Дикий, дикий запад - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Карина Демина (самиздат)

Глава 1 Где некий господин прибывает на Дикий запад дабы решить одну крайне щекотливую проблему

Клиент мне сразу не понравился. Вот бывает такое, что только глянешь на человека и всем нутром своим понимаешь – ничего-то, кроме неприятностей, ждать от него не стоит. А главное, и сам он об этом знает, а потому поглядывает свысока, снисходительно этак, понимая, что деваться нам от него некуда.

Что поделаешь, дела в конторе шли не сказать, чтобы хорошо.

Если сказать, то хорошо-то они не шли никогда, что не мешало Эдди надеяться, что вот однажды случится чудо и про нас узнают. Нет, местные-то знали. Да и как не узнать, когда городок наш столь мал, что знали тут всё и про всех, а уж про «Контору частного сыска и решения ваших проблем» и подавно.

Название придумал Эдди.

И все прочее тоже.

Он же, облачившись в приличный сюртук, ныне хмуро разглядывал визитера. Первого, почитай, за месяц. А визитер, стало быть, пялился на Эдди. Оно-то верно, братец мой единокровный в сюртуке гляделся весьма даже представительно. Еще и морда, битая Биллом Клином, которого братец давече все-таки взял, уже отошла. Почти. Левый глаз так и вовсе приоткрылся уже, а что синева вокруг, так она, как матушка изволила выражаться в хорошие дни, весьма даже гармонировала с цветом сюртука.

- Чего изволите? – хмуро поинтересовался Эдди и сплюнул.

В плевательницу.

Медную.

Её он, помнится, в том году принял в зачет одного долга, ибо больше брать с Макфи было нечего. Плевательница была большою и солидной, и на людей незнакомых впечатление производила изрядное.

Клиент… потенциальный клиент, вздрогнул.

А то… Билли, чтоб ему веревка занозистая попалась, братца моего отделал славно. И зуб выбил. Эдди его уже выбивали, конечно, так что отрастет, куда он денется, да только пока вид был… внушающим.

Да.

В общем, клиент вздрогнул и на меня посмотрел.

А я что? Я улыбнулась. Матушка еще сказывала, что если улыбаться людям, то они будут добрее. Правда, может, где-то там оно на востоке так и было, что одной улыбки хватало, а тут, на Западе, с револьвером оно всяко надежнее.

Я и положила руку на свой «Кольт».

На всякий случай.

А то ведь человек в городе явно новый. У них всякая придурь в голове случается, некоторые вон и ухаживать пытались. Один даже в окно полез как-то. С цветами. Потом на суде лаялся, что намерения у него были исключительно добрые, он бы даже женился потом, и что, стало быть, зря Эдди ему эти цветы в одно место засунул…

Но то история старая, ей лет десять уже.

После неё-то братец и перестал ругаться, что я сплю с револьвером под подушкой. Даже новый подарил. Под вторую подушку. А что… места у нас дикие.

- Добрый день, - гость стянул с головы котелок и поклонился.

Я кивнула.

Эдди снова сплюнул и языком дыру потрогал. Поморщился. Стало быть, зуб выбит не до конца, а значится, предстоит, как это говаривала матушка, визит к добрейшему мастеру Брину, который в городе был за брадобрея, цирюльника и еще зубы дергал.

За это его и недолюбливали.

А может, за на редкость поганый характер.

- Верно ли я понял, что вы – мистер Элайя? – и снова на братца уставился. А главное глядит, не мигает. И братец тоже. Правда, ему не мигать сложнее, глаз-то, пусть и открылся, все одно слезится.

Эдди кивнул.

- Мне вас настоятельно рекомендовали, как… человека, - тут уж гость запнулся, ибо человеком Эдди был едва ли на четверть. Но ничего, спустил, кивнул подбадривающе даже. И этот, в сизом костюмчике, который явно на заказ шитый и не криворуким Клюпеном-младшим, продолжил. – Как человека, способного решить любую проблему, даже весьма щекотливую.

- Ага, - сказал Эдди довольно.

И оскалился уже во весь рот.

Я глянула на него с немалой укоризной: маменька, помнится, крепко его пеняла за эту вот улыбку, с которой становились видны и длинные, с палец, клыки, и резцы подточенные, и прочие зубы. Учила она его, учила, да без толку.

- Что ж, в таком случае… - гость вздохнул и огляделся. – Где мы можем побеседовать?

- А от туточки… - Эдди гостеприимно обвел рукой нашу конуру, которую гордо именовал конторой. Прежде-то тут салон был, который матушка держала, когда еще надеялась, что однажды в нашем захолустье кому-то, кроме Беттиных шлюх, станет интересна высокая мода. От той поры остались кружевные занавески, салфетка с вышитыми колокольчиками и ваза на ней. Некогда в вазе стояли цветы, и матушка каждую неделю букет меняла, но…

В общем, не сложилось с высокой модой.

- Гм… действительно… - он вновь покосился на меня, но осторожно. То ли револьвер мой любопытство сдерживал, то ли хмурый взгляд Эдди.

Тот и руки сцепил.

Насупился.

