Девочки из прошлой жизни

Глава 1. Кусь 1

— Мамотька, я замейзла.

“Нельзя останавливаться”.

Это не слова, это мысль, и мысль на самом деле бредовая. Я ведь знаю, что Герман уехал к любовнице, а после неё утром, сразу на работу поедет.

Но… Вдруг Наталья Дмитриевна не выдержит. Вдруг побежит к своему мужу, начальнику охраны, сознается, что вывела меня вместе с ребенком через задний двор.

— Мамотька…

Голос Аси дрожит, и сама она дрожит, льнет ко мне всем своим телом. Я все-таки останавливаюсь, и стаскиваю с плеч кардиган.

— Мамотька, а ты?

И пусть Асенок лепечет, все равно в её глазенках плещется такое искреннее беспокойство, она гладит теплыми ладошками мои быстро покрывшиеся мурашками плечи.

— Ничего, солнышко, мне не холодно, — шепчу я, подтягивая длинные рукава на тонких ручках малышки. Вру, конечно. Но сейчас, после пяти лет брака, я уже самым лютым образом ненавижу все эти кофты и водолазки. Все, что с длинными рукавами. Потому что если я их надеваю, значит — снова прячу синяки.

“А сейчас, значит, дочери прячешь?”

Сглатываю эту мысль. Она подлая и злая. Неправильная. Ничего я Аське не прячу. Как раз наоборот. Из-за её синяков мне так люто хочется плакать. И сильнее начинает жечь внутри мысль — нужно идти быстрее.

Потому что я шагаю по узкой дороге посреди леса.

Потому, что всякий раз когда я думаю, что точно знаю, как поведет себя мой муж — он выкидывает какой-нибудь очередной фортель. Будто бы я ни дня рядом с ним не должна проводить счастливой. Только в страхе.

Потому что, чем быстрее я доберусь до шоссе — тем больше шансов у меня будет поймать попутку. Лишь бы за проститутку не приняли, боже…

Как назло, мелкий, казавшийся абсолютно безобидным дождь-туман, начинает частить и мне снова приходится остановиться. С содроганием достать из рюкзака, крохотного дамского рюкзака запиханную в самый последний момент желтый Аськин дождевик. Надеть его на Асю, которая кочевряжится и начинает канючить.

— Мамотька, я утала. Подем домой. В коватку.

— Погоди, зайка, — улыбаюсь немеющими губами, — мы еще немного погуляем.

— Не хотю! — хнычет Асенок, топая ножками по земле, — хотю в коватку. Хотю Мотю.

— А Мотя тут! — вытаскиваю из рюкзака последнюю вещь, что туда поместилась. Дурацкий пестрый раскрашенный под леопарда кот, которого моя дочь просто обожает. Ради него пришлось пожертвовать бутылкой воды, которую так-то тоже стоило бы взять.

Обрадованная игрушкой Ася успокаивается и позволяет мне снова взять её на руки. Только я и пары шагов не успеваю сделать по обочине, когда слышу то, что заставляет мое сердце содрогнуться в ужасе.

Звук мощного мотора.

Означавший для меня только одно — мой муж едет мне навстречу. И вряд ли он будет рад узнать, что его непослушная женушка решила сбежать из дома.

Я бегу.

Хотя, если быть точнее — я скатываюсь как заяц вниз по склону. От дороги в кусты, огромный раскидистый, густой, такой обнадеживающий куст. Падаю за ним на землю, прижимаю к себе Аську.

А она, напуганная моей резкостью, конечно же начинает хныкать.

— Тише, тише, заинька, — умоляю, а в горле все больше разрастается ледяной ком страха, — мы просто играем в прятки. Чуть-чуть поиграем и пойдем дальше гулять.

— В пьятки? — Аська насупленно морщит нос, и трет его испачкавшимся в пыли кулачком.

— Да-да, в прятки, зайка, — шепчу и обнимаю её руками крепко-крепко, — сейчас мы посидим тут тихо-тихо, как мышки. И будем молчать. Поняла меня?

Асенок сводит бровки, хмурится — и я сама чувствую как гулко гудят в моей груди нервы.

Она устала. Она просится спать. Она не захочет играть. Даже в прятки. Она…

— Холесе, — шепчет Асенок заговорщически, прижимая палец к губешкам, — как мыски!

— Да-да, как мышки, солнышко, — сама себе зажимаю рот, хоть и понимаю, что мой лихорадочный шепот вряд ли будет слышен из машины несущейся на полном ходу. Но когда тебя колотит от страха — кажется, что выдаст даже слишком громкое биение сердца. И кажется даже, что спрятаться за кустами было плохой идеей. Они не такие и высокие как мне казалось с дороги, и Аськин желтый дождевик наверняка ярким пятном светит сквозь редкие листья, и…

Мое сердце обрывается, когда рокот мотора приближающийся к нам все биже и ближе, вдруг затихает. И не где-нибудь, а именно напротив нашего с Аськой куста. Боже, что я могу сказать Герману, на его логичный вопрос — что я забыла в четырех километрах от дома, да еще и вместе с дочкой?

