Девочка для Шторма

Глава 1. Капкан

Шестьдесят четыре тысячи рублей.

Лиза смотрела на экран мобильного банка, и цифры расплывались перед глазами, превращаясь в насмешливые нули. Это была вся её «подушка безопасности», собранная за два года изнурительной стажировки и подработок ночами. Сумма, которой едва хватило бы на неделю пребывания в отделении интенсивной терапии. А им требовался месяц. И операция. И реабилитация.

— Елизавета Андреевна, вы меня слышите? — голос врача звучал ровно, профессионально и потому — совершенно безжалостно.

Лиза подняла голову. Доктор Марков, хирург с усталыми глазами, не смотрел на неё. Он листал историю болезни её матери, словно читал обычный юридический кодекс, а не смертный приговор.

— Да, я слышу. Шестьсот тысяч — это только залог для начала лечения.
— В частном секторе — да. В государственном листе ожидания ваша мама — тридцать вторая. С её состоянием сердца… — он замолчал, многозначительно поправив очки. — У неё нет полугода. У неё нет даже месяца.

Лиза сглотнула комок, стоявший в горле. В коридоре частной клиники пахло дорогим парфюмом и чистотой, а не хлоркой и бедой, как в районных больницах. Здесь спасали жизни, если за них было чем платить.

— Я найду деньги, — голос предательски дрогнул, но Лиза выпрямила спину. Красный диплом юридического факультета приучил её держать лицо, даже когда внутри всё осыпалось прахом.
— У вас три дня, — Марков наконец взглянул на неё, и в его взгляде на секунду мелькнула жалость. — Потом мы будем вынуждены перевести её обратно по месту прописки. А это… вы сами понимаете.

Лиза вышла из клиники в прохладные сумерки города. В кармане завибрировал телефон. Юридическая фирма «Соколов и партнеры». Её шанс.

— Да, Аркадий Викторович? — быстро ответила она, надеясь, что начальник пересмотрел её просьбу об авансе.
— Лиза, детка, я насчет твоего запроса, — голос Соколова был елейным. — Пойми, фирма не банк. Мы ценим твои мозги, ты лучший стажер за последние пять лет, но… риски велики. Однако, есть вариант. Нужно доставить пакет документов в «Айсберг». Лично в руки владельцу. Сделаешь это чисто, без лишних вопросов — я выпишу тебе премию. Хорошую премию.

«Айсберг». Самый закрытый и одиозный ночной клуб города. Место, о котором в юридических кругах шептались с опаской: там не просто отдыхали, там «решали вопросы».

— Я поняла. Когда?
— Сейчас. Заезжай в офис за документами. И Лиза… надень что-нибудь менее… библиотечное. Там ценят эстетику.

Через два часа Лиза стояла перед массивными дверями «Айсберга». На ней было строгое темно-синее платье — единственное дорогое в её гардеробе, купленное для выпускного. Оно облегало фигуру, как вторая кожа, подчеркивая тонкую талию и бледность кожи.

Охрана на входе — двое мужчин с лицами из гранита — не задавали вопросов, едва она назвала имя Соколова. Её провели через основной зал, где гремела музыка, а в воздухе висела взвесь из дорогого табака и эйфории, вглубь коридоров, задрапированных тяжелым бархатом.

— Жди здесь, — бросил охранник, указывая на дверь в конце коридора. — Босс занят. Выйдет — отдашь.

Лиза осталась одна. Тишина здесь была гнетущей, лишь глухие удары басов доносились сквозь стены. Прошло десять минут, пятнадцать. Нервы были на пределе. Мысли о матери, о счетах и о странном поручении Соколова сплелись в тугой узел.

Внезапно дверь в конце коридора приоткрылась. Лиза сделала шаг вперед, собираясь представиться, но замерла.

Из кабинета не вышли. Оттуда донесся звук — резкий, сухой хлопок, который невозможно было спутать ни с чем. Звук пощечины или… удара. А следом — тяжелый, хриплый голос, от которого по позвоночнику пробежал холод.

— Я не люблю повторять дважды, Глеб. Если деньги не будут на счету к утру, твоя юридическая неприкосновенность станет твоим саваном.

Лиза затаила дыхание. Она не должна была этого слышать. Она юрист, она знала: конфиденциальность — это всё. Но любопытство и страх толкнули её вперед. Дверь была приоткрыта на пару сантиметров.

В кабинете, залитом приглушенным янтарным светом, за массивным столом сидел мужчина. Его лицо было наполовину в тени, но Лиза узнала его сразу. Артур Шторм. Человек, чьё имя в городе произносили либо шепотом, либо с придыханием. Официально — строительный магнат и меценат. Неофициально — хозяин теневой империи, человек, который не знал слова «нет».

Перед ним на коленях стоял мужчина в дорогом костюме — Лиза узнала в нем известного адвоката, часто мелькавшего в новостях. Лицо адвоката было залито кровью, а его руки дрожали.

Рядом со Штормом стоял огромный мужчина с короткой стрижкой — Ганс, его правая рука. Он лениво поигрывал складным ножом.

— Я всё сделаю, Артур Борисович… Пожалуйста… — прохрипел адвокат.
— Уведи его, Ганс. Он портит мне аппетит, — бросил Шторм, даже не глядя на умоляющего.

Лиза поняла, что нужно бежать. Сейчас. Немедленно. Пакет с документами в её руках задрожал. Она начала медленно пятиться назад, стараясь не издавать ни звука на ковровой дорожке.

