Девочка Лютого

Глава 1

Глухой, влажный хруст ломающейся кости бьет по барабанным перепонкам больнее выстрела.

Я зажимаю рот обеими руками, до боли впиваясь ногтями в щеки, чтобы не закричать, но с губ все равно срывается жалкий, задушенный скулеж. Тело мгновенно покрывается липким холодным потом, а сердце с такой силой бьется о ребра, что, кажется, сейчас проломит грудную клетку.

Я просто должна была разносить напитки. Просто подменить заболевшую подругу на одну смену в VIP-зоне элитного клуба «Инферно». «Улыбайся, смотри в пол, ни с кем не разговаривай, чаевые здесь бешеные», — щебетала Машка в трубку. Я отчаянно нуждалась в деньгах, чтобы оплатить долг за квартиру, и согласилась.

Мне нужно было найти подсобку, чтобы взять чистые салфетки. Я перепутала коридоры. Толкнула тяжелую, обитую кожей дубовую дверь, думая, что за ней склад.

Но за ней оказался ад.

Дорогой персидский ковер залит темной, густой кровью. В центре просторного кабинета на коленях стоит мужчина. Его лицо превращено в кровавое месиво, он хрипит, выплевывая на пол осколки зубов. А над ним возвышается он.

В комнате еще четверо амбалов с каменными лицами, но мой взгляд, словно магнитом, притягивает только этот хищник. Мужчина медленно, пугающе спокойно расправляет закатанные рукава темной рубашки, скрывая татуировки на мощных предплечьях. Он огромен. Широкие плечи, узкие бедра, звериная грация в каждом ленивом движении. От него за версту несет первобытной, ничем не прикрытой угрозой. Тот самый Лютый, о котором девочки в раздевалке шептались с благоговейным ужасом. Теневой хозяин города. Человек, для которого закон — это пустой звук.

Я делаю шаг назад. Всего один инстинктивный шаг.

Мой каблук предательски громко стучит по мрамору у входа. Этот звук в звенящей тишине кабинета звучит как взрыв гранаты.

Все замирают.

Лютый медленно поворачивает голову в мою сторону. Его глаза — черные, бездонные провалы, в которых плещется чистая, концентрированная тьма. На его породистом, жестком лице не дрогнул ни один мускул, но от этого тяжелого, сканирующего взгляда у меня подкашиваются ноги.

— Какая любопытная пташка залетела в мою клетку, — его голос низкий, рокочущий, вибрирующий. Он проникает под кожу, оседая где-то внизу живота свинцовой тяжестью.

Он небрежным движением швыряет на стеклянный стол окровавленный кастет. Звон металла бьет по моим натянутым нервам. Я разворачиваюсь, ослепленная паникой, и бросаюсь к выходу, но путь мне преграждают двое охранников, выросших из ниоткуда. Они смыкают ряды, превращаясь в бетонную стену.

— Я... я ничего не видела! — мой голос дрожит, срываясь на истеричный шепот. Я пячусь назад, пока не впечатываюсь лопатками в холодную стену. — Я ошиблась дверью! Клянусь, я никому не скажу! Пожалуйста...

— Ошиблась, — медленно повторяет Лютый, пробуя слово на вкус. Он делает шаг ко мне. Потом еще один. Он надвигается не спеша, как сытый тигр, загоняющий трепещущую лань в угол. — В этом здании никто не ошибается дверями, малая. А те, кто ошибаются, обычно уезжают отсюда в черных пластиковых мешках по частям.

— Отпустите меня, — по моим щекам катятся горячие слезы бессилия. — Я просто официантка. У меня ничего нет. Мое исчезновение...

— Твое исчезновение никто не заметит, — жестко обрывает он, останавливаясь в полуметре от меня.

Воздух между нами мгновенно раскаляется. От него пахнет дорогим табаком, сандалом, адреналином и терпким запахом чужой крови. Этот коктейль должен вызывать тошноту, но вместо этого мои легкие жадно втягивают его, словно кислород.

Лютый упирается одной рукой в стену возле моей головы, отрезая последние пути к отступлению. Вторая рука — большая, горячая, с грубыми мозолями — безжалостно обхватывает мой подбородок, вздергивая его вверх. Его пальцы стальным капканом сжимают мою челюсть, заставляя смотреть прямо в его дьявольские глаза.

— Ты видела то, что не предназначалось для твоих красивых глазок, птенчик. Правила моего мира просты: свидетелей не оставляют, — чеканит он, скользя взглядом по моим губам.

Его большой палец грубо, собственнически проводит по моей нижней губе, сминая ее, оставляя на нежной коже солоноватый металлический привкус. Я всхлипываю, дергаюсь, пытаясь вырваться, но он держит намертво.

И тут происходит самое страшное. Мое тело предает меня. Вместо того чтобы замерзнуть от ужаса, оно вспыхивает. От его жесткого прикосновения, от этой удушающей, абсолютной доминации по позвоночнику бежит обжигающая дрожь. Внизу живота тугим узлом сворачивается предательская пульсация. Мои соски мгновенно твердеют, отчетливо проступая сквозь тонкий шелк дешевой униформы.

Его взгляд мгновенно опускается на мою грудь. В черных глазах вспыхивает голодный, животный огонь. Губы кривятся в мрачной, циничной ухмылке. Он видит мою реакцию. Видит, как я теку от одного его присутствия, несмотря на животный страх.

— Какая отзывчивая девочка, — хрипло выдыхает он прямо мне в губы. Его дыхание обжигает. — Боишься меня до усрачки, но уже потекла.

— Пошел ты... — шепчу я, сгорая от унижения и страха.

Его глаза сужаются. Пальцы на моем подбородке сжимаются до хруста, заставляя меня тихо вскрикнуть.

— Дерзкая. Мне нравится ломать таких, как ты, — рычит он. — Ты будешь молчать, малая. Будешь молчать ровно до тех пор, пока я не прикажу тебе стонать.

Человек на полу издает хриплый стон. Лютый даже не поворачивает головы, продолжая гипнотизировать меня взглядом, в котором читается приговор.

— Уберите этот мусор, — бросает он через плечо своим людям, голос снова становится холодным и безжизненным. — А эту в мою машину. Живо.

Один из охранников шагает ко мне, протягивая свои лапы. Я вжимаюсь в стену, готовясь драться, кусаться, царапаться до последнего. Но охранник не успевает коснуться меня даже пальцем.

— Руки убрал, блядь! — внезапно рявкает Лютый с такой первобытной яростью, что вздрагивают все в комнате. Его глаза наливаются кровью. — Я сказал, моя машина. Я сам.