Джейн

Часть 1. Глава 1. Джейн-Дарья

– Джейн! Джейн, деточка, что ты?! Что ты, родненькая, плачешь?!

Нора присела на край дивана, ласково погладила плачущую навзрыд внучку по волосам. На старческом, исчерченном морщинами лице отразилась боль, поблекшие глаза цвета изумруда смотрели на внучку с любовью и лаской.

– Ба-а-а-бу-бу-ш-ш-ка… – Девушка, едва проговаривая слова из-за рыданий, прильнула к самому родному человеку на всем белом свете. – Он-нн-ни та-а-ак надо м-м-мной с-с-сме-я-ись… – Джейн, словно слепой котенок, прижалась к бабушке, ища утешения и любви.

Нора тяжко вздохнула, продолжая гладить внучку по голове и плавно переходя своей заботливой рукой к ее спине.

– Поплачь, моя дорогая, поплачь! Обида и боль выльются со слезами, это принесет облегчение. Твоему сердечку станет легче, да и мое не будет так болеть.

Постепенно рыдания стали затихать и только плечи Джейн все еще сотрясались от всхлипываний.

– Бабушка, я не понимаю, разве так можно?! – Джейн вскинула голову и посмотрела на бабушку, ища у той ответ на свой вопрос. В ее изумрудных глазах – таких же, как у самой Норы, – плескалась тягучая боль.

Джейн была очень похожа на свою мать, единственное отличие – чуть раскосый разрез глаз и смуглая кожа. Нора все время при жизни дочери, смотря на внучку, повторяла зятю:

– Признайся, Николай, точно твоя бабка или прабабка гульнула с каким-нибудь японцем или китайцем?!

Зять сразу раздувал ноздри, его черные широкие брови взлетали от негодования. Поправляя указательным пальцем очки для большей убедительности, он вскидывал возмущенный взгляд на тещу.

– Нора Григорьевна, как вы такое можете говорить? Я составлял свое генеалогическое древо! Специально излазил все архивы, в нашем роду никого не было из стран восходящего солнца! Все родственники – уважаемые люди! Например, среди моих предков есть известные археологи, которые занимались раскопками в горах Алтая!

– Во-во, там твоя бабка и гульнула с монголом!

Перебивая пламенные речи зятя о предках, она раззадоривала его еще больше. Нахмурив брови, старалась придать лицу строгое выражение, но от едва сдерживаемого смеха широко раздувались ее ноздри, а уголки губ дрожали.

В их перебранки часто встревала Люба.

– Мам, ну хватит уже смеяться! Может, это кто-то из нашей родни гульнул, как ты выражаешься!

Глядя на раздосадованного и взволнованного мужа, Люба не выдерживала, и по квартире разносился ее звонкий и веселый смех. Его подхватывала Нора Григорьевна, и только Николай кидал недовольные взгляды с жены на тещу из-под сдвинутых бровей и ворчал:

– Вам бы только смеяться надо мной, может, как раз в ваших жилах бурлит монгольская кровь.

– Нет. В наших, по всей видимости, греческая, – продолжая трястись от смеха, говорила Нора. – Покойная бабка в войну не то от грека, не то от испанца забеременела, сколько ни пытали ее, так и не призналась. Может, и сама не знала, кто он, но говорила, что любила его безумно, поэтому и замуж больше не вышла.

Нора тяжко вздохнула, вспомнив дочь и зятя. Вернуть бы сейчас то время, до той страшной вести об их смерти. Люба нашла бы ласковые слова для своей дочурки. Обняла бы крепко и рассказала, как надо вести себя с мальчиками. То, что внучка плачет из-за мальчика, сразу понятно. Из-за кого еще можно рыдать в ее годы! И какой только поганец мог обидеть внучку-красавицу?! Тучные плечи Норы высоко поднялись и резко опустились от тяжкого вздоха. Она не раз пыталась завести разговор о парнях и отношениях, но глядя на хрупкую, совсем еще юную внучку с невинными глазами, не могла вымолвить ни слова. Каждый раз ее накрывала лавина стыда и смущения.

«Старая ты Нора, совсем старая!» – много раз выговаривала она себе.

С дочкой у нее таких проблем не было, бойкая и веселая Люба изучила строение человека еще в шестом классе и четко знала, откуда берутся дети. Нора тогда переживала, что такое раннее развитие может пагубно повлиять на неокрепший разум ребенка. Но оказалось, что опасения были напрасными.

