Диагноз: так себе папа

Глава 1

Влас

- Па-па! Ты пр-риехал за мной?

По коридору детского дома мне навстречу неуклюже несется четырехлетняя девчушка. Топот маленьких ножек эхом отдается от однотонных бежевых стен и высокого потолка, два озорных хвостика подпрыгивают в такт, в больших серо-голубых глазах теплится надежда.

Безоговорочное доверие ребенка вгоняет меня в ступор, а уверенное «папа» припечатывает бетонной плитой по голове. Я застываю, как эмоциональный труп, и не чувствую, в какой момент хрупкое тельце с разгона врезается мне в ноги.

- Хо-чу д-домой, - тихо просит, заикаясь и дергая меня за брюки.

Очнувшись, отрываю ее от себя и поднимаю на руки. Юркая обезьянка тут же повисает на моей шее. Обнимает крепко, рискуя придушить, щекочет шелковистыми волосами лицо.

Легкая, как пушинка. Их здесь совсем не кормят? Впрочем, на что я рассчитываю? Наверное, готовят так, что жрать невозможно.

- Держи, Любочка.

Усадив мелкую на сгиб локтя, свободной рукой достаю из кармана шоколадку, которую заранее приготовил в качестве «пропуска». К детям без сладкого нельзя – это закон природы.

Протягиваю взятку, а она жадно хватает ее, разворачивает в два счета и целиком запихивает в рот. Набивает щеки, как хомяк. Не жует, а держит, будто к суровой зиме готовится. Грязную обертку прячет мне в нагрудный карман – фольга выглядывает, как бутоньерка.

- Э-э… Ты это зачем? – растерянно смотрю на нее. По губам и подбородку течет шоколад. Она ловит его языком и пальчиками, чтобы ни капли не потерять, и размазывает по лицу.

- За-па-шы, - поясняет с набитым ртом. – Отбер-рут.

Кто во всем виноват? А?

Что, совесть гложет, Воронцов? Привыкай. Теперь это твоя постоянная спутница.

- Не отберут. Батя всех накажет и расставит по углам, - вздыхаю обреченно, а кроха на моей груди прыскает смехом, привлекая к нам лишнее внимание сотрудников.

Теперь и я весь в шоколаде. На лацканах моего пиджака и белоснежной рубашке - загадочные коричневые пятна, на груди след от маленькой пятерни, вдоль пуговиц что-то красное, похожее на подтеки крови. Конфетка была с начинкой.

Люба выглядит не лучше – испачкала платье, а теперь вытирает липкие ладошки об волосы. Ужасная привычка. Платком прохожусь по ее ручкам и щекам. Становится только хуже. Мы будто убили кого-то и освежевали в коридоре, а теперь заметаем следы.

Черт! Вот так встреча! Все идет через одно темное место.

Не умею я с детьми обращаться, хоть ты тресни. Давно забыл, как это и что с ними делать. Благо, Люба не младенец в подгузниках, а вполне самостоятельная дама. Иначе я бы точно свихнулся на старости лет.

- Пап? – преданно заглядывает она мне в глаза, прожевав, наконец, шоколадку. – Где мама?

Контрольный выстрел в голову.

Любочка – дочка моей бывшей жены, а я именно тот, кто лишил эту стерву родительских прав. Главный злодей. Из-за меня малышка угодила в детдом. Однако ей об этом знать не следует. Успеет еще меня возненавидеть, но после того как я вызволю ее отсюда.

- Поедем к ней?

Я отрицательно качаю головой и опускаю обезьянку на пол, а она смотрит на меня как на предателя. И так каждый раз, когда я уезжаю, оставляя ее одну.

Приседаю к ней, встав на одно колено. Легко щелкаю пальцем по носику-кнопочке. Обижается сильнее, поджимает губы, готовится расплакаться.

Женщины! Из ничего могут сделать три вещи: прическу, салат и истерику. С последним пунктом Люба справляется на «отлично».

- Смотри, что я тебе привез, - указываю на гору пакетов в углу. - Игрушки, сладости. Что еще хочешь? В следующий раз захвачу.

Отвлекающий маневр не срабатывает. Она отвергает все подношения, а вместо этого прижимается щекой к моей рубашке, вытирая слезы и остатки шоколада об отутюженный помощницей хлопок.

Надрывно всхлипывает.

- Х-хочу-у домо-о-ой. Забер-ри-и меня, - подвывает на весь коридор, ковыряя пуговицы.

Заберу, мелкая. Придется. Хотя сам не рад двадцать лет спустя стать отцом во второй раз. Я только выдал родную дочь замуж, готовлюсь стать дедом, но Вселенная решила, что я слишком кучеряво живу, и подкинула мне задачку со звездочкой.

- Тише-тише! Расшумелись, - причитает воспитатель, быстрым шагом приближаясь к нам. – Время посещений закончилось.

- Не понял, - поднимаюсь. - У вас детское учреждение или колония строгого режима? Продлите.

Неужели я мало им плачу? Ставки выросли? Инфляция?

Достаю портмоне, отворачиваясь от камер, отсчитываю несколько бумажек. «Пожимаю» воспитательнице руку.

- Дело не в этом, Влас Эдуардович, - заверяет она, но купюры прячет в карман. – К нам едет Мегера. Скоро будет. Она зачастила с проверками в последнее время, как раз после появления вашей Любы. Не дай бог, вас заметит. Проблем не оберусь. Я и так вас в качестве спонсора провожу.

- Недалеко от истины.

Лениво убираю портмоне, поправляю пиджак, смятый и испачканный малышкой, и оттряхиваю брюки от следов, оставленных ее босоножками. Сегодня у меня встреча в отделе опеки, которая решит все и прекратит, наконец, мои проникновения без взлома в детдом.

Признаться, мне осточертело ошиваться здесь. Тошнит от обстановки, от криков, от запахов.

- Меня уволят, если узнают, что я постороннего мужчину к девочке пускаю, - сокрушается воспитательница, озираясь по сторонам, как преступница.

И правильно сделают!

Я бы сам ее выгнал и запретил приближаться к детям. Ей же плевать на своих воспитанников. Вдруг я маньяк или псих? Среди зажравшихся богачей разные экземпляры встречаются. За деньги она готова и ребенка продать, и саму себя, если бы кто взял.

Неправильно все это, нечестно и грязно, но пока мне на руку – буду пользоваться.

- Кто такая Мегера? Начальство?

- Хуже. С начальством вы всегда договориться сможете, а эта… принципиальная, - заговорщически шепчет тетка и возводит глаза к потолку. - Мегере если что-то не понравится, она всех на уши поставит, вплоть до президента.

Глава 2

За спиной с противным скрипом закрываются железные ворота детского дома. Аналогия с зоной становится все ярче и очевиднее, как и четкое понимание, что Любу надо вытащить отсюда как можно скорее.

Мелкий дождик моросит на голову, забирается за шиворот, и я поднимаю воротник пиджака, пытаясь спрятаться от липких, прохладных капель. Не могу привыкнуть к местной погоде – капризной, как женщина в климаксе. Утром светило солнце, а спустя несколько часов все небо заволокло тучами. Не удивлюсь, если еще через минуту резко польет как из ведра.

Как бы я ни относился к Питеру, но мне придется задержаться в северной столице, пока я не оформлю документы и не улажу все формальности. Надеюсь, что справлюсь оперативно, без проволочек. В конце концов, деньги творят чудеса и открывают любые двери. Меня интересует лишь одна – калитка на выход из детдома.

- Папуль, как там сестренка? – доносится ласковый голос дочери, стоит мне ответить на звонок.

- Все хорошо, Таюш. Я только что вышел от нее. Тц, черт! – сдавленно ругаюсь, наступив в лужу и замочив брюки. По городу лучше в водолазном костюме гулять.

- Когда ты оформишь опеку? – не унимается Таисия. - Все идет по плану? Ты не передумал?

Я и не соглашался – жизнь поставила меня раком перед фактом.

Избавив Любочку от меркантильной, неблагополучной мамки, я не учел, что у нее больше нет адекватных родственников. Кто ее отец – неизвестно, ведь моя благоверная не отличалась избирательностью в связях. Никто из близких брать ответственность за ребенка не изъявил желания. Гнилая семейка.

- У папы все под контролем, - чеканю убедительно, шагая на парковку.

Из-за поворота выруливает такси, уверенно направляется к воротам, но резко останавливается перед моей машиной, что преградила въезд на территорию. Визг тормозов, сигнал клаксона – и двигатель глохнет. Пассажирская дверца распахивается.

- Как раз сейчас я еду в отдел опеки, - невозмутимо отчитываюсь дочке, главной женщине в моей жизни. - Буду договариваться с начальницей ускорить процесс.

- Что если она не пойдет навстречу?

- Не бывает неподкупных баб – бывает мало денег, - уверенно отчеканиваю. Я привык решать проблемы одним способом, и он меня ни разу не подводил.

Чувствую на себе чей-то прожигающий взгляд, слышу цокот каблуков. Из салона такси важно выплывает деловая брюнетка, поправляет изящные очки-хамелеоны на переносице и, прострелив меня быстрым, надменным взглядом, гордо вскидывает подбородок. Наверное, это и есть та самая Мегера, которую испугалась воспитательница.

Хороша «старушка». Жаль, что стерва. Это видно невооруженным глазом.

- Перед воротами запрещено парковаться, - холодно поучает она меня, как прыщавого подростка, который курил за гаражами.

- Я уже уезжаю, - роняю так же равнодушно, но в машину не сажусь. Как будто испытываю незнакомку на прочность.

Прокручивая брелок на пальце, задумчиво наблюдаю, как она наклоняется к такси, забыв что-то в салоне, и я имею честь лицезреть ее упругий зад, обтянутый офисной юбкой-карандаш. Поймав на себе мой взгляд, брюнетка резко выпрямляется и хмурится.

Быстро теряю к ней всякий интерес. Баба как баба. Ходячая пила на шпильках.

Она протискивается между нашими автомобилями, пешком направляется к зданию.

Усмехаюсь. Ничего, движение - это жизнь. Похудеет без диет. Впрочем, фигурка у нее и так что надо. Ничего лишнего и все на месте.

- Пап? – доносится из трубки.

Отворачиваюсь, но не спешу в духоту автомобиля. Стою под дождем, упершись кулаком в капот, вдыхаю свежий, сырой воздух, пропитанный озоном.

- Ни о чем не переживай, Таисия, тебе нельзя. Думай о беременности, - перехожу на добрый шепот, и губы трогает слабая улыбка.

Не верится, что моя дочь уже достаточно взрослая, чтобы рожать собственных детей. Было нелегко отдавать Таю чужому мужику – ее супруг Ярослав до сих пор у меня на карандаше и под чутким контролем. Пусть только попробует обидеть…

- Папуль, тебе тоже вредно нервничать, - заботливо отмечает она. – Надеюсь, ты не пропускаешь прием лекарств, пока меня нет рядом?

- Все как доктор прописал, - лгу, глазом не моргнув.

Снимаю машину с сигнализации, опускаю с помощью брелока все стекла. Заглядываю в салон через пассажирское окно, ищу таблетки, о которых напрочь забыл. Мне простительно – диагноз соответствующий.

Покосившись на часы, вздыхаю. Просрочил, дряхлый склерозник.

Да и плевать! Поздно пить боржоми, когда почки отвалились. С мозгами та же система.

Достаю из бардачка фляжку. Она для алкоголя, но сейчас в ней вода. Удобно, не проливается и всегда под рукой. На сухую я не умею – давлюсь. Наверное, так начинается старость.

Прикрываю глаза. Делаю глоток. Снова мерещится стук каблуков по мокрому асфальту.

Цок-цок!

- Вы в своем уме? Здесь же дети! – бьет по барабанным перепонкам вредный женский голосок. - Хоть бы в машине спрятались, если трубы горят.

Фляжка вылетает из моих рук и метко попадает в ближайшую урну. На меня напала баскетболистка? Перед лицом мелькает женская ладонь. Лекарство поперек горла становится.

Поперхнувшись, я молча и напряженно оглядываюсь на Мегеру, которая стоит позади меня, уперев руки в бока. Недовольно изучает меня, мокрого, расхристанного, обмазанного то ли шоколадом, то ли фекалиями.

На черта вернулась? Никак не может оставить меня в покое.

С трудом откашливаюсь, выплевываю гребаную таблетку на асфальт. Представляю, как это выглядит со стороны, и захожусь в хриплом, нервном смехе. Ситуация патовая. Выставляю ладони перед собой в знак капитуляции, собираюсь все объяснить, но не могу отдышаться.

Что за баба! Несколько минут знакомы, а она меня уже чуть не убила. Причем пальцем не тронув! Ментально.

- Ясно, вы из неблагополучных, - проследив за мной, выносит вердикт Мегера. Как будто клеймо на мне ставит. - Папа года! Совести у вас нет. Езжайте домой, проспитесь. И больше не появляйтесь здесь в таком состоянии. Я распоряжусь, чтобы внимательнее проверяли посещающих.

Глава 3

Тесная приемная встречает меня химическим запахом чипсов, смачным хрустом, как будто здесь мышь завелась, и лязгающими звуками электронной игры. Вместо приветливой улыбки какой-нибудь грузной дамы бальзаковского возраста – грязные подошвы кроссовок, водруженных на стол между ноутбуком и документами.

В кресле чуть ли не полулежа устроился мальчишка, уткнувшись в телефон. Кабинет начальницы закрыт, так что общаться мне приходится с ее сопливым «секретарем».

- День добрый, где Маргарита Андреевна? – произношу четко и строго.

Мой командный голос гремит на все помещение, однако пацан и не собирается слушаться. Качается в кресле, увлеченно добивает кого-то в игре, шипя и ругаясь себе под нос. Благо, не матом.

- Я за нее, - нагло отзывается, не поднимая головы. – Ауч!

Кресло не выдерживает насилия над собой, кренится и заваливается назад. Кроссовки взметаются в воздухе, выделывая фигуры высшего пилотажа. Телефон, запутавшись в мертвой петле, совершает экстренную посадку где-то вне зоны видимости. «Летчик» с грохотом и кряхтением приземляется на пол.

- Жив?

Я огибаю стол, нахожу застрявшего в кресле, пыхтящего мальчишку и протягиваю ему руку. Он хмуро косится на мою ладонь, выпускает иголки, хотя я всего лишь хочу помочь этому неуклюжему горе-бунтарю подняться. Присев на корточки рядом с ним, качаю головой с укором и сочувствием.

- Тебя что, из семьи изъяли?

- Пф, если бы, - закатывает глаза пацан. – А ты что, из неблагополучных? – бросает тоном Мегеры. И внешне на нее похож. Точно так же сканирует меня прищуренным взглядом, подмечая каждую деталь. - Говорю сразу, дядя, ничего тебе здесь не светит. Если жестко накосячил, мать тебя через все круги ада протащит. Беги, глупец! – пафосно восклицает.

Я бы с удовольствием, но назад пути нет. Уйду я только с Любочкой, точнее, с разрешением на ее удочерение. В противном случае плохо будет всем. Я им устрою веселую жизнь, начиная от ленивых девчонок на входе, которые отправили меня сюда и приказали ждать с моря погоды, и заканчивая «главной ведьмой», которой нет на месте в рабочее время. Один брошенный без присмотра ребенок уже на строгий выговор тянет.

Мальчишка-секретарь все никак не может подняться, шевелит конечностями, как таракан лапками, но гордо отвергает мою помощь. Психанув, я хватаю его за плечи, дергаю вверх и ставлю на ноги.

- Нет у меня косяков, - бросаю уверенно. – Наоборот, с добрым делом пришел – опеку оформить.

- Ну, хэ-зэ, добрые самаритяне у нас редко тусят.

Осмотрев мальчишку в поисках увечий, я по-отечески поправляю на нем одежду. На рубашке со школьной эмблемой не хватает пуговиц, рукав оторван по шву, на темных брюках пыльные следы от чужой обуви.

- Подрался?

- Ага, за девчонку, - важно расправляет плечи, но тут же опускает их и тяжело вздыхает: - Теперь мать в школу вызывают. Снова. А с тобой что случилось, дядь? – участливо интересуется. – Под ассенизатор попал?

Я скидываю с себя пострадавший от шоколадного дождя пиджак, оставляю его на стуле для посетителей. Запускаю пятерню в волосы, небрежным движением пригладив их.

- Часто здесь бываешь?

- Регулярно.

- Отец где?

Ощетинивается. Точно волчонок.

- Предки в разводе.

Некоторое время мы изучаем друг друга, как два инопланетянина из разных галактик. Оба потрепанные, испачканные и хмурые, будто вместе в драке участвовали. Стенка на стенку.

- Влас, - протягиваю ему ладонь.

- Тебя зовут, как моего прадеда. Имя вышло из моды сто лет назад, - язвит он, лениво пожимает мне пальцы. - Я Фил.

- Зато твое современное, - подмигиваю ему. - Как у Киркорова.

- Буэ-э-э, - изображает рвотные позывы, а следом смеется беззаботно.

Невольно улыбаюсь в ответ. Скалимся как два идиота перед казнью. Скоро он ремня получит за свои подвиги, а заодно и мне прилетит. Разозленная баба – худший собеседник.

- Когда мать вернется?

- Хэ-зэ, она с чужими детьми больше времени проводит, чем со мной, - обиженно фырчит. – Колу будешь?

Фил протягивает мне начатую бутылку, гостеприимно приглашает к столу, где разбросаны чипсы и конфеты. Скептически покосившись на его обед, я отрицательно качаю головой.

- Желудок посадишь.

- Ты говоришь, как моя мамка, - разочарованно выдыхает. – Все равно больше ничего нет, жди голодный.

Расходимся по разным углам. Брейк перед финальным боем, причем у каждого из нас он свой, но соперник – общий.

Мать-начальница. Кхалиси отдыхает со своими драконами.

Фил молча играет, пока батарея телефона не начинает подавать сигналы о разрядке. Я сижу у дверей на неудобном стуле, запрокинув голову и упершись затылком в стену. Кто-то заглядывает, здоровается с пацаном, как будто они давние знакомые, равнодушно косится на меня – и выходит.

Время идет. Стрелка часов отсчитывает секунды, которые тянутся мучительно долго. Наконец, из коридора доносится стук каблуков.

Тик-так. Цок-цок. Тик…

Дверь распахивается настежь. Если бы я сел чуть ближе, то сейчас получил бы косяком по носу. Тишину и хрупкую идиллию разрушает строгий женский голос.

- Фил, объяснишь, почему меня вызывают в школу? Опять!

Начальница отдела опеки, которая вершит судьбы других семей, не может справиться с собственным сыном. Как жизненно.