Один шаг. Второй. Третий.

И тут её каблук зацепился за край ковра. Она качнулась, и папка с документами с глухим стуком упала на пол. В тишине коридора этот звук прозвучал как выстрел.

В кабинете мгновенно стало тихо.

Лиза замерла, её сердце колотилось где-то в горле. Она не успела поднять папку. Дверь кабинета медленно, со скрипом распахнулась настежь.

На пороге стоял Артур Шторм.

Он был выше, чем казался на фото. И намного опаснее. Черная рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, идеальные черты лица, которые казались высеченными из холодного мрамора. Но самым страшным были глаза. Темные, почти черные, в которых не было ни капли тепла — только ледяная насмешка и хищный интерес.

Он медленно перевел взгляд с Лизы на рассыпавшиеся бумаги у её ног, а затем снова на неё.

— Юридическая помощь подоспела очень вовремя, — его голос был низким и бархатистым, как дорогой виски. — Ты кто такая, «красная шапочка»? И почему ты подслушиваешь там, где взрослые дяди обсуждают дела?

Глава 2. Сделка с дьяволом

Кабинет Артура Шторма не был похож на офис бизнесмена. Это было святилище власти: высокие потолки, панорамные окна, за которыми мерцал ночной город, и тяжелая тишина, которую не решался нарушить даже гул басов из клуба за стеной.

Лиза застыла у порога. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Она видела кровь на полу. Видела, как Ганс уводил сломленного человека. Весь её юридический мир — мир кодексов, процедур и верховенства права — рассыпался в прах перед этим мужчиной в черном кресле.

— Проходи, Лизок. Не стой в дверях, это выглядит… испуганно, — голос Шторма был низким и обволакивающим, как дорогой бурбон.

Он не встал. Он наблюдал за ней через тонкую вуаль дыма от сигариллы. Лиза на негнущихся ногах подошла к столу и положила папку.

— Аркадий Викторович просил передать… — начала она, но голос предательски дрогнул.
— Соколов — лох блядь, — Шторм одним движением смахнул папку на край стола, даже не взглянув на документы. — Он отправил тебя сюда, потому что знал: если я буду в плохом настроении, он потеряет стажера, а не партнера. А я сегодня в очень плохом настроении, Лиза.

Он медленно поднялся. Его фигура заслонила свет городских огней. Лиза невольно сделала шаг назад, пока не уперлась в холодную обшивку стены. Шторм подошел вплотную. От него пахло морозным ветром, дорогим табаком и той специфической уверенностью, которая бывает только у людей, имеющих право на убийство.

— Ты видела лишнее, — он коснулся кончиками пальцев её шеи, там, где бешено билась жилка. — В моем мире свидетели живут недолго. Но ты… ты — интересный случай. Красный диплом, аналитический склад ума и отчаянная потребность в деньгах.

Лиза попыталась оттолкнуть его руку, но он лишь крепче сжал пальцы, не давая ей отвернуться.
— Откуда вы знаете?
— У каждого есть цена. Твоя — жизнь матери, — он произнес это просто, как факт. — Шестьсот тысяч за операцию и еще полтора миллиона на реабилитацию. У тебя их нет. У Соколова — тоже, он погряз в долгах передо мной.

Лиза почувствовала, как по спине пробежал холод. Она была для них всех просто цифрой в ведомости.

— Что вам нужно? — выдохнула она, глядя в его темные, непроницаемые глаза.
— Твоя чистота, — Шторм усмехнулся, и эта улыбка была страшнее его гнева. — Мои юристы — акулы, пахнущие падалью. Их все знают. Мне нужно новое лицо. Юрист, на которого никто не подумает. Ты будешь легализовать мои активы, подписывать бумаги, которые я дам, и быть моей тенью.

— Вы хотите, чтобы я стала вашей соучастницей.
— Я хочу, чтобы ты стала моей собственностью, — он отпустил её шею и отошел к столу, нажав кнопку интеркома. — На два года. Я оплачиваю все счета, перевожу твою мать в Германию, даю твоей сестре будущее. Взамен — ты принадлежишь мне. В кабинете, в суде и… там, где я пожелаю.

Лиза почувствовала тошноту. Это не было предложением работы. Это была продажа в рабство, упакованная в юридические термины.
— А если я откажусь? Я могу пойти в полицию.

Шторм рассмеялся — коротко и сухо.
— Иди. Дойди до первого патрульного. Расскажи ему, что Артур Шторм обидел тебя. И посмотри, как быстро он сотрет запись твоего заявления. А пока ты будешь бегать по участкам, время твоей матери выйдет. У неё осталось три дня, Лиза. Тик-так.

В сумке Лизы завибрировал телефон. Это была Майя. Лиза знала: сестра плачет. Она уже знала, что скажет врач.
Шторм наблюдал за ней, как хищник за жертвой, которая уже запуталась в сетях, но еще не поняла этого.

— Два года, — прошептала она, закрывая глаза. — Только два года. И моя семья будет в безопасности?
— Даю слово Шторма. А оно здесь весит больше, чем конституция.

Он достал из стола лист бумаги — короткий текст, написанный от руки. Это не был официальный контракт. Это была её клятва верности.
— Подпиши. И Ганс отвезет тебя в клинику с первым траншем.

Лиза взяла ручку. Пальцы дрожали, но она заставила себя вывести буквы. С каждой линией она чувствовала, как отрезает себя от прежней жизни. Лиза-отличница, Лиза-мечтательница умерла в этом кабинете.