И вид… в общем, во многом внешностью Эдди, как любила говорить моя маменька, пошел в деда, который был не просто так, а орочьим шаманом. Вот и достались от него Эдди, что тяжелая челюсть, что покатый лоб немалой твердости – в прошлом-то году один умник этим самым лбом стену пробил. Не специально. Надеялся Эдди вырубить и уйти. А стена возьми и…

Глава 2 В которой Чарльз Диксон рассказывает историю и получает предложение помощи

Существо, смотревшее исподлобья на Чарльза, человека менее подготовленного привело бы в ужас, ибо было велико, страшно и, что хуже всего, странно. Это существо отличала удивительная смесь черт едва ли не всех, известных человеку, рас.

Однако…

При всем том следовало признать, что существо это вызывало куда меньшее раздражение, чем исключительно правильный, идеальный в каждой черте своей Элайя Бишоп.

Стоило подумать, как челюсти свело от гнева.

…остальные выплаты.

Судебное разбирательство. Новый скандал, когда матушка еще от старого не отошла. И мягкая улыбка старого паука. Мол, вы же понимаете, Чарли, что дело вовсе не в деньгах, дело исключительно в принципе.

Стервятник.

А этот… этот скорее походил на горного льва, тварь огромную и невероятно опасную. Но такая Чарльзу и нужна. Если кто и пройдет по Диким землям, то она.

Он подавил вздох.

И продолжил.

- Я нанял людей, но им удалось выяснить лишь, что чета Уинстон сперва купила билеты на пароход «Веселая Нелли», на котором прибыла в Аштон-таун, а уже оттуда отправилась дальше, по железной дороге.

- И думаете, они здесь? – с сомнением произнесло существо. – У нас небольшой городок, и если бы кто объявился новый, я бы знал.

Девица, что пряталась в углу, кивнула, мол, точно бы знал.

- Вышли они на станции Арвик, где и купили фургон с парой тяжеловозов, да кое-какие припасы.

- Какие?

Чарльз поморщился. Вот какая разница? Но все же ответил.

- Муки двести сорок фунтов. Порошок яичный. Сухое молоко. Крупа рисовая, высшего сорта. Пшеница.

Он попытался вспомнить, что там еще было.

- Соль. Пятьдесят фунтов соли.

- Много, - сказало существо и провело ладонями по всклоченным волосам. – Не для себя брали…

- Там же был сделан снимок. Как полагаю, свадебный. И мне повезло. Пластину не уничтожили.

И стоила она не сказать, чтобы много. Впрочем, Чарльз уже успел убедиться, что здесь цены несколько отличались от привычных.

- Вот, - он выложил второй снимок.

И едва сдержался, чтобы не забрать, когда к нему потянулась грубая рука.

- Милли, - рявкнуло существо. – Иди-ка сюда… только глянь!

На что там глядеть, Чарльз не слишком понимал. Этот снимок… пожалуй, именно он и убедил его, что надо ехать, что сколь бы ни велика была любовь Августы к этому проходимцу, но ей, такой хрупкой и утонченной, совсем не место на Диких землях.

Что…

Бледная девушка на снимке, если и напоминала Августу, то лишь чертами лица. Она и прежде не отличавшаяся полнотой, похудела вовсе уж до призрачной бледности. И строгие черные одеяния, - Августа прежде в жизни не надела бы чего-то подобного – лишь подчеркивали и худобу, и общую болезненность облика. Но главное даже не это, в конце концов, Августа никогда-то не любила путешествовать. Главное, что она больше не улыбалась.

Совсем.

А выражение лица… разве возможно это странное виноватое, совершенно несчастное выражение лица? Мужчина же, стоявший за спиной Августы, положивший руки на плечи её как-то совершенно по-хозяйски, выглядел довольным. Он был крупным и не сказать, чтобы красивым.

Вот и что она в нем нашла?

Самодовольный тип.

Нехороший.

Наглый.

Чарльз заставил себя дышать ровнее. Матушке он снимок не показывал. Матушку он вовсе не стал волновать, благо, императрица вошла в положение и призвала её ко двору, отговорившись какой-то там надобностью.

Пускай.

Главное, время выиграли. А там… Чарльз найдет сестру. С помощью ли, без нее, но найдет всенепременно. И вернет домой.

- Надо же, - девица, выползшая из своего угла, в ближайшем рассмотрении оказалась… интересной.

Да, пожалуй что.

Высокая.

Неприлично, пожалуй, высокая для женщины, она была худа, смугла и темноволоса. Узкое лицо её обладало чертами чересчур резкими, в которых угадывалось присутствие иной крови, что девицу нисколько не портило.

Резкие острые скулы.

Треугольный подбородок. Изящный нос. И узкие приподнятые к вискам глаза. Темные волосы свои она заплетала в косы, которые украшала резными фигурками. В левом ухе девицы висела крупная жемчужина того насыщенного цвета, который не случается сам по себе.

Оберег?

И судя по отголоску силы, старый, настоявшийся, что весьма… странно.

Впрочем, сейчас Чарльза волновала не столько эта девица, сколько презадумчивое выражение лица её, которое подсказывало, что эти двое увидели на снимке что-то, самим Чарльзом пропущенное. А уж он-то изучил и снимок, и пластину, за которую пришлось платить отдельно, с лупой.