Нервно отстукивая набойками ритм, она пролетает мимо меня, даже не заметив. Становится ко мне спиной, упирая руки в бока. Разъяренная фурия со смутно знакомым задом.

- Мам, обернись, - отвлекает ее Фил, мастерски переключая внимание на меня. - В твою приемную какой-то бомж забрался. Ты окно закрыть забыла?

Понимаю, что самое время заявить о себе, пока меня не затоптали каблуками. И сделать это убедительно, чтобы не послали. В конце концов, лучшая защита – это нападение.

- Я жду вас больше часа, - кидаю с претензией, вставая с места. - Воронцов. По вопросу опеки.

Она нехотя оглядывается, сдержанно кивает мне в знак приветствия – и только потом осознает, кто перед ней. Узнаем друг друга мгновенно, хоть пересеклись всего на пару минут, и мысленно ругаемся. Я – трехэтажным матом. Она... тоже не в восторге от встречи.

Глава 4

Ранее. Детдом

Маргарита

- Здра-авствуйте, Маргарита Андреевна, рада вас видеть, - подобострастно щебечет Алла Леонидовна, старший воспитатель детдома. – У нас все в порядке.

Она семенит впереди меня по коридору, суматошно захлопывая открытые двери и разгоняя детей по комнатам. Ведет себя так, будто усиленно что-то прячет. Но я упорная – все равно найду, и тогда плохо будет каждому.

- Не переживайте, сегодня я ненадолго, - холодно произношу, опуская взгляд на часы. - Директор на месте?

- Уехал. Вызвали срочно, - оправдывает начальство слишком пылко. Значит, точно не по делам отлучился. Мысленно делаю себе пометку.

- Опять на вас жалобы поступают, - делаю вдох, выдерживая тревожную паузу, а воспитатель вовсе прекращает дышать. - Ненадлежащее содержание детей, плохое питание, случаи жестокого обращения, - перечисляю ледяным тоном, хотя внутри все кипит.

- Ничего подобного, сами можете убедиться. Все хорошо, - повторяет, как мантру.

- Обязательно, - стреляю в нее взглядом. – Комиссия все проверит. И не дай бог... - грожу пальцем, но резко осекаюсь.

Из столовой выглядывает светловолосая девчушка, мгновенно узнает меня и мило улыбается. Уголки моих губ невольно приподнимаются в ответ, настроение улучшается, как по волшебству. Не зря говорят, что дети – маленькие лучи солнца, которые освещают наш мир. К сожалению, далеко не все взрослые могут оценить это счастье. Любе всего четыре, а она сирота при живых родителях. Мать лишена судом родительских прав, в графе «отец» прочерк с рождения.

- Любочка как? - тихо спрашиваю, жестом подзывая кроху к себе. Присев, обнимаю ее, как родную.

- Тетя Р-р-рита, - забавно рычит мое имя малышка. – Когда папа вер-рнется? Хочу домой.

- Папа? - переспрашиваю с подозрением. Воспитательница бледнеет. - Любу посещал кто-то? Почему не сообщили? Мы же ищем ее родственников.

Алла Леонидовна отчаянно трясет головой, чуть не сворачивая себе шею, взмахивает руками, прикладывает ладони к груди.

- Нет, что вы. Никого не было. Любушка просто скучает по родителям, вот и спрашивает. Кстати, биологический отец не объявился?

Я закусываю губу, чтобы не выпалить лишнее при девочке. На языке крутятся грубые ругательства, в груди бушует гнев. Дело в том, что ее мать не помнит, с кем спала. Или скрывает. Пропила и честь, и совесть, и… ребенка. Дрянь.

Я не понимаю и не принимаю таких матерей. По закону, оба родителя несут равные права и обязанности по воспитанию детей, однако в жизни все гораздо прозаичнее. Мужчины руководствуются инстинктами, в них природой заложено лишь производить. Осеменить как можно больше самок и оставить след на земле – такова их миссия. Дальше можно заниматься своими делами. По факту, забота о детях вплоть до их совершеннолетия, а на деле до конца своих дней, полностью ложится на плечи женщин.

Кто, если не мы?

После рождения сына я мечтала о втором ребенке. Хотела лапочку-дочку, о которой мы бы вместе заботились. Не сложилось – здоровье не позволило. Беременность прервалась, следующая не наступала. Видимо, не судьба… Прошло, но не отболело. До сих пор я не могу спокойно наблюдать, как очередная кукушка отказывается от своего ребенка.

- Нет, - выталкиваю из груди после паузы. – Но мы обязательно что-нибудь придумаем, - включаю игривый тон и подхватываю Любочку на руки. – Не может такая принцесса остаться без семьи. Просто иногда нужно потерпеть, чтобы получить нечто большее. Потерпишь, зайка?

- Чу-чуть, - складывает пальчики, оставляя едва заметный зазор. Хихикает, обвивает тонкими ручками мою шею, преданно заглядывает в глаза.

- Хитренькая, - касаюсь ее носика своим.

Любочка тянется ко мне и вдруг неловко чмокает в щеку. Смущается, тихо шепчет, слегка заикаясь: «Ты то-же уйдешь?»

Тоже…

У меня серьезный опыт работы в опеке, десятки сложных дел, но именно в этот момент внутри что-то надрывается. Я не узнаю себя. Может, развод на меня так повлиял? Сломал, сделал более слабой и сентиментальной по отношению к деткам и безапелляционной, циничной стервой в общении с так называемым сильным полом.

Для меня существует единственный мужчина – мой сын, и я постараюсь вырастить его достойным человеком, как бы мне не мешал бывший. Никого другого в жизни к себе не подпущу.

Но мысль о дочке не дает мне покоя…

– Алла Леонидовна, я заберу ее на выходные, - заявляю неожиданно для самой себя.

Интересно, как Фил отреагирует? Я не хочу, чтобы он рос эгоистом, похожим на своего отца. Но у него начинается трудный возраст, а наш развод накануне его десятилетия только добавил масла в огонь. За год сын стал невыносимым и, кажется, возненавидел меня, ведь именно я подала на расторжение брака.

- Не положено, - пожимает плечами воспитатель.

- Вы мне запрещаете? – выгибаю бровь, а сама поглаживаю притихшую малышку по спинке.

Люба льнет ко мне, как бездомный котенок, засыпает на руках. По распорядку дня после обеда тихий час, так что ее биологические часы работают исправно.

- Маргарита Андреевна, как можно! Что вы! – восклицает женщина, но я шикаю на нее, чтобы снизила тон. - Приезжайте в пятницу вечером, а я предупрежу директора.

- Дождешься? – ласково обращаюсь к Любе, бережно смахивая пшеничные пряди с ее умиротворенного личика.

Кроха заторможено кивает, подкатывая сонные глазки, и я нехотя возвращаю ее воспитателю.

До выходных. Осталось подготовить сына.

Черт, опять телефон разрывается! Ни секунды покоя! Даже подумать некогда.

- Алло, - устало бросаю в трубку.

- Маргарита Андреевна? Я звоню по поводу вашего сына.

4.2

В следующие несколько минут меня отчитывают, как школьницу, в то время как я шагаю под дождем по мокрому асфальту. Молча выслушиваю рассказы о подвигах моего сына, а на задворках сознания крутится заезженная пластинка: «Плохая мать. Без мужика не справляешься». После развода это саундтрек моей повседневности.

- Филипп заметно испортился в этом году, учителя постоянно жалуются на его поведение. Сегодня он прогулял математику и устроил драку на заднем дворе. Представляете, он вызвал ученика из параллельного класса на дуэль, чтобы защитить честь дамы сердца.

- Благородно. Спасибо, хоть не стрелялись, - обреченно выдыхаю.

- Что? Маргарита Андреевна, вы же сами работаете с детьми и должны понимать…

- Я обязательно проведу воспитательную беседу, - аккуратно перебиваю директора. - Благодарю за информацию.

Я нервно дергаю за ручку такси, которое должно было ждать меня у входа, но дверь не поддается. Водителя поблизости не нахожу. Черт! Попросила же! Оплатила простой, предупредила, что я здесь ненадолго и спешу на работу.

Мужики – безответственные создания! Все без исключения.

Краем глаза я цепляюсь за площадку, где была припаркована машина подозрительного алкоголика. Каким-то чудом он умудрился уехать, даже столб не сбив по дороге. Надо бы узнать в детдоме, кто это и кого посещает. Сотрудникам, как я посмотрю, все равно.

- На днях Филипп учил одноклассников играть в покер, - заупокойным тоном тянет директор. – От кого только он этого нахватался?

«От донора биологического материала, чье отчество носит», - мысленно сокрушаюсь.

Бедрами упираюсь в капот, чтобы найти точку опоры. Я потеряла ее очень давно. Много лет назад, в тот день, когда вышла замуж за игромана. Влюбилась по уши. Слепо и безнадежно. Мне было двадцать, он старше меня на десять лет, представительный бизнесмен, владелец сети ночных клубов в городе. Позже я узнала о его маленькой слабости. Бывший успокаивал меня, что в их кругах принято так расслабляться, я принимала его реальность, пока не поняла, что он просто болен, и большие деньги подпитывают его зависимость. Скандалы привели лишь к тому, что к казино муж добавил девочек, чтобы сбрасывать стресс после надоедливой, зудящей над ухом жены.

- Об этом мы тоже поговорим дома, - произношу без эмоций. Все сохраняю внутри. Пока не разорвет.

- В наше школе появился новый дипломированный психолог, - начинает издалека директор, и ее тон не сулит ничего хорошего. – Она пообщалась с Филиппом, а теперь хочет встретиться с вами и его отцом.

- Мы в разводе.

- Именно поэтому мы ждем вас обоих. Если вас, конечно, беспокоит судьба вашего сына.

Связь обрывается.

Какая жалкая манипуляция, но я проглатываю наживку. Наступив на горло собственной гордости, звоню бывшему…

- Чего? Какой, к черту, психолог? Сама сходи, я занят, - лениво доносится из динамика телефона, и я невольно морщусь. Ненавижу эти короткие вынужденные беседы с отцом моего ребенка. - В конце концов, это ты упустила нашего сына.

- В покер играть тоже я его научила?

- Угомонись, Марго, я давно завязал, - зло осекает меня. – Спрашивай со своих мужиков, которых наверняка домой таскаешь.

- По себе не суди, дорогой, - выплевываю ехидно. – Если подтвердится, я буду вынуждена ограничить тебя в родительских правах, Давид. Ты будешь видеться с сыном только в моем присутствии.

- Ты мне угрожаешь, дорогая? Не забывай, с кем имеешь дело, - грубо и самоуверенно осекает меня. – Кстати, на выходных я Фила забираю. Мама приезжает, хочет увидеть внука.

- У нас другие планы…

- Плевать мне, пересмотришь. Я заеду за ним в пятницу вечером.

Он нагло отключается, поставив точку в нашем разговоре. Я не имею права ему отказать, и это убивает.

Дождь усиливается, превращаясь в ливень, но даже он не в силах охладить мою ярость. Я отрываюсь на водителе такси, когда он наконец-то возвращается к машине, на девчонках в моем отделе, которые снова потеряли отчет одного из опекунов, на собственном сыне…

- Фил, объяснишь, почему меня вызывают в школу? Опять!

Он нехотя отвлекается от телефона, в котором все свое свободное время проводит, взглядом указывает мне за спину.

- Я жду вас больше часа, - нагло летит мне в затылок. - Воронцов. По вопросу опеки.

Делаю глубокий вдох. Заставляю себя остыть и включиться в работу. В конце концов, отчитывать сына при посторонних непедагогично и унизительно. Жестом прошу Фила сесть на место и подождать меня, а сама неторопливо оборачиваюсь, чтобы пригласить посетителя в кабинет.

Схлестываемся взглядами. Мой вспыхивает, его – темнеет. Узнаем друг друга мгновенно, и между нами пролетает искра взаимной неприязни.

- Любитель распивать спиртные напитки в общественных местах?

- Мегера Андреевна, - нахально ухмыляется он.

Предохранители сгорают.

Глава 5

Влас

В кабинете пахнет легкими, ненавязчивыми женскими духами и первобытной яростью амазонки, наточившей копье против всего рода мужского. Гремучий коктейль. Баба с характером и огоньком. Сложно будет с ней договориться, но ничего – и не таких обламывали.

Мегера испепеляет меня гневным взглядом, в ответ я примирительно улыбаюсь, поднимая руки в знак капитуляции. Ничего ее не берет! Злится еще сильнее, дышит шумно, поджимает пухлые, розовые от природы губы.

Странная дама. Я бы списал ее отвратительное поведение на климакс, но она слишком молода и красива. На вид ей слегка за тридцать, и это самый вкусный возраст, когда женщина все умеет и четко знает, чего хочет. И прямо сейчас она хочет меня… убить! Значит, я попал на ПМС.

- Присаживайтесь, - произносит с такой интонацией, будто приглашает меня пойти на кол.

Цокает бесящими шпильками мимо меня, огибает стол, грациозно садится в кресло руководителя. Здесь и сейчас она босс, и это раздражает. Мегера принимает из моих рук папку, как богиня – подношения. В звенящей тишине слышится лишь шелест бумаг. Она небрежно перебирает документы, которые я, как проклятый, собирал по всем инстанциям.

- Вы хотите оформить опеку над… - запинается, поправляет изящные очки на ровной переносице, хмуро всматривается в имя. Сглотнув, чуть слышно выдыхает: - Над Любовью Воронцовой, - поднимает взгляд на меня. - Так вы и есть ее блудный отец, Воронцов?

- Нет, бывшая фамилию после развода не сменила. И замужем она больше не была. Под моей гуляла.

Я пренебрежительно отмахиваюсь, вспоминая о жене. На редкость мерзкая тварь. После нее я зарекся связывать себя с кем-либо узами брака. Сыт по горло «советом да любовью».

- Хм-м, зачем вам ее дочь? Это какой-то извращенный способ отомстить?

Мегера пристально изучает меня, как следователь серийного убийцу. Постукивает аккуратными ноготками по деревянной поверхности стола. Нервирует до чесотки.

- Я похож на человека, который будет воевать с женщиной, прикрываясь ребенком, как щитом? – сдавленно рычу на нее. Усмехается. Не верит, зараза. - Мы развелись более одиннадцати лет назад. Мне насрать на нее.

- Тем не менее, вы помните точный срок разлуки и, видимо, следили за жизнью жены, если так быстро узнали, что ее лишили родительских прав.

- Какая же вы… - осекаюсь, лихорадочно подбирая синонимы к неприличному слову на «С», что упрямо крутится на языке, - дотошная, - выдыхаю с натянутой улыбкой.

Она берет паузу, будто тоже русский нематерный вспоминает. Тем временем я читаю по ее выразительным зеленым глазам все, что она обо мне на самом деле думает.

- Это моя работа, - сдержанно произносит вслух. – Итак, вы не ответили на мой вопрос. Почему вы решили взять опеку над Любочкой?

Уголки губ подпрыгивают вверх. Она называет девочку так же ласково, как я.

Любочка.

Стоп!

Улыбка слетает с лица. Я свожу брови к переносице.

С чего бы это? Неужели тоже на нее претендует?

Поймав на себе мой внимательный взгляд, она сжимает зубами колпачок ручки. Выдает свою нервозность.

- Моя дочь Таисия тайком общалась с матерью, несмотря на строгий запрет, а в процессе очень привязалась к сестре. Мы хотим забрать ее в семью.

- Таисия? – подцепляет стикер с ноутбука. - Она звонила нам, просила консультацию.

- Упрямица! – выплевываю в сердцах, забывая, что я под пристальным надзором Мегеры. - Я же сказал ей, что сам все решу. Что вы ей ответили?

- Мы объяснили Таисии, что в ее ситуации оформить опеку будет сложно. Отказать напрямую мы не можем, но… будем оценивать, как беременность и будущие роды повлияют на ее способность заботиться о подопечной. Прежде всего, Таисии придется прилететь к нам из Магадана, чтобы рассматривать вопрос на месте, однако она сейчас лежит на сохранении. Исходя из всех вводных, места жительства, возраста и состояния здоровья, ваша дочь не сможет уделять равное внимание родному ребенку и усыновленному. Не лучший вариант.

- Отлично, не впутывайте ее в это дело, - приказываю сурово. - Пусть моя девочка спокойно рожает и строит семью, а не подчищает хвосты за непутевой матерью.

- Да вы тиран, Влас Эдуардович, - сипло на выдохе протягивает Мегера. От ее шепота мурашки по коже. - Пытаетесь все держать под личным контролем.

- Разумеется. И у меня это прекрасно получается, - выдаю самодовольно, усыпленный приятным женским голосом.

- Вы не подходите на роль отца, - неожиданно выносит вердикт, от которого я давлюсь воздухом. - Об удочерении не может быть и речи. Я вынуждена отказать вам.

- У нее больше никого нет, - повышаю тон, а она и бровью не ведет. - Признайтесь, вы просто мстите за наше неудачное знакомство. Назло мне готовы оставить малышку в детдоме?

- Я никогда не смешиваю профессиональное с личным. Сейчас я действую исключительно в интересах ребенка. Посудите сами, - закинув ногу на ногу, она грациозно располагается в кресле, не сводя с меня кошачьего взгляда. – Вы одинокий мужчина и не состоите в родственных связях с нашей подопечной. К тому же, у вас диагноз, - берет из папки соответствующую бумажку. Хмурится.

- Зато не алкоголик, - подчеркиваю с вызовом.

- Прошу прощения, обозналась. Но это не лучше, - возвращает мне справку. Она одновременно извиняется и ставит на мне крест. Что за баба! – Ваши мотивы вызывают массу вопросов у опеки. Зачем вам девочка?

- Что за намеки? Вы издеваетесь? – зло бью кулаком по столу, а она смотрит на меня снисходительно, как на неадеквата. Иду ва-банк. – Сколько вы хотите?

- Я не продаю детей.

- Не передергивайте! – слетаю с катушек. - У меня есть деньги, жилье, я обеспечу Любочке безбедную жизнь, оставлю наследство. Какого черта вы ерепенитесь? Неужели у вас очереди на чужого ребенка?

- Признайте, Влас Эдуардович, вы не справитесь. Отступите, - монотонно говорит она, словно гипнотизирует. - Не беспокойтесь, мы найдем для нее полную семью. Холостяки у нас не в приоритете, извините.

5.2

Она растерянно хватает ртом воздух, эротично округляя губы в идеальную букву «О», а потом задерживает дыхание. Набирается сил, чтобы начать извергать пламя, как древняя дракониха, и сжечь весь кабинет к чертям. Я считаю секунды до локального апокалипсиса. В тишине раздаются ритмичные щелчки, будто вокруг нас взрываются атомы кислорода.