— Умница, — Шторм забрал лист и провел тыльной стороной ладони по её щеке. — С этого момента, Елизавета, твоя жизнь — это я. Твои мысли, твои таланты и твое тело принадлежат моей империи. Собирай вещи. Ночью Ганс перевезет тебя в мой дом.

— Но сестра… я должна объяснить…
— Ганс объяснит всё, что им нужно знать. Ты теперь работаешь в крупном международном холдинге. Срочная командировка. А теперь — иди. Мне нужно допить коньяк в тишине. - А то могу тебя и нагнуть прям здесь.

Лиза вышла из кабинета, пошатываясь. Воздух в коридоре казался разреженным. Ганс уже ждал её у лифта, его лицо было непроницаемым, как каменная маска.

Когда она вышла на улицу, пошел дождь. Холодные капли смывали пыль с её дешевых туфель, но они не могли смыть то липкое чувство грязи, которое поселилось в душе. Она спасла маму. Она сделала то, что должна была.

Но глядя на окна верхнего этажа «Айсберга», где за бронированным стеклом Шторм читал её обязательство, Лиза поняла: она не просто вошла в клетку. Она сама заперла за собой дверь и отдала ключ монстру.

Машина тронулась. Впереди была клиника, надежда на спасение матери и первая ночь в доме, который станет её золотой тюрьмой. Шторм сказал, что любит «ломать таких смелых». Лиза сжала кулаки до боли.

«Ты можешь купить мое время, Шторм, — подумала она, глядя на свое отражение в темном окне. — Но ты никогда не купишь меня».

Она еще не знала, как сильно ошибалась.

Глава 3. Золотой ошейник

Особняк Артура Шторма встретил Лизу пугающей тишиной и запахом холодного камня. Это было архитектурное воплощение его хозяина: монументальное, безупречное и лишенное всякого тепла. Ганс, не проронивший за всю дорогу ни слова, молча вышвырнул её небольшой чемодан в холле.

— Твоя комната на втором этаже, третья дверь направо, — буркнул он, поправляя кобуру под пиджаком. — Ужин принесут. Из дома ни ногой. Босс приедет поздно и не любит, когда по его коридорам шастают тени.

Лиза стояла посреди огромного холла, чувствуя себя насекомым, попавшим в коллекцию энтомолога. Чек на оплату операции матери жёг карман её пальто — её единственное утешение и одновременно клеймо раба. Она поднялась в свою комнату.

Комната оказалась просторной, в серых тонах, с огромной кроватью и окнами в пол, выходящими на глухой лес. На кровати её ждал пакет. Внутри — шелковое белье и тонкое, почти прозрачное платье изумрудного цвета. К ним прилагалась записка, написанная размашистым, властным почерком: «Надень это. Жду внизу в полночь. С документами».

Лиза сжала шелк в руках, едва сдерживая желание разорвать его. «С документами». Как профессионально. Как цинично.

В полночь она спустилась. Шторм сидел в столовой, перед ним стояла наполовину пустая бутылка виски. Он уже снял пиджак, расстегнул ворот рубашки и закатал рукава, обнажая татуировки, обвивающие его предплечья, словно тернии.

Он медленно окинул её взглядом. Лиза чувствовала себя голой, несмотря на платье.

— Подойди ближе, — приказал он, не оборачиваясь. — Ты юрист, Лиза. Ты должна знать, что в контрактах всегда есть пункты мелким шрифтом.

Лиза подошла, положив на стол папку, которую подготовила в офисе.
— Здесь аудит ваших последних сделок с «Северным потоком». Есть три уязвимых места, через которые налоговая может вцепиться вам в глотку. Я подготовила план оптимизации.

Шторм усмехнулся, пригубив виски.
— Твоя глотка сейчас волнует меня гораздо больше, чем налоговая. — Произнёс многозначительно, с хрипотцой. -— Садись. Пей.

— Я не пью с клиентами.
— Ты не с клиентом, — он резко дернул её за руку, заставляя сесть к себе на колени. Лиза вскрикнула от неожиданности, упираясь ладонями в его жесткую грудь. — Ты с хозяином. И мелкий шрифт в твоем контракте гласит: я покупаю не только твои мозги. Я покупаю твою покорность.

Он прижался губами к её уху, обжигая дыханием.
— Ты ведь понимаешь, за что я заплатил миллионы? Не за сухие отчеты. А за то, чтобы такая правильная девочка, как ты, ползала передо мной на коленях, когда я этого захочу.

— Вы… вы животное, — прошипела Лиза, пытаясь вырваться, но его хватка была железной.

— О, ты еще не видела меня в ярости, Лизок — он грубо перехватил её подбородок, заставляя смотреть на себя. — Слушай меня внимательно. Твоя мать жива только до тех пор, пока я доволен тобой. Если я завтра увижу на твоем лице эту кислую мину недотроги, я позвоню в Германию и скажу, что финансирование прекращено. Ты меня поняла?

Лиза замерла. В его глазах полыхала первобытная тьма. В этот момент она поняла — он не шутит. Он действительно готов убить, просто чтобы потешить свое эго.

— Да, — выдохнула она, чувствуя, как по щеке скатывается слеза.

— Громче. И с уважением.
— Да, Артур Борисович.

