Дикая кровь.

1 Глава.

Роман по мотивам фильма “Оторва”

ЧАСТЬ 1: КОРОЛЕВА БЕЗ КОРОЛЕВСТВА

ГЛАВА 1

Полуторагодие

Поппи Мур стояла перед зеркалом в своей спальне и провела рукой по волосам. Идеально. Естественно.

— Ну что, мне кажется, или действительно идеально? — спросила она у своего отражения.

Отражение не ответило. Зато ответила Синди, стилист, которую папа нанял за пятьсот долларов в час.

— Божественно, мисс Мур, — Синди поправляла локон с профессиональной улыбкой. — Просто божественно.

Поппи фыркнула.

— Вам платят за то, чтобы вы это говорили.

— В некотором роде, да. Но это правда.

Поппи повернулась к туалетному столику, заставленному флаконами с косметикой, стоимостью которой можно было бы прокормить небольшую африканскую страну. Она выбрала помаду — ярко-красную, цвета «поцелуй с опасностью». Нанесла. Проверила в зеркале. Стерла. Нанесла снова.

— Сколько людей придёт? — спросила Синди.

Поппи пожала плечами.

— Не знаю. Триста? Триста пятьдесят? Папа сказал, что «уместное количество».

— А вы сами приглашали?

— Приглашала? — Поппи рассмеялась. — Синди, дорогая, я не приглашаю. Я позволяю людям прийти. Это большая разница.

Она встала и прошла к окну. Внизу, в саду, бригада рабочих устанавливала свет для вечеринки. Бассейн подсвечивали со дна. Бар на открытом воздухе уже был готов — три бармена, диджей установил аппаратуру, шатёр для танцпола натягивали на задней лужайке.

— Это не для вас слишком много? — спросила Синди осторожно. — Это же только полуторагодие с вами и Родриго.

Поппи обернулась.

— Полуторагодие — это важный этап, Синди. Вы же не хотите сказать, что мои отношения не важны?

— Я просто… удивлена. Обычно люди празднуют годовщины.

— Годовщины — для скучных людей, у которых нет воображения, — Поппи снова подошла к зеркалу. — Я не буду ждать до июля, чтобы устроить праздник. Мы с Родриго вместе уже полтора года. Это требует празднования.

Синди кивнула, но в её глазах читалось что-то ещё. Сожаление? Пустота? Поппи не хотела знать.

Она проверила телефон. Три сообщения от Брианны. Два от Родриго. Одно от папы: «Не позже 2 утра. Прошу тебя.»

— Вы закончили? — Синди начала собирать свои вещи.

— Да. Идите, я позову вас завтра утром.

Когда стилист вышла, Поппи осталась одна. Наконец-то.

Она снова подошла к окну. Вечер опускался на Лос-Анджелес, раскрашивая небо оттенками розового и оранжевого. Внизу, в саду, рабочие всё ещё хлопотали. Но в комнате — тишина.

Поппи выдохнула и посмотрела на своё отражение.

— Ну что, Поппи, — сказала она вслух. — Ещё один вечер быть центром вселенной. Могло быть и хуже.

Она могла придумать миллион вещей, которые были бы хуже. И миллион вещей, которые были бы лучше.

Но сегодня вечером — сегодня вечером она была королевой. И этого было достаточно.

***

Поппи спустилась по лестнице, и её платье — короткое, чёрное, с блёстками — переливалось при каждом шаге. На ногах — Louboutin, которые она ещё ни разу не носила. На запястье — часы Cartier, подарок на шестнадцатилетие.

Она вышла в сад. Вечеринка уже началась.

Музыка грохотала. Люди танцевали. Бармены смешивали коктейли. Диджей за пультом что-то кричал в микрофон, пытаясь подбодрить толпу.

Поппи прошла через толпу, и люди расступались перед ней. Она видела, как они смотрят. Восторг. Зависть. Любопытство. Она знала все эти взгляды. Питалась ими.

— Поппи! — крикнула кто-то.

Она обернулась. Брианна — её «лучшая подруга» последние три месяца — мчала к ней через танцпол. Брианна была в ярко-розовом платье, которое слишком сильно открывало её грудь.

— Ты как поздоровалась! — Брианна обняла её. — Это просто невероятно!