Становится душно, и я ослабляю ворот рубашки. Опешивший взгляд Мегеры спускается к моей груди, измазанной шоколадом, и возвращается к лицу. Жених из меня неважный, согласен. Но я и не собирался свататься, пока эта чума в юбке не вывела меня на эмоции.

Я вопросительно выгибаю бровь, настаивая на своем, хотя очень сомневаюсь, что мне нужна такая жена. Пусть даже фиктивная. Высасывать мой мозг с аппетитом она будет по-настоящему.

- Я согласна, - серьезно произносит, отложив автоматическую ручку в сторону. Щелчки мгновенно прекращаются, а вместе с ними перестает стучать мое сердце.

Вот это поворот. Какого?..

- М? – мычу заторможено.

- Только учтите, в качестве махра попрошу не серьги или кольцо, а машину. Можно с пробегом, - диктует условия, наблюдая, как вытягивается мое лицо и падает челюсть. - Мне все равно ее бить, потому что я как раз собираюсь на права сдавать. Знаете ли, надоело зависеть от таксистов. Я в принципе от мужчин зависеть не люблю, но для вас сделаю исключение.

Подавшись вперед, Маргарита с милой улыбкой подмигивает мне, но ощущение, что она запустила в меня отравленную стрелу. Инстинкт самосохранения заставляет меня откинуться на спинку стула. От греха подальше. Я не знаю, чего ожидать от этой непредсказуемой фурии.

- Мах-хр-ренеть… Какого махра вы несете? – с трудом выдавливаю из себя.

Мегера, как по волшебству, меняется в лице. Однако если в сказках ведьма превращается в принцессу, то тут все в точности до наоборот. На меня снова смотрит стерва. Злая, но чертовски красивая.

- Что это вы растерялись, Влас Эдуардович? Вы же такой ответ от меня ожидали, - дерзко вскидывает подбородок. – Явился подозрительный тип со справкой от психиатра, явно не дообследованный, позвал замуж. Конечно, надо соглашаться, как же иначе? Мы - женщины - народ голодный и падкий на мужское внимание.

- Так, Мег… Маргарита, - спешу исправиться, однако поздно. Если баба завелась, то ее уже не остановить. – Я ничего подобного не говорил. И уж точно не хотел вас оскорбить. Примите мои искренние извинения. Все, что мне нужно от вас, это разрешение забрать Любочку.

- Нет, я вам девочку не отдам. Идите к черту, - фыркает яростно. – Немедленно покиньте мой кабинет, иначе я вызову охрану и полицию.

- Да успокойтесь вы, - устало прошу без какого-либо подтекста, забывая, что именно это слово в разгар ссоры действует на женщину фатально, как красная тряпка на быка.

- Николай Иванович, будьте добры, поднимитесь ко мне, - командует она, прижав к уху трубку стационарного телефона. – Форс-мажор. Посетитель буянит. Сейчас! – с нажимом. – Я знаю, чем вы заняты в подсобке. Поставьте «Интернов» на паузу – и марш ко мне в кабинет! – рявкает грозно, а спустя секунду мило щебечет: - Спасибо, Николай Иванович, жду.

Эта женщина родилась под биполярной звездой. Угораздило же меня на истеричку нарваться.

- Следующий звонок будет в дежурную часть.

Длинный, тонкий пальчик зависает над единичкой.

Чтоб тебя! Вредная Мегера!

- Хорошо, я ухожу, - нехотя поднимаюсь. Выбрасываю белый флаг с намеком на мирные переговоры. - Но я вернусь. Позже мы с вами еще раз все обсудим с благоприятной обстановке.

- Не надо мне угрожать, в кабинете камеры.

Плевать ей и на мой флаг, и на перемирие. Дура принципиальная! Проще придушить, чем договориться, но посадят. Срок в мои планы не входит - и так времени в обрез.

- До свидания, Маргарита Андреевна, - оставляю зазор для маневра.

- Прощайте, Влас Эдуардович, - одной фразой захлопывает дверь и замуровывает вход.

В приемной на меня косо смотрит ее сын. Буквально въедается взглядом, пока я надеваю пиджак, и неожиданно прыскает от смеха, стоит мне повернуться к нему спиной.

- Адская семейка, - тяжело вздыхаю.

Поворачиваюсь к зеркалу, читаю в отражении «Козел». Белым корректором вдоль лопаток.

- Сам виноват, дядя. Нечего было маму Мегерой обзывать.

5.3

Фил воинственно выпячивает грудь, расправляет плечи и вытягивает шею, чтобы казаться выше и зловеще. Боевой опоссум.

- Извиняться не буду! Я прав!

Забавный малый.

Характер у него мамин. И внешне он на Мегеру похож. Младший ведьмак во всеоружии.

Я должен злиться на них обоих, но почему-то не получается.

Усмехнувшись, я обреченно срываю с себя безнадежно испорченный детьми пиджак, неряшливо сжимаю его одной рукой, как половую тряпку, а вторую – протягиваю пацану. Он шарахается от меня, ожидая оплеухи или затрещины.

Покачав головой, я пожимаю его ладонь. Крепко, по-взрослому.

- Мужик, - произношу с уважением.

Оставляю Фила с раскрытым от удивления ртом и округленными, как два блюдца, глазами, а сам, расслабленно смеясь, покидаю проклятую приемную. За спиной слышу скрип дверей, знакомое, почти ставшее родным, цоканье ведьмовских каблуков, приглушенный шепот.

Я так легко не сдамся, Мегера.

* * *

- Влас Эдуардович, вы скоро в Москву вернетесь? – вызывает меня Аркадий, мой первый заместитель.

Останавливаюсь на крыльце здания отдела опеки, оборачиваюсь и поднимаю глаза. Прищурившись, ищу окна кабинета, из которого меня только что изгнали. Замечаю мелькнувшую в них тень, победно хмыкаю. Жалюзи опускаются, будто мне назло.

Дурацкие кошки-мышки, но я начинаю увязать.

- Нет, мне придется задержаться в Питере, - бросаю в трубку. - Какие-то проблемы в главном офисе?

Мой голос теряется в раскатах грома. Вечно пасмурное, хмурое, как лицо Мегеры, небо снова проливается дождем, вынуждая меня ускорить шаг.

- У нас все в порядке, шеф, - рапортует Аркадий. – Вчера инвест-проект поступил, довольно перспективный. По счастливому стечению обстоятельств, как раз от бизнесмена из Питера. Я подумал, что если вы все равно там, то могли бы лично встретиться и посмотреть?

Прячусь от настырных капель в остывшем салоне автомобиля, включаю печку на полную мощность. Мокрая рубашка прилипает к телу.

- Что за проект?

- Строительство многоэтажного апарт-отеля на месте старой жилой застройки.

- Не понял, а с жильцами что мы делать будем?

- Выплатим компенсацию. Обычная практика. Фонд признан аварийным, дома пойдут под снос. Вероятно, найдется пара-тройка бабок, которые не захотят переезжать из насиженных квартир, но кто их станет слушать? Переселят вместе с остальными. Наша цель - успеть перехватить выгодный участок земли, пока это не сделал кто-нибудь другой.

Некоторое время смотрю в одну точку перед собой, ничего не различая в плотной стене дождя, монотонно барабаню пальцами по рулю. Очнувшись, включаю дворники.

- Я подумаю, - отвечаю осторожно. - Пришли мне все материалы на почту. Будет чем заняться на досуге.

Я не привык торопиться в делах. Спешка нужна при ловле блох, в остальном она только мешает. А я как старый бык из анекдота: мы медленно спустимся с горы и поимеем все стадо. С Мегерой придется действовать по такому же принципу.

- Сделаю, Влас Эдуардович. К вечеру документы будут у вас на почте. Есть ли какие-то еще поручения с вашей стороны?

- Нет… Хотя…

Я в очередной раз устремляю хмурый взгляд на серое здание и большие окна, стыдливо прикрытые жалюзи. От меня не спрятаться.

- Аркадий, найди мне надежного автодилера в Питере.

- Хотите сменить машину? До конца дня я пришлю вам контакты лучших автосалонов.

- М-гу, - мычу, не желая вдаваться в подробности, и отключаю телефон.

Нервным движением завожу двигатель и резко срываюсь с места, рассекая шинами лужи.

Махр, говорите? Не вопрос.

*** Завершена история дочери Власа - Таисии Воронцовой - "Влюбишься! Жена на девять месяцев". ПОЛНЫЙ ТЕКСТ https://litnet.com/shrt/PSgX

Глава 6

Несколькоднейспустя

Маргарита

Долгие гудки обрываются, абонент посылает меня к черту.

Я не удивлена, это взаимно. Свекобра недолюбливала меня, когда мы с Давидом были в официальном браке, а после развода открыто готова сожрать. Она никак не может принять тот факт, что я бросила ее идеального сына и разорвала отношения, хотя молиться на него должна была. В его лудомании и многочисленных изменах, разумеется, винит тоже меня: довела стерва бедного мужика до ручки, вот он и нашел себе отдушину.

Мне все равно, что она обо мне думает и какие гадости рассказывает родственникам. Я бы с удовольствием вычеркнула эту семейку из своей жизни, но вынуждена общаться с ними ради Фила.

Сделав глубокий вдох, я снова набираю ненавистный номер. Беру измором. Терпеливо слушаю гудки и, когда наконец раздается щелчок соединения, вежливо выдыхаю в трубку:

- Галина Леонидовна, добрый вечер, Давид обещал привезти Фила сегодня в шесть, - бросаю взгляд на часы, которые показывают половину восьмого. – Они задерживаются. Что-то случилось?

- У них все в полном порядке. Без тебя, - подчеркивает ехидно. Молча проглатываю. - Филиппок захотел остаться с отцом на все выходные.

Филиппок… Бр-р! Но я глотаю и это. Лишь бы не разорвало раньше времени.

Когда сын с ними, я стараюсь не лезть на рожон, потому что дико боюсь, что однажды они мне его не вернут. Закон на моей стороне, но Давид из тех людей, которые не соблюдают правила. Несмотря на зависимость, он сохранил все связи и деньги. К моему счастью, ему совершенно не нужны заботы о ребенке и воскресным папой быть проще. Другое дело – Галина Леонидовна. Эта кобра может назло мне отобрать Фила.

- Подождите, мы так не договаривались, - аккуратно протестую. – У нас свои планы на воскресенье, и я предупреждала об этом Давида.

- Внучок пожаловался нам, что ты детдомовскую девку привела в квартиру, - с пренебрежением выплевывает бывшая свекровь, а я поглядываю на приоткрытую дверь кухни, где ужинает Любочка. - Это правда? Впрочем, можешь не отвечать. Ты и раньше непонятно каких детей в семью таскала, не боясь заразу принести.

- Вы же женщина, мать, - сокрушаюсь, сжимая в руке телефон. - Как вы можете говорить так о ребенке?

- О своем думай, кукушка! – летит, как пощечина.

Украдкой заглядываю к подопечной, которую фактически похитила из детдома, пока начальство на выходных. Она сидит за столом на высоком стульчике, болтая ножками в воздухе. Ломает творожную запеканку пальцами, уплетает за обе щеки, размазывая сметану по лицу. Доев, тянется грязными ручками к вазе со сладостями, зачерпывает горсть конфет – и засыпает себе за шиворот. По пути цепляет красочную салфетку с узорами, на всякий случай тоже прячет. В хозяйстве все пригодится. Приподнимается на коленки, чтобы достать печенье, хотя ей много сладкого нельзя.

Тяжело вздыхаю. Моя ошибка.

На цыпочках подхожу ближе, чтобы не испугать Любочку, чмокаю ее в макушку, а потом с улыбкой забираю вазу.

- Чтобы тебя опять не стошнило, - тихо поясняю.

Малышка надувает губы обиженно, куксится. Настоящая забота всегда воспринимается в штыки. Дети не понимают, когда взрослые действуют ради их блага. С Филом точно так же. Я переживаю за него, воспитываю, думаю о его будущем, но ему больше по душе вседозволенность, которую щедро дарит отец-пофигист.

- Бедный Дава, вовремя сбежал от тебя, - причитает свекровь, и я невольно отнимаю трубку от уха. Возвращаюсь в коридор. - Теперь бы Филиппка спасти.

Небрежно брошенная фраза звучит как угроза, и все сжимается у меня внутри. Страх и ярость смешиваются в гремучий эликсир, который высвобождает Мегеру.

- Когда вы планируете вернуть мне сына? – требовательно повышаю голос. - У нас с ним уроки не сделаны. В понедельник в школу.

- Неудивительно, у такой матери сын без присмотра. Ты же о чужих подкидышах печешься, а о родном ребенке забываешь.

- Передайте трубку Давиду, мы с ним все обсудим.

Внезапная пауза бьет по расшатанным нервам, играет на них «Собачий вальс».

- Галина Леонидовна?

- Уехали они. К друзьям Давида.

- Вдвоем? – шумно сглатываю, уточняя очевидное.

- Конечно, почему бы и нет? Там собрались люди семейные…

- Мы с вами прекрасно знаем, чем закончится эта встреча. Давид пойдет играть, как обычно, а Фил будет предоставлен сам себе. Где они? Дайте адрес?

- Не наговаривай на моего сына. Он ответственный, любящий родитель, в отличие от тебя.

Свекровь обрывает звонок и полностью отключает телефон, не желая больше со мной разговаривать. Я пытаюсь дозвониться бывшему мужу, но тщетно. Не берет трубку. Фил включил режим полета – он всегда так делает, когда играет в свои стрелялки на смартфоне.

Я отрезана от собственного сына. И даже не знаю, где его искать.

- Козел! Просто урод! Чтоб тебя!..

Поток отборных проклятий, направленных на бывшего, прерывается трелью звонка. Я резко распахиваю дверь. Встречаю незваного гостя с кислой миной и застывшим на губах матом. Когда я понимаю, кто передо мной, ругаться хочется еще громче и неприличнее. А лучше – сразу запустить в него чем-нибудь тяжелым.

- Воронцов? – удивленно выдаю, не моргая и не двигаясь. – Вы меня преследуете? Вы в курсе, что это уголовно наказуемо?

Очередной экземпляр, который плевать хотел на закон.

Он нагло заходит в квартиру, не дожидаясь приглашения, осматривает скромную обстановку, снисходительно хмыкает и врезается взглядом в меня. Я инстинктивно запахиваю халат на груди.

- Тш-ш-ш, Маргарита, - лениво рокочет, как пресытившийся жизнью лев под валерьянкой. Делает шаг ко мне, обдает запахом дорогого мужского парфюма и мяты. – Прошу прощения, что так поздно. Документы оформляли дольше, чем я ожидал.

- Как-кие документы? – заикаюсь от шока.

- На махр, - победно усмехается этот безумец.

Нагло берет меня за руку, вкладывает что-то в нее. С трудом пытаюсь абстрагироваться от тепла его прикосновений, от сковывающего зрительного контакта - и опускаю глаза, которые тут же вылезают из орбит и улетают в открытый космос.

6.2

Мне нечем крыть. Я действительно нарушила правила и воспользовалась связями, причем сделала это сознательно. Мне так хотелось подарить этой беззащитной, одинокой девочке немного тепла, что я забыла о собственных принципах. Когда дело касается детей, все остальное теряет значение.

- Не передергивайте, Влас Эдуардович, - осекаю его, хотя сама не права. Но назад дороги нет. - Я отказала вам по закону. А вы, между прочим, мне взятку предлагали. Только что, - вскидываю подбородок.

- Замуж я вам предлагал, причем совершенно серьезно, - строго чеканит. - Отдайте ребенка.

Его приказ кажется мне двусмысленным. Я удобнее перехватываю на руках довольную малышку, которая тянется к Воронцову, делаю шаг назад, глубже вгоняю осколки в ступню. Морщусь, поджав губы.

- Не отдам!

Проследив за моими танцами на стеклах, Влас выставляет широкие лапы, в которых, кажется, мы вдвоем с Любочкой поместимся, но я, отрицательно махнув головой, пячусь к холодильнику.

- Маргарита Андреевна, прекращайте топтаться по битому стеклу. Вы же не йог, - раздраженно отчитывает меня, как непослушную девчонку. – Или это что-то из разряда: назло мужику попку отморожу?

- Тш-ш! – шикаю на него возмущенно. Под ухом раздается детский смех.

Влас все-таки забирает у меня малышку, усаживает ее на сгиб локтя, а свободную ладонь протягивает мне. Я игнорирую его жест, он обреченно закатывает глаза, и только Любочка счастлива.

- Пап, это тетя Р-рита, - мурлычет она, воодушевленно болтая ножками. Знакомит нас. - Она кр-расивая.

- Красивая, - легко соглашается Влас, но я давно не в том возрасте, чтобы краснеть из-за сомнительного комплимента. Он прищуривается, как хитрый лис, и тихо добавляет: - Но это не мешает ей быть с-с…

- Так это вы к Любочке в детдом наведываетесь? – перебиваю его красноречивое шипение. - Вы в курсе, что это запрещено?

- Не вопрос. Могу наведываться к вам домой, - огрызается он.

- Это пап-па, он добр-рый, - защищает его кроха.

Замираю на секунду, теряюсь. Но не от милого детского лепета, а от того, как гармонично и уютно она устроилась на руках у Власа. Прижалась щечкой к его плечу, обвила маленькими ручками мощную шею, улыбается блаженно. Они выглядят как отец и дочь. Даже внешне похожи - голубоглазые и светловолосые. На лице Воронцова нет ни намека на пренебрежение, которое он мог бы испытывать к ребенку бывшей жены. Наоборот, он умиротворен и доволен.

- Цела? – звучит мягким, бархатным баритоном. – Что ты разбила? В следующий раз будь осторожнее.

- Я конфетки хотела, а мне ни-зя, - признается Люба как на духу.

Я продолжаю зачарованно наблюдать за ними, замечаю, как трепетно он поглаживает малышку по спинке, заботливо проверяет ее ножки. Не обнаружив порезов, выдыхает с облегчением и хмуро косится на меня.

- Боже мой, Маргарита, да вам самой опекун не помешает, - устало причитает. – Где у вас аптечка? Надо обработать раны, пока вы не истекли кровью, а меня не обвинили в убийстве с особой жестокостью.

- Что такое «убить-во»? – невинно хлопает ресничками Люба. – Не надо попку бить.

Смешав в голове все, что услышала от Воронцова, она машинально прикрывается.

- Плохому ребенка учите, Влас Эдуардович, - отчитываю его. - Следите за своей речью, раз уж претендуете на роль отца.