Шторм довольно хмыкнул, сжал ягодицы, вжимая её в свой уже твёрдый пах еще сильней, и внезапно ослабил хватку, позволяя ей встать.
— Иди к себе. Документы оставь. И Лиза… — он посмотрел на неё так, что у неё подкосились ноги. — Завтра мы поедем в офис. Постарайся выглядеть как юрист, а не как жертва насилия. Я не люблю, когда мои вещи выглядят испорченными.

Лиза почти бежала по лестнице. Оказавшись в комнате, она заперлась на все замки и сползла по двери на пол. Её трясло.

Шторм методично уничтожал в ней человека, превращая в функцию, в красивый аксессуар со знанием права. Он играл с ней, как кот с мышью, наслаждаясь каждым мгновением её унижения.

Она посмотрела на свой диплом, лежащий сверху в чемодане. «С отличием». Теперь это была просто бумажка, которой можно было растопить камин в этом проклятом доме.

Но где-то глубоко внутри, под слоями страха и ненависти, вспыхнула крошечная искра. Она не просто «красная шапочка». Она юрист. И если Шторм хочет играть по правилам силы, она научится использовать его собственные правила против него. Но сначала — ей нужно выжить в этой клетке.

За окном завывал ветер, ломая ветви деревьев. В ту ночь Лизе снились темные глаза, которые обещали ей не спасение, а полное, окончательное разрушение. Шторм только начался.

Глава 4. Проверка на прочность

Утро в особняке Шторма началось не с кофе, а со страха. Лиза проснулась от резкого стука в дверь, когда солнце еще едва коснулось верхушек сосен за окном. На пороге стояла женщина средних лет в строгой форме экономки. Она молча положила на кровать несколько чехлов с одеждой и коробку.

— Машина будет у крыльца через сорок минут. Артур Борисович не ждет лишней секунды, — сухо бросила она и вышла.

В чехлах оказались безупречно скроенные деловые костюмы: графитовый, кофейный и глубокий черный. В коробке — туфли на шпильке, которые стоили больше, чем годовой бюджет её семьи. Шторм стирал её прошлое даже через одежду, навязывая образ своей «идеальной тени».

Когда Лиза спустилась к завтраку, Шторм уже сидел во главе стола, просматривая сводки новостей в планшете. Он был в темно-синем костюме, идеально сидящем на его мощной фигуре. Сегодня он выглядел как респектабельный бизнесмен, и только хищный блеск в глазах напоминал о том, кем он был на самом деле.

— Садись, ешь. Нам предстоит долгий день, — он даже не поднял на неё взгляда. — Сегодня твоё боевое крещение. Встреча с Ганзой.

Лиза замерла, едва поднеся чашку с кофе к губам.
— С Ганзой? С тем самым главой строительного картеля? О нем говорят, что он не признает женщин в бизнесе.

— Именно поэтому ты пойдешь со мной, — Шторм наконец посмотрел на неё, и уголок его губ дернулся в насмешке. — Ты будешь моим щитом из параграфов и кодексов. Ганза привык решать дела силой, но сейчас ему нужно чистое юридическое прикрытие для порта. Если ты провалишься и он почувствует слабину — он тебя сожрет. А я не стану мешать.

— Вы бросаете меня на амбразуру, — Лиза сжала вилку так, что побелели костяшки.

— Я учу тебя плавать, Лизок. В этом аквариуме либо ты акула, либо корм.

Офис, где проходила встреча, находился в самом высоком небоскребе города. За столом переговоров сидел Ганза — грузный мужчина с лицом, изрезанным шрамами, и масляными глазами. Его охрана стояла вдоль стен, создавая атмосферу напряжения, от которой воздух казался наэлектризованным.

Шторм вальяжно откинулся на спинку кресла, демонстрируя полное безразличие.
— Мой новый юрист, Елизавета. Она ознакомилась с вашим предложением по порту. И оно ей категорически не нравится.

Ганза хмыкнул, оглядев Лизу с головы до ног сальным взглядом.
— Артур, ты завел себе новую породистую сучку и решил поиграть в законников? Девочка, ты хоть знаешь, как выглядит настоящий контракт, а не расписка за минет?

Охранники Ганзы коротко хохотнули. Лиза почувствовала, как к лицу приливает жар унижения. Она взглянула на Шторма — он молчал, его лицо было непроницаемым. Он действительно не собирался её защищать. Это был тест.

Лиза сделала глубокий вдох. Перед ней на столе лежала папка. Она открыла её, и её голос, вопреки внутреннему дрожанию, прозвучал твердо и холодно:

— Господин Ганза, если вы закончили упражняться в сомнительном остроумии, я бы хотела обратить ваше внимание на пункт 4.2 вашего договора. Вы предлагаете схему через кипрский офшор, который на прошлой неделе попал в черный список Центробанка. Если Артур Борисович подпишет это, через два месяца его счета будут заморожены, а вы получите порт за бесценок по праву залога.

Смех в комнате стих. Ганза прищурился.

— Кроме того, — Лиза не дала ему вставить ни слова, — оформление береговой линии как земель сельхозназначения — это прямой путь к уголовному делу о мошенничестве в особо крупных размерах. Я подготовила встречный документ. Здесь порт передается в доверительное управление через фонд, к которому у вас не будет доступа без личного согласия моего клиента.

Она толкнула папку через стол. Ганза посмотрел на неё с искренней ненавистью.
— Ты слишком много на себя берешь, девка.