— Я знаю, — Поппи улыбнулась. — Где Родриго?

Брианна замерла на секунду. Её глаза скользнули в сторону.

— Он… где-то здесь. Думаю, у бассейна.

Поппи прищурилась. Что-то в голосе Брианны было… не таким. Но она отмахнулась. Наверное, просто пьяна.

Она прошла к бассейну. Там было людно — люди сидели на краю, опускали ноги в воду, смеялись. Родриго не было.

Поппи вытащила телефон и набрала ему. Звонок пошёл на голосовую почту.

— Странный, — пробормотала она.

Она обернулась, собираясь вернуться в дом, и заметила дверь в гостевой флигель. Приоткрыта.

Поппи подошла. Ей показалось, что она услышала смех изнутри. Смех, который она знала.

Она толкнула дверь.

И замерла.

***

Комната была тёмной, только свет от уличных фонарей падал через окно. На кровати — той самой кровати, где Поппи и Родриго впервые переспали три месяца назад — были два человека.

Родриго и Брианна.

Они были заняты делом, которое определённо не было разговором.

Поппи стояла в дверях. Она не могла двигаться. Не могла говорить. Не могла дышать.

Родриго поднял голову и увидел её. Его лицо побледнело.

— Поппи! — он оттолкнулся от Брианны. — Это не то, что ты…

Брианна заскрежетала зубами. Поппи могла бы рассмеяться, если бы не было так больно. Брианна всегда была такой. Всегда брала то, что было у Поппи.

Поппи повернулась и вышла.

— Поппи, погоди! — Родриго бежал за ней. — Позволь мне объяснить!

Она обернулась. Её лицо было холодным.

— Объяснять? — её голос был тихим, но в нём звенела сталь. — Что именно? Что ты спишь с моей лучшей подругой? Или что ты делаешь это в моём доме? В ночь моей вечеринки?

— Это ошибка, — Родриго схватил её за руку. — Мы с тобой… мы отдалились. Ты всегда занята. Ты всегда…

— Я занята? — Поппи вырвала руку. — Я занята тем, что пытаюсь быть для тебя хорошей подругой! Я устраиваю эти вечеринки для нас. Я покупаю тебе подарки. Я слушаю, когда ты говоришь о своей работе, хотя мне абсолютно не интересно!

— Это несправедливо, — Брианна вышла из комнаты. — Ты никогда не была хорошей подругой для меня. Ты использовала меня, чтобы казаться популярной.

2 Глава.

ГЛАВА 2

Коронация

Скандал разразился не сразу.

Сначала Родриго и Брианна ушли — быстро, с опущенными головами, под шёпот гостей. Потом Поппи встала у бассейна и объявила, что вечеринка отменяется.

— Что? — кто-то возразил. — Но мы уже здесь!

— ВОН, — сказала она. — ИЛИ Я ВЫЗЫВАЮ ПОЛИЦИЮ.

Гости начали расходиться. Кто-то ругался, кто-то смеялся, но большинство просто смотрело на неё с жалостью.

Поппи стояла там, пока не осталась одна. Только диджей начал выключать аппаратуру, а бармены убирали бутылки.

Она опустилась на край бассейна и опустила ноги в воду. Холодная вода обожгла кожу, но это даже приятно — хоть что-то настоящее в этот фальшивый вечер.

— Ну что, — сказала она самой себе. — Это определённо не входило в мои планы.

Она проверила телефон. Двадцать пять пропущенных вызовов от Брианны. Пятнадцать от Родриго. Десять от разных «друзей», которые хотели узнать, что произошло.

Она удалила все сообщения. Все звонки. Все контакты, кроме папиного.

И сидела там, глядя на тёмную воду, пока не наступила ночь.

***

Полиция приехала в два часа ночи.

Не потому, что Поппи их вызвала — она этого не делала. Соседи позвонили. Слишком шумно. Слишком много машин.

Офицер постучал в дверь. Поппи открыла.

— Мисс Мур?

— Да.

— Мы получили жалобу. Шумная вечеринка?

Поппи посмотрела на него. Ей было семнадцать, в доме не было взрослых, а на ней — мокрое платье и размазанная тушь. Это могло закончиться плохо.

— Вечеринка закончена, — сказала она. — Все ушли.

