбирать остальное.

Дорогие читатели, пока наша героиня разбирается с домовой книгой, я хочу представить вам ещё одну замечательную историю в рамках нашего литмоба.

Это история о попаданке, которая оказалась в новом мире и получила в «наследство» огромный список долгов и четверых детей, остро нуждающихся в её помощи. Как же она будет выкручиваться? Узнаем в книге Александры Каплуновой

«Мачеха для четверых, или Ни одной инструкции».

https://litnet.com/shrt/rfUk

Глава 17.1

Ирина

Меня ожидал путь по грязному, пыльному коридору. На стенах висели те же мрачные гобелены, а мраморные статуи смотрели на меня немым, вековым укором. В их каменных глазах читалась простая мольба: «Протри нас, пожалуйста!»

Но Дарен, очевидно, был глух к этой просьбе. Он явно ничего не убрал, а просто испарился в неизвестном направлении.

Раздражение подступило комом к горлу, и я не стала с ним бороться. Завтра он останется без завтрака. Как человек послевоенного поколения, я никогда не смогла бы лишить кого-то еды, даже мерзавца… Ведь я знала, каково это — сидеть голодным, знала цену каждому кусочку хлеба. Но с Дареном — иначе нельзя. Он не должен подумать, что может жить как ни в чем не бывало.

Я не откажу ему в завтраке. Просто сначала — работа. Потом — еда. В конце концов, я же не прошу чего-то невероятного. Всего лишь — протереть пыль!

Я подошла к комнате детей и услышала смех. Дети явно что-то обсуждали и были довольны, от этого потеплело на сердце.

Я постучала в дверь и услышала какой-то шепот, потом шарканье и, наконец, Тит громко сказал:

— Входите.

Я вошла в спальню и сразу отметила разительный контраст. В отличие от Дарена, дети постарались на совесть. Вся пыль в комнате была вытерта, кровать заправлена, хотя время уже шло к ночи, и даже подушки они аккуратно взбили и разложили по местам.

Меня очень порадовал такой порядок! Но радоваться долго не пришлось: меня отвлек кашель Вики. Он был недолгим и намного лучше, чем до этого. Но все равно внутри все сжалось от невозможности полностью вылечить девочку прямо сейчас.

— Да вы просто молодцы! — искренне похвалила я детей, проходя вглубь комнаты.

— Папа всегда говорил, что в доме должна быть чистота. Иначе это не дом, а место временного пребывания, — тихо, но четко произнес Тит.

Он сидел рядом с Вики на кровати и держал в руках какую-то книгу. К слову, у Вики тоже была в руках книга, в отличие от брата — с большими буквами и картинками. Должно быть — азбука!

— Учитесь? — тут же спросила я.

— Я учу Вику читать, — сухо пояснил Тит. В его голосе звучала ответственность. — У нее хорошо получается.

— Но не так хорошо, как у тебя. Я же не дракон, — с легкой, смущенной улыбкой сказала девочка и тут же подавила подкативший кашель.

Тит опустил взгляд.

— Я тоже… Вики, я тоже больше не дракон, — проговорил он тихо, и в его словах прозвучала такая щемящая грусть, что у меня сердце сжалось.

Эти слова пробежали каким-то холодком по спине.

Может, оттого, как оба ребенка вдруг погрустнели. А может, от нового приступа кашля Вики. Может, даже от того, что мальчик… мальчик-дракон! Хотя нет… он был им. И эта странная мысль засела внутри меня какой-то непонятной занозой.

— А почему ты больше не дракон? — осторожно спросила я.

— Потому что папа умер, — резко ответил Тит. Это был явно болезненный для него вопрос. Поэтому он сразу, маскируя уязвимость деловым тоном, добавил: — Ты пришла сказать, что нашла деньги на лекарство?

Да, мальчик не спешил открывать душу. Но это было понятно. Я вздохнула.

— Я очень, очень хочу их найти, Тит. Поэтому мне нужна помощь, — сказала я спокойно, подошла и присела на край кровати рядом с ними. — Дарен дал мне домовую книгу. Но я ничего в ней не понимаю. Поэтому подумала обратиться за помощью к Еве и…

— Нет! — Тит резко прервал меня, подняв голову. Его взгляд стал жестким. Я даже вздрогнула от такой внезапной реакции. — Нет.

— Но я думала…

— Еву не трогай, — выпалил он, сжимая кулаки. Словно я собралась не совета попросить, а сделать что-то плохое. — Она единственное хорошее, что здесь есть. А Катрин… была гадюкой. Они не общаются. Я запрещаю тебе с ней говорить.