Глава 3 Где проходит семейный ужин, а гость узнает о том, откуда взялись машманы

Признаться, от сегодняшнего ужина Чарльз ничего-то хорошего не ждал. Он вообще весьма смутно представлял себе, чем именно может помочь беседа с некой женщиной в его проблеме.

Августа…

Любимый балованный ребенок, который ни в чем-то отказа не знал.

И вот…

…душа требовала бросить все и отправиться в треклятую Змеиную долину или как она там. Маги? Чарльз как-нибудь да справится. Еще можно людей нанять. Сотню. Две. Да хоть тысячу. Правда, имелись некоторые сомнения, что в этом захолустье в принципе можно набрать тысячу человек.

…а он к ужину готовится.

Костюм сменил.

Умылся, насколько это возможно. За горячую воду потребовали пятьдесят центов и еще двадцатку пришлось заплатить престарелому, но крепкому орку-полукровке, который эту воду поднял в номер, а после убрал. Причем совершенно парадоксальным образом после мытья Чарльз чувствовал себя грязнее, чем до него.

Костюм измялся.

От свежей рубашки почему-то попахивало пылью и плесенью. Аромат же туалетной воды показался на редкость едким.

Ничего.

- Экипаж? – искренне удивился тот же полукровка. – Эт вы… господин… откудова туточки экипаж?

И вправду.

Как-то… местные реалии продолжали радовать Чарльза.

- Все верхами больше, - орк глядел с насмешкой. – Но можно у Бетти поспрошать… она порой шлюх на пастбище возит.

Не хватало.

И… как быть? Пешком? Этак Чарльз хорошо, если к утру доберется.

- Тогда, - пришлось расстаться с еще одной монетой. – Будь добр, отыщи мне лошадь.

Про букет цветов, который следовало бы поднести хозяйке дома, Чарльз решил не спрашивать. Что-то подсказывало, что в Последнем пути цветочных лавок нет.

Впрочем, лошадь ему нашли и не слишком поганую, да и тот же орк вызвался проводить к поместью Бешеного Эдди, а то ведь господин и заблудиться может. Или заехать не туда. Куда? А мало ли… уж больно господин выглядит прилично. Такому человеку, куда ни поедь, все не туда будет.

Народишко-то вокруг бедовый.

Поместье именовалось «Старые клены», хотя ни единого клена рядом Чарльз не увидел. У ворот росло чахлое акациевое дерево, покосившееся, какое-то на редкость уродливое и колючее.

- Раньше-то все окрестные земли ихними были, - орк, получивши плату, сделался несколько более дружелюбен. – Вона, там еще пастбища были. Табуны. Старый Кло известным табунщиком был. С племенами водился, это да… и жену взял честь по чести, потому-то его и не трогали. Все мечтал, что сынка своего на восток отправит, выучит и будет тот жить человеком.

Сказал и на Чарльза глянул.

Чарльз в свою очередь смотрел на дом, который явно знавал лучшие времена. Ныне же был он стар и уродлив, как это вот дерево у ворот. Стены его перекосились, крыша словно бы на бок съехала, и даже веселенькая зеленая краска, которой хватило, правда, лишь на фасад, нисколько не спасала положение.

- Он-то и поехал. А вернулся с женой молодой. Поселил тут. И пытался вроде жить, как оно заповедано, да только… дурь не газы, в себе не удержишь.

Народная мудрость заставила Чарльза хмыкнуть.

- Вот сперва табуны проиграл, потом и земли… он бы и это все, да только Старый Кло вовремя сообразил, что сынок у него дерьмовистый получился, и отписал, стало быть, усадьбу женушке его. А та, пусть и любила муженька, но и о детях заботилась… ты это… господин… только не вздумай удивляться.

- Чему?

- А ничему, - орк сунул за щеку полоску табака. – Эдди нервный. И сильный. А потому нечего тут… и коль назад поедешь, не чинись, проси, чтоб сопроводил. С Эдди связываться не рискнут.

И в чем-то людей, которые не рисковали связываться с Эдди, Чарльз понимал.

После, думая, какой должна была бы быть владелица поместья, Чарльз пришел к выводу, что определенно не такой.

Не…

Хрупкой, словно былинка.

Светловолосой. Светлоглазой. С чертами лица столь совершенно изящными, что не залюбоваться ими было совершенно невозможно. И даже платье простого кроя, шитое из какой-то столь же возмутительно простой ткани – а женщины, подобные этой, должны носить исключительно шелка – лишь подчеркивало тихую красоту хозяйки дома.

- Доброго вечера, - он даже растерялся под взглядом этих светлых глаз. И тотчас укорил себя.

Поклонился.

Проклял мысленно за лень, ибо показалось неуместным появляться здесь с пустыми руками. Мог бы остановиться, нарвать каких цветов… а он…

- Доброго, - голос у женщины был низким, мягким. – К сожалению, мне давно не случалось принимать гостей…

В доме царило запустение.

Нет, его пытались держать. И порядок здесь был идеальный, но… выцветшие обои. И старая мебель, ткань на которой протерлась, а латки, пусть подобранные в тон, все одно выделялись этакими ранами. Едва уловимый запах пыли и плесени.