— А ваши родители? Где они?

— Папа в Нью-Йорке. Мама в Париже.

Офицер записал это в блокнот.

— Вы одни дома?

— Да.

— На сколько?

— Неделю. Может, две.

Он посмотрел на неё — на промокшее платье, на размазанную тушь, на огромный пустой дом за её спиной.

— Мисс Мур, нам нужно будет связаться с вашим отцом.

Поппи вздохнула.

— Конечно.

***

Отец прилетел на следующее утро.

Поппи проснулась от рёва самолёта над домом. Он приземлился на взлётно-посадочной полосе их частного аэродрома — да, у них был свой аэродром, потому что папа мог себе это позволить.

Она не встала с кровати. Лежала там, где уснула прошлой ночью, в всё ещё мокром платье, с разрисованными от туши глазами.

Дверь открылась. Папа вошёл.

Он выглядел старым. Уставшим. Разочарованным.

— Поппи.

— Папа.

— Что случилось?

Она рассказала ему всё. О Родриго. О Брианне. О вечеринке, которая закончилась катастрофой.

Отец слушал молча. Сидел на краю кровати, смотрел на неё, и слушал.

Когда она закончила, он выдохнул.

— Это не впервые, Поппи.

— Что ты имеешь в виду?

— Проблемы. Скандалы. — Он встал и прошёлся по комнате. — В девятом классе ты подралась с девочкой, которая «глядела не на того парня». В прошлом году устроила сцену в ресторане, потому что официант «был слишком медленным». И сейчас — это.

— Но это не моя вина! — Поппи села. — Они предали меня!

— И что ты сделала? — отец повернулся к ней. — Ты выгнала всех гостей. Устроила сцену. Полиция приехала.

— Я…

— Поппи, — его голос был мягким, но твёрдым. — Ты не счастлива.

— Я счастлива! — она начала кричать. — У меня есть всё! Деньги, дом, друзья…

— Друзья? — отец усмехнулся. — Какие друзья, Поппи? Те, которые исчезли, как только ты перестала быть полезной? Или те, которые спят с твоими парнями?

Поппи замолчала.

— Я говорил с твоей матерью, — продолжил отец. — Она согласна.

— Согласна с чем?

— Поппи, ты не можешь оставаться здесь. Не сейчас. Ты… ты потеряла ориентиры.

— Что это значит?

— Это значит, что я отправляю тебя в школу.

— Какую школу? — Поппи испугалась. — Я учусь в лучшей частной школе Лос-Анджелеса!

— И ты используешь это, чтобы создавать проблемы. — Отец подошёл к окну. — Я нашёл место. В Англии. Пансион для девочек. Строгий. Структурированный. Они знают, как иметь дело с… сложными учениками.

— НЕТ! — Поппи вскочила. — Я не поеду! Ты не можешь меня заставить!

— Я твой отец, Поппи. И я люблю тебя. Но я больше не могу позволить тебе разрушать свою жизнь. — Он повернулся к ней. — Билет на завтрашний рейс. Собирайся.

Поппи стояла там, пока он не вышел. И тогда она упала на кровать и зарыдала.

Впервые за много лет — настоящими, горькими слезами.

3 Глава.

ГЛАВА 3

Разрушение

Утро после разговора с отцом стало самым тяжёлым в жизни Поппи.

Она проснулась в семь, хотя обычно спала до обеда, — голова раскалывалась, глаза ныли, а губы были сухими и потрескавшимися от слёз.

Пройдя в ванную, она посмотрела на своё отражение.

— Ты выглядишь ужасно, — тихо сказала она себе.

В уме планировался побег. Можно было убежать, спрятаться у подруги — если бы у неё настоящие подруги существовали, — или…

Можно было ничего не делать.

Потому что отец был прав. И она это знала.

Поппи опустилась на край ванной и закрыла глаза. Вся её жизнь — эта блестящая, фальшивая жизнь — рухнула за одну ночь. И она не имела ни малейшего представления, как построить что-то настоящее.

***

Сборы оказались странным, почти мистическим опытом.

Поппи не знала, что брать. В Лос-Анджелесе её гардероб занимал целую комнату — платья для вечеринок, костюмы для школы, купальники для бассейна, обувь для любого случая.