- Бати бывают разные, - приглушенно ворчит. - Кстати, где ваш сын? Оставили в детдоме как залог?

- Не смешно, - фыркаю и, прихрамывая, бреду на носочках в коридор, оставляя за собой алые следы. – Фил сегодня у биологического отца.

- Как сурово звучит. А вы… - собирается съязвить, но я резко оборачиваюсь, оказавшись с ним лицом к лицу.

- Избавьте меня от своих оценочных суждений, - грожу пальцем перед его носом. – Будьте добры, отнесите Любочку в комнату, а я уж как-нибудь сама разберусь.

- Сама, - пыхтит он оскорбленно, но все-таки скрывается за дверью.

Беру телефон, аптечку и устраиваюсь на диване в гостиной. Включаю автодозвон, надеясь, что Давид рано или поздно ответит, и под аккомпанемент долгих гудков осматриваю свои стопы. Вид неважный: все в крови, осколки торчат из кожи, самый большой - глубоко вошел в пятку. Шумно вздохнув, я беру пинцет из косметички, закидываю ногу на ногу и наклоняюсь.

- Э, как вас скрючило, - насмешливо доносится со стороны дверей. - Неужели и правда решили йогой заняться? Не боитесь, что заклинит? Мы с вами уже немолодые, надо себя беречь.

Спрятав руки в карманы, ко мне вразвалку идет Воронцов. На губах застыла лукавая ухмылка, но взгляд серьезный и направлен на мою пострадавшую пятку.

- Вы оставили Любу одну? – хмуро смотрю на него исподлобья, сдувая прядь волос со лба.

- Мультики смотрит, на некоторое время будет занята и обезоружена.

- Это непедагогично.

Хмыкнув, Воронцов садится рядом со мной. Диван проминается под тяжестью его веса, я машинально отодвигаюсь. Инстинктивно поправляю разъехавшиеся на бедрах полы халата, пытаясь прикрыться.

- Зато рационально, - парирует Влас, небрежно хватает мою лодыжку и опускает себе на бедро. – Давайте помогу.

- Да я сама, - отмахиваюсь. От прикосновений прохладных пальцев нога машинально дергается, но он лишь крепче ее сжимает.

Непрекращающиеся телефонные гудки придают атмосфере некую напряженность, как в фильме ужасов. Кровавые пятна, которые теперь переходят на идеальные брюки Воронцова, дополняют зловещую картину.

- Маргарита Андреевна, прекращайте строить из себя самку.

- Не хамите, Влас Эдуардович.

- Сам-ка – от слова «сама», - поясняет он с ухмылкой. Внимательно изучает ступню, бережно ощупывает, а при этом говорит монотонно, будто гипнотизирует: - Вы привыкли отказываться от посторонней помощи и не можете признаться самой себе, что не справляетесь. Тащите все на горбу. Не потому что так надо, а из вредности. Все сама. А на черта, спрашивается? Мне не надо ничего доказывать, Марго, я слишком хорошо знаю женщин.

- Самоуверенность – враг контроля, - упрямо протестую.

Глава 7

Влас

Никогда не замечал за собой извращенных наклонностей, но сейчас ловлю себя на мысли, что нагло любуюсь женскими ножками, как эстет произведением искусства. Пользуясь моментом, беззастенчиво рассматриваю маленькие стопы, перемазанные кровью, аккуратные пальчики, тонкие лодыжки, острые коленки, округлые бедра, которые Маргарита как бы невзначай прикрывает полами халата. Ни варикоза, ни целлюлита, ни шрамов, если не считать раны на пятке от осколка, которая скоро затянется. На Мегере должно все заживать быстро, как на собаке.

Судя по ее внешности, она пьет кровь девственниц и закусывает сердцами Белоснежек.

Было бы гораздо проще, если бы начальницей отдела опеки оказалась старушка в очках и с пучком на голове. Уверен, мы бы с ней легко договорились. Я подарил бы ей тонометр и пояс из собачьей шерсти, она назвала бы меня сынком – и дело в шляпе.

Закон есть закон, но его всегда можно обойти. Было бы желание. А желание надо простимулировать.

Как назло, вместо сговорчивой бабки мне попалась длинноногая и острая на язык Мегера, которая от феррари нос воротит. И, что самое возмутительное, от меня тоже!

Можно подумать, ей каждый день миллионеры предложение делают. Что-то не вижу очереди во главе с Рокфеллером под окном этого старого дома. Так какого фига она артачится?

- Рита? – раздается неожиданно, будто в комнате появился кто-то третий. Мужик, мы тебя не звали! Но голос из потустороннего мира не затыкается. – А ты чем там занимаешься?

На автопилоте накладываю ей на пятку импровизированную повязку с антисептиком, криво-косо бинтую. Марго издает финальный стон, словно и правда с ней делают что-то непристойное, и закусывает губу, покосившись на телефон.

Она вспыхивает, я усмехаюсь.

Забавная ситуация, однако мужик напрягает. Это и есть ее «биотуалет» из прошлого?

- Не понял. Значит, сына сбагрила, а сама развлекаешься? Ты очумела?

Маргарита молча глотает оскорбления и заметно теряется. Убирает ногу с моего бедра, будто я ей действительно сексуальные услуги оказывал, а не первую помощь. На щеках проступает стыдливый румянец, пальцы подрагивают, подцепляя телефон, дыхание сбивается.

Я не вмешиваюсь. Равнодушно встаю и отхожу к окну, убрав руки в карманы. Списываю ее со счетов. Сейчас будет сопли жевать и оправдываться перед бывшим. Даже обидно немного – я был о Мегере лучшего мнения. Но она типичная самка, на этот раз, в прямом смысле. С другой стороны, это мне на руку. Такую легче продавить, чтобы забрать Любочку.

- Давид, тебя уже как год не должно это касаться, - неожиданно чеканит она стальным тоном, от которого по спине холодок прокатывается. - Моя личная жизнь давно не твоя проблема. Все на что ты сейчас имеешь право, это быть воскресным папой для МОЕГО сына. Но и его легко потерять, если не выполнять наши договоренности и подвергать ребенка опасности.

Удивленно оглядываюсь.

Красотка! Руки трясутся, но лицо держит.

- Вот ты охреневшая, Рита, - вслед за хриплым кашлем доносится из динамика.

Не могу не согласиться. Но все равно красотка.

- Где вы, черт возьми? Ты время видел?

- Задерживаемся, - лениво огрызается. - У моих друзей. Будем завтра.

- Нет, Давид, мы договаривались, что ты вернешь Фила сегодня. Поднимай свой зад из-за игорного стола и вези сына домой!

- За руль я уже не сяду. Если хочешь, сама за ним приезжай.

Связь обрывается.

Марго сжимает в руке телефон, замахивается в гневе.

- Разобьешь – больше не дозвонишься, - спокойно бросаю.

На удивление, слушается. Обычно бабы в истерике теряют контроль, но эта… железная. Со стальными яичниками. Рвано кивнув, опускает ладонь с телефоном на колени.

- Я его придушу, - выдыхает. Столпа пламени не хватает, но я дорисовываю его в богатом воображении.

Верю. Эта может. Голыми руками с идеальным маникюром.

- Сначала надо выяснить, где они, - резонно отмечаю. Она кивает, проявляя шокирующую сговорчивость. - Сыну звони.

- Я пыталась, Фил не отвечает.

- Терпение и труд, Марго… Б/ушный же ответил в итоге.

Поразмыслив, она снова подчиняется, и я начинаю чувствовать себя укротителем змей.

- Алло, мам, - звучит после гудков.

- Ну, наконец-то, Фил! Ты как?

Маргарита улыбается с нескрываемым облегчением, до белых костяшек врезаясь пальцами трубку, будто отпустить боится. Может, как баба она та еще стерва, но мать из нее хорошая. Любящая, заботливая, в меру строгая. Не чета моей бывшей, которой плевать на все, кроме денег и собственного комфорта.

- Да норм все! – фырчит пацан. - Поужинал пиццей, втыкаю в телефон.

- Отец играет?

Пауза. Проходит секунда. Две. Много…

Тяжелый вздох.

- Если я отвечу, ты меня больше к нему не отпустишь…

- Ясно, - цедит Марго, сцепив зубы.

Интересно. С этого места поподробней. Что за фрукт ее экс-муж? Точнее, овощ…

- Да не парься, ма, завтра буду дома.

- Нет, сегодня! Ты и минуты там больше не задержишься. Я тебя заберу.

Она вскакивает с места, порывается к шкафу, на ходу чуть не сбрасывает с себя халат, забыв о моем присутствии. Предвкушаю короткое, но очень яркое стриптиз-шоу, как в лучших клубах Москвы, но меня обламывают. Неприличным жестом указывают на выход.

- Ну, ма-а, не стремайся. Все но-орм, - капризно протягивает Фил. Ему явно не хватает мужского воспитания, но с овощем-отцом немудрено.

- Не мамкай, адрес говори!

- Не могу.

Мы оба замираем. В смысле?

7.2

- Фил! – прикрикивает Марго.

Еще секунда – и она в праведном материнском гневе перейдет на ультразвук. Пока этого не случилось, я забираю телефон. Шикаю на нее и грожу пальцем, предупреждая сопротивление.

Злится, но терпит. Испепеляет меня взглядом, пытаясь предугадать, что я задумал. Это будет сложно – я сам не до конца понимаю, на черта мне чужие семейные дрязги.

- Привет, мужик, - непринужденно усмехаюсь в трубку. - Как дела?

- Эм-м, а ты кто?

- Не узнал? Богатым буду, хотя куда уж больше, - бросаю с иронией, боковым зрением улавливая, как Марго закатывает глаза. Какая же зараза! Отвернувшись, сурово представляюсь: - Влас.

- А?

Фил теряется, окончательно ломаясь. Кажется, в повисшей тишине я слышу скрип крутящихся шестеренок в его маленькой голове.

- Бомж из приемной, которому ты пиджак разрисовал корректором, - выпаливаю на одном дыхании.

На этот раз критическая поломка у Марго. Она хмурится, пытаясь осознать, о чем речь, зато пацан вспоминает «бомжа» по щелчку пальцев.

- А-а-а! Привет! – звонко восклицает, будто счастлив меня слышать. Приятно. Хоть кто-то в этой семейке мне рад. Но радость длится недолго. - А чего ты у мамы? Опять обзываться и обижать ее приехал?

Покосившись на мрачную зеленоглазую ведьму, цокаю обреченно.

Кто кого – большой вопрос.

- Разумеется! Тебя же нет рядом, чтобы мать защитить. Кинул ее на произвол судьбы, так что я теперь могу делать с ней все, что мне захочется.

Подмигиваю Марго, она давится воздухом.

- Что за мысли бродят в голове у взрослой, серьезной женщины? – произношу одними губами, чтобы распознала только она. Укоризненно прищуриваюсь, вгоняя ее в краску.

- За пиджак я сам отвечу! – воинственно рявкает мамкин защитник. - Давай поговорим по-мужски.

- Боже, Фил, - выдыхает она, закрывая лицо ладонями.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не рассмеяться.

Мужик растет! Правда, образца девяностых, потому что с ходу стрелку мне забивает. Но ничего. Думаю, это исправимо. Главное, характер.

Откашлявшись, я подыгрываю ему:

- Давай. Куда подъехать?

Снова пауза. Да черт!

- Дядь, ты же шутишь, да? Где мама? – бубнит с сомнением и тревогой.

- Конечно, шучу. Мать рядом - волнуется, валерьянку пьет. Фил, скажи, где ты? Мы тебя заберем.

- Да чо она очкует? Я же сказал, что все норм, - ворчит и пыхтит. - Ла-адно, приезжайте! Но, дядь, я правда хэзэ, куда. Мы в каком-то особняке на Ваське.

- Геолокацию скинь, мы тебя найдем.

- В подвале плохо ловит, я во двор выйду.

- Г-где? – испуганно икнув, Марго поднимает на меня растерянный взгляд. – В как-ком подвале?

Сигнал пропадает. В трубке повисает тишина.

- Подпольное казино?

- Если так, то я убью бывшего, - сжимает кулаки.

- М-да, дела! – потираю взмокший лоб. – Оказывается, у вас семейка из криминальной хроники, Маргарита Андреевна, зато на роль отца почему-то не подхожу я! Может, пересмотрите свое решение, пока не поздно?

- Вот только не надо на меня давить, - вскидывается с места. – И ваши угрозы не подействуют! Отдайте телефон!

- Тет-тя Р-рита, а когда п-пать? - раздается тонкий голосочек, как луч света в преисподней, которую готова организовать мне Мегера.

На пороге мнется Любочка. Прижимает к себе плюшевого зайца, зевает широко, трет глаза.

- Скоро, солнышко, - непривычно мягко отзывается Марго. Мурашки по затылку от ее тона. – Уф-ф…

- Хм, да вы же не справляетесь, признайте это, - победно хмыкаю, проследив за ней. И тут же жалею об этом.

Для меня у нее всегда наготове убийственный взгляд. Но ее сын своевременно дает мне козырь.

- Стоп! – выставляю ладонь, а во второй вибрирует телефон. - Фил координаты прислал. Ну все, можно ехать. Любочка, хочешь на машинке покататься? – приседаю к малышке.

- Как-кая машинка? – хитро щурится она.

- Феррари, - важно сообщаю, но марка автомобиля ей ни о чем не говорит. – Красненькая.

- Кр-расненькая! – прыгает на месте. Сон как рукой снимает. - Поеха-хали! Тетя Р-рита, можно? - делает просящие глаза кота из мультика про Шрека. Я бы не смог отказать, но Марго - кремень.

- Неправильно брать четырехлетку с собой неизвестно куда посреди ночи, - сокрушается она. – Если кто-нибудь узнает…

- Неправильно - отказывать мне в удочерении, а потом воровать моего ребенка из детдома, - монотонно перечисляю ее грехи. – А это необходимость. Собирайтесь.

- Дайте нам минут десять, - сдается она. – И… спасибо вам, - выдавливает из себя с трудом.

В ступоре застываю на пороге. Оглядываюсь, удивленно выгнув бровь.

- Плохой знак, Маргарита Андреевна. Не хочется вас огорчать, но вы проявляете первые признаки доверия. А там и до брака недалеко.

- Я не собираюсь замуж! – фыркает она, поднимая Любочку на руки.

Вместе они смотрятся довольно мило. Железная Мегера, как по волшебству, становится добрее и нежнее. Еще бы рот заклеить – и цены бы ей не было, но ее пухлые губы продолжают шевелиться, издавая звуки, которые мне не нравятся.

– Не пойду ни за вас, Влас Эдуардович, ни за кого бы то ни было. Я уже была там и, как видите, мне не зашло. Да так, что до сих пор тошнота и аллергия.

Понимаю ее - у меня тоже в анамнезе тяжелый развод. Я зарекся жениться еще раз, но сначала появился диагноз, потом Любочка, а вишенкой на торте стала несговорчивая Мегера. И весь мой холостяцкий жизненный уклад покатился коту под хвост.

- Не переживайте, в вашем возрасте это лечится, - поддеваю ее. - Если будете хорошо себя вести, покажу, как…

Рассмеявшись, выхожу из комнаты и захлопываю дверь, отсекая ворчание красивой ведьмы.

Ровно через десять минут она появляется вместе с Любой в полной боевой готовности. Как в армии. Ни одна баба не умеет так быстро собираться, а эта... точно душу дьяволу продала.

- Поехали, Влас Эдуардович. Время! – приказывает она, важно проходя мимо. Обдает меня шлейфом пряных цветочных духов.

7.3

Хмуро бреду следом за бодро цокающей каблуками Марго, задумчиво буравлю взглядом виляющие передо мной бедра, обтянутые офисными брюками в полоску. Незамысловатый рисунок подчеркивает ягодицы, напрягающиеся в такт ходьбе. Вид сзади гипнотизирует, как покачивающийся спиральный маятник.

Смотрю и размышляю…

Все еще не понимаю, зачем ввязался в эту авантюру. Но звонкий смех Любочки, которая топает по лужам, приводит меня в чувство и напоминает, с какой целью я здесь.

На улице привычно мерзко и моросит. Погода как настроение Мегеры – пасмурная, серая и вызывающая мигрень. Вечернее небо плотно закрыто тучами – они здесь коренные жители.

- Прошу, мадам, - приглашаю ее с напускной галантностью, распахивая пассажирскую дверь, и слышу шумный женский вздох. Она хронически недовольна. – И мадемуазель, - подмигиваю малышке, которая всегда в восторге от меня.

Любочка охотно запрыгивает в салон, лезет на водительское сиденье, обезьянкой повисает на руле.

- Ничего не нажимай, - спокойно роняю.

Поздно…

Малышка с азартом проходится маленькими пальчиками по консоли, тыкая все подряд. Наваливается, давит куда-то ручкой, и я не сразу осознаю, что не так…

Крыша поднимается и медленно отъезжает, впуская дождевые капли в идеальный кожаный салон.

- Тц, хулиганка, отпусти кнопку!

Вздрагивает, вжимает голову в плечи, но от страха надавливает сильнее.

- Тише-тише, все в порядке, не бойся. Сейчас я тебе помогу.

Я обхожу капот и дергаю ручку двери со стороны водителя. Марго бесшумно оказывается за моей спиной. В нее встроен телепорт?

- Отличный выбор для дождливого Питера, Влас Эдуардович, - язвительно комментирует. - Очень практично и дальновидно. По цене выбирали, как Любочка по цвету?

- Кр-расненькая машинка, - расслабившись, радуется малышка, указывает пальцем на откидной верх и восхищенно тянет: – О-о-о! Кры-ша поехала!

Моя тоже, детка, моя тоже. В тот день, когда я переступил порог кабинета отдела опеки и познакомился с твоей обожаемой «тетей Ритой». Как слетел чердак, так на место не возвращается. Наверное, отправился в теплые края, подальше от этой сырости и безысходности.

- Вам не угодить, Маргарита Андреевна, - сдержанно отзываюсь, делая вид, что все так и было задумано.

Вдох. Медленный выдох. Кривая улыбка.

Я без слов вытаскиваю Любочку из салона, передаю ее Мегере, а сам возвращаю съехавшую крышу на место. Жаль, со своей нельзя так же.

- Я сяду с ней сзади, - шелестит в унисон с шумом ветра. - Пропустите.

Скидываю пиджак, потому что рядом с фурией даже в непогоду жарко и душно, молча наклоняю спинку сиденья вперед - и жестом приглашаю обеих вглубь салона. Падаю за руль и надеюсь провести некоторое время в тишине, но мои ожидания разрушает менторский тон, который вдруг включается в машине вместо голосового ассистента.