Глава 4 В которой герои обсуждают разницу между Востоком и Западом, а еще заключают сделку

Рождество, стало быть.

Рождество я любила.

Рождество начиналось задолго до самого праздника с уборки, которая ненадолго оживляла дом, позволяя надеяться, что в этом-то году все станет иначе. И я с остервенением натирала жалкие остатки столового серебра, в котором и серебра-то не осталась. Переставляла посуду в шкафах. Скребла полы и драила окна, пытаясь добавить мутным стеклам хоть каплю прозрачности.

Потом мы с матушкой спускались на кухню.

Рождественский пудинг – это… это серьезно. Но в кои-то веки готовка меня не раздражала, как и церковные гимны мамаши Мо, которые та пела грудным низким голосом. И голос этот, кажется, проникал в самое мое нутро.

И дом наполнял.

…Рождество.

Изюм. Орехи. Цукаты. Шоколад, что появлялся на столе. Толстая индейка, запеченная с травами. И огромная ель, которую Эдди притаскивал в сочельник. Узор зеленых игл на полу. Запах хвои и праздника.

Подарки.

- Почему она мне не сказала? – спросила я, услышав, как застонал пол под весом Эдди.

- А это что-то изменило бы? – брат мой, который мог двигаться совершенно беззвучно, теперь ступал нарочито тяжело, заставляя старые доски петь и плакать.

- Не знаю. Но… я ведь придумала.

- Что?

Он сел рядом.

Старое наше место. Тайное. Тогда, много лет тому, я сюда убегала, чтобы не слышать раздраженного голоса отца, перекрывавшего все прочие голоса. Здесь, на чердаке, было спокойно.

И не пахло потом.

Спиртным.

- Историю. Будто где-то там, далеко, у нас с тобой есть добрый дедушка Уилли… он ведь так подписывался, да? И он живет. Он очень старенький, и потому не может приехать. Но однажды я соберусь и отправлюсь к нему в гости.

- Вот и отправишься, - хмыкнул Эдди.

…тогда, много лет назад, после очередного возвращения отца, я поднялась на чердак и обнаружила, что убежище мое занято.

- Наверное, глупо обижаться… почему она их передавала?

- Подарки? – уточнил Эдди.

Я кивнула.

…мы не дрались. Мы… смотрели. Я видела перед собой настоящего дикого орка, а он – девочку из хорошей семьи, ибо в присутствии отца мне следовало быть именно такой. А потому из сундуков доставались платья и панталоны, кушаки, платки и платочки, перчатки…

Как же я их ненавидела.

- Почему нет?

- Не знаю. Мне показалось, что она его… недолюбливает.

- Может, и так.

- Но подарки принимала?

- Подарки – дело хорошее.

Вот ведь. И понимает же распрекрасно, о чем я. Может, конечно, и хорошее, но…

- Помнишь, ту куклу? В платьице. Ты с нею спала. И ела. И вовсе не выпускала из рук? Она и сейчас у тебя сидит.

Сидит.

Ему жалко, что ли? И кукла… нет, в куклы я давно уже не играюсь, наверное, почти сразу после того, как Эдди взялся учить меня стрелять, то и бросила. Но мисс Китти – это не просто кукла.

Она красивая.

Чудесная.

И я помню свой восторг. И утро то помню. Отец, к моей огромной радости, не приехал. И потому утро было тихим. Снега насыпало по самые окна. И похолодало ощутимо. Пол кусался, но я кралась к елке, гадая, что мне принесли лесные духи.

А там…

- Думаю, мама просто… она такое позволить не могла, - Эдди вздохнул. Он был старше.

И умнее.

И… и тогда первым протянул руку, сказав:

- Ты слабая.

- Сам такой.

- Слабая. Я буду тебя защищать.

Причем произнесено это было низким рокочущим голосом, но я ничуть не испугалась, хотя никогда-то не видела прежде живого орка так близко. Но спросила:

- А перья дашь потрогать? И волосы заплести надо.

Волосы у него, как и у меня, были темными и жесткими, а еще все время норовили запутаться, но тогда он позволил расчесать себя. И я пыхтела, стараясь подражать матушке, чесала, разбирала пряди, ровняла пробор… как он только выдержал?

- А сладости… у нас никогда не хватало на сладости. Иногда… - он махнул рукой. – Но если не хочешь, оставайся.

- Ты же знаешь, что не останусь.

- Знаю.

- И… не из-за денег… та девушка, мне её жаль. Думаешь, вытащим?

- Постараемся.

Рядом с Эдди всегда было спокойно, и я позволила обиде исчезнуть. В самом-то деле, какая разница, кто присылал шоколад или медовые орешки? Главное, что на Рождество мы устраивали себе маленький праздник. И это мои воспоминания.

Глава 5 О магах, силе и окрестных пейзажах

Выезжали засветло.

Эдди заседлал лошадок, матушка собрала сумки, а я оружие проверила. Наше. К графчику, который прямо с утра на меня выпялился, будто диво дивное узрел, лезть не стала. То ли испереживался человек за ночь, то ли просто не выспался, мало ли. Главное, что сделался он нервозен до крайности.