Из слов Тита стало понятно, что Ева — хорошая. Катрин — плохая. Снова какой-то слишком маленький кусочек информации, из которого сложно понять, что с этим делать.

— Тит, но… — тихий голосок Вики прозвучал как попытка вступиться, но мальчик только сильнее сжал губы.

— Нет, — жестко повторил он, глядя уже на сестру. Но смотрел на девочку он недолго, вернул строгий взгляд ко мне. — Делай, как я говорю, заблудшая душа. У нас договор.

Требовательно сказал он, и по глазам было видно, что спорить с ним бессмысленно.

Он весь напрягся, будто готовый к бою маленький ежик. Но вступать в перепалку с ребенком не входило в мои планы. Нужен был другой подход.

Что ж… Зайду тогда с другой стороны.

— Тит, — начала я снова, сохраняя спокойный, ровный тон взрослого, говорящего со здравомыслящим человеком. — Мне отчаянно нужна помощь с этими счетами. Это необходимо, чтобы найти деньги на лекарство для Вики. И раз с Евой мне говорить нельзя, может быть, ты сможешь мне тогда помочь?

Глава 17.2

Ирина

Я открыла книгу учета и протянула ее мальчику. Он нахмурился, явно не ожидая такого хода.

— Что это? — спросил он, бросая взгляд на страницы.

— Учет доходов и расходов, все счета дома.

— Это я понимаю. Но почему… почему их так много? — Он уставился на столбцы цифр и бесконечные листочки, и его взгляд, полный недоумения, на миг встретился с моим — словно я могла знать ответ.

— Тит, скажи, откуда у Катрин вообще были деньги?

— Она тратила деньги нашего отца, — фыркнул он.

Ответ был ожидаемым.

— Но вот здесь, в графе прихода, — я ткнула пальцем в одну из таблиц, — указано несколько источников. Значит, деньги Катрин поступали из разных мест.

Мальчик взял книгу из моих рук и стал внимательно ее изучать, сдвинув брови. Он даже слегка прикусил губу, словно пытаясь разгадать шифр.

— Послушай, — продолжала я, глядя на него как на равного. — Мне нужна помощь грамотного человека, который поможет во всем этом разобраться.

— Я грамотный, — немедленно заявил он, выпрямляя спину.

— Так и есть, — кивнула я. — Но тебя ведь не учили вести домовую книгу. И даже если бы учили, Катрин вряд ли отчитывалась перед тобой. Здесь творится полный хаос. А мне нужно понять: есть ли у нас свободные деньги, где их взять и как оплатить лекарства для твоей сестры. Одной мне с этим не справиться. Мне нужен союзник.

Тит замер, явно обдумывая мои слова. Его взгляд скользнул по страницам, затем перешел на Вики, которая смотрела на него широко раскрытыми, умоляющими глазами.

— Тит, — снова вступила его маленькая сестренка, ее тоненький голосок звучал настойчиво. — Рина ведь хорошая. Я чувствую. Она и Ева поладят.

— Сколько можно повторять, Вики, хороших не бывает! — почти выкрикнул мальчик, но в его голосе уже прозвучала не злоба, а отчаяние.

— Но Ева же хорошая…

— Это исключение!

— А может, и Рина…

Тит с шумом захлопнул книгу. Вики вздрогнула и замолчала.

— Ладно, — сдавленно произнес он. — Можешь попробовать поговорить с Евой. Но она сама… она сама вряд ли захочет говорить с Катрин.

— Почему? — тут же спросила я. — Марта сказала, они поссорились. Из-за чего?

Тит беспомощно пожал плечами.

— Не знаю точно. Но уверен, что виновата Катрин. Она гадкая, а Ева хорошая. Вот и… поругались.

Ответ был исчерпывающим с его точки зрения. Вряд ли он знал больше. Возможно, Марта что-то понимала, но и она молчала.

Я оторвала взгляд от Тита и встретилась глазами с Викторией. Она смотрела на меня не с враждебностью, а с живым интересом и… симпатией. Она была на моей стороне. Значит, у меня здесь уже был маленький, но важный союзник.

— Тит, ты говорил, что Катрин сначала была хорошей, — осторожно начала я снова. — А потом резко изменилась. Как думаешь, она притворялась или… с ней что-то случилось?

— Конечно, притворялась! Хитрая змея, — фыркнул Тит.

— Значит, она обманывала вашего отца?

— Она не просто его обманывала, она его… заколдовала! — с враждебностью заявил мальчик.

— Заколдовала? — тут же переспросила я.

Тит кивнул, его лицо стало мрачным.