— Она берет ровно столько, сколько я ей позволил, — внезапно подал голос Шторм. Его тон был ледяным, а взгляд обещал Ганзе скорую расправу, если тот еще раз откроет рот. — Либо мы работаем по её схеме, либо ты ищешь другого дурака, который подпишет себе приговор.

Ганза выругался, схватил папку и кивнул своим людям. Через пять минут они покинули зал, оставив после себя запах дешевого одеколона и агрессии.

Лиза обессиленно опустилась на стул. Руки начали мелко дрожать.
— Я справилась? — тихо спросила она.

Шторм подошел к ней сзади. Он не коснулся её, но его присутствие ощущалось как тяжелый груз.
— Ты была… убедительна. Ганза тебя запомнил. А это значит, что теперь ты в опасности не меньше, чем я.

— Вы специально спровоцировали его, — она обернулась к нему. — Чтобы у меня не было пути назад? Чтобы я понимала, что только вы можете меня защитить?

Шторм наклонился к её лицу, его глаза сверкнули опасным восторгом.
— Ты начинаешь соображать, Лиза. Твоя юридическая чистота закончилась сегодня. Для всего теневого мира ты теперь — мозг Шторма. Моя правая рука. И моя слабость, которую многие захотят использовать.

Он внезапно схватил её за затылок, притягивая к себе.
— Но запомни: никто не имеет права трогать мою собственность. Даже словами. Ганза поплатится за свой длинный язык. А ты… — он большим пальцем провел по её нижней губе, — ты сегодня заслужила бонус.

— Какой? — Лиза смотрела на него с вызовом, ожидая очередной похабщины.

— Ты сегодня сможешь поговорить с матерью по видеосвязи. Целых пять минут.

Лиза замерла. Это было самым жестоким и самым желанным подарком. Шторм дергал за ниточки её души с виртуозностью садиста. Он давал ей глоток воздуха только для того, чтобы потом глубже погрузить под воду.

— Спасибо, — прошептала она, ненавидя себя за эту благодарность.

— Не благодари, — бросил он, уже направляясь к выходу. — Завтра мы летим в Москву. Там игры будут куда грязнее. И там я проверю, насколько глубоко ты готова зайти в эту грязь ради своей семьи.

Глава 5. Вкус пепла

Частный джет Шторма разрезал облака, направляясь в сторону Москвы. В салоне, отделанном светлой кожей и натуральным деревом, царила тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателей. Лиза сидела в глубоком кресле, прижавшись лбом к холодному стеклу иллюминатора. Внизу расстилалась бесконечная серая пелена — такая же, как в её душе.

Пять минут видеосвязи с матерью, которые Шторм милостиво «подарил» ей вчера, стали для неё одновременно спасением и пыткой. Мама выглядела бледной, опутанной проводами, но она улыбалась. Она шептала, что ей лучше, и спрашивала, не слишком ли Лиза устает на своей новой «престижной работе». Лиза врала, глотая слезы, а за кадром стоял Ганс, молчаливым напоминанием о том, кому теперь принадлежит её голос.

— Перестань сверлить дыру в облаках, — голос Шторма заставил её вздрогнуть.

Он сидел напротив, с бокалом прозрачной жидкости — судя по запаху, джина. На столе перед ним лежали фотографии каких-то людей и досье.

— В Москве нас ждет прием у министра, — продолжил он, не глядя на неё. — Официально мы обсуждаем инвестиции в портовую инфраструктуру. Неофициально — мне нужно, чтобы ты нашла юридическую лазейку в контракте, который нам подсунут. Там будет «ядовитая пилюля», спрятанная за двойным перекрестным владением.

— Вы хотите, чтобы я обманула министерство? — Лиза повернулась к нему. — Это государственная измена, Артур Борисович. За это не просто увольняют. За это стирают в порошок.

Шторм наконец поднял взгляд. В его глазах отражалось холодное небо.
— В этой стране закон, блядь — это дышло. И я плачу тебе за то, чтобы ты держала это дышло в моих руках. Ты ведь уже не та наивная девочка из библиотеки, верно? Ты вчера видела Ганзу. Ты видела, как легко ломаются судьбы. Министр ничем не отличается от него, только костюм дороже и манеры изящнее.

— Почему я? У вас есть целые юридические отделы в Москве.
— Потому что они все под колпаком у ФСБ. А ты — чистый лист. Ты идешь со мной как мой «личный ассистент» и эксперт по международному праву. Твоя задача — слушать, читать между строк и вовремя шепнуть мне на ухо, где заложена мина.

Лиза промолчала. Она понимала, что он втягивает её всё глубже. Сначала — подпись на сомнительном документе, потом — подстава конкурента, теперь — игры на государственном уровне. Он методично делал её частью своего преступного мира, лишая возможности вернуться к нормальной жизни.

Москва встретила их агрессивным блеском огней и ледяным ветром. Их кортеж из трех черных бронированных машин прорезал вечерние пробки с мигалками, которые Шторм использовал так же естественно, как дышал.

Отель «Метрополь» сиял позолотой. Лизу привели в люкс, где её уже ждали стилисты.
— Сделайте из неё богиню, которая умеет цитировать уголовный кодекс, — бросил Шторм и ушел в смежный номер.

Через два часа Лиза смотрела на себя в зеркало. Платье из черного бархата с глубоким вырезом на спине, нить жемчуга на шее и холодный, почти хищный макияж. Она не узнавала себя. Из зеркала на неё смотрела дорогая содержанка с глазами убийцы.

— Подойди, — раздался голос из-за спины.