А чего тут?

Поздно уже переживать.

Но хотя бы в седло сам забрался, а то ведь с этих, которые с востока, всякого ожидать можно. Эдди, склонившись, подставил лоб под матушкин поцелуй, как делал всегда.

На удачу.

- Будьте осторожны, - сказала матушка, а потом тише добавила. – Не бойся, милая. Уильям не причинит тебе вреда.

Ну… оно-то, может, и так, но как-то слабо в это верилось. Да и усвоила я уже, что у каждого человека свое понятие о полезном.

Поехали.

Эдди впереди. Я за ним, а Графчик наш следом. И главное, едет да спину взглядом сверлит, прям того и гляди насквозь просверлит. А я чего? Я будто и не замечаю. Только пояс с револьверами поправила, на всякий случай.

И главное, не понятно… и не спросишь.

Усилием воли я отрешилась и от графчика, и от взгляда его. А там и отсекла внешнее, мешающее, сосредоточившись на силе, что норовила выплеснуться волной, но мне-то иначе надобно.

…потихоньку.

Потихоньку сложнее всего, и книжка, Эдди купленная у нашего мага, если и помогла, то слабо. То ли не так я её прочла, то ли сила моя была иного свойства, но…

…пусто.

Тихо.

Стая койотов улеглась возле обглоданной бизоньей туши. Хитрый лис прячется в кустах. Пара тетеревов… мелочь лесная, вроде молодого зайца, что спешит уйти прочь. Нет, людей нет.

Кроме тех, которые рядом.

Я заставила себя дышать ровно, как в книге писано. Вдох. И выдох. И вдох. И силу почувствовать. Правда, с последним как-то не очень получалось. То дыхание сбивалось, то сила норовила вырваться.

- Если позволите… - от этого голоса я вздрогнула и едва с седла не свалилась, а со мною даже в годы юные этакого не приключалось. – Вы слишком стараетесь. Чересчур контролируете все. Ясно?

- Нет, - я руку на револьвер положила, показывая, что к задушевным разговорам не расположена.

И вообще, откуда он…

- К слову, скрывать свою ауру у вас получается отлично, - графчик подъехал ближе. – Признаться, даже я сперва не понял, что вы одарены.

Лучше бы и дальше не понимал.

Нет, теперь-то, в одежде обыкновенной, он на человека похож сделался. Только кожа чересчур вот белая да волос светлый уложен аккуратно. И как у него выходит-то? Даже под шляпою прическа не растрепалась.

Ишь.

И улыбается. Этак… подозрительно дружелюбно.

- Оттого и удивительно. Работа с внешним слоем ауры требует высочайшего уровня контроля, и далеко не все маги способны скрывать свою одаренность…

- Это не я, - руку с револьвера я убирать не стала. – Это Эдди.

- Ваш брат?

- Ага… домой съездил. Камушек привез. На веревочке, - зачем-то уточнила я, глядя, как меняется выражение лица этого вот… графчика.

А ведь мне с ним ехать.

Потом.

Когда все закончится.

Нет, можно, конечно, и не ехать. Кто меня заставит? Точно не Эдди, но… он прав, если не во всем, то во многом. Может, нравом я и не удалась, но дурой никогда-то не была.

- Вы… имеете в виду… орочий талисман? – тихо, будто тут было кому, кроме койотов, подслушивать. Хотя… тишину разорвал протяжный крик падальщика, от которого вздрогнули уже и лошади, и этот вот, белобрысый.

Я же молча вытащила камушек, который Эдди самолично повесил мне на шею, а веревку завязал тем самым узлом, который и сам вряд ли бы распутал. Веревка же из буйволиной кожи плетеная и тоже не простая. В общем, как я подозревала, снять этот камушек можно, лишь голову мне отпиливши.

- Удивительно… - графчик склонился ко мне и сам едва не свалился, правда, сумел-таки удержаться. – Признаюсь, на востоке порой случается кое-что купить, но… о магии орков там ходят разные слухи.

Я кивнула.

- С ним легче, - камушек был обыкновенным.

Беленьким, гладеньким, слегка кривоватым и с дыркою, которая явно не сама собою возникла. Его хотелось гладить и к коже он льнул, успокаивая. Иногда камень раскалялся, а порой делался вовсе холодным, но я привыкла.

С ним хотя бы сила успокоилась, а то ведь так и норовила выплеснуться.

Графчик же потянулся к седельным сумкам, явно надеясь вытащить из них что-то нужное, но после передумал. И то верно, дорога становилась уже, а из сухой травы стали подниматься узкие спины горных перевалов. Пока они гляделись как камни, что прорывали хилую шкуру земли, но я знала, что постепенно камней станет больше, а после они и вовсе сольются в темно-бурое, словно освежеванная туша, тело Драконьей скалы. Эдди сказывал, что когда-то здесь и вправду водились драконы. Он даже зуб как-то притащил, преогромный, и мы его хранили, а потом показали матушке, а она сказала, что это не дракон, но древний зверь из тех, которые давным-давно вымерли. Сначала было обидно, но потом мы покумекали и решили: почему бы древнему зверю драконом не быть? То-то и оно… Скалы тут не сказать, чтобы вовсе непроходимые, если знать дорогу, то можно и на ту сторону перебраться. Правда, ничего-то хорошего там нет.