- Влас, почему вы хотите удочерить Любочку? – доносится, как только я трогаюсь с места. Причем так холодно, будто следом прозвучит что-то вроде: «Через двести метров поверните направо».

Поднимаю взгляд на зеркало заднего вида, ловлю в отражении Марго. Она по-матерински прижимает к себе притихшую девочку, нежно поглаживает ее по макушке, зато на меня смотрит с вечно осуждающим прищуром, будто подозревает во всех преступлениях, даже еще не совершенных.

- Так надо, - ворчу, выруливая на трассу.

- Чтобы пойти вам навстречу, опека должна услышать убедительные причины.

Пересекаемся глазами. Не понял…

У меня слуховые галлюцинации на фоне стресса, источник которого сейчас умничает на заднем сиденье?

- Неужели вы оттаяли, Марго? – недоверчиво ухмыляюсь. – Согласитесь, я идеальный кандидат и в мужья, и в отцы.

- Не обольщайтесь, - отсекает любые мои попытки на сближение. В салоне нет перегородки, но она возводит невидимую. – Я всего лишь пытаюсь вас понять.

- Я же вам объяснял! - завожусь в полоборота. – Моя старшая дочь просит забрать сестру из детдома, а я не могу ей отказать. В конце концов, это моя ошибка.

- Любочка? – возмущенно выгибает красивую бровь Марго. Обнимает кроху и прикрывает руками, как коршун крыльями.

- Стерва, которая ее родила, - выплевываю резко.

- Тш-ш! – шикает на меня старшая ведьма, а следом за ней повторяет и малышка, правда, неосознанно. - То есть вы делаете это вынужденно? При этом сами не привязаны к девочке и не любите ее. Скорее, наоборот...

- Тш-ш! - моя очередь шипеть. - Неправда. Я хорошо отношусь к Любочке и хочу ей помочь. Иначе не оказался бы у вас на ночь глядя.

- Мне кажется, вы не до конца понимаете, на что идете. Ребенок не игрушка, которую можно вернуть в магазин. Удочерение - это навсегда. Вы уверены, что справитесь? – продолжается допрос спустя пару километров пути.

- Это уже собеседование на роль родителя? – хмыкаю, останавливаясь на перекрестке. Поворачиваюсь к Марго. – Я упертый.

- Я заметила, - приподнимает уголки губ. – Зеленый!

- Мне?

- На светофоре, - кивает вперед.

Машины за нами начинают нетерпеливо сигналить, и я обращаю все внимание на дорогу.

- Если что-то пойдет не так, существуют няньки, детские психологи, консультанты, частные детсады, кружки, развивашки, - перечисляю, загибая пальцы, а вторую руку держу на руле. – Все решаемо. Были бы деньги, а у меня они есть.

- Как у вас все просто, - задумчиво выдыхает она.

- Не люблю усложнять.

Повисает пауза. Кажется, я провалил собеседование.

Не успеваю огорчиться, как раздается жалобный писк Любочки:

- Животик болит.

- Ложись, солнышко, я помассирую, - ласково шепчет Рита, которую назвать Мегерой в этот момент язык не поворачивается. Она… мама. Не по крови, но по натуре. Настоящая женщина, каких мало. – Вот так, зайка моя. Стало легче?

- Чу-чуть… Ой, тошнит теперь!

- Влас, остановите! Срочно!

- Здесь негде парковаться, - окидываю взглядом скоростную трассу. – Нельзя.

- Конфетки плох-хие, - всхлипывает Люба. Все-таки переела.

Глава 8

Маргарита

На фоне ночного города и красного Феррари выделяется сплошное белое пятно. Сгусток напряжения и молчаливой паники, что с минуты на минуту рванет.

Влас ждет нас на площадке круглосуточной заправки, присев на капот и скрестив руки на груди. Встречает Любочку виновато-скорбным взглядом. Лицо в цвет рубашки. Белоснежное.

- Как она? – Отталкивается от машины и быстрым шагом идет к нам. Нервозность сквозит в каждом жесте, даже голос похрипывает и срывается.

- Нормально, Влас. Мы успокоились, попили водички, умылись.

Вблизи окидываю его сканирующим взглядом. Покажусь стервой, но мне импонирует его реакция. Он действительно переживает, надеюсь, за ребенка бывшей жены, а не за свой брендовый костюм и новую тачку ценой в партию почек на черном рынке.

- Переодеваться не пришлось, - поправляю на малышке кофточку, плотнее запахивая ее на хрупкой груди, чтобы не продуло. - Основной удар пришелся на ваш пиджак.

- Изи-ни, пап-па - тихонько всхлипывает она, зарываясь носиком в мою блузку.

Инстинктивно прячется от Власа, однако продолжает поглядывать на него с неприкрытой привязанностью. Тянется к мужчине и одновременно боится, что ее отругают и накажут, отчего начинает выраженно заикаться.

- Забудь, малявка. Черт с ним! – нервно усмехается он и треплет девочку по макушке.

Ветер раздувает ее светлые локоны, играет с ними, запутывая сильнее. Дождь усиливается, крупными каплями бьет по нашим плечам. Сгорбившись и прикрыв собой дрожащую девочку, я спешу к машине.

- Заберите пиджак из салона, боюсь, из-за характерного запаха Любочке опять может стать плохо. Только не выбрасывайте его, а сохраните как напоминание о том, каким тяжелым может показаться отцовство, когда речь идет о чужом ребенке из детдома, - подчеркиваю как бы невзначай. - У вас есть время передумать.

- Ребенок - он и в Африке ребенок, неважно, чей он и откуда, - ворчит Воронцов, освобождая нам место. - Марго, нельзя так коварно пользоваться ситуацией. Это давление на кандидата в родители. Вы же должны помогать мне, а не отговаривать. Как непрофессионально.

- Лично вам я ничего не должна. Моя задача – защитить ребенка.

Я укладываю малышку себе на колени, накрываю ее шалью, как одеялом. Она рассматривает цветы на ткани, ковыряет пальчиками бахрому – и устало прикрывает глазки.

- От меня? – садится Влас вполоборота, облокотившись о руль. Наблюдает за нами, и его уставший взгляд теплеет.

- А это потребуется?

- Не дождетесь, - обиженно отворачивается.

Настроен решительно. А я улыбаюсь украдкой. Невольно ставлю ему очередной плюсик в своем воображаемом блокнотике. Правда, комиссии будет плевать на все мои закорючки.

- Надо что-нибудь купить? Или, может, сразу в больницу? – Каждой репликой, сказанной с волнением и заботой, он добавляет себе баллы к карме, но его грубость перечеркивает все хорошее. – Хотя нас повяжут в приемном покое и посадят. Вы же киднеппингом промышляете, Маргарита Андреевна.

- Заедем по пути в аптеку, - сдержанно произношу, игнорируя его сарказм. - В понедельник я поговорю с директором детдома. Необходимо пересмотреть питание Любочки, хотя... меню там небогатое.

- Да им насрать! – взрывается Воронцов.

- Не хотю в туалет, - спросонья отзывается кроха.

- Ш-ш, Влас! – укоризненно шикаю на него. - Спи, Люба.

Схлестнувшись взглядами в зеркале заднего вида, некоторое время мы молча расстреливаем друг друга, а потом заканчиваются патроны. Разрываем зрительный контакт, отворачиваемся – я к боковому окну, он вперед, уставившись на дорогу.

- Надо вызволять оттуда Любочку и забирать домой, а вы ерундой занимаетесь, Маргарита Андреевна, и тешите свое феминистское самолюбие, - совершает контрольный выстрел.

Напоследок. Метко. И наповал.

Не отвечаю. Остаток пути проводим в гробовой тишине – лишь Любочка посапывает во сне. Наше яблоко раздора и в то же время единственное, что нас объединяет на данный момент.

Не замечаю, как по дороге тоже отключаюсь, согретая прижавшейся ко мне малышкой и убаюканная едва уловимым рыком машины.

Пробуждение резкое, как в армии. Разве что не заставляют одеваться, пока горит спичка. Но мужской голос над головой звучит громко и по-командирски:

- Подъем, Маргарита Андреевна! Есть идеи, как мы эту крепость посреди ночи штурмовать будем?

* Не забудьте поставить истории зведочку/нравится, если она вам по душе. Люблю)

8.2

Особняк окружен высоким забором по всему периметру. Вид устрашающий и негостеприимный, не хватает разве что колючей проволоки под высоким напряжением, зато повсюду натыканы камеры, и одна из них подмигивает мне красным глазом.

- Я сама, посидите в машине с Любочкой.

Невесомо чмокнув в висок спящую кроху, оставляю ее на заднем сиденье и, захватив телефон, выбираюсь из Феррари. За спиной раздается недовольное ворчание Власа, а я запрокидываю голову так, что затекает шея.

«Абонент не может ответить на ваш звонок», - вещает робот в трубке, которую я неистово прижимаю к полыхающей щеке.

- Козлина! – фыркаю в панике.

Вызываю контакт сына, но… «в подвале не ловит».

Планка падает, как у озверевшей собаки. Материнский инстинкт сильнее здравого смысла.

От злости и безысходности пытаюсь дозвониться до свекрови, но та мирно спит с отключенным телефоном. У нее режим, давление и лекарства от бессонницы, которой она никогда не страдала. А я стою глубокой ночью под железными воротами, за которыми находится мой сын с непутевым отцом, и готова орать белугой. Мне бы хоть каплю ее пофигизма и наплевательского отношения.

- Помощь нужна, Марго? Или вы са-ами? – ехидно доносится из салона машины. – Если потребуется грубая мужская сила, дайте знак.

Стекло со стороны водителя опущено, Влас лениво наблюдает за моими жалкими потугами прорвать оборону и терпеливо ждет, когда я сдамся.

- Спокойствие, Воронцов, – важно произношу. - В Питере живут интеллигентные люди, в отличие от вашей Москвы. Мы решаем проблемы дипломатическим путем.

Нажимаю на кнопку звонка. Давлю, пока не онемеет палец.

Жду минуту… Две…

Короткая передышка.

И еще раз. Сильнее. До упора.

Видеодомофон оживает.

- Кто такая? – хмуро летит из динамика, а следом слышится грозный лай собак.

В лицо ударяет яркий свет, и я невольно прикрываюсь ладонью.

- Жена Давида Чернова, - представляюсь вслепую, слышу осуждающее покашливание позади и добавляю: - Бывшая. Будьте добры, позовите его, мне надо сына забрать.

Пауза. Проходит некоторое время, будто охранник проверяет «список гостей».

- Таких здесь нет, - сурово гавкает. В унисон со сторожевыми псами.

Разозлившись, я настойчиво стучу в ворота.

- Что неясно? Топай на хрен! Не по адресу.

Свет гаснет, домофон отключается – и воцаряется тишина.

- Ах вот она какая, питерская дипломатия, - ерничает невыносимый Воронцов.

- Прекратите, Влас Эдуардович, без вас тошно! – вздыхаю, не выдерживая нервного напряжения. – Мы точно не ошиблись адресом?

- Обижаете, Маргарита Андреевна, я никогда не ошибаюсь.

Я обхожу забор в поисках щели или лаза, но передо мной сплошная крепостная стена. Ставлю ногу на бордюр, подтягиваюсь, чтобы заглянуть на территорию, но даже для моего роста слишком высоко.

Хлопает дверца машины, тяжелые шаги приближаются ко мне. Сзади вдруг срабатывает вспышка фотоаппарата.

- Что вы делаете?

Я оборачиваюсь, и каблук соскакивает с бордюра. Влас, появившийся из ниоткуда, придерживает меня неприлично ниже спины. Мне удается сохранить равновесие, а вот честь и гордость повисают на волоске.

- Отправляю координаты и фотографии своей службе безопасности, - равнодушно сообщает Воронцов. Одной рукой он невозмутимо сжимает мою ягодицу, врезаясь длинными пальцами в напряженную мышцу, а второй – печатает что-то в телефоне. - Пусть пробьют это место. Или вы против?

Влас на секунду отрывается от дисплея, устремляет хитрющий взгляд на меня, слегка ухмыляется.

- Н-нет. Проверьте, конечно.

Убираю его широкую ладонь со своего зада, который огнем пылает. Никак не комментирую этот конфуз. Меня не спасли, а нагло облапали только что! Лучше бы я упала, ей-богу. Было бы не так позорно и… интимно.

- Кстати, зачем вы туда полезли? – отчитывает меня Влас деловито, пока я поправляю брюки, пытаясь стереть невидимые следы его прикосновений. - На что рассчитывали?

- У меня нет вариантов, как еще достать хозяина, который даже не соизволил открыть ворота. Я сдаюсь, Воронцов, помогите, - сокрушенно опираюсь плечом о столб забора.

- Сейчас сам выйдет, - победно хмыкает он. - Один момент!

- Я пока попробую дозвониться до Давида.

Отправляю бывшему гневное сообщение с требованием немедленно вывести сына, а затем начинаю ему трезвонить в надежде, что сигнал пробьется. Боковым зрением улавливаю мужскую тень, мельтешащую рядом.

Воронцов достает из красиво оформленной клумбы один из декоративных камней и, недолго думая, запускает метко в камеру. Красный глаз потухает.

На секунду я теряю дар речи. Не моргая, заторможено смотрю на ворота, за которыми раздаются голоса и шум. Оглядываюсь на нашу машину, где мирно спит Любочка. Шумно сглатываю, чувствуя, как сердце подскакивает к горлу.

Все это происходит не со мной!

- Влас, вы свихнулись? – хватаю воздух пересохшими от волнения губами. - В школе вы были хулиганом?

- Что вы, Маргарита Андреевна, я был отличником. Ну, почти. А этому… - Еще один цветной булыжник летит через забор во двор. Срабатывает внутренняя сигнализация, включаются все фонари, собаки заходятся в истошном лае. – Этому меня научили в институте. «Кризис-менеджмент» называется. По нему у меня был зачет, так что вам повезло.

- Сомневаюсь, - тихонько пискнув, закусываю губу.

Железные ворота со скрежетом отъезжают в сторону, и в образовавшемся проеме появляется амбал с каменным лицом, не обезображенным интеллектом. Как говорится, больше дубов – крепче оборона. Этот тот самый случай. Охранник такой огромный, что на его фоне даже довольно мощный Влас кажется хоббитом. Про себя молчу – раздавит, как мошку, и не заметит.

Воронцов выходит на свет, заслоняет меня собой и уверенно надвигается на амбала, взмахивает каким-то документом перед его носом, тут же прячет в карман брюк.

Он точно отбитый.

Может, я неправильно его диагноз прочитала? Пропустила строчку, где было указано, что он буйно помешанный? Вызывайте санитаров!

Глава 9

- Кирилл Романович, звонит ваш отец.

Час от часу не легче! Нас с Воронцовым точно сегодня упакуют, как залетных гопников, и отправят в места не столь отдаленные.

Позорище. Я же уважаемая женщина. Интеллигентная, приличная. Мать, в конце концов.

В голове, как назло, начинает звучать русский шансон.

«Гоп-стоп, мы подошли из-за угла»…

За спиной невзрачного мужичонки в спортивках появляется безопасник с телефоном в руке. Оттесняет амбала-секьюрити, который в свете последней информации уже не кажется опасным.

Все познается в сравнении.

Некоторым людям не обязательно иметь гору каменных мышц для того, чтобы наводить страх. Им достаточно власти и одного телефонного звонка.

- Он получил сигнал из охранного агентства о вторжении в особняк. Требует ответить немедленно и отчитаться, иначе грозит прислать наряд полиции.

«Ты видишь это все в последний раз».

Припечатав нас хмурым взглядом, хозяин красноречивым жестом приказывает всем оставаться на своих местах, а сам отходит в сторону, прикрыв трубку ладонью.

- Бать, ты чего? – бубнит, как провинившийся мальчишка. – В моем доме все под контролем, - неловкая пауза и тихо: - Ну да, фактически в твоем… Но живу-то в нем я.

В то время как один «контролер» занят, я беру под локоть второго, не менее важного и самоуверенного, как все мужчины.

- Влас, - зову чуть слышно и, дождавшись, пока он наклонится, сообщаю: - Это Кирилл Правдин – сын главного прокурора.

На мрачном, каменном лице ни тени эмоций. Лишь бровь едва заметно дергается.

- Раньше не могла сказать? – летит с претензией.

- Например? Когда ты камеры камнями сбивал? – фырчу, озираясь по сторонам. - Без вандализма никак нельзя было обойтись, кризис-менеджер? Предлагаю забрать Фила и экстренно уехать. Скрыться с места преступления, пока младший Правдин отошел поговорить.

- Не спеши паниковать, Марго, - холодным тоном осекает меня Воронцов, обхватывает за талию и притягивает к себе. - Будем решать проблемы по мере их поступления. Начнем с НАШЕГО мальца, - невозмутимо кивает на МОЕГО сына, - и избавимся от этого дебилоида рядом с ним, из-за которого мы влипли в прокурорскую историю.

Разумеется, своей вины Влас не признает, однако спорить я с ним не хочу. Скорее бы домой, уложить детей спать, а самой спрятаться в теплой постели после прогулок под дождем и забыть все, как страшный сон.

- Ма-ам! Вау-у!

Фил перебегает пустую дорогу, собирается поздороваться с Воронцовым, но тормозит напротив Феррари и, раскрыв рот, беззастенчиво рассматривает и трогает блестящий красный корпус. Достав из кармана смартфон с треснувшим дисплеем, делает несколько селфи, чтобы одноклассникам похвастаться.

- Фига се! Видал, пап?

Но его био-отцу плевать.

Давид, бросив сына, нервно шагает ко мне. Мрачнее тучи. Смерив недовольным взглядом Власа, останавливается на его руке, которая врезается мне в бок.

- Без хахаля не могла за ребенком приехать? – цедит бесцеремонно. - Это ты с ним по телефону стонала? Я был лучшего о тебе мнения, Ритка.

9.2

- Дава, прекрати, - произношу так же тихо, чтобы Фил не слышал. – Твое мнение и в браке меня особо не интересовало, а после развода – не более чем белый шум.

Я стервозно морщу пощипывающий нос, пытаясь скрыть злость и обиду. Много чести для бывшего - показывать настоящие эмоции. Он, как и его матушка, энергетический вампир. На протяжении года оба без меня на голодном пайке, поэтому такие недовольные.

- Почему же сразу «хахаль»? – бесстрастно вступает в беседу Влас, не отпуская меня. Выдержанный, как дорогой коньяк, который с годами становится только крепче. – Муж… будущий. Свято место пусто не бывает.

Голос не дрогнет, тон серьезный, так что я не сразу осознаю абсурдность его слов. До опешившего бывшего доходит еще дольше.