«Мне пока дети не нужны!» – говорила повзрослевшая Люба, смеясь при попытках очередного ухажера затащить ее в постель.

Да и сама Нора была в молодости боевой и веселой, правда, замуж вышла поздно и свою единственную дочь родила уже ближе к сорока.

Годы пролетели незаметно, покрылось морщинами лицо Норы, потускнел взгляд зеленых глаз. Может, не погибни так страшно ее дочь и зять, она осталась бы боевой и веселой.

Нора обняла внучку покрепче, ее сердце нещадно ныло. Тоска и боль по дочери совсем подвели ее здоровье, за грудиной нещадно жгло. Пора прекращать себя жалеть – нужно найти в себе силы выведать, что стряслось у любимой внучки?

– Вот ты мне сейчас все расскажешь, я тебе тогда и посоветую чего.

Джейн подняла голову, вытерла раскрасневшийся нос и тут же растерла ладошками слезы. Припухшие от рыданий веки еще сильнее подчеркнули раскосый разрез глаз. И всегда, глядя на черный зрачок и зеленую радужку внучки, Нора поражалась такому яркому несоответствию.

– Точно у твоего папки в роду китайцы были!

– Бабуш! – шмыгая остреньким греческим носиком, скривилась Джейн, и уголки ее припухлых губ приподнялись и замерли в предвкушении, а плечи чуть затряслись от смеха. И приступ веселья не заставил себя долго ждать, маленький рот девушки расплылся в улыбке, оглушил звонкий смех.

Глава 2. Крым

Джейн смотрела в иллюминатор, ее душа трепетала и замирала от восторга, когда под самолетом расстилалось голубое, местами темно-синее – Черное море.

Шасси самолета плавно коснулись асфальтовой дороги Крымского полуострова. Джейн вышла из аэропорта и сощурила глаза от яркого жаркого солнца. За свою небольшую жизнь она ни разу не была на море, да и не только на море, а вообще никуда не выезжала. Так, небольшие школьные экскурсии по ближайшим небольшим городкам.

Джейн перекинула рюкзак за спину и стояла, рассматривая встречающих. Она еще накануне нашла в интернете адрес, куда ее распределили, и позвонила. Ей ответила девушка со звонким голоском, представившаяся Натальей. Она рассказала, как лучше добраться до Крыма и сообщила, что постарается встретить Джейн в аэропорту, но только чтобы та обязательно сообщила время вылета.

И вот теперь Джейн была как на иголках – с одной стороны, она понимала, что и сама сумеет найти новое место работы, но с другой – лучше, когда тебя все же встречают. Можно сказать, не лучше, а просто не так страшно.

– Вы, случайно, не Дарья?!

На Джейн смотрела стройная блондинка лет тридцати с красивыми серыми глазами, в которых светились любопытство и восторг.

– Даш, да ты прям красавица! У тебя в роду японцы или китайцы были?

Джейн удивилась. Никогда никто из посторонних не говорил ей про раскосые глаза.

– Хотя, по-моему, греческой крови в тебе больше. Ну вылитая гречанка.

Наталья не давала Джейн рта открыть, все время задавая вопросы и тут же сама на них отвечая. Подхватив чемодан, ринулась в сторону небольшой стоянки, Джейн едва поспевала за ней. Наталья подошла к небольшому желтому автомобилю и, открыв багажник, поставила чемодан, ударив по крышке капота, потом осмотрела Джейн с головы до пят.

– Сейчас поедем в Керчь, ко мне на квартиру, ты переоденешься, а уж потом в контору к Кузьмичу, быстро оформишься – и завтра можно будет уже приступить к работе. В основном, все наши волонтеры работают в лагере недалеко от поселка Яковенко. А я люблю комфорт, езжу на работу на машине. Так что у тебя время есть подумать, где тебе будет лучше жить.

Джейн улыбнулась, все ее страхи и сомнения быстро улетучились, даже не верилось, что все так удачно сложилось.

Квартира, в которой проживала Наталья, оказалась небольшой, но довольно-таки уютной. Девушка проследовала через коридор и открыла дверь, за которой оказалась небольшая комнатка с красивыми, до самого пола, голубыми занавесками с крупными маками. В правом углу от окна стояла тахта, застеленная красным покрывалом. Шкаф-купе с огромным зеркалом занимал левый угол комнаты. Там же неподалеку стояла этажерка с вазочками и мягкими игрушками. Место от шкафа и этажерки занимал узкий квадратный столик.