Глава 6 Где обитатели Змеиного дола встречают гостей

Скалы.

Вот никогда-то Чарльз горы не любил, даже те, облагороженные, подчиненные воле человеческой, где встал известный ныне курорт «Снежные выси». Выси там… были выси.

И острые пики, укрытые сине-зелеными палантинами льдов. И снег имелся. И аккуратные домики, где к услугам гостей было… чего там только не было. Но даже там, сопровождая матушку и Августу, которая как раз-то к горам относилась с детским восторгом, Чарльз чувствовал себя до крайности неуютно. Все ему казалось, что, опутанные пеленой заклятий, стабилизирующих породу, эти горы вот-вот очнутся. И встряхнутся, и…

В общем, в следующий раз матушка отправлялась в сопровождении дальней родственницы и трех её сыновей, которые к горам относились безо всякого предубеждения. А Чарльз трусливо отговорился собственной занятостью.

Нет, он был занят, но…

Здешние горы стабилизированы не были.

Здешние горы и не старались притвориться хоть сколь бы то ни было цивилизованными. Они поднимались красно-бурой стеной, словно прорываясь оттуда, снизу, разодрали жилы земные и перемазались кровью. Она, спекшаяся, покрывала камни.

- Тут остановимся, - Эдди спешился первым и огляделся. – Там дальше дорога неудобная.

И винчестер в руке подбросил.

А Чарльз едва сдержал облегченный выдох. Нет, он понимал, что придется ехать, что в горы, что через них, но… он был рад отсрочке, пусть и недолгой.

И было стыдно за эту радость.

Августа… Августа, верно, не надеется, что её ищут, что… и каждая минута промедления оборачивается для нее… чем?

Сверху раздался протяжный нервный звук, будто по стеклянной струне ногтем провели.

- Падальщики, - Эдди прищурился. – Есть хочешь?

Есть не хотелось совершенно. Стоило спешиться, и Чарльз с удивлением понял, что недолгий этот переход дался ему с трудом. Ноги ныли. Спину ломило. А ведь он неплохо держался в седле, только, выходит, этого мало?

Он ослабил подпругу, но конь лишь фыркнул и отвернулся.

- На от, - Эдди протянул флягу. – Пей. Тут скоро источник, можно будет свежей набрать.

Собственная фляга Чарльза опустела, и за это тоже было стыдно. Он вдруг явственно осознал, что здесь, в тени огромных гор, не имеют значения ни титул его, ни образование, которым он гордился, ни даже орден Алого сердца, врученный Его императорским Величеством лично. Что горам и пескам, расстилавшимся по обе стороны их – а Чарльз не поленился, отыскал в прикупленном атласе карту окрестностей – глубоко насрать и на вереницу благородных предков, и на Бархатную книгу родов, и на то, что он, Чарльз, является третьим по силе магом в Штатах.

Сипам, впрочем, тоже.

Над головой мелькнула огромная тень, и Чарльз едва удержался, чтобы не пригнуться.

- Живых они не тронут, - его страх не остался незамеченным. Впрочем, глядел Эдди без насмешки, за что Чарльз был ему благодарен. – Разве что ослабеешь крепко. Вот слабых добивают. Если койоты или волки не успеют раньше.

По спине поползла струйка пота.

И что-то мерзонькое очнулось в душе, нашептывая, что Чарльзу вовсе не обязательно ехать самому. Зачем? Можно ведь нанять… предложить больше денег. Или еще что-нибудь. Денег у него хватает. А стало быть…

Он отряхнулся и воды глотнул.

Теплая.

И сладкая.

- Спасибо.

- Ничего. Это по первости так, - Эдди флягу принял и убрал на пояс. – Сюда многие приезжают.

- Сюда?

- В город. Он ведь не зря Последний путь, там дальше Дикие земли. Вот и кажется многим, что там свобода. И творить можно, чего душе угодно. И счастье. Или богатство. С богатством-то проще, там хотя бы быстро понимание приходит, что золота тут, конечно, можно найти, да только проблем на задницу куда скорее.

Эдди сплюнул.

- А вот с романтиками хуже… эти до последнего… помирают, но верят в лучшее будущее.

- Разве это плохо? – уточнил Чарльз, скорее ради поддержания беседы, чем из желания поспорить.

В молчании просто остро осознавалась собственная неуместность.

- А чего хорошего?

Эдди, кажется понял, для чего этот разговор.

- На деле-то выходит или шею человек свернет по-за дури собственной, или выживет и дурь эту будет другим насаживать. Он, как твой этот… Змей.

- Не мой он.

- Не важно, - Эдди задрал голову и прищурился, пытаясь выглядеть что-то там, в высоте. – Главное же ж тоже он, строил, за идею. А вышло что?

- Что? – уточнил Чарльз.

- Не понятно что, - он махнул рукой. – Милли, ты как?

