Девочка на десерт

Девочка на десерт

В свои девятнадцать я привыкла к двум вещам: к размерам «плюс сайз» и к тому, что парни вроде Дамира Каримова не смотрят на таких, как я.

Для сокурсников я просто булка – добрая, покладистая и незаметная.

Для него... Он сказал, что я на десерт.

И с того дня моя жизнь превратилась в пытку.

Он появляется везде: в университете, в кафе, где я подрабатываю, у моего дома.

Богатый, властный, опасный.

Он присылает мне цветы без подписи, платит за мои рисунки бешеные деньги и смотрит так, что у меня подкашиваются ноги.

Я боюсь его.

Боюсь поверить.

Ведь в его мире правят модели с обложек, а я та, кого привыкли обижать.

Но когда Дамир говорит:

- Ты будешь моей, сладкая, - это звучит не как вопрос, а как приговор.

Или приглашение в сказку, в конце которой разбитое сердце?

#Богатый парень и простая девушка

#Первая любовь

#Очень эмоционально

#От ненависти до любви

*Ставьте звездочку/нравится, добавляйте в библиотеку!

1

В мире существует несправедливость.

Например, то, что эклеры с заварным кремом едят вилкой, пытаясь сохранить диету, а я готова съесть их десяток голыми руками, запивая горячим какао. И плевать, что потом джинсы предательски впиваются в живот. Красота требует жертв, а моя фигура требовала их постоянно.

Меня зовут Аня. Анна Сергеевна Морозова, студентка третьего курса факультета графического дизайна. По мнению моих одногруппников, моё имя звучит слишком скучно, поэтому они придумали мне прозвище: Булка.

- Морозова, привет, Булка! – крикнул Вова Зуев, проходя мимо моего стола в столовой и, как всегда, хлопнув меня по плечу чуть сильнее, чем следовало.

Я вздрогнула, расплескав чай.

Чай пролился на учебник по истории искусств, расплываясь коричневым пятном на готических соборах.

- Осторожнее, Вов, - тихо попросила, промокая страницу салфеткой.

- А чего такого? Ты же мягкая, как булочка с корицей, - заржал он, оглядываясь на своих друзей в поисках поддержки.

Я улыбнулась.

Привычная улыбка, которая должна была показать, что меня это не задевает.

Что булка это даже мило. Вкусно. Тепло.

Но на самом деле за этой улыбкой я мечтала, чтобы однажды он подавился своей шуткой.

- Зуев, отстань от человека, - вступилась за меня Катя, моя единственная настоящая подруга. - Ань, не слушай его.

Катя моя полная противоположность. Высокая, тоненькая, с идеальной осанкой балерины. Мы дружим с первого курса, и я до сих пор удивляюсь, почему она выбрала в подруги меня. Наверное, потому что я умею слушать и всегда делюсь вкусняшками, которые пеку сама.

- Я и есть булка, Кать, - вздохнула я, откусывая надкусанный до этого эклер.

- Ты красивая, - поправила меня Катя строго. – Просто наши мальчики ещё не доросли до понимания женской красоты. Им подавай скелетов из инстаграма.

Я согласно кивнула, но в душе не поверила ни единому её слову.

Мальчики не обращали на меня внимания никогда.

Я была для них «своим парнем», жилеткой для слёз, девушкой, у которой можно списать домашку или одолжить сто рублей до стипендии.

В мои девятнадцать у меня не было серьёзных отношений.

Только безответная любовь к художнику Репину и тайная страсть к кулинарным блогам.

После пар я всегда бежала на работу в маленькую кондитерскую «Капкейк» на набережной. Хозяин, дядь Миша, взял меня без опыта, просто потому что я пришла и честно сказала:

- Я очень люблю печь и очень люблю есть то, что пекут другие. Я справлюсь.

Сегодня была моя смена.

Я надела белый фартук, убрала волосы в смешной колпак и встала за витрину.

Вечер обещал быть спокойным: будний день, дождь за окном, редкие посетители забегают за кофе с собой.

Без десяти шесть колокольчик над дверью звякнул.

Я подняла глаза, уже открывая рот с дежурным

- Добрый вечер.

И забыла, как говорить.

В кондитерскую вошёл ОН.

Высокий. Широкоплечий. В дорогом чёрном пальто, с которого стекали капли дождя, и с таким лицом, которое обычно рисуют на обложках запрещённых для моей нервной системы романов.

Тёмные волосы, жёсткая линия челюсти и глаза цвета тёмного шоколада глубокие, прожигающие.

Рядом с ним шёл другой мужчина, чуть моложе, лощёный, с дорогой камерой на шее.

- Дамир, давай тут переждём, а? Ливень как из ведра, - сказал тот, что с камерой.

Дамир. Даже имя звучало как удар гонга.

Он окинул взглядом наше крошечное помещение: три столика, потертый диванчик, витрину с пирожными.

Его взгляд скользнул по мне. Всего на секунду. Но мне показалось, что меня ощупали с ног до головы, взвесили и отложили в сторону, как бракованный товар.

Я покраснела до корней волос.

- Чего желаете? – спросила, ненавидя себя за писклявый голос.

Мужчина с камерой подошёл к витрине.

- Ого, у вас тут и эклеры, и корзиночки. Дамир, смотри, как в детстве. Помнишь, твоя няня пекла?

Дамир не ответил.

Он достал телефон, что-то пролистывая.

Ему было скучно.

Ему здесь не место.

Таким, как он, место в «Кофе Хаузе» на Невском или в ресторанах, где порция еды стоит как моя стипендия.