Тем более, что ему о моей “прогулке” никто не сообщил, а это значит — я осознанно отправилась в самоволку. И я-то знаю, это для меня закончится очень плохо.

Господи…

Глава 1. Кусь 2

Лишь бы не тронул Аську…

Если он тронет её еще хоть один гребанный раз — я проломлю ему череп стулом…

Тишина будто пилит по моим туго натянутым нервам тупым зазубренным ножом.

Своим обострившимся слухом я слышу все, абсолютно все. Как хлопает дверь машины. Как сухо скрипят по асфальту мелкие камушки под тяжелыми ботинками водителя. Как чиркает колесиком зажигалка.

Чего он тянет?

Если он видит меня — то что мешает ему слететь с обочины широкими прыжками, настигнуть меня в моем убежище и выволочь отсюда за волосы под звонкие завывания напуганной Аськи.

Может он решил продлить мою агонию? Выкурить сигарету, когда я загнанная в угол, парализована ужасом и не могу ничего — ни двинуться дальше, ни даже перепрятаться. Все, что я сделаю — растревожит Аську, выдаст мое местоположение, обречет меня на неумолимое поражение, приблизит еще на шаг ближе к очередному наказанию!

Или же… Или он думает, что увидел мелькнувшую в лесу лосиху, и выглядывает её, для того, чтобы определиться с датой новой охоты.

Пока есть хоть мизерный шанс на это, я не сдвинусь с места ни на миллиметр. Лишь бы у Аськи хватило выдержки на этот её мышиный молчок. Потому что она потихонечку начинает хихикать. Как и всегда, когда в прятках её не удается быстро найти. И если обычно, в процессе игры с дочерью я наслаждаюсь этим звуком, то здесь и сейчас каждый смешок будто бритвенным лезвием полощет по моей спине. Может не услышит?

Лес шумит, листва шуршит, птицы горло дерут наконец.

— Желтый цвет — цвет опасности.

С одной стороны — эти слова приговаривают меня. Мое местоположение — больше не секрет, и похоже им и не было ни секундочку.

Однако, мое сердце не спешит рушиться в пропасть на которой оно повисло. Потому что голос, который это произнес — ровный, сухой, как пустошь, не принадлежит моему мужу.

И поэтому я стискиваю Аську покрепче и встаю с земли. Про себя молюсь, чтобы незнакомый мне водитель не оказался другом Германа. Потому что для них, я — психопатичка, которую особо никому и показывать нельзя.

Нет.

Вроде бы нет.

Хотя с расстояния в пятнадцать метров, особо и не разглядишь ничего. Вижу только, что мужик высокий. Худощавый. В черной кожаной куртке. Ветер треплет нестриженые русые волнистые волосы.

И он не курит, как мне казалось. Только зажигалку в руках подбрасывает.

Приближаться я не спешу. Честно говоря — и не очень хочется.

— Какие интересные в этом лесу русалки бегают, — насмешливый голос незнакомца звучит как этакая издевка, — вы там под кустом не замерзли ли, юные леди?

— Не замерзли, — с вызовом отрезаю я, пытаясь звучать как можно наглее. Что в принципе трудно, когда тебя только что уличили в неудачной попытке избежать знакомства.

Водитель явно обдумывает что-то такое, потому что презрительный смешок, сорвавшийся с его губ звучит не обнадеживающе.

Была б такая смелая — по кустам бы не лазила — да, да, я и сама знаю, что мои карты — крапленые.

Что это за хмырь? Друг Германа? Тогда он бы меня узнал. И где мое законное: “Снежана, ты чего удумала, почему так далеко от дома, да еще и с дочкой? А Герман знает?”

— Я заблудился, кажется, — медленно произносит мужчина, — ехал в деревню Большие Ивняки, но кажется ошибся поворотом.

— Ошиблись. Поворот на Ивняки на двенадцать километров дальше нашего, — произношу, а у самой чуть горло не сводит от эмоций. Если это правда… Если это случайный проезжий… Тогда мне так повезло, как я даже и не рассчитывала!

Правда ехать в Ивняки мне не хотелось бы. Лучше бы наоборот — подальше от глухомани, поближе к городу. С другой стороны, из Ивняков может ходить автобус до Посада. И вот это уже совсем другой разговор.

Чем я буду за проезд платить — это тоже вопрос, но не самый актуальный.

В конце концов, зря что ли я выгребла перед уходом шкатулку с золотыми украшениями?

Да, мелочно, ужасно, отвратительно, но я не всегда была отшельницей из глухомани. Я знала про реальный мир. Я в нем когда-то работала. Удручающе мало работала, но все-таки работала. И даже тургеневской барышне было понятно — когда ты сбегаешь из дому с ребенком, тебе понадобятся ресурсы. Много ресурсов. И на первое время и продажей золотых сережек брезговать не стоит.

— Дальше, значит? — задумчиво повторяет мужчина, отправляя руки в карманы, — ну окей. Значит, я поехал?

— Подождите, — выдыхаю быстрее чем успеваю сообразить, — может быть вам надо показать дорогу?