— Он с каждым днем был все меньше похож на себя. Сначала все было хорошо. Потом он стал рассеянным, невнимательным… Ему будто не было дела ни до чего, кроме Катрин. А она… Сначала она была очень доброй. Но с каждым днем становилась наглее, злее. Стала увольнять нашу прислугу, повышать на нас голос, а папа… Ему на все было плевать! Но раньше так не было!

— Значит, ваш отец тоже… изменился? — аккуратно спросила я.

Я пыталась разобраться, что именно произошло. Поверить в колдовство все еще было сложно. Разум кричал о том, что мужчина мог просто влюбиться и потерять голову, таких «околдованных» и у нас на земле хватает.

Но… Я все же напоминала себе, где нахожусь. Я сама… заблудшая душа! Может, и правда, какой-то приворот или еще что-то. Я ничего не понимала в этом мире и уж тем более не имела права ставить слова мальчика под сомнение.

— Так и было, — подтвердил Тит, и его голос дрогнул. — Папе… папе было все равно на все. А она вскоре перевела сюда всю свою прислугу, полностью избавившись от нашего штата. Даже от… Солна.

Солна…

В голове снова зашумело. Я сделала глубокий вдох. Перед глазами, словно сквозь толщу воды, возник образ седовласого, безупречно одетого мужчины со строгим, но добрым лицом. И мои губы сами произнесли слово, которого я не ожидала:

— Дворецкий… — тихо выдохнула я.

— Именно, — голос Тита стал хриплым. — Он служил у нас много лет. Папа говорил, что для нас он как член семьи! А Катрин просто взяла и выгнала его! Был страшный скандал, но папа… папа встал на ее сторону! А потом…

Тит замолчал. Его плечи вдруг содрогнулись. Вика, не говоря ни слова, положила свою маленькую ладошку поверх его сжатого кулака и прижалась к брату.

— Вики… — прошептал Тит, сжимая ее пальцы.

— А потом папа умер, — тихо, но четко закончила за него девочка.

Тит притянул сестру к себе, и она уткнулась личиком в его грудь, пряча слезы. Я смотрела на них, и сердце сжалось от острой, щемящей боли.

— Она его отравила, папа просто… не проснулся, — сказал Тит. Он выдавил эти слова сквозь подступающие слезы, но плакать не стал, вместо этого прижимал и укачивал сестренку, словно пытаясь забрать всю боль у нее.

Кажется, от такого любой, даже самый сухой человек был бы расстроен до слез, хотя… Катрин и Дарен явно не разделяли моего мнения.

Бедные сиротки, как же жестоко с ними поступила судьба. Сколько им пришлось перенести!

В своем мире я умерла. Но попала в этот и уверена, что не просто так. Я попала потому, что всегда помогала детям, а эти двое детей отчаянно нуждаются в помощи.

И я обязана им помочь! Сделать все, что в моих силах.

Я вытерла незаметно навернувшуюся слезу. На самом деле мне хотелось прижать детей к себе и пожалеть их, но я знала — сейчас это рано. Нужно время, чтобы они научились мне доверять. А пока… Я должна быть тем, чего у них отняли. Твердой, рассудительной, взрослой. Готовой стоять за них горой. Точкой опоры в этом мире.

Глава 18

Ирина

Сегодня был сложный день. Первый день в новом теле, в новом мире и с новыми для себя обязанностями.

Тит объяснил мне, где находится моя спальня, и я устало ввалилась внутрь. Здесь меня ждали незаправленная кровать, пыль и грязный пол. Захотелось немедленно взяться за уборку, но сил уже никаких не было.

Нужно было принять душ, переодеться и… лечь спать. Сейчас был вечер, и сегодня я точно лягу пораньше. А завтра встану пораньше и… уберусь. Но только после того, как сделаю важные дела. Тяжело моему разуму жить в такой грязи, тяжело.

Взглядом я стала искать шкаф, но наткнулась лишь на пару каких-то фантиков, волосы и грязную кружку.

Ну как можно так жить? В такой грязи… А ведь из зеркала на меня смотрела ухоженная, красивая женщина. За собой-то она следила. А за жильем — нет.

Удивительно, как я еще не встретилась взглядом с тараканом, который снял бы передо мной шляпу за такое прекрасное жилище.

Ладно… Шкафа здесь не было. Но было две двери. И судя по тому, что говорила Марта о количестве одежды Катрин, у нее, скорее всего, был не шкаф, а гардеробная.