- Еще и года не прошло, - пыхтит он, искоса поглядывая на непоколебимого Воронцова. - Права была мама.

- А мама тебя надолго поиграть отпустила? Время детское давно закончилось, - хладнокровно издевается он, демонстративно вскидывая руку с часами.

- Ты вообще знаешь, кто я такой?

Быстрый взгляд летит на меня с осуждением, мол: «Опять не предупредила?», но тут же наполняется свойственным московскому беспредельщику пофигизмом.

- В душе не... ведаю и не горю желанием. Я к товарищу приехал, - Влас нагло указывает жестом на особняк, хозяин которого все еще объясняется с отцом. - Сын прокурора, кстати. Как думаешь, Марго, они с батей в курсе, что у них под носом подпольный игорный дом функционирует?

- Сомнева-аюсь, - тяну ехидно, подыгрывая ему.

Неважно, что происходит между нами и как мы друг к другу относимся. Личные распри приходится отложить до мирных времен. Мы сейчас с ним по одну сторону баррикад, то есть… высокого забора.

- Ложь! Какие игры? - привычно отнекивается Давид. Несмотря на деньги и связи, проблемы с законом ему не нужны.

- Еще и несовершеннолетних в казино пускают. - Влас косится на Фила, который не может отлипнуть от машины. - Букет из статей. Ты какие цветы любишь, Дава? – выплевывает с угрозой. - Свежие в тюрьму вряд ли дойдут, так что будем тебе гербарии передавать. Лишь бы число нечетное, а то всякое случается.

- Эм-м, но этот дом продавался долго. Никто здесь не жил, - невнятно мямлит Давид, осматривая охраняемую территорию. – Прокурор, значит, купил?

Синхронно киваем. Он бледнеет.

- Ты еще кто такой? К кому? – гремит амбал за нашими спинами, стоя на страже хозяина.

- Никто, - пятится к дороге Давид. – К соседям вашим в гости приехал. Но мне пора, поздно уже. До свидания.

С ненавистью зыркнув на меня напоследок, он разворачивается и спешит к дому напротив, видимо, чтобы предупредить «друзей» об опасном соседстве. Чувствую, аукнется мне наша встреча на Неве, но я подумаю об этом потом.

- Минус одна проблема, - подытоживает Влас, смотря ему вслед. Обращает внимание на моего сына, подмигивает ему и бросает брелок. - Фил, за рулем хочешь посидеть?

- Дядь, ты еще спрашиваешь? – восхищенно прижимает кулак к груди. - Пока, пап!

Последнее остается без ответа. Давид не оборачивается. У него другие планы, и родной сын в их число не входит.

Отец года! На его фоне Влас и правда выглядит ответственным, адекватным и заботливым.

- Вперед. Только не шуми, там моя дочка спит.

Посмотрите на него! Всех присвоил.

- Окей! – Фил скрывается в салоне.

- Что ж, вопрос с сыном решен, - выдыхает Влас, возвращаясь к особняку прокурора. - Остался сущий пустяк.

В этот момент младший Правдин отключает телефон, смахивает испарину со лба и, выдохнув, с подозрением изучает нас.

- Воронцов, проходите. Продолжим разговор в беседке, если вы не против, - неожиданно предлагает. – Кажется, дождь усиливается, - растирает капли между пальцев.

Собаки в вольерах, почуяв чужого, ведут себя агрессивно. Амбал не отходит ни на шаг.

Надо было бежать, когда выдалась возможность. Зря Влас не послушался.

- Ты тоже иди в машину, Марго, к детям, - усмехается он, намекая, что от меня один вред. - Дальше я как-нибудь сам справлюсь.

* Марго встречается в книге

"Незабудки для бывшего. Настоящая семья" https://litnet.com/shrt/YhIV

- Дома нас ждет малыш, так что мы не задержим вас надолго. Нас интересует классическая свадьба, - щебечет счастливая невеста, а я не свожу глаз с ее хмурого мужчины.
- У вас есть ребенок? – срывается с губ, хотя меня не должна интересовать личная жизнь клиентов.
Но что если в роли чужого жениха - мужчина, которого я любила больше жизни? Семь лет назад он бросил меня беременной, сказал, что уходит в море, и не вернулся. На самом деле, у него все это время была другая женщина.
- Да, сын, - невозмутимо произносит Михаил.
Он всегда мечтал о сыне, а я родила ему дочек – двух близняшек, которые прямо сейчас находятся за этой дверью, в моем кабинете. Я слышу их приглушенный смех, и Миша тоже поворачивается на звук.
- Из-звините, - поднимаюсь с места. – Я не могу… взяться за ваш заказ. Найдите себе другого свадебного организатора.
Я ждала его семь лет, а он вернулся, чтобы жениться на другой.
И даже не вспомнил меня. ЧИТАТЬ > https://litnet.com/shrt/YhIV

Глава 10

Дождь монотонно барабанит по крыше Феррари, крупные капли скатываются по лобовому стеклу, алый капот блестит и переливается от влаги.

В салоне тепло и тихо. Фил восхищенно рассматривает панель, ничего не нажимая, как велел Влас, и бережно поглаживает руль, не рискуя крутануть. Любочка бубнит что-то невнятное в полудреме, вздрагивает, прижимается ко мне – и снова засыпает.

Мы ждем уже около получаса, а Власа все еще нет. Ворота прокурорского особняка закрыты, так что я не вижу, что происходит внутри. Из дома напротив по очереди отъезжают машины: «друзья» моего бывшего бегут, как крысы с тонущего корабля. У меня не остается сомнений в том, чем на самом деле там занимались «семейные люди».

- Козел лживый, - провожаю взглядом мерс мужа. Он неожиданно глохнет, будто я его прокляла, заводится с третьего раза и скрывается за поворотом.

- Мам, это же та малявка, которую ты домой на выходные привела, – поворачивается к нам Фил, с прищуром рассматривая Любу. – Почему дочка дяди Власа в детдоме? Он что, забрать ее не может?

Резонный вопрос.

Не может. Отчасти из-за меня.

- Долгая история, - шумно вздыхаю, опуская стекло.

Я жадно хватаю ртом свежий, насыщенный озоном воздух. Прислушиваюсь к шуму и голосам, начинаю переживать. Что они делают с нашим несносным москвичом? Надеюсь, не убивают...

Железные ворота скрипят, и я вытягиваю шею, ожидая увидеть избитого Власа, которого за шкирку вытащат амбалы и выбросят на дорогу, как в лихие девяностые.

- Ой, бли-ин! – вдруг ругается сын, неуклюже заваливаясь на руль.

Громкий автомобильный сигнал раздается на всю округу, и я вдруг осознаю, что исходит он от нас. Фил виновато зажмуривается и, не растерявшись, шустро пересаживается на пассажирское место, покидая "место преступления". Любочка подскакивает, пугается и начинает плакать. Спросонья она не понимает, где находится и что происходит, но замечает Воронцова на улице и что есть мочи вопит: «Па-апа-а!».

- Извините, Влас, вас дети ждут, - выходит следом за ним Правдин, довольный, будто джек-пот выиграл. - А я задерживаю вас своими глупостями.

- Почему же «глупости»? – с холодной вежливостью отвечает Воронцов, с беспокойством поглядывая на машину, где я лихорадочно пытаюсь унять хаос. – Перспективный проект. Кто бы мог подумать, что в сыне прокурора заключен такой творческий потенциал. Мне несказанно повезло сегодня ошибиться домами.

Он говорит размеренно, учтиво, но я чувствую, что неискренне. Что-то неуловимое проскальзывает в его уверенном тоне – легкий сарказм со стальными колючками. Благо, хозяин ничего не замечает, а буквально в рот ему заглядывает, ловит каждое слово.

Воронцов - ведьмак! Околдовывает каждого, с кем пересекается. Вот и прокурорский наследник пал под его чарами.

- Вы мне льстите, Влас. Однако я тоже рад нашему знакомству. Очень рад!

Кирилл хватает протянутую ему ладонь, трясет активно и воодушевленно. Воронцов терпит рукопожатие с напряженным видом, будто мысленно отсчитывает секунды. Кивнув сам себе, аккуратно высвобождает кисть.

- Всего доброго.

- До скорой встречи! Когда позвонить вам, Влас?

- Я сам свяжусь, как только моя команда все изучит.

Могу поспорить, что слышу нервный скрип его зубов и недовольное пыхтение, но внешне Воронцов – глыба льда. Нет, скорее, мороженое. Сливочный пломбир, вокруг которого, как ребенок, крутится Правдин, истекая слюной. Что Влас ему пообещал?

Они прощаются как старые друзья, по-мужски обнимаются и похлопывает друг друга по спине.

Под аккомпанемент хриплого смеха Воронцов подходит к машине, но за руль садится злой, как свора собак в прокурорских вольерах. В салоне мгновенно накаляется атмосфера. Фил на всякий случай вжимается в кресло, сливаясь с кожаной обивкой, Любочка затихает, и только я рискую подать голос:

- А что?..

- Ни слова, Маргарита Андреевна, мне надо остыть, - рычит Влас в унисон с ревом заведенного двигателя.

Махнув рукой счастливому Правдину, он бросает на заднее сиденье рядом с нами толстую, тяжелую папку с бумагами и трогается с места.

- Мне нельзя ехать впереди, - дотошно тянет Фил, когда мы выруливаем на трассу.

- Скажем, что тебе двенадцать. Пристегнись.

- Я писять хочу, - хнычет Любочка, ерзая на месте.

По салону разносится протяжный мужской вздох.

- Потерпите до заправки. Там и пересядете, и сделаете свои дела, - без психов и нервов уговаривает детей Влас, ни на секунду не повышая голоса.

- Ой, не, назад я не полезу, - кривляется сын. - Эта ссыкуха меня обмочит.

- Я не сикуха! – возмущенно вопит малышка, бьет ножками по спинке кресла и показывает ему язык.

- Тише, - шикаю на них. – Успокойтесь оба, не ссорьтесь! Дядя Влас за рулем, не отвлекайте его.

- Папа! – исправляет меня Любочка.

- Ну, мне он не папа, - огрызается Фил. - Без обид, - поднимает руки в примирительном жесте, когда Воронцов косится на него.

- Вы мне не мешаете, но я был бы очень благодарен, если бы вы не шумели, - произносит устало, как робот.

Голова раскалывается. Я начинаю завидовать его выдержке, потому что даже меня раздражает ситуация. Глубокая ночь, бесконечная дорога, проливной дождь, двое не выспавшихся детей, а ехать домой черт знает как долго.

Я на пределе, а Воронцов выглядит уравновешенным, все эмоции копит в себе. Страшно представить, что будет, когда он наконец взорвется.

Катастрофа вселенского масштаба.

Чтобы не доводить спящий вулкан до извержения, мы дружно умолкаем. Фил ревниво посматривает, как я обнимаю Любочку. Я подаюсь вперед, чтобы потрепать сына по макушке, но он прячет улыбку и демонстративно уклоняется.

У него трудный возраст, а я… плохая мать. Отвратительная, потому что не могу найти подход к собственному ребенку.

Я ловлю на себе взгляд Власа, заметно потеплевший и смягчившийся. Слегка улыбаюсь ему, чтобы приободрить. Пользуясь короткой оттепелью, решаю поговорить о случившемся в особняке.

Глава 11

Влас

«Лондонский мост падает вниз, падает…» - звучит в голове идиотская детская песенка, в то время как я гипнотизирую взглядом расходящиеся крылья моста. Такими темпами я сойду с ума раньше, чем вступит в силу медицинский приговор.

- Мы едем в отель, - постановляю строго и безапелляционно.

«А Питерский мост взлетает вверх», - издевается надо мной собственное подсознание.

- Ой! Мостик сломался, - расстроенно ахает Любочка. В больших серо-голубых глазах застывают слезы. Я бы тоже порыдал сейчас, но возраст и статус останавливают. Дискриминация какая-то! Могу себе позволить лишь молча офигевать.

- Обычное дело, - кусается Фил. – Ты чо, как дикая? Через несколько часов починится! Не реви, дурная, - пытается ее приободрить, но его методы оставляют желать лучшего.

- Сам дурак, - не остается в долгу малышка, высовывая язык.

- Ма-ам!

- Па-ап!

Детские перепалки дико утомляют. Ладно, мы с Марго собачимся, но они-то что не поделили?

- Брейк, - не приказываю, а умоляю их, тяжело выдыхая. Руки нервно подрагивают на руле.

Маргарита касается моего плеча, натянуто улыбается, пытается меня приободрить. Видимо, выгляжу я совсем хреново, если даже бессердечная ведьма из опеки снизошла до жалости. Она говорит что-то про объезд, а у меня в голове белый шум, изредка разрываемый «вьетнамскими флешбэками»: «Писять! Какить! Есть! Спать!» Как представлю, что придется пережить все это еще раз, а может, и получить новые незабываемые впечатления в пути, так хочется сигануть с разгона в реку. Но нельзя – в машине дети. А еще жужжащая над ухом Мегера, временно включившая режим обворожительной, но очень болтливой леди. И все это на фоне разведенных мостов.

«Возьми ключ и запри ее, мою милую леди»…

Предупреждающе поднимаю указательный палец, и она мигом умолкает. Надо же, поддается дрессировке. Или усыпляет бдительность? Я слишком разбит, чтобы мыслить рационально.

- Возражения не принимаются.

- Отель так отель, - покорно повторяет Марго, доставая из сумки смартфон. - Какие пожелания? Звездность принципиальна, или?..

- Или! - перебиваю резко. – Главное, чтобы там была кровать.

- Да вы аскет, Влас Эдуардович, - усмехается. Споткнувшись о мой хмурый взгляд, поджимает губы и утыкается взглядом в дисплей. - Сейчас найду варианты.

- Давайте ближайший, Марго.

Невероятно, но факт: мы бронируем отель без приключений. Боюсь сглазить, хотя обычно не верю в подобную чушь. Марго тоже непривычно тиха и молчалива. Судя по выражению лица, она мысленно крестится и молится.

Неудивительно. После пережитого станешь и набожным, и суеверным.

Мы вместе заходим в просторный люкс. Дети скоростными торпедами летят в гостиную, воюют за место перед большим телевизором, спорят и толкаются. Фил, как старший, нехотя уступает девочке.

Откуда в них столько энергии? Батарейки с вечным зарядом. Тем временем мы с Марго плетемся, как две улитки. Небрежно снимаем с себя верхнюю одежду, по-стариковски придерживая друг друга, переступаем через разбросанную на полу обувь, лениво окидываем взглядом номер. Синхронно зеваем.

Закатив рукава мокрой рубашки до локтей, я неторопливо подхожу к панорамному окну, из которого, как нам обещали на ресепшене, открывается прекрасный вид…

- На разводные мосты? Вы издеваетесь? – выплевываю раздраженно и задергиваю шторы.

За спиной раздается тихое покашливание. Прохладные пальцы дотрагиваются до моего предплечья, невесомо проводят по коже, отчего вся растительность встает дыбом. Я оборачиваюсь, и Марго тут же отдергивает руку.

- Я наберу ванну и искупаю Любочку перед сном, - сообщает она как бы невзначай.

В ответ я лишь неопределенно пожимаю плечами. Это все, на что я сейчас способен. Принимать радикальные решения будем завтра.

- Если потребуется помощь, кричите, - бросаю девчонкам вслед, а сам устраиваюсь на диване рядом с Филом.

Видимо, мою фразу Марго воспринимает буквально, потому что спустя некоторое время из ванной доносится тонкий женский вскрик, к которому присоединяется звонкий детский вопль. Финальным аккордом этой туалетной симфонии становится глухой грохот.

Я чокнусь с ними!

*** Дорогие, если нравится история, не забудьте поставить ей звездочку/нравится (ставится один раз на странице книги) https://litnet.com/shrt/guld

***

Любителей острых эмоций и душераздирающих сюжетов приглашаю в свой второй впроцессник (там есть спойлер к папе) - "Незабудки для бывшего. Настоящая семья" >>> https://litnet.com/shrt/3Gxk

11.2

- У меня с вами фаберже поседеют, девочки, - ворчу себе под нос, рывком распахивая дверь в ванную.

После разгерметизации пронзительный писк становится громче, переходит на ультразвук и оглушает. Ощущение, что я открыл ящик Пандоры, и первое желание - захлопнуть его, пока древнее зло не вырвалось наружу. Но я напоминаю себе, что это всего лишь мои милые бедовые леди, и, обреченно вздохнув, переступаю порог.

- Что стряслось? Живы? – беспокойно рявкаю.

Взгляд предательски скользит по плавным изгибам идеального женского тела, облепленного влажной блузкой, как второй кожей. Собственная рубашка прилипает к спине. Мозги плавятся не только от взрывающего барабанные перепонки звука, но и от представшей взору картины.

Красивая Мегера. Чертовски красивая.

К счастью, стратегические места и округлости прикрыла собой Любочка. Или к сожалению…

Марго на удивление быстро умолкла, а теперь лишь успокаивающе покачивает на руках завернутую в полотенце малышку. Последняя как раз и вопит за двоих, как сломанная сигнализация. Тычет пальчиком куда-то в сторону раковины.

- Кр-рыса-а-а! Па-а-а! – различаю в какофонии звуков.

- Тш-ш-ш, зайка, успокойся, - пытается усмирить ее Марго, но тщетно. – Кажется, эта крыса боится нас больше, чем мы ее. Ты со мной, Любочка, она до тебя не доберется. Не плачь.

Она пятится к выходу, но поскальзывается на мокрой плитке, и я машинально хватаю ее за талию, чтобы не упала на пол вместе с ребенком. Ловлю их обеих, прижимаю к себе. Пока младшая кричит, старшая утыкается упругими ягодицами мне в пах – и замирает в такой позе, восстановив равновесие.

Нашла, мать вашу, точку опоры! Лучше бы тоже орала.

- Сейчас папа ее прогонит, а потом мы искупаемся.

Она оглядывается в поисках поддержки, плотнее прильнув ко мне, теперь уже всем телом.

- Хм, да, - растерянно киваю. – Так, стоп! – импульсивно хлопаю Марго по бедру и, игнорируя сдавленное возмущение, отодвигаю ее от себя. Сам подхожу к раковине. - Какая, к черту, крыса? Мы же в отеле.

Благо, Любочка умолкает, доверившись мне, но в ушах все еще звенит.

- Вы просили ближайший, а не звездный, - вредная Мегера не упускает случая уколоть меня. – Вот и результат.

- Однако я не заказывал подселенцев.

Усмехнувшись, я приседаю и заглядываю за тумбочку. Вижу трясущийся серый зад, довольно откормленный, что даже в щель не пролезает, и длинный крысиный хвост. Вокруг – лужи воды и мыльной пены. Локальный потоп, хоть начинай ковчег строить.