- Нормально, - Милисента уселась на камень и вытянула ноги. Ноги были длинными, но Чарльз изо всех сил старался не пялится. Как-то оно невежливо, да и понято может быть превратно. – Парит сегодня. К грозе.

Глава 7 О хороших гостях и добрых хозяевах

Змеиный дол представлялся мне иным. Вот честно. В городе чего только не болтали. Нет, я понимаю, что болтать там горазды, болтать там любят, но вот… все одно.

Миссис Гроббер, которая мясную лавку держала и отличалась на диво склочным норовом, сказывала, будто бы все бабы тут общие.

И мужики общие.

И все общее. И машманы только делают, что свальным грехом занимаются. А порой и скотоложством. Правда, девочки Бетти поговаривали, что, наверное, только скотоложством, ибо в бордель машманы не заглядывали вовсе, а стало быть, нормальными отношениями не интересовались. И с чего бы оно? Вот то-то же… впрочем, ни им, ни миссис Гроббер я не слишком верила.

Но было… интересно.

И что сказать?

А ничего.

Чисто тут. Аккуратно. Домишки будто с картинки, небольшие, но на диво пригожие. Со ставенками резными, с низенькими заборчиками и, диво дивное, с цветами. Да не обыкновенными, которые росли у всех, а какими-то… помнится, у матушки тоже розовый куст был.

Пока папаша не спалил его по пьяни.

Случилось это незадолго до его смерти, а потому куст я помнила распрекрасно. Эти цветы были другими, но тоже красивыми.

Это ж до чего благостно-то люди живут, если им на цветы сил хватает!

А главное, что улицы не пустые. Прогуливаются мужики и не в лонгдогах, как оно частенько у нас случается, еще и заблеванных порою, но приличные. Иные в костюмах даже, в черных, аккурат, что у судьи нашенского. Один даже на часы глядел.

Охренеть.

Второй раз я охренела, уже оказавшись внутри этого от домишки, что гляделся прямо-таки кукольным. Помнится, у Салли, дочки шерифа, был такой, который её папенька ажно из Бристона выписал. И все-то приходили глядеть.

Я тоже приходила.

Потом спала месяц беспокойно, все мне снились аккуратные розовые комнаты с будто бы настоящею, но крохотною мебелью. И журнал, где сказывалось, как надо правильно ледью быть.

То есть леди.

Но…

В общем, внутри этого от домишки было почти как там, разве что мебель человеческая, а так… пахло цветами и корицею, и свежими булками. Но полы устилали красивые плетеные циновки, на кроватях высились горы подушек, а стол…

- Дом гостевой, - сказал наш провожатый. – Вода в ванной комнате.

…и горячая. И сама ванна почти так же велика, как та, которая зарастает пылью в нашем особняке. Правда, наша на львиных лапах, а эта совсем без лап, на тоненьких ножечках, зато вода её наполняла. А я стояла, сглатывая слюну, и думала, до чего хорошо, когда дома вода есть.

- Я распоряжусь, чтобы о вас позаботились, - сказал провожатый и удалился.

Зато вскоре в дверь постучали.

И да, позаботились.

Женщины в черных платьях, до того скучных, что как-то оно не получалось представить, что эти вот женщины обретаются среди цветов, притащили огромные корзины со всякой снедью. И булки с корицей тут имелись, и вяленые окорока, рыба копченая, рыба жареная, а еще сыр, творог, масло и даже горшочек с темным горным медом.

В общем, счастье.

- Мне тут нравится, - сказала я уже потом, позже. Сперва-то в ванну залезла и лежала там, пока вода вовсе не остыла. А потом уже, переодевшись в чистое, и до стола добралась. – Кормят славно. И вода есть.

Эдди тяжко вздохнул, а Чарли отвернулся, будто я чего-то не то ляпнула.

А что?

Вона, если для гостей дом такой построили, хотя… странно, конечно, какие тут гости? Машманы чужаков не любят, это все знают.

А дом гостевой держат.

Я отрезала ломоть ветчины, плюхнула поверх свежего мягкого хлеба, накрыла толстым куском сыра. И покосилась на графчика, который сделал вид, что мои привычки его нисколько не интересуют. Вспомнилось вдруг, что матушка не одобрила бы.

Матушка учила меня есть с изяществом.

Но матушки тут не было.

- Их сопровождали, - сказал Чарли, который ел медленно и аккуратно, что матушкин кот, который, даже после недельного загула, делал вид, будто он вовсе даже не голоден, а рубленого лосося принимает исключительно из вежливости. – Женщин.

- И правильно, - я пожала плечами. – А вдруг бы мы чего плохого захотели?

Вона, даже Бетти своим шлюшкам сопровождение выделяет, если случается их послать куда. А они у ней куда как серьезные женщины, каждая знает, с какого конца за револьвер браться. Но… женщины.

Тут я иллюзий не питала.

Если и были какие, то окончательно испарились вместе с тем хитрозадым ублюдком, который умудрился накинуть петлю на мою шею.

Шея заныла.

- Верно, - Эдди ел осторожно, сперва обнюхивая каждый кусок. И наверное, это было разумно, но… я все равно ничего, кроме запаха копченой ветчины не учуяла бы. – Но и на улицах женщин не было.