Шторм стоял в дверях, застегивая запонки. Он подошел к ней и надел на её руку браслет — тяжелое золото, инкрустированное черными бриллиантами. Щелчок замка прозвучал для Лизы как звук закрывающихся наручников.

— Красиво, — прошептал он, касаясь губами её обнаженного плеча. — Но запомни: на этом приеме будет много мужчин, которые захотят тебя купить. Или украсть. Если кто-то из них коснется тебя без моего разрешения — я отрежу ему руку. Если ты позволишь кому-то коснуться себя — я заставлю тебя смотреть, как это происходит.

— Вы патологический собственник, — Лиза попыталась отстраниться, но он прижал её к себе за талию.

— Я просто не люблю делиться своими инструментами, Лиза. А ты — самый острый инструмент в моем арсенале. Пойдем. Министр не любит ждать.

Прием проходил в закрытом зале ресторана. Звон хрусталя, приглушенный смех, запах дорогих сигар. Мужчины в смокингах обсуждали бюджеты и откаты с той же будничностью, с какой обсуждают погоду.

Лиза чувствовала на себе десятки оценивающих взглядов. Она шла рядом со Штормом, высоко подняв голову, играя свою роль.

Министр — седой мужчина с фальшивой улыбкой — приветствовал их широким жестом.
— Артур! Рад видеть. И какая… очаровательная спутница. Неужели это та самая «железная леди», о которой шепчутся в узких кругах после визита Ганзы?

— Елизавета Волкова, — представил её Шторм. — Мой главный советник по стратегическим рискам.

Весь вечер Лиза была в напряжении. Пока мужчины вели светские беседы, она изучала документы, которые ей «случайно» передал референт министра под видом меню. Её мозг работал как компьютер. Пункт за пунктом, параграф за параграфом.

В какой-то момент она почувствовала на себе тяжелый взгляд. Через зал на неё смотрела женщина. Рыжеволосая, в ослепительно красном платье. Её глаза светились нескрываемой ненавистью.

— Кто это? — тихо спросила Лиза, когда Шторм отошел за напитками.
— Рита, — раздался голос Ганса у неё за плечом. Он всегда был где-то рядом, как тень. — Бывшая «фаворитка» босса. И она очень не любит конкуренцию. Особенно такую… умную.

Лиза почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Артур Борисович, — позвала она Шторма, когда тот вернулся. — Нам нужно отойти. Срочно.

Они вышли на балкон, где шум города перекрывал их голоса.
— В контракте, в разделе 12.4, ссылка на закон, который был отменен вчера секретным постановлением правительства, — быстро заговорила Лиза. — Если вы подпишете это, право собственности на терминал перейдет государству автоматически через полгода без компенсации. Это ловушка. Министр хочет вас «раздеть».

Шторм замер. Его лицо окаменело. В глазах вспыхнул опасный огонь.
— Ты уверена?
— На сто процентов. Я читала это постановление в базе сегодня утром.

Шторм внезапно рассмеялся — тихо и жутко.
— Девочка моя… Ты только что сэкономила мне пятьдесят миллиардов. И подписала министру смертный приговор.

Глава 6. Теневой оскал

Ночь в «Метрополе» задыхалась от роскоши и напряжения. После триумфа на приеме Шторм был взвинчен — адреналин от предотвращенного краха и близость женщины, которая этот крах остановила, превратили его в натянутую струну.

Лиза стояла в центре люкса, чувствуя, как бархат платья тянет плечи вниз, словно свинцовая броня. Шторм сорвал с себя галстук, швырнув его на антикварный столик, и медленно пошел на неё. Его взгляд был тяжелым, маслянистым от желания и опасного восторга.

— Ты сегодня превзошла саму себя, Лизок, — его голос вибрировал, пробирая до костей. — Видела бы ты лицо министра, когда я вежливо намекнул ему, что знаю о «секретном постановлении». Он чуть не подавился собственным языком.

— Я просто сделала свою работу, — выдохнула она, пятясь назад, пока не уперлась в край массивной кровати.

— Работа? — Шторм коротко, лающе рассмеялся. — Нет, детка. Работа — это когда перекладывают бумаги. То, что сделала ты — это искусство войны. Ты вонзила ему нож под ребра так изящно, что он даже не сразу почувствовал боль.

Он сократил расстояние, вторгаясь в её пространство. Лиза кожей чувствовала жар, исходящий от его тела. Его ладонь, грубая и горячая, легла на её шею, большой палец властно очертил линию челюсти.

— Ты возбуждаешь меня своими мозгами больше, чем все те куклы, которых мне подсовывали годами, — прошептал он, склоняясь к её лицу. — Эта твоя правильность, этот блеск в глазах, когда ты находишь лазейку… Ты — чистый наркотик.

— Отпустите, — прошептала она, хотя знала, что это бесполезно.

— Не сегодня, — Шторм прижал её к себе, лишая воздуха. Его губы впились в её рот — не с нежностью, а с триумфальным присвоением. Это был поцелуй победителя, забирающего законный трофей.

Лиза попыталась сопротивляться, но её тело, предав её разум, отозвалось на этот напор. Внутри вспыхнул пожар, замешанный на ненависти и странном, пугающем влечении к этому монстру. Но в тот момент, когда реальность начала плавиться, в дверь номера резко, настойчиво постучали.

Шторм замер, нехотя отстранившись. В его глазах полыхнула такая ярость, что Лизе стало страшно за того, кто стоял за дверью.