- Да вы ее до инфаркта довели. Еще откачивать придется, - смеюсь, потянув зверька за хвост.

Пискнув, эта пухлая задница пытается спрятаться, но только сильнее застревает между тумбочкой и стеной. Скребет на месте задними лапками, царапая когтями плитку.

- Мы испугались, Влас, - жалуется железная баба, на секунду превращаясь в маленькую беззащитную девочку. – Представьте, я только Любочку раздела, в ванну опустила – и вдруг сверху с полок на нас летит эта крыса. Шлепается в воду, как с трамплина, пищит, судорожно пытается вылезти. Брызги во все стороны, мы обе в пене, Люба плачет. Я сразу же схватила ее на руки, укутала в полотенце, а потом уже вас позвала.

- Ах, это вы так зовете? Страшно представить, как вы ругаетесь, - бурчу с сарказмом и никак не могу достать гребаную крысу. – Похоже, она от страха сюда забралась.

- Осторожнее, Влас, - стоит над душой Марго. Раздражает. – Если она вас укусит, придется прививаться от бешенства.

- Какая забота, Маргарита Андреевна! Я польщен.

Несмотря на иронию, я все-такие прислушиваюсь к ней. Оборачиваю руку полотенцем, отодвигаю тумбочку – и хватаю панически пищащую крысу. Любочка опять начинает визжать, составляя ей дуэт, Марго что-то ворчит мне под руку, зато Фил без особого энтузиазма наблюдает за нами из дверного проема. Стоит ему увидеть грызуна, как его глаза вспыхивают.

- Опа, это же Рататуй! – заявляет он, протягивая ко мне руки. – Дядь Влас, отдайте его мне, пожа-а-алуйста!

- На черта? Сейчас сдам подселенца на ресепшн, пусть усыпляют.

Злой, как собака, и уставший, я выхожу из ванной, держа перед собой полотенце с извивающимся грызуном, как олимпийский факел.

- Вы чо? – Фил панически хватает ртом воздух, топая рядом, и расстреливает меня недовольным взглядом, как будто я маньяк-убийца. - Да это же декоративная крыса! Посмотрите сами: шерстка кудрявая, усы вьются, мордочка шире, чем у диких. Кажется, эта порода называется Рекс, - тараторит он, преграждая мне путь. – Дядь Влас, будьте человеком! Пощадите!

Я останавливаюсь, покосившись на дверь ванной, где осталась Марго. Размышляю. Но не потому что понимаю, о чем говорит пацан, а из-за острого чувства дежавю. Некоторое время я изучаю крысу, она настороженно смотрит на меня, зарывшись в полотенце. Как говорится, если долго вглядываться в бездну… С грызунами, оказывается, та же беда.

Я капитулирую перед серой, усатой кудряшкой. Ухмыльнувшись, отдаю махровый сверток Филу.

- Смотри, чтобы не цапнула. Иначе мать нас обоих убьет.

- Вы мировой дядька! Спасибо! – радостно восклицает он, аккуратно перехватывая крысу. В его руках она прекращает брыкаться, затихает и с любопытством обнюхивает нового хозяина.

- У меня зять такой же, как ты, не от мира сего, - собираюсь покрутить пальцем у виска, но сжимаю руку в кулак, чтобы не обидеть пацана. – Правда, он пауков-птицеедов разводит. А еще у него в доме белка живет. В общем, вы бы подружились.

– Прикольно, - широко улыбается он. - Кайф, всегда мечтал о питомце.

- Сомневаюсь, что тебе разрешат... Тем более, если она домашняя, значит, ее кто-то из предыдущих постояльцев здесь забыл. Придется вернуть законным владельцам, - развожу руками.

- Фиговые хозяева, если члена семьи оставили, - фыркает пацан.

Он находит какую-то коробку, сажает в нее своего Рататуя. Насыпает ему горсть соленых орешков, и характерный хруст раздается на весь номер.

Глава 12

Маргарита

Мужчины – полные профаны в домашних делах. Казалось бы, эту прописную истину я вызубрила наизусть в первом браке, но Воронцову почему-то доверилась. Наверное, усталость затмила разум, а еще ввел в заблуждение его героический вид, когда он ворвался в ванную спасать нас от крысы. Взъерошенный, в смятой и влажной после дождя рубашке, расстегнутой на широкой, волосатой груди, с сжатыми кулаками и горящими синими глазами.

Дикарь из мегаполиса. Тарзан в деловом костюме.

Пришел, увидел – все решил.

Вожак стаи, а не мужчина.

Правда, он неожиданно поник и стух, как только мы начали купать Любочку. Как впал в состояние ступора после освежающего душа, так из него и не выходит. На меня старается не смотреть, мои просьбы не слышит, а сам то и дело норовит смыться.

- Подайте полотенце, Влас, - вздыхаю разочарованно. Надеюсь, хоть на это он способен.

Не реагирует. Делает вид, что изучает плитку в ванной - дыру скоро протрет в бело-голубых квадратах. Мне приходится самой достать полусонную Любочку из-под душа и усадить себе на колени. Одной рукой придерживая кроху, я щелкаю пальцами перед его носом.

- Пожалуйста, - повышаю голос.

- М? - нехотя он переводит взгляд на меня, метит в область груди, которую прикрывает Любочка, и выдыхает с облегчением. Медленно поднимает глаза к моему лицу. – Вы кончили? То есть… - на секунду теряется, нервно покашливая и потирая переносицу средним пальцем. - Конечно, Марго.

Очнувшись, Воронцов подрывается с места, радостно хватает полотенце с вешалки, едва не выдернув крючок из стены, и бросает мне. С выражением лица «Чур меня!» направляется к двери. Чуть не рычит, когда я останавливаю его настойчивым окликом.

- Влас, будьте добры, отнесите Любочку в спальню, а я пока приберусь здесь и одежду постираю. Надо еще попросить детские халаты на ресепшне. Справитесь? – добавляю с ехидством.

Воронцов улавливает вызов и принимает его. Хмыкнув, он важно забирает укутанную в полотенце малышку из моих рук, бережно прижимает к себе. Бросает взгляд на меня, хочет сказать что-то, но так и застывает с открытым ртом. Еще пара секунд – и у него потекут слюни, как у бешеного пса.

- Воронцов, вы так запомните или записать, что вам нужно сделать?

Я упираю руки в бока, недовольно изучая окаменелый памятник отцу с ребенком. Влас ломается окончательно. С трудом отрывается от моей груди, заставляет себя посмотреть мне в глаза, тяжело сглатывает, так что дергается кадык.

- Тьфу, бездушная вы, Мегера Андреевна, - сокрушенно качает головой. – Черствая и сухая.

- Насчет последнего не соглашусь. Сейчас я как раз мокрая, - язвительно выпаливаю.

Причем это не метафора. С меня в буквальном смысле течет, блузка прилипла к телу, с волос капает вода. Но Власу не до шуток. Напоследок окинув меня хмурым взглядом, он отмахивается и вылетает из ванной. Дверь с грохотом захлопывается за его спиной.

- Странный москвич, - пожимаю плечами и поворачиваюсь к зеркалу, поймав свое отражение. Вздрагиваю, инстинктивно прикрываясь руками. Только уже поздно. – Ох, ты ж… Неловко вышло.

Тонкий шелк от воды стал прозрачным, облепил меня, как вторая кожа, а белье… настолько невесомое, будто я забыла его надеть. Предательское бежевое кружево слилось с телом, совсем ничего не скрывая, а, наоборот, подчеркивая.

- Ничего страшного не произошло, - спокойно уговариваю себя, расстегивая липкую блузку.

Влас наверняка забыл об этом недоразумении, едва переступил порог. Мы взрослые люди. Ему за сорок, мне тридцать три. Мы слишком взрослые для подобных глупостей.

– По-настоящему меня бы опозорил рваный лифчик с барахолки, а это так… небольшой конфуз. Не стоит придавать ему значение, - продолжаю размышлять вслух.

Сбрызгиваю лицо холодной водой, чтобы убрать румянец. Я давно не в том возрасте, чтобы краснеть, как школьница. Да и стыдиться мне нечего.

Я слежу за собой, стараюсь выглядеть безупречно, но роковой красоткой, от которой теряют голову все самцы в округе, никогда не была. Во мне нет ни грамма кокетства, игривости или женского магнетизма. Давид часто повторял, что не ревнует меня, потому что я на других мужиков смотрю матом. Таких, как я, боятся и обходят стороной. По самой широкой траектории. В конце концов, даже бывший не выдержал. Предпочел мне игры и молодых девчонок. Мой первый мужчина – и последний.

- Больше я в это болото ни ногой, - произношу одними губами. А тахикардия, как у старушки. Сердце на всю ванную тарахтит.

У мужиков нет возраста, зато у женщин есть срок годности, и мой уже истек, как у творожного сырка на нижней полке супермаркета.

Отдышавшись, я загружаю вещи Любочки в стиральную машинку, ставлю на быстрый режим. С трудом стягиваю с себя облегающие намокшие брюки и откладываю отдельно. Надо еще рубашку Власа постирать и погладить, чтобы завтра ему было, в чем ехать.

Я вдруг ловлю себя на мысли, что начинаю относиться к нему, как жена к мужу, и мне это не нравится.

Что это? Фантомные боли? Ностальгия по прошлому браку?

Точно нет! Вспоминать там не о чем. Жалеть – тем более.

Я списываю свой мимолетный порыв на благодарность. Все-таки Воронцов из-за нас в эту поездку ввязался. Он разнервничался за вечер и дико устал, и это меньшее, что я могу для него сделать.

- Черт!

Прошипев, я срываю с пятки промокшую повязку, о которой успела забыть. Рана от осколка снова кровоточит. На одной ноге, в белье и расстегнутой блузке, я ковыляю до шкафчика. Однако в «номере с кроватью» не нахожу ни аптечки, ни халатов. Полотенца тоже закончились: одним Воронцов доставал крысу, а второе - на Любочке. На этом местный «All inclusive» заканчивается.

С ужасом понимаю, что мне опять придется просить о помощи. И вариантов не так уж много. Обреченно простонав, я слегка приоткрываю дверь, спрятавшись за ней.

- Вла-ас, - зову шепотом.

Дверь резко распахивается, стукнув меня по лбу, и в ванную влетает Воронцов с халатом в руке, будто караулил меня в коридоре.

12.2

Он врезается в мои плотно сжатые губы. Проводит языком, прикусывает нижнюю. Целует жестко, властно, настойчиво, но при этом… не пошло. Интеллигентный таран. Напирает, но не насилует. Самодовольно выжидает, когда я сама впущу его.

И я, черт возьми, готова сдаться! С первой же секунды. Без боя.

Он из тех мужчин, которые могут вскружить голову, не прилагая усилий. Ему достаточно просто появиться в поле зрения – и женщины штабелями попадают к ногам.

Кажется, я тоже попалась на крючок. И это раздражает!

- Влас Эдуардович, я вас ударю, - лихорадочно шепчу ему в губы и… облизываю свои. Чувствую его вкус. Пряный, кофейный, горьковатый. Он вызывает зависимость…

Не вздумай отвечать, Марго! Держись! Не нужно тебе это!

Год без мужика прожила – и еще протянешь… лишь бы не ноги.

- Спасибо, что предупредили, Маргарита Андреевна, - деловито отвечает он. – Привычка у вас вредная сначала нападать, а потом объяснять, за что. Не по-христиански как-то – без повода по щекам хлестать. К тому же, это была вынужденная мера.

- Что? Влас-с-с, - шиплю на него, как королевская кобра.

- Тш-ш, Марго, - осекает меня, уложив палец на мои губы. Сминает их, трогает откровенно, а при этом дышит так тяжело, что ноздри раздуваются, как у бешеного быка. - Дети спят, а вы раскричались, будто вас убивают.

– Спят? – недоверчиво заглядываю ему за спину.

- Любочка отключилась сразу же, как ее голова коснулась подушки. Фил уснул в гостиной под работающий телевизор, - отчитывается он невозмутимо, будто не его лапа в этот момент покоится на моей ягодице. - Технически, я уложил всех детей. Осталась… мама.

Пятерня сжимается, пальцы впиваются в напряженную мышцу, и я инстинктивно вздрагиваю. Горячая мужская ладонь скользит по кружеву белья, забирается сзади под блузку, намертво прирастает к моей пояснице. Надавливает так грубо, что я животом впечатываюсь в пряжку ремня.

- Воронцов, нет, - твердо стою на своем, упираясь руками в его плечи, и отклоняюсь корпусом назад, насколько мне позволяет неудобная поза.

Влас продолжает держать меня за талию, иначе я, наверное, упала бы на пол. Все крепче прижимает меня к себе. Между нами лишь мокрый хлопок его рубашки, моя блузка сползла с плеч и повисла, как белый флаг, позорно капитулируя перед мужчиной. Белье не в счет – оно Власу не мешает прожигать меня тягучим взглядом. Скорее, раззадоривает фантазию.

- Нет так нет. Я не в том возрасте, чтобы женщину принуждать, - лениво протягивает. - Да и устал чертовски, так что вам нечего опасаться.

- Тогда почему вы все еще в меня… - красноречиво опускаю взгляд, - упираетесь?

- Марго, это естественная реакция организма на красивую женщину. Вам должно льстить мое... кхм... внимание.

Я делаю вид, что пропустила его сомнительный комплимент мимо ушей. Держу лицо до последнего, в то время как сама подтаиваю, как шоколадка, и растекаюсь по жаркому мужскому торсу.

- С чем я вас и поздравляю. В вашем возрасте это хороший знак.

Цыкнув на меня, он прищуривает насыщенно голубые глаза, завораживающие, и, пока я под гипнозом, вдруг наклоняется к моей шее. Пульс зашкаливает. На всякий случай я замираю, прекращая дышать. Острый дефицит кислорода дурманит разум, капелька воды стекает к ложбинке груди. В полной тишине раздается жаркий шепот Власа:

- Зараза вы, Мегера Андреевна. Но чертовски красивая.

Сказал как отрезал – и отпустил меня, лишив точки опоры.

Мне приходится схватиться рукой за край раковины, чтобы не упасть. Словно в тумане, я наблюдаю, как Влас разворачивается и открывает дверь. Смотрю ему вслед, на перекатывающиеся под рубашкой мышцы спины, а сама едва стою на ногах. Очнувшись, наспех накидываю на себя халат.

- Снимайте рубашку, Влас, - бросаю требовательно.

Он удивленно оглядывается, вопросительно выгибает бровь, а я поздно понимаю, как двусмысленно прозвучала моя фраза.

- Мне воспитание не позволяет, Марго, - бархатно смеется он, сбавляя градус напряжения. - Я родился в прошлом веке.

- Я тоже, - легко улыбаюсь, кутаясь в халат. Выдыхаю расслабленно. - Давайте постираю.

Подумав пару секунд, Воронцов все-таки кивает. Пока он расстегивает пуговицы, я отвожу взгляд и заинтересованно рассматриваю плитку в ванной. Оказывается, швы неровные, а в некоторых местах оттенки голубого отличаются.

- Маргарита? – пробивается сквозь вакуум.

- М? – взметаю взгляд сразу к его лицу, минуя опасные участки мощной груди. Хватит мне зрелищ на сегодня. После них хочется хлеба, а я на бессрочной диете.

- Спасибо.

Влас без сарказма отдает мне рубашку и уходит, аккуратно прикрыв за собой дверь.

- Сама от мужика отказалась, теперь не причитай, - бурчу себе под нос, складывая вещи в корзину.

Я принимаю прохладный душ, чтобы остыть, привожу себя в порядок. Сидя на бортике ванны, жду, пока постирается одежда, не спеша развешиваю ее на сушилке. И только потом рискую покинуть ванную, надеясь, что Воронцов уже храпит и видит десятый сон.

Но он не спит…

Замечаю его на балконе. Он стоит обнаженный по пояс у парапета, перекатывает в руке стакан и смотрит вдаль на мосты. Могу поспорить, мысленно их проклинает.

Понимаю, что не стоит приближаться к мужчине, когда он в таком состоянии, но упрямо иду на балкон. Толкаю дверь в момент, когда Влас закидывает в рот какие-то лекарства и делает глоток воды.

- Не спится?

Подавившись от неожиданности, он надрывно кашляет.

- Вашу ж мать, Марго, - сипло ругается. – Вы меня когда-нибудь убьете.

- Простите, я не хотела, - похлопываю его по спине. На доли секунды задерживаю ладонь между лопаток. Он такой горячий и твердый, что невольно прикипаю к нему. - Как вы?

- Вы видели мой диагноз в документах. К чему лишние вопросы?

- Хм, да, - становлюсь рядом, облокотившись о парапет. - Он выглядит… паскудно.

- Очень точное слово, - усмехается.

- Как же Любочка? Вам бы о себе позаботиться. Не самое удачное время для того, чтобы брать ответственность за чужого ребенка, не находите?

Глава 13

Наследующееутро

Маргарита

- Марго, вы чертовски красивая, - шелестит над ухом.

Улыбнувшись сквозь сон, я поворачиваюсь на бок, обнимая подушку. Зажмуриваюсь, чтобы «досмотреть» до финала эротические фантазии при участии мужчины, которого наяву отвергла.

Медленно сгораю в несуществующих объятиях, но...

Меня слегка напрягает, что ощущения становятся слишком реальными. По руке будто перышко порхает, щекоча кожу и поднимая волоски дыбом, частое, дробное дыхание проникает в ухо и вызывает мурашки по всему телу. Что-то тычется мне в губы колючими кудрявыми усами, больно царапает шею и грудь…

Минуточку! Воронцов за ночь усики и когти отрастил?

Нехотя открываю глаза, подозревая, что мне не понравится увиденное. Образ горячего, мускулистого, обнаженного по пояс Власа растворяется.

На подушке напротив моего лица сидит…

Крыса!

Живая. Неестественно пушистая, будто завивку сделала в салоне красоты для грызунов. Она так близко, что я вижу свое отражение в ее черных глазах-бусинках.

Я смотрю на крысу – она смотрит на меня. И шевелит кучерявыми усами.

Мы обе не двигаемся. Буквально доли секунды изучаем друг друга, а потом…

- А-а-а! – раздается детский вопль. - Кы-ы-ыса!

Испугавшись визга Любочки, серое чудище не придумывает ничего лучше, чем с разгона нырнуть под мое одеяло.

И теперь… кричу я. Громко, на весь номер, протяжно, будто дьявола призываю:

- Вла-а-ас!

