Дикий. Не та невеста

Пролог 1

Ноги подкашивались, в горле стоял ком от слез, но я бежала. Сквозь частый колючий подлесник, через хрустящие под ногами ветки, мимо темных, безмолвных стволов, что словно насмехались над моим жалким побегом. Лес, пахший еще несколько минут назад сыростью и хвоей, теперь отдавал лишь одним — страхом. Горьким, приторным, парализующим.

Я не слышала за спиной ни тяжелого дыхания, ни треска сучьев — лишь оглушительную, звенящую тишину, давящую на виски. Но я чувствовала его. Чувствовала, как жгучий взгляд впивается в спину, как будто зверь, играющий с добычей, уже настиг меня и теперь лишь выжидает момент для решающего прыжка. В боку кололо, сердце бешено колотилось где-то в горле, ноги горели огнем, но я не останавливалась.

Вот и край. Пропасть. Глухая, заросшая внизу непролазным буреломом. Безжизненная и равнодушная, как и все в этом проклятом месте. Я прислонилась спиной к шершавой коре старого дуба, вжалась в нее, пытаясь слиться с деревом, стать невидимой. Глаза закрылись сами собой, веки сомкнулись, даруя на секунду иллюзию безопасности. Воздух обжигал легкие.

«Я спаслась?» — робкий, глупый лучик надежды пробился сквозь панику. Может, он отстал? Может, все это кошмар наяву, и я вот-вот проснусь в своей уютной постели, где пахнет кофе и свежей выпечкой, а не этим ледяным ужасом?

Но почему же тогда запах… изменился? Резкий, дорогой, дьявольски узнаваемый аромат его духов — бергамот и пряный табак — вдруг перебил естественные запахи леса. Он витал в воздухе, холодный и неумолимый, как приговор.

Я резко открыла глаза — и мир рухнул. Провалился в бездну. Прямо передо мной, так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, стоял он. Мое личное воплощение кошмара. На его губах играла та самая ухмылка, от которой кровь стыла в жилах, а в глазах, темных и бездонных, как эта ночь, бушевала ярость. Как эти две крайности уживались в одном человеке? Насмешка и смертельная серьезность.

— Попалась, принцесса, — прошептал он, и его голос, низкий и бархатный, прозвучал как ласковый удар кинжалом в спину. Его правая рука уперлась в ствол за моей головой, отрезая путь к отступлению. Он был повсюду. Он заполнил собой все пространство, весь воздух, все мои мысли.

— Неужели ты так сомневаешься в моих способностях? — продолжил он, и каждый его звук впивался в кожу, как игла. — До сих пор не уяснила, что последнее слово всегда за мной? Или принцесса никак не спустится с небес на грешную землю? Не переживай, я с удовольствием познакомлю тебя со всеми ее «прелестями».

— Пошел к черту! — вырвалось у меня, но даже мне голос показался слабым, жалким, детским лепетом на фоне его всепоглощающей уверенности.

Он рассмеялся — коротко, сухо, без тени веселья.

— Несоответствие, принцесса. Ты назвала меня чертом, а я, по твоей же логике, к самому себе и пойду? Ах, да, я и забыл, язык без костей — твой главный талант. Ничего, я научу тебя держать его за зубами. Будешь открывать рот только с моего разрешения и строго по расписанию.

От его слов стало физически тошнить.

— Я не собираюсь выходить за твоего брата! Я тебе уже сказала! — я отчаянно толкнула его в грудь, но мои руки лишь соскользнули с твердых мышц, не причинив ему ни малейшего дискомфорта. Он был как скала.

— Лучше умру, чем буду жить под одной крышей с тобой! А уж в роли жены этого… этого истеричного братца твоего — и подавно!

— Умереть я тебе не дам, — отрезал он, склонив голову набок, изучая мое искаженное ужасом лицо. Его взгляд был пустым и холодным, как глубины космоса. В нем не было ни злобы, ни раздражения — лишь ледяная, расчетливая целеустремленность. Это пугало больше всего.

— И женой ты моему брату не станешь.

— Не стану? — во мне вспыхнул тот самый глупый, обреченный лучик надежды. Может, он передумал? Может, все кончено? — Тогда какого черта ты меня преследовал?! Я сама выберусь! Просто исчезни! Самое последнее, что я хочу видеть в этой жизни, — это твоя ненавистная рожа!

Воздух вокруг нас сгустился, стал тяжелым, как свинец. В его глазах, тех самых бездонных и холодных, заплясали черные огоньки первозданной, дикой ярости. Я снова перешла черту. Снова позволила эмоциям взять верх над инстинктом самосохранения.

— Поздравляю, — его голос прозвучал зловеще тихо. — Теперь эту рожу ты будешь видеть каждый день. Ближайшие восемь месяцев.

Пролог 2

Что? Что он сказал? От его слов закружилась голова, земля поплыла под ногами.