Чарли кивнул.

Глава 8 Где происходит встреча, но результат её вовсе не тот, на который рассчитывали

Чарльз поскреб шею.

Чесалась.

И нос зудел. И еще уши, но шея – как-то особенно сильно. Поневоле начинаешь задумываться, не подхватил ли чего-нибудь этакого в гостинице.

Или на привале.

Или…

Чарли шею потер, ибо зуд откровенно мешал сосредоточиться на важной, очень важной мысли. О доме… долине… само место… сеть сторожевых заклятий, укрывшаяся под дорогой, свернувшаяся змеиным клубком.

Еще одна, охранная, по периметру.

И вдоль ограды дома сигналка, да и сам дом непростой. Слишком уж много тут было всего.

В дверь постучали, спугнув мысль. А потом дверь открыли, пусть и заперта она была в том числе собственной печатью Чарльза. Это и заставило потянуться к револьверам. Не только Чарльза.

- Эдди, мальчик мой… - вошедший сделал вид, будто не замечает общего настроения. – А с последней встречи нашей ты стал еще больше! Когда же ты прекратишь расти?!

- Не знаю, мистер Уилли, - прогудел Эдди, руку с револьверов убирая.

И правильно.

Магу… во всяком случае этому конкретному магу пуля была не страшна. Чарльз подозревал, что не только пуля. Человек был невысок, сутуловат и окружен облаком силы столь плотным, что и дышать-то рядом было затруднительно.

- А ты, моя милая… как давно я тебя не видел, - этот человек раскрыл руки, но с объятьями лезть не стал. И верно. Милисента разглядывала его с интересом, но весьма и весьма настороженно. – Обними же дядюшку Уилла…

- Дядюшку ли? – тихо заметил Чарльз, ибо именно в этот момент сходство гостя с Милисентой сделалось… почти невероятным.

- А это кто? Ах, да… вижу… весьма и весьма любопытно. Что понадобилось людям столь важным в наших краях?

Он был и вправду невысок.

Ниже Чарльза, а Эдди и до плеча не доставал. Худощав. Сухопар.

Стар.

И возраст свой скрывать не пытался, равно как и подчеркивать.

Но одетый с нарочитой простотой в обыкновенный для мест нынешних темный костюм, Уильям Сассекс оставался собой – великим магом и аристократом.

- Что ж… давно пора было бы побеседовать, но я все откладывал и откладывал. Не хотелось причинять боль драгоценной Элизабет. Я и без того причинил изрядно, что ей, что миру.

Он махнул рукой и вытащил из-под полы флягу.

- Коньяк. Выдержанный. Еще оттуда привезенный. Не желаете ли?

- Сочту за честь, - Чарльз усилием воли заткнул в себе желание вцепиться в темное, загоревшее дочерна, горло. Во-первых, и вправду стоит поговорит, а во-вторых… Уильям Сассекс пришел один вовсе не оттого, что был человеком доверчивым, и потому не ждал от гостей подвоха. Скорее уж он четко осознавал собственную силу.

- Наливайте, - Эдди с грохотом подвинул стул, на который и уселся. – Матушка… передала вам.

Он протянул слегка помятый конверт. И Чарльз был готов поклясться, что эта вот мелочь, этот вот конверт несказанно смутил Сассекса.

Или удивил.

Или…

Его пальцы коснулись бумаги невероятно нежно. Он прижал конверт к губам. И вдохнул запах его.

- Извините, - теперь уж смутился Эдди. – Жарко было. Взопрел… малость.

- Бывает, - усмехнулся Сассекс. – Надеюсь, вы извините, но… прежде чем начинать беседу, я должен…

И вышел.

В темноту. В грохот дождя. В ветер и…

- Он нормальный вообще? – тихо поинтересовалась Милли, которая, кажется, не совсем понимала, что происходит.

- Все маги в той или иной мере нормальны весьма относительно, - счел нужным сказать Чарльз.

А Эдди кивнул и добавил:

- Чокнутые они. Чем больше силы, тем крепче крышу ломит.

- Сейчас полагают, что способность взаимодействовать с тонкой энергией мира многократно усиливает нагрузку на мозг человека, а стало быть…

- Чушь это, - оборвал Чарльза Сассекс, который вернулся бодрым и, кажется, весьма собою довольным. – Наливайте, господа. Что до официальной науки, то она любит строить теории. На особо удачных строятся новые, и затем еще одни. И в итоге некоторые теории, не будучи доказанными, принимаются за истину. Дело не в мозге и энергии, точнее не в той мере, в которой полагают ученые. Скорее уж здесь вопрос общей вседозволенности. А вы не станете отрицать, что магам в нашем мире позволено куда больше, нежели людям обычным.

Отрицать Чарльз не стал, но коньяк по стопкам разлил, правда, не забыв проверить. А то мало ли. Но коньяк, судя по отклику энергии, оказался просто коньяком.

Хорошим.

Отменным даже.

- Я привез с собой несколько бочонков, что было весьма разумным решением, - Уильям вдохнул аромат. – Элизабет просит помочь вам… что ж, сделаю, что в моих силах. Долги надо отдавать. Итак, слушаю…