Джокер моего прошлого

Глава 1. Жена-невидимка

Я ненавижу публичные сборища. Если бы существовал прибор, измеряющий уровень социального истощения, мой бы сейчас мигал красным и требовал немедленной подзарядки в тишине.

Шум в огромном зале, сверкающем золотом и хрусталем, стоит такой, что закладывает уши. Смех, звон бокалов, обрывки фраз на английском, китайском и русском, шелест шелковых платьев... все это сливается в единый, давящий на виски гул. Я стою у панорамного окна, делая вид, что очень увлечена видом на ночной город, а сама просто пытаюсь незаметно перенести вес с одной ноющей в новых туфлях ноги на другую.

Я - обычная интровертка. Мое идеальное место - это старый уютный диван, плед и кружка горячего чая. Я выросла в самой обычной хрущевке, где по утрам пахло жареной картошкой соседей, а за окном шумели березы. И даже спустя столько лет брака с обеспеченным мужчиной я так и не научилась чувствовать себя своей в этом глянцевом мире. Все эти платья, бриллианты и разговоры о яхтах кажутся мне костюмированной вечеринкой, которая почему-то слишком затянулась.

Но я терплю. Потому что Вове это важно. А я доверяю мужу.

- Юляш, ты чего тут прячешься? - на мою талию небрежно ложится мужская рука.

Вздрогнув, выныривая из своих мыслей, и оборачиваюсь. Вова. Идеально уложенные волосы, безупречный смокинг, который сидит на нем как влитой, и эта его фирменно-чувственная улыбка, от которой у большинства женщин в зале подкашиваются ноги. Мой школьный принц, который когда-то совершенно непонятным образом выбрал меня, серую незаметную одноклассницу.

- Я не прячусь, просто тут воздуха немного больше, - улыбаюсь ему в ответ, чувствуя, как уходит напряжение в плечах. Рядом с ним всегда спокойнее.

Вова чуть хмурится, и его пальцы на моей талии легонько сжимаются. В глазах мелькает тень усталости и какого-то скрытого раздражения, которое он явно пытается подавить.

- Устала? Потерпи еще немного, детка. Ты же знаешь, как мне необходимо, чтобы ты была рядом. Ты мой талисман, - он рассеянно целует меня в висок, обдавая запахом выпивки. - Выглядишь потрясающе, кстати. Но платье могло бы быть и менее открытым. Не люблю, когда эти стервятники на тебя пялятся.

Он поправляет тонкую бретельку на моем плече. Жест такой заботливый и собственнический, что внутри разливается тепло. Вова всегда меня оберегает. Иногда даже слишком, ревностно охраняя от чужих взглядов, словно я какая-то хрупкая ваза. Он часто говорит, что этот мир акул бизнеса слишком грязен для меня и моя искренность здесь никому не нужна, кроме него.

И я верю. Я действительно не умею играть в их игры.

- Что-то случилось? - тихо спрашиваю его, заметив, как дергается жилка у него на шее. - Ты весь вечер сам не свой. Переживаешь из-за того тендера?

Вова тяжело вздыхает, отпуская мою талию, и берет с подноса проходящего мимо официанта бокал.

- Да так. Появился тут один... выскочка. Инвестор хренов. Скупил акции, которые я пас полгода, перебивает контракты. Играет грязно, нагло, лезет прямо на мою территорию.

- А кто это? Из местных? Может, можно как-то договориться? У тебя же связи...

Я осекаюсь, потому что Вова вдруг мягко, но непреклонно прикладывает указательный палец к моим губам, останавливая поток вопросов. Его глаза смотрят на меня с безграничной снисходительностью.

- Тсс... Девочка моя, ну зачем ты забиваешь свою глупенькую головку этими мерзкими цифрами и фамилиями? - он гладит меня по щеке, убирая выбившуюся прядь за ухо. - Я для того и пашу как проклятый, чтобы тебе никогда не пришлось вникать во все это дерьмо. Твоя задача - украшать мою жизнь, радовать меня своей улыбкой и заниматься тем, что тебе по-настоящему нравится. Кошками своими там, птичками, цветочками... А с конкурентами я разберусь сам. Поверь, я никогда не позволю, чтобы мои проблемы коснулись тебя. Договорились?

Он говорит это так тепло и убедительно, что мне становится даже немного стыдно за свое любопытство. Какой же он все-таки заботливый.

- Хорошо, - послушно киваю я.

- Вот и умница, - он довольно улыбается, и напряжение в его лице немного спадает. - Мне нужно переговорить кое с кем из администрации, это займет минут пятнадцать. Иди к жене Сафонова, она там опять хвастается новой виллой. Поскучай с ними немного, ладно? Только никуда не уходи. Я скоро.

Он подмигивает мне и растворяется в толпе, мгновенно становясь жестким и сосредоточенным.

Я послушно делаю шаг в сторону стайки разодетых дам, но останавливаюсь. Нет. Еще порцию рассказов про спа-салоны на Бали я не выдержу. Я просто останусь стоять в стороне.

Тихонько дрейфую вглубь зала, прячась за массивной цветочной композицией, и позволяю себе немного расслабиться.

Мысленно я уже далеко отсюда, в своем домашнем павильоне.

Закрываю глаза и почти физически ощущаю горьковатый аромат эхинацеи и мяты с моих грядок. Слышу, как смешно сопит во сне спасенный мною бездомный пес Пират, как шуршит в террариуме выхоженная после жуткого истощения игуана. Мои животные и травы. Тихий безопасный мир, в котором нет места лицемерию. Там меня не оценивают по стоимости колье и можно быть просто Юлей...

Вова всегда шутит над моим увлечением, называя павильон филиалом сумасшедшего дома, но позволяет мне возиться с ними, потому что «чем бы дитя ни тешилось». И я ему за это благодарна.

Внезапно по затылку пробегает странное ощущение чьего-то настойчивого внимания.

Оно такое острое, словно кто-то провел льдинкой по коже, и я инстинктивно ежусь, обхватывая плечи руками. Это не похоже сквозняк. Скорее... действительно взгляд. Тяжелый и пристальный.

Медленно поворачиваю голову, скользя взглядом по лицам гостей.

Там, у дальней мраморной колонны, в полумраке, куда не достает свет от центральных люстр, стоит мужчина. Лица почти не разобрать - только жесткие контуры скул и подбородка, укрытые тенью. Но то, как он стоит, выдает в нем высокий статус. Абсолютно расслабленная поза, руки в карманах темных брюк, плечи расправлены... От его фигуры исходит такая концентрированная уверенность в себе, что воздух вокруг кажется наэлектризованным.