Я тут же подошла к одной из дверей, открыла и… угадала. Передо мной оказалась комната по размеру больше основной, в которой висела уйма платьев, стояли туфельки, сапожки, лежали шляпки, корсеты, перчатки!

Но удивило меня другое… Здесь было чисто!

Я вошла и сразу отметила, что здесь не было пыли, грязи, волос и другого мусора.

Вот значит, чем занималась Марта целыми днями. Следила за чистотой в этом раю для женщины, девятнадцатого века. Или… Я потянулась и взяла в руки корсет… пыточный.

Я тут же отложила корсет от себя. Нет уж, такое я носить не хочу.

Прошла вглубь и с радостью обнаружила пару штанов, юбки и красивые блузки с бантами. А также — красивые вязаные кардиганы.

— Это то, что нужно, — радостно сказала я и тут же взяла то, что смогу надеть сама.

Марта больше не будет помогать мне одеваться. У нее и так полно работы.

Надеюсь, она будет так же добросовестно выполнять ее, как и в этой комнате. Ведь здесь было чисто, все наглажено и ни грамма пыли.

Помимо теплого кардигана, юбки и колготок, я не забыла и про нижнее белье.

Этого у Катрин тоже было в избытке.

Всякие кружевные панталоны, полупрозрачные ночнушки…

Я понимала, что она надевала все это на это же тело, но… К этому было даже неприятно прикасаться.

Поэтому в белье пришлось порыться подольше, пока я не обнаружила пару теплых спальных рубашек до пят и теплых панталонов.

Вот, то что нужно.

В целом я осталась довольна гардеробом.

Правда, здесь было много лишнего. Теперь разные дорогие платья и полупрозрачные ночнушки мне вовсе ни к чему. Избавиться бы от этого, но, конечно, не выкинуть, а продать.

Деньги нам явно не помешают.

Довольная, я направилась в душ.

Пока я смывала с себя грязь этого дня, в голове прояснялось все больше и больше. Словно картины моей жизни вставали на место.

Они просто появлялись, как будто бы всегда там были. Теплая вода успокаивала, а я восстанавливала в своей голове хронологию событий своей жизни. И получалось это достаточно легко.

Я вспоминала отрывки из своего детства, юности и взрослой жизни… Я вспомнила своего мужа, который ушел от меня, когда узнал, что я бездетна.

Вспомнила свою учебу, которой я горела, и работу, которую безумно любила.

Я вспомнила даже свою дачу, соседей и танцы по выходным. Я любила вальс…

Казалось, я вспомнила все. Но что-то внутри ныло…

У меня не было семьи. Не было мужа. Даже моя последняя кошка уже жила на облаках. А после я не решилась заводить новую — боялась… Если болезнь унесет мою жизнь, то ведь некому будет ее и оставить.

Я вытерлась полотенцем и посмотрела в зеркало. Внутри было столько тоски. Но сквозь эту тоску пробивался образ… Высокий, широкоплечий мужчина и детский смех.

Это было так странно. Я закрыла глаза и попыталась вспомнить… Теперь я точно знала, что это не мой муж, и что это не мои дети… И от этого было грустно. Но… Кто это?

Может, чей-то папа в поликлинике? Нет, вряд ли мой разум решил мне подкинуть образ чужого отца.

А может… Это воспоминания Катрин? Некоторые ее воспоминания вызывали у меня эмоции, как будто я испытывала их сама.

И этот высокий мужчина вызывал внутри… трепет? Влюбленность?

Я подняла взгляд на зеркало и поняла, что покраснела. Странно… Это, получается, ее тело и мысли, но чувствуется, как будто родное.

А смех детей… Я чувствовала тепло и… любовь. Я чувствовала нежность.

Значит, Катрин кого-то любила и относилась с нежностью. Тогда почему она была так жестока к этим детям и их отцу?

Я вздохнула — ответов у меня не было.

Оделась, заплела косу и пошла на выход из уборной. Теперь мне хотелось одного… спать!

Но стоило выйти, как ноги наступили на что-то неприятное. Я сморщилась и отступила. На полу валялся какой-то мусор, которого еще недавно здесь не было.

В тусклом свете я уставилась на что-то невнятное, пытаясь разгадать загадку нового мусора. Это что… засохшие цветы?

Но разглядывание беспорядка прервал голос. Я вздрогнула от неожиданности.

— Дорогая, я же обещал, что ты будешь довольна, — промурлыкал Дарен. Я подняла голову и увидела его в свете луны. Он стоял в шелковом халате, распахнутом на груди, и улыбался во все лицо.

И я даже не успела понять, что происходит, когда шелк соскользнул с его плеч и беззвучно упал к ногам.