Но что берёшь с собой в английский пансион?

Она начала с Louis Vuitton — шесть чемоданов, потому что не могла определиться. Потом добавила MacBook, iPhone, iPad — без этих устройств она не представляла своей жизни. Затем — косметику, украшения, любимые платья.

И вдруг остановилась.

Зачем ей всё это? Для кого она будет наряжаться и краситься в английской глуши?

Поппи положила всё обратно. Потом снова взяла.

В конце концов она собрала все шесть чемоданов — не смогла ничего оставить. Это была её безопасность, её защита, её щит от мира, который внезапно стал враждебным.

***

Телефон звонил весь день.

Родриго. Брианна. Другие «друзья» из школы. Журналисты — новость о скандале в доме Мура уже просочилась в прессу.

Поппи не отвечала.

Она сидела в комнате, глядя в окно, где внизу рабочие разбирали украшения от вечеринки. Шатёр уже сняли, яркие световые установки увезли, бар демонтировали.

Всё выглядело так, будто вечеринки и не было. Ничего не изменилось.

Кроме неё.

***

Вечером отец зашёл в её комнату.

— Собралась?

— Да.

— Хорошо. Машина завтра в шесть утра, рейс в десять.

— Папа, послушай…

— Что?

— Я… — Поппи запнулась. — Прости меня.

Он подошёл, сел на край кровати и обнял её.

— Я знаю, малышка. Я знаю.

— Я не хотела… я не знала, что всё так испортится.

— Это часть взросления, — тихо сказал он. — Иногда мы совершаем ошибки, а потом исправляем их.

— А я могу их исправить?

— Конечно. — Он отстранился, глядя ей в глаза. — Именно поэтому ты едешь в Англию. Чтобы научиться быть лучше.

Поппи кивнула, хотя не была уверена, что верит в это.

— Папа?

— Да?

— А мама знает?

Отец замер.

— Я сказал ей.

— И что она сказала?

Он помолчал минуту.

— Она отправила тебе чек на десять тысяч долларов. Для шопинга в Лондоне.

Поппи почувствовала, как внутри что-то сжалось и потемнело.

— Это всё?

— Это всё, что она может, — тихо сказал отец. — Ты это знаешь.

Поппи кивнула. Да, она знала.

Её мать — знаменитая модель, живущая в Париже и присылающая чеки вместо любви. Женщина, которую она видела раз в год за последние десять лет. Человек, который не имел ни малейшего представления, какой любимый цвет у его собственной дочери.

— Я пойду, — сказал отец, всталяя. — Отдохни. Завтра будет тяжёлый день.

Когда дверь закрылась за ним, Поппи легла в кровать и уставилась в потолок.

Она собиралась уезжать. Оставлять всё — дом, город, жизнь. Идти в неизвестность.

И была в ужасе.

Но одновременно — впервые за долгое время — она чувствовала что-то ещё.

Надежду.

Может быть, в Англии она сможет найти себя. Стать кем-то настоящим, а не просто принцессой из Беверли-Хиллз.

Она закрыла глаза и уснула, мечтая о каменных стенах и зелёных холмах, где сможет начать с нуля.

***

Когда Поппи проснулась, было ещё темно. Она проверила телефон — пять утра.

Она встала, собрала последние вещи — зубную щётку, любимую подушку, старую фотографию отца и матери, сделанную, когда Поппи было пять лет. Единственную фотографию, где они были вместе как семья.

Спустившись вниз, она увидела лимузин, уже ожидавший у подъезда.

Отец вышел из дома и помог ей с чемоданами.

— Ты готова? — спросил он.

— Нет, — честно ответила Поппи. — Но я пойду.

Она обняла его — крепко, как никогда раньше.

— Я тебя люблю, папа.

— Я тоже тебя люблю, Поппи. И я горжусь тобой — за то, что ты это делаешь.

Когда она села в машину, он махал ей вслед, пока лимузин не скрылся за поворотом.

Поппи смотрела в окно на город, который покидала. Лос-Анджелес — город мечты, город фальшивых людей, город разбитых сердец.

Она не знала, когда вернётся. Если вернётся вообще.

Но знала одно: когда она вернётся, будет другой.

Лучшей.

Сильнее.

Настоящей.