– Вот твоя комната на первое время. Раньше здесь жила Вика, но она влюбилась в итальянца и умотала с ним. Если тебе комната понравится, можешь жить со мной, квартплата пополам, если не устраивает, можешь снимать отдельное жилье. На выходные ко мне приезжает мой Игорек, мы с ним собираемся пожениться. А у тебя парень есть?

Джейн мотнула головой.

– Такая красавица и никого нет! Не переживай, у Игорька столько друзей – обязательно себе выберешь.

Джейн стояла и смотрела через окно на небольшой зеленый дворик, в центре которого была детская площадка. На двух качелях раскачивались девчонки лет семи, в песочнице играла малышня в разноцветных панамках.

– Давай, бери документы и в контору, быстро оформишься, и я тебя в столовку свожу. Готовить я не любитель, да и некогда. Порой так увлечешься, что только ночь заставляет все бросить и идти домой.

Придя в контору, Джейн познакомилась со своим первым начальником, лысоватым и слегка полноватым Петром Кузьмичом. Ему было лет пятьдесят. Наталья работала у него по совместительству секретарем и археологом. Сейчас они вели раскопки в Казы-Аул, так что ближайшие лет семь, а может, и все двадцать будут работать в том районе.

– Кузьмич, мы в столовку, а потом я покажу Дарье все здешние достопримечательности. Так что увидимся завтра.

Кузьмич в ответ что-то промычал, складывая осколки какой-то древней амфоры. Наталья схватила Дарью под руку и поволокла на выход, увидев, как у той заблестели глаза от вида раритета.

– Пойдем, успеешь еще насмотреться!

Они плотно пообедали в столовой, потом прогулялись по городу и вышли к морю. Джейн посмотрела на горизонт, и у нее захватило дух. Щеки покрыл румянец, глаза заблестели от восторга. На голубой синеве воды отражалась игра солнечных лучей, которые слепили яркими бликами. Легкий теплый ветерок, насыщенный влагой, касался кожи бережно и заботливо, вызывая восторг и радость.

– Я тоже люблю смотреть на море, – глядя на взволнованную Джейн, улыбнулась Наталья. Можем еще успеть покупаться. Купальник привезла с собой?

– Нет, да я и плавать не умею.

Мысль о том, что ей придется лезть в бесконечные просторы вод, навевала холод. Настроение сразу улетучилось.

– Ну как хочешь. Пошли тогда домой, ты с дороги отдохнешь, а я искупаюсь.

Наталья убежала купаться, в квартире сразу стало тихо, Джейн вздохнула и прилегла на кровать. Пока начало новой самостоятельной жизни казалось неплохим. Нужно позвонить Сашке.

Глава 3. Другой мир

Сердце бешено стучало, и, замерев, девушка ждала, когда ее тело ударится о воды подземного озера. Ей почему-то казалось, что оно обязательно должно там быть, и боязнь воды заглушала все попытки о чем-то подумать. Обжигающая страхом мысль о том, что над ее головой вот-вот должна сомкнуться холодная вода, душила паникой. Полет был слишком долгим, мучительным, а страх еще сильнее расползался по клеточкам оцепеневшего тела.

Очередной крик Джейн так и не раздался, плотная и густая светящаяся масса окружила ее со всех сторон, не дав пошевелиться. Яркие солнечные лучи больно резанули по глазам.

Джейн зажмурилась от кольнувшей боли в глазах, но сразу их распахнула, почувствовав удар воздушного потока, резко обрушившегося ей в лицо. Она с ужасом поняла, что продолжает падать, но только теперь впереди ждала не вода, а земля.

Глаза ее открывались все шире от понимания того, что она летит прямо на двух дерущихся ящеров, парящих в небе. Первая мысль была, что она попала в доисторический период и сейчас ящеры забудут о том, что дерутся, почуяв добычу, и сразу бросятся на нее.

Ящеры в это время яростно махали крыльями, глядя друг на друга со злобой. И пока Джейн падала, они успели впиться острыми зубами в тела друг друга и нанести много тяжелых ран. На чешуе белого ящера отчетливо выделялись рваные кровавые ошметки. Черный выигрывал и в размере, и в мощи, хотя тоже был изрядно искусан.