Я в панике дрыгаю ногами, путаюсь в постельном белье и под приглушенный крысиный писк вылетаю из кровати, как катапультировавшийся летчик. Приоткрытая дверь распахивается настежь, я врезаюсь в голый мужской торс, машинально отскакиваю от него и хватаю на руки малышку, забившуюся в угол.

Любочка плачет. Я ничего не соображаю спросонья. Обнявшись, мы дрожим вместе.

- Утро добрым не бывает с вами, Марго, - ворчит Влас, лениво заходя в комнату и озираясь по сторонам. – Что на этот раз?

- Ужасный отель! – вскрикиваю возмущенно. – Еще одна крыса! И прямо сейчас она ползает по нашей постели!

- Не переживайте, это та же самая, - легко отмахивается он, заглядывая под одеяло.

- Что-о? – настороженно протягиваю. – Воронцов, объясните, какого черта вы вчера не избавились от грызуна, как обещали?

- Хм-м, - не смотрит на меня. – Обстоятельства непреодолимой силы вынудили меня изменить планы.

- Влас!

- Фил попросил, - бубнит виновато.

В этот момент в нашу спальню забегает взъерошенный сын, суматошно рыщет по кровати, находит крысу и… прижимает к себе, как котенка.

- Фу-у-у, - кривляется Любочка.

- Сама ты «Фу», мелкая! Мам, познакомься, это Рататуй, - радостно заявляет Фил. - Если хозяева не найдутся, он будет жить с нами…

- Нет, не будет! – строго перебиваю его.

- Ну, ма-а-а! – капризно фыркает он, спрятав грызуна под футболкой. - Дядя Влас мне разрешил!

Я бросаю гневный взгляд на Воронцова. Смотрю матом, как умею, а он теряется на секунду и косится на Фила. Они ведут себя как проштрафившиеся хулиганы в кабинете директора. Переглядываются, пеняют друг на друга – и синхронно опускают головы.

О нет! Это не школа, а детский сад! Ясельная группа.

Передо мной два пацана, которые притащили в дом крысу со свалки. Еще и имя ей дали! Если Филу в одиннадцать лет еще простительно такое легкомысленное поведение, то Влас не устает меня удивлять.

Взрослый мужчина, бизнесмен. О чем он думает?

Я хватаю ртом воздух, задыхаясь от злости и возмущения.

- Твой дядя Влас рискует занять место этой чертовой крысы и отправиться…

- На ресепшн? – он выгибает бровь. – Или сразу на усыпление?

Вдох. Выдох.

Крепче обнимаю шмыгающую носиком Любочку, поглаживаю ее по спине, а меня саму трясет от стресса. Это было самое жуткое пробуждение в моей жизни.

- Как повезет, - цежу сквозь зубы.

- Никогда не полагаюсь на удачу, - Влас пожимает плечами. – Предлагаю позавтракать. На сытый желудок переговоры проводить приятнее. Я закажу что-нибудь в номер.

- Ку-шать хо-чу, - всхлипывает малышка, уронив голову мне на грудь. – Можно блин-чики?

- Конечно, зайка, - ласково успокаиваю ее, целуя в макушку.

Воспользовавшись минутной заминкой, Воронцов хватает увлеченного крысой Фила за футболку и аккуратно выталкивает его из комнаты. Подмигивает Любочке на прощание, как своей сообщнице, но спотыкается о мой грозный взгляд - и нагло захлопывает дверь.

- Я убью его, - обреченно вздыхаю.

- И я папу люблю, - вторит мне малышка, неправильно расслышав мое шипение. – Тетя Рита, идем к папе? Он нас покормит.

Не дожидаясь моего ответа, она спускается на пол и шлепает босыми ножками в гостиную, оставляя меня одну. За дверью раздаются бодрые голоса, милые перепалки и смех.

У Власа талант – меньше чем за сутки он всех детей на свою сторону склонил. Я рискую оказаться лишней на этом празднике жизни. Чтобы не остаться за бортом, мне приходится тоже выйти к завтраку.

Самое сложное – не придушить за столом самопровозглашенного главу семейства.

13.2

Влас

- Она не кусается? – с опаской уточняет Любочка.

В этот момент к завтраку присоединяется Марго... Выходит степенно и грациозно, как Афродита из пены морской, с распущенными волосами, перекинутыми через плечо. И плевать, что она только из постели, без макияжа и в белом махровом халате, но при этом похожа на модель с обложки журнала для взрослых. Окидывает царским взглядом наш скромный стол – и хмуро врезается в меня, будто выбрала главное блюдо.

- Хотелось бы верить, - ворчу себе под нос, хватая чашку горячего кофе с подноса. Обжигаюсь, но все равно делаю глоток - с Мегерой та же история.

- Да она ручная! – возмущенно спорит Фил. – Погладь.

- Как же, - вздыхаю, не сводя глаз с Марго.

Тем временем ее пацан поднимает крысу и держит на вытянутых руках, как мандрил новорожденного Симбу над краем обрыва. В голове невольно начинает играть «Круг жизни», но мелодия перебивается тихим писком Любочки. Она переползает ко мне на колени, выставляет ладони перед собой в знак защиты и отрицательно взмахивает растрепанным хвостиком, который я ей наспех завязал с утра.

- Ой не, она какая-то страшная, - морщится малышка, обнимая меня за шею крохотными ручками.

- Ссыкуха, - отмахивается Фил, ревностно спрятав Рататуя себе за пазуху.

Он берет горсть арахиса из пачки, подкармливает питомца, ласково приговаривая при этом, что тот у него самый красивый и умный. Крыса ни черта не понимает, но жрет за двоих.

- Сдохнет ваш Рататуй от соленых орешков, - как бы невзначай бросает Марго, устраиваясь на диване рядом со мной. - Нельзя ему. По пути домой надо в зоомагазин заехать за кормом, а еще не помешало бы его ветврачу показать.

Мы шокировано переглядываемся с Филом, а затем синхронно поворачиваемся к ней. Прищуриваемся с подозрением. В ее словах должен быть подвох. Двойное дно. Какой-нибудь нюанс, из-за которого ее непослушный сын в итоге попадет в угол, я - в пожизненное рабство, а бедный Рататуй сам слиняет в приют для животных.

Я терпеливо жду, когда она проколется, но Фил сдается быстрее.

- То есть ты разрешаешь забрать его домой? – с восторженным придыханием произносит он.

Марго выдерживает паузу, бесшумно помешивая сахар в чашке маленькой ложечкой. Именно ей она в случае чего медленно, с чувством, толком и расстановкой будет ковырять остатки моих мозгов. И не поморщится.

- Не совсем. Мы оставим свои контакты администратору, чтобы настоящие хозяева могли связаться и забрать своего грызуна у нас. Скажем так… - постукивает пальцем по точеному подбородку, а я неосознанно фокусируюсь на ее губах, которые целовал этой ночью. – Мы берем грызуна на передержку. Временно! – повышает тон, заставив меня поперхнуться.

Мегера. Но шикарная. Во всех смыслах.

Вчера была возможность оценить.

- Да никто за Рататуем не вернется! – огрызается Фил. - Бросили его!

- Совсем необязательно. Посмотри, какой он, - скривившись, Марго подбирает наиболее лояльное определение, и это дается ей с трудом, - шустрый. Может, сам сбежал?

- Что сбежало, то пропало! Нормальный батя дитя не бросит. Ну, ма-ам! Ночью Рат коробку прогрыз, в которой я его закрыл, но я же все равно его нашел.

- По нашим с Любочкой воплям. Это было несложно, - парирует Марго, прижимая ладонь к груди. Стараюсь не смотреть туда, но фантазия сама все дорисовывает. - В общем, это мое последнее слово. Или на передержку, или никак.

- Маленькая победа лучше, чем ничего, - аккуратно намекаю ему уступить матери.

- Ла-адно, - отмахивается, отпуская крысу бегать по дивану.

- Домашний крыс!

Осмелев, Любочка тычет в него пальчиком, решается аккуратно погладить по кучерявой спинке. Стоит Рататую обнюхать ее, как она вскрикивает и отдергивает ладонь.

- Рада, что нам удалось договориться, - улыбается Марго.

Смягчившись, она наклоняется к Любочке и в несколько легких движений превращает ее кривой хвостик в аккуратную косу. Завязывает изящный бантик из простой ленты.

Туше, Воронцов. Из нее выходит мать получше, чем из тебя отец.

Мы по-семейному завтракаем вместе. Она сидит так близко, что я ловлю запах женского тела и постоянно касаюсь ее то рукой, то бедром. Жена бы из нее тоже неплохая получилась. Днем - пила с моторчиком, зато ночью…

- Тц, черт, - ругаюсь, зацепив коленом тележку с завтраком.

Посуда звенит. Кажется, не только она.

Любочка перебирается к Марго на руки, а я жадно тянусь за своей чашкой. Залпом выпиваю обжигающий глотку кофе, как воду.

Глава 14

Следующие полтора часа я варюсь в геенне огненной под чутким контролем Мегеры, которая упоенно подливает масла в огонь под моим котлом. Мало того, что между нами действует принцип «Смотри, но не трогай», так она еще будто целенаправленно делает все, чтобы я сорвался. Иначе зачем внезапно включать внимательную жену? Гладить мне рубашку, справляться о моем самочувствии, наливать водички, чтобы я гребаные таблетки запил, и бросать в мою сторону такие теплые взгляды, будто усыновить меня готова? Я ведь и согласиться могу…

Одиннадцать лет в разводе! За это время у меня развился хронический дефицит женской заботы. Он обострился после диагноза и достиг пика, когда наглый зять мою Таечку в Магадан забрал.

Я одинокий волк. Хоть на луну вой.

- Все готовы? Можем наконец-то ехать? – выкрикиваю в гостиную из тесного коридорчика. – Если выдвинемся позже, попадем в час пик и будем торчать в пробках, что противопоказано нашим неугомонным детям.

«И мне», - добавляю мысленно.

Я нервно меряю шагами пол, как нетерпеливый батя со стажем, и спотыкаюсь, когда в арке появляется Марго. При полном параде. Выглядит, будто только из салона красоты, даже хитрые кошачьи глаза подвела идеальными стрелками. Когда успела? Буквально несколько минут назад она в халате по номеру носилась, собирая детей и… меня.

- Да, Влас, вы правы. Едем, - покорно кивает она.

Услышать от женщины признание своей правоты – это сродни оргазму, так при этом она еще слегка улыбается и невозмутимо поправляет на себе узкий пиджак, расходящийся на груди.

Да чтоб тебя!

– Я подожду вас в машине.

Мысленно раздев Марго до кружевного белья и тут же облачив ее в паранджу, я разворачиваюсь от греха подальше и, чувствуя спиной ее прожигающий взгляд, выхожу из номера.

Долгая дорога не обходится без приключений. Салон Феррари превращается в филиал детского сада.

Марго сидит рядом со мной, отвлекая меня каждым словом, каждым жестом, каждым случайным прикосновением и даже запахом. Она постоянно оборачивается, подает назад то воду, то салфетки и командует, как воспитатель. Любочка и Фил на пассажирском сиденье пытаются убить то ли бедного Рататуя, то ли друг друга. Я мысленно отмахиваюсь от их перепалок: выживет сильнейший.

- Твой крыс обкакался, - заговорщически сообщает малышка, но ее звонкий голосок слышен на весь салон.

- Тш-ш, мелочь, не пали! – шипит Фил. - Я уберу.

- Там в дырочку закатилось, - «радует» всех своим наблюдением.

- Фил, я же просила не выпускать грызуна из коробки, - вмешивается Мегера.

- Да я на секунду! Воздухом подышать.

- А теперь дышать будет нечем нам, - ворчу я, опуская стекла. Благо, дождя нет, но погода пасмурная, давит на виски. Я чувствую себя старой развалиной.

- Не переживайте, Влас, на мойке все вычистят, - нежный шепот касается слуха, а на предплечье ложится женская ладонь. - Ваша Феррари будет как новенькая.

- Это ваша машина, Марго, - усмехаюсь. - Я подарки не забираю.

Мы переезжаем чертов мост, а мне кажется, что он в любой момент схлопнется и сбросит нас в реку. Спасибо, город на Неве, теперь у меня новая фобия.

- Да, Алла Леонидовна, - настороженно отвечает на телефонный звонок Марго. Бледнеет, пока слушает, и я тоже невольно напрягаюсь. - Я вас поняла, скоро будем.

В салоне воцаряется непривычная тишина, даже дети молчат, затаившись. Марго крутит в руке телефон, растерянно поглядывает на Любочку, будто готовит приговор и никак не решается его озвучить. Атмосфера накаляется.

- Да что случилось? - тяжело вздыхаю. - Говорите уже, королева драмы!

- Воспитатель детдома звонила, - она обращает виноватый взгляд на меня. - Просит вернуть Любочку пораньше, иначе у всех нас будут проблемы. Надо ехать прямо сейчас.

- Рано или поздно все равно пришлось бы, - обреченно бубню, меняя маршрут.

Некоторое время висит гнетущая пауза, которая вдруг разрывается жалобным детским криком:

- Я не хочу в детдом! Не п-поеду!

- Тише, Любочка, это временно, - пытается успокоить ее Марго. Поворачивается, хочет погладить, но малышка забивается вглубь кресла. Обиженно смотрит на нас исподлобья, как на предателей.

- Я пло-хая? Вы меня не любите? – панически лепечет. - А Фил со мной пойдет?

- Эй, ты чего? Нет, я домой, - испуганно вскидывается пацан. - Меня родители не бросали. Да, мам?

- А меня? – всхлипывает Любочка.

- Я хэ-зэ, - разводит руками Фил, а затем внезапно указывает на меня пальцем. - Вон батю своего спрашивай.

- Ну, офигеть! – выдыхаю, покосившись на Марго. Впервые вижу слезы на щеках железной леди, и у самого в глазах начинает щипать, будто песка насыпали.

14.2

Всю дорогу Любочка плачет, и это настоящий ад. Путь кажется бесконечным, будто мы едем по серпантину над пропастью, заполненной лавой.

- Зайка, по правилам, ты пока что должна находиться там. Это временно, - надрывающимся голосом уверяет Марго, когда мы останавливаемся у ворот детдома.

- Не-не хо-чу! – протяжно ноет Любочка, сильно заикаясь от стресса. Выманить ее из машины никак не получается. – Туп-пые пр-равила.

- Согласен, - вторит ей Фил, шмыгает носом и незаметно вытирается рукавом. – Дядь Влас, у вас же бабок много! На Феррари хватает. Почему мелочь домой не заберете?

- Как оказалось, бабок недостаточно. Возникли некоторые трудности, - стреляю хмурым взглядом в Марго и тут же меняюсь в лице, потому что она плачет, не скрываясь. – Вы обе меня в могилу сведете раньше времени!

В сердцах толкаю дверь, ныряю в салон, беру Любочку на руки. Она цепко впивается в меня руками, обнимает крепко, насколько хватает силенок, и утыкается мокрым носиком в шею.

- Пап-па, не отда-вай ме-ня, - умоляет тихонько.

Трындец! Хоть хватай и похищай ребенка, наплевав на бюрократию. Но нельзя. Тогда Любочку точно заберут навсегда, а меня посадят за решетку. Так себе план.

- Фил, побудь в машине, - роняю небрежно, стараясь не смотреть, как он размазывает сопли в обнимку с крысой. – Маргарита Андреевна, за мной!

Слышу за спиной знакомый цокот каблуков, но он уже не раздражает. Как и мелкий моросящий дождь, который неожиданно обрушивается на наши головы. Я ни о чем не могу думать, кроме малышки на моих руках.

В холле детдома царит шум. Я собираюсь опустить Любочку на пол, но она вцепилась меня мертвой хваткой и отчаянно машет головой. Рядом всхлипывает Марго, прижимая к груди ее рюкзачок.

Женщины, да вы издеваетесь над старым больным мужиком?

- Любочка, послушай меня…

Я приседаю вместе с ней посередине коридора, с трудом отрываю маленькую обезьянку от себя, беру ее за ручки. Смотря в серо-голубые заплаканные глаза, я четко и убедительно произношу:

- Надо немного потерпеть. Папа должен оформить на тебя документы, чтобы все было по закону. Иначе меня накажут.

- Неть. Папа хор-роший, - заикается, но внимает каждому моему слову и уже не ревет. Моя маленькая победа.

- Я заберу тебя отсюда, но позже.

- Об-бещаешь?

- Жизнью клянусь, - рявкаю на эмоциях. - А ты тем временем должна хорошо себя вести и слушаться воспитателей. Договорились?

Я выставляю ладонь, а она вкладывает в нее свою крохотную ручку. Вытерев сопли воротом вязаной кофточки, Любочка обнимает меня за шею. Прощается.

- Дог-говор-рились, - неловко повторяет за мной. – Я жду тебя туть.

- Умничка, - чмокаю ее в лоб.

Надев рюкзачок на хрупкие детские плечи, я передаю Любочку воспитателю, тайком сунув пару крупных купюр женщине в карман, чтобы была внимательнее и добрее к малышке. Проводив их взглядом, хватаю застывшую Марго за талию и вывожу из здания.

Домой мы едем словно в трауре. Я молча злюсь на проклятую систему и… на Мегеру - ее яркую представительницу. Она размышляет о чем-то, отвернувшись к окну. Разговаривать не хочется.

Припарковавшись у многоэтажки, я открываю двери. Апатия накатывает такая, что шевелиться нет сил. Марго отдает ключи от квартиры Филу, а сама задерживается в машине. Сидим рядом, испепеляем друг друга взглядами, пока она тихо не произносит:

- Я помогу вам, Влас.

- Мне послышалось? – выгибаю бровь.

- Я еще раз посмотрю все документы, посоветуюсь с коллегами и подумаю, что можно сделать.

- Хм, спасибо, Марго, - удивленно хмыкаю. – Может, и замуж за меня пойдете?

- До встречи, Влас. Я позвоню, как только будет что-нибудь известно.

Кивнув мне на прощание, она выходит из машины.

Значит, замуж не хочет. А жаль.

- Я заеду за вами завтра, - зачем-то бросаю ей вслед.

Усмехнувшись, я сжимаю руль обкаканного Феррари и мчусь на мойку. Думаю о том, что даже в самой глубокой заднице бывает просвет. Главное, двигаться в правильном направлении.

* Дорогие, сегодня, 5 сентября на книгу открыта подписка по минимальной цене. СКИДКА первым и самым преданным читателям. А также дополнительный промокод на скидку 10% (суммируется с акцией, но использовать можно только на одну книгу) - LNBLG10

Еще промо на доп.скидку
B-LD799K4 (-15 руб)
B-0P981ZD (-10%)
B-23F13HA (-10%)
kpru15 (-15%)