— Если там не пожар, Ганс, я скормлю тебя псам, — прорычал он, распахивая дверь.

На пороге стоял Ганс, бледный и непривычно собранный.
— Артур Борисович, проблема. Внизу Рита. Она… она не одна. С ней следователь Воронов. Говорят, поступил анонимный донос о хранении запрещенных веществ и незаконном удержании человека.

Шторм обернулся на Лизу. Его взгляд мгновенно стал ледяным.
— Рита… Эта дрянь решила, что может играть со мной на моем поле.

Лиза почувствовала, как по спине пробежал холодок. Имя «Воронов» резануло слух. Это был старый знакомый её семьи, честный мент, который когда-то обещал ей защиту.

— Лиза, слушай меня внимательно, — Шторм подошел к ней и схватил за плечи. — Сейчас сюда зайдут. Если ты скажешь хоть слово о том, что ты здесь не по своей воле — я уничтожу всё, что тебе дорого. Но если ты подыграешь мне… я дам тебе то, о чем ты даже не мечтала.

— Вы боитесь Воронова? — она с вызовом посмотрела на него.

— Я не боюсь никого. Но мне не нужны лишние проблемы в Москве. Улыбайся, «любимая».

Через три минуты дверь люкса распахнулась. В комнату вошел мужчина в штатском — тот самый Воронов, и Рита, чье лицо сияло злорадством.

— Артур Борисович, извините за поздний визит, — Воронов окинул комнату профессиональным взглядом. — Поступила информация, что гражданка Волкова удерживается вами насильно.

Рита сделала шаг вперед, её глаза впились в Лизу.
— Лизонька, не бойся! — наигранно воскликнула она. — Скажи им правду. Расскажи, как этот зверь заставил тебя подписать те бумаги. Мы тебе поможем!

Лиза посмотрела на Шторма. Он стоял поодаль, лениво прикуривая сигариллу, но она видела, как напряжены мышцы его спины. Он ждал её выбора.

Перед глазами Лизы пронеслись кадры: больничная палата матери, лицо Майи, её собственная жизнь, которая теперь висела на волоске. Если она сейчас уйдет с Вороновым, Шторм не простит. Мать умрет через день.

Она сделала глубокий вдох и подошла к Шторму, обвив его руку своей.
— Господин следователь, я не знаю, кто распространяет эти нелепые слухи, — её голос был на удивление твердым. — Я — личный юрист и невеста Артура Борисовича. Как видите, со мной всё в порядке.

У Риты буквально отвисла челюсть. Воронов нахмурился, переводя взгляд с Лизы на самодовольное лицо Шторма.
— Невеста? — переспросил он. — Лиза, ты уверена? Твоя сестра говорила другое.

— Моя сестра просто слишком волнуется из-за моей новой работы, — Лиза заставила себя улыбнуться, хотя внутри её выворачивало. — Мы планировали объявить об этом позже, но раз уж вы здесь…

Шторм притянул её к себе и поцеловал в макушку.
— Надеюсь, инцидент исчерпан? — в его голосе прозвучала явная угроза. — Или вы хотите провести обыск и найти здесь только дорогое шампанское и мою любовь к этой женщине?

Воронов сжал челюсти. Он явно не верил ни единому слову, но без заявления Лизы он был бессилен.
— Извините за беспокойство. Рита, идем.

Когда за ними закрылась дверь, Лиза мгновенно отпрянула от Шторма, словно от прокаженного. Её трясло.

— «Невеста»? — она посмотрела на него с ненавистью. — Это был ваш план?

— Это был твой единственный шанс не стать трупом, Лиза, — Шторм подошел к ней и взял за подбородок. — Но должен признать, ты сыграла блестяще. Теперь об этом будет знать вся Москва. Ты официально — моя женщина. И Рита только что подписала себе смертный приговор, попытавшись тебя использовать.

— Я ненавижу вас, — прошептала она.

— Знаю, — он улыбнулся своей хищной улыбкой. — И это делает нашу игру только интереснее. Завтра мы возвращаемся домой. Готовься к свадьбе, «невеста». Даже если она будет фиктивной, спать ты будешь в моей постели.

Он вышел из комнаты, оставив Лизу одну. Она подошла к окну, глядя на шпили Кремля. Она только что совершила юридическое самоубийство. Теперь пути назад не было. Она стала частью империи Шторма, и этот шторм обещал снести всё на своем пути, начиная с её совести.

Глава 7. Брак по расчету и крови

Возвращение из Москвы в частном джете прошло в гробовом молчании. Лиза смотрела в иллюминатор на серую вату облаков, чувствуя себя так, будто ее заживо замуровали в фундамент империи Шторма. Объявление о «помолвке» в отеле разлетелось по каналам светской хроники и криминальным сводкам быстрее, чем они успели доехать до аэропорта. Теперь она не просто «юрист» — она его метка, его знамя и его самая уязвимая мишень.

Шторм сидел напротив, сосредоточенно изучая какие-то графики, но Лиза кожей чувствовала его взгляд всякий раз, когда она шевелилась.

— Завтра к десяти приедет портниха и ювелир, — бросил он, не поднимая глаз. — У нас мало времени. Свадьба через неделю.
— Вы серьезно? — Лиза резко повернулась к нему. — Это была ложь для следователя! Вы сами сказали, что это просто способ заткнуть Воронова.
— В моем мире ложь становится правдой, если она выгодна, — Шторм отложил планшет и подался вперед. — Рита открыла ящик Пандоры. Теперь каждый мой враг знает, что ты — мой единственный слабый пункт, на который можно надавить официально. Если ты останешься просто «сотрудницей», тебя похитят и выпотрошат в первом же переулке, чтобы выведать мои счета. Если ты станешь моей женой — нападение на тебя будет означать объявление войны всей моей структуре.