Расстояние между Джейн и белым ящером с катастрофической быстротой уменьшалось, и резкий удар о его спину выбил из легких девушки весь воздух. Если бы не густая святящаяся масса, в которой она пребывала, смерть была бы неизбежна. После полета с такой высоты выжить просто невозможно. Опухшие пальцы девушки разжались от боли, шкатулка покатилась по белой чешуе ящера. Джейн остановила падение, уткнувшись в рваный край раны чудища – и это уберегло ее.

Ящер дернулся, отвлекаясь на удар о спину. Черный ящер, пользуясь моментом, впился своими зубами в его шею, превратив светлую чешую в рану с окровавленными, изорванными краями, и издал победный рев, от которого Джейн чуть не оглохла.

Едва восстановив дыхание, она поняла, что опять падает, только теперь лежа на спине белого ящера. С ужасом подумала, что приземление на этом громадном белом чудовище, грозит ей такой же точно смертью. И Джейн прижалась к ящеру всем телом, разревелась и стала просить:

– Пожалуйста, прошу тебя, только не упади.

Ящер стремительно спикировал вниз, не обращая внимания на ее мольбу.

Вид нескончаемых вод обдал леденящим ужасом, и то, что Джейн вынесла в тоннелях, показалось ей раем. От лица отхлынула кровь, перед ней четко предстала картина, как она тонет в синих глубоких водах.

– Прошу тебя, не дай мне умереть. Сам ты можешь помирать, а мне так жить хочется. Я столько испытала, пережила, а ты меня утопить хочешь, – увидев вдали скалистые горы и большой грот, Джейн в отчаянии зашептала со слезами на глазах: – Я понимаю, что ты не можешь понять то, что я тебе говорю, но я тебя очень прошу, видишь небольшой грот? Ты плавно лети туда и осторожно приземлись. Прошу тебя. Очень прошу, не дай мне умереть.

Зажмурив глаза от страха, Джейн еще сильнее прижалась к белой чешуе громадного чудовища, стараясь слиться с ним воедино. Резкий удар о землю уже в который раз выбил из легких весь воздух.

Девушка открыла глаза, когда почувствовала под собой движение ящера. Радость от того, что она не упала в голубые воды, померкла. Чудовище, тяжело передвигая свои огромные лапы, направилось в пещеру. Джейн сглотнула.

«Только не в пещеру, от одного вида черного зева у меня начинается паника. А хотя… чего я переживаю, может, ящер сейчас затащит меня в эту черноту и переживать уже будет не о чем. Сожрет меня и даже не подавится. Хотя после стольких дней голодовки, может, и подавится, но мне ведь от этого не легче».

Она зажмурилась, ее обдало волной воспоминаний о недавнем времени, проведенном в горе, и теперь девушка раздумывала, что лучше – помереть в пещере, в воде или в зубах чудовища.

Ящер медленно вполз в огромную пещеру и затих, издавая протяжные стоны. Джейн открыла глаза и осмотрелась. Пещера, в которой они оказались, хорошо озарялась светом, проникающим снаружи. Боясь потревожить ящера, Джейн осторожно поползла в сторону, хотя когда она спрыгнула с хвоста чудовища, стопы пронзила острая боль от высоты, с которой она упала. Не обращая внимания на белый песок под ногами, девушка осторожно ступала, стараясь не издавать шума, и вот уже спешила на выход, молясь, чтобы чудовище не опомнилось и не напало на нее.

Сердце учащенно стучало от напряжения, тяжелый стон, вырвавшийся из горла ящера, откликнулся жалостью в душе. Мозг стал лихорадочно работать и вспоминать все, что она знала о ящерах доисторического периода. Подумала, что среди них были и травоядные, Джейн остановилась. Постояла в раздумье, переводя взгляд с солнечного света на ящера.

В груди все сжалось от жалости к громадному чудовищу. Бросить умирающего ящера она не смогла, пусть это было самое невероятное животное, которое она вообще видела. Сделав несколько робких шагов в обратную сторону, девушка осторожно приблизилась. Остановившись возле огромной туши, стала рассматривать израненное тело. Белая чешуя во многих местах была содрана и покрыта кровью, из некоторых рваных ран струились ручьи алой крови.