— Значит, этот брак — просто еще один пункт в моем контракте? Система безопасности?
— Называй это как хочешь, — он усмехнулся, и в его глазах блеснуло что-то пугающее. — Но спать ты будешь в хозяйской спальне. Никто не должен сомневаться в подлинности нашего союза. Особенно Ганс и его люди. Они должны видеть, что ты — неприкосновенна.

Особняк встретил их суетой. Горничные бегали с подносами, Ганс постоянно висел на телефоне, отдавая приказы об усилении охраны. Лиза чувствовала себя призраком на собственных поминках.

Вечером, когда дом немного утих, она заперлась в своей комнате, пытаясь дозвониться до Майи. Сестра взяла трубку после третьего гудка.
— Лиза! Это правда? В новостях пишут… ты и Шторм? Ты с ума сошла?! Он же… о нем такое говорят!
— Майя, тише, — Лиза сжала телефон так, что побелели костяшки. — Это… это часть работы. Для безопасности. Маме стало лучше, это главное. Не верь всему, что пишут.
— Он тебя заставил? Скажи мне правду!
— Майя, я… я сама так решила. Береги маму. Я скоро пришлю деньги.

Она сбросила вызов, потому что слезы уже душили её. Врать самому близкому человеку было больнее, чем терпеть издевательства Шторма.

В дверь постучали. Это был не вежливый стук экономки, а властное требование. Лиза открыла. На пороге стоял Шторм в домашнем шелковом халате, с бокалом виски.

— Пойдем, — приказал он.
— Куда? Сейчас два часа ночи.
— В мой кабинет. Пришли документы от Риты. Она решила поиграть в шантаж напоследок.

В кабинете было накурено. На столе лежала флешка и распечатки фотографий. Лиза подошла ближе и почувствовала, как земля уходит из-под ног. На фото была она — в университете, с бывшим парнем, в обычных дешевых джинсах… и фото её матери в больнице, сделанные скрытой камерой. Но самым страшным было последнее: скриншот её переписки с Вороновым двухлетней давности, когда она просила его помочь с делом об угоне машины соседа.

— Она хочет преподнести это как «заговор юриста и полиции» против меня, — голос Шторма был обманчиво тихим. — Рита внушает моим партнерам, что ты — засланный казачок Воронова. Что ты здесь, чтобы собрать на меня компромат и сдать властям.

— Это бред! — воскликнула Лиза. — Я тогда была просто студенткой!
— В криминальном бизнесе бред часто становится поводом для пули в затылок, — Шторм подошел к ней вплотную, прижимая к столу. — Ганс уже требует твоей головы. Он считает, что ты слишком опасна.

Лиза посмотрела в его глаза и увидела в них не гнев, а холодный расчет.
— И что вы сделаете? Отдадите меня ему?
— Нет, — Шторм коснулся её лица, его пальцы пахли табаком и дорогим парфюмом. — Я сделаю то, чего они не ожидают. Завтра на приеме в честь нашей помолвки ты сама уничтожишь Риту. Юридически.

Он выложил перед ней другую папку.
— Здесь компромат на благотворительный фонд Риты. Она годами воровала деньги, предназначенные для детских домов. Обычное крысятничество, которое в нашем кругу не прощают. Ты выйдешь и при всех предъявишь ей обвинение. Как мой юрист. Как моя будущая жена. Ты должна показать им клыки, Лиза. Если ты этого не сделаешь — они разорвут тебя.

— Вы хотите, чтобы я стала палачом?
— Я хочу, чтобы ты выжила! — он внезапно сорвался на крик, хватая её за плечи и встряхивая. — Пойми ты, дура! Здесь нет полутонов! Либо ты со мной и бьешь первой, либо ты труп, который я завтра выловлю в заливе!

Лиза смотрела на него, и в её душе что-то окончательно перегорело. Эта стерильная жизнь, эти кодексы, это стремление быть «хорошей»… всё это больше не работало. Она была в лесу, полном волков, и самый главный волк сейчас держал её за плечи.

— Хорошо, — прошептала она. — Я сделаю это. Но я хочу условие.
— Ты чё блядь, еще будешь ставить условия? — он прищурился.
— После свадьбы Майя и мама должны уехать в Германию. С охраной, которую выберу я. И они должны быть полностью финансово независимы от ваших «траншей».
— Договорились, — Шторм отпустил её и залпом допил виски. — А теперь иди спать. Завтра ты должна выглядеть как ангел смерти.

Лиза ушла, но в дверях обернулась. Шторм сидел в кресле, глядя на её фото из «прошлой жизни». В его взгляде на секунду мелькнуло что-то странное… не то тоска, не то сожаление. Но через мгновение он снова стал каменным изваянием.

В ту ночь Лиза долго не могла уснуть. Она изучала документы на Риту. Она видела схемы, подставные лица, фальшивые отчеты. Это было легко. Слишком легко для её ума.

Она поняла, что Шторм прав в одном: он не просто её «владелец». Он — её единственный шанс не исчезнуть в этой кровавой мясорубке. Она начала превращаться. Медленно, слой за слоем, Лиза Волкова снимала кожу ягненка.