— Что… что ты имеешь в виду? Ты же сам сказал…

— Сказал, — отрезал он, и его молчаливая пауза была страшнее любых слов. Она была наполнена таким количеством неозвученных угроз, что мое сердце заколотилось в паническом ритме. Он наслаждался этим. Наслаждался моим страхом, моим смятением.

И тогда он обрушил на меня ту самую бомбу, от которой рушились все мои надежды.

— Ты станешь моей женой.

В ушах зазвенело. «Женой? Его? Этого циничного, холодного чудовища? Того, кто неделю унижал меня на работе, а теперь похитил и таскает по лесу, как трофей? Того, кто открыто заявлял, что женщины для него — развлечение на одну ночь?»

— Да, принцесса, — его усмешка стала еще мерзостнее. — Ты станешь моей женой. Ровно на восемь месяцев. Контрактная работа, если хочешь. А потом — свободна. Катись куда глаза глядят.

— Ты… ты совсем спятил?! — закричала я, и в голосе послышались истеричные нотки. Я снова ударила его по груди, уже не надеясь причинить боль, а просто от бессилия. — Я что, вещь? Игрушка? Чтобы ты мог решать за меня, за кого выходить замуж! Такого мужа, как ты, и врагу не пожелаешь! Ты дикарь! Ты не гнушаешься ничем!

— Принцесса, советую принять это как данность. И побыстрее, — его тон стал деловым, будто он диктовал условия договора. — Потому что завтра ты идешь знакомиться с моей семьей. И ты пойдешь туда с сияющей улыбкой на лице. Будешь мила, обходительна и остроумна. Со всеми.

— Ага, может, еще и ноги всем поцелую, начиная с тебя? — язвительно выпалила я.

— Твоя грязная слюна может отравить, лучше не рискуй, — парировал он, и в его глазах мелькнуло удовлетворение от собственной остроты.

Внутри все закипело.

— Иди в ад! Я не выйду за тебя! Лучше пусть на мне будет клеймо опозоренной дуры на весь город, чем клеймо твоей жены! Да я лучше буду носить звание продажной…

— Продолжай, — мягко прервал он. — Ну? Слова закончились? Или смелости не хватило договорить?

— Каким бы ни был мой словарный запас, мой ответ не изменится! — я вскинула подбородок, пытаясь сохранить остатки гордости. — Я выберу позор! Выберу смерть! Но никогда не соглашусь носить твое имя! А твоей матери я с удовольствием выскажу, какого дьявола она родила и вырастила!

Произошло это так быстро, что я не успела даже моргнуть. Его левая рука впилась в мои волосы у затылка, сжимая их до боли. Он рванул меня на себя, и вот мы уже нос к носу. Его дыхание обжигало кожу. И в этих бездонных глазах, наконец, вспыхнуло то, что я в них ждала и боялась увидеть — настоящее, неуправляемое пламя гнева. Теперь он пугал меня по-настоящему.

— Первое и последнее правило, — его голос прозвучал тихо, но с такой силой, что его слова, казалось, выжигались у меня в мозгу. — Никогда. Слышишь? Никогда не смей говорить о моей матери. Второе: ты сделаешь все, чтобы моя сестра ни о чем не догадалась. Она должна видеть в тебе идеал. Третье: на людях ты — любящая, заботливая и счастливая жена. А теперь четвертое… — он прищурился. — Ты готова умереть, лишь бы не быть со мной. Это красиво. Пафосно. Но скажи мне, готова ли ты отдать за свое упрямство счастье своего брата?

Ледяная струя страха пробежала по всему телу.

— Не трогай моего брата! — мой голос сорвался в визгливый шепот. Я вся задрожала.

— Мой младший братик так сильно хочет твою будущую невестку, что мне не составит труда забрать ее и выдать за него. Два звонка. Всего два звонка. А твоего брата… твоего брата ждут большие проблемы. Очень большие. Я позабочусь, чтобы у него начались серьезные неприятности с законом. А потом… я буду присылать тебе видео. Из мест не столь отдаленных. Как напоминание о твоей ошибке.

— Ты чудовище! — выдохнула я, и по щекам потекли предательские слезы. Я ненавидела себя за эту слабость, но не могла сдержаться. Отчаяние разрывало меня изнутри.

— Именно, принцесса. Именно чудовище, — без тени эмоций подтвердил он. — Если не хочешь, чтобы я его выпустил на волю, ты молча, здесь и сейчас, соглашаешься. Возвращаешься в домик. А завтра становишься моей женой. Всего на восемь месяцев. А потом — свободна. Решай.

Он резко отпустил меня, и я едва удержалась на ногах, схватившись за ствол дерева. — Что тебе дадут эти восемь месяцев? — прошептала я, всхлипывая. — Что ты получишь от этого цирка?

— Тебя это не должно волновать. Ты получила инструкцию. Выполняй. Пошли.

Он показал рукой в сторону, противоположную пропасти. Но ноги отказывались меня слушать. Они вросли в землю. Я снова посмотрела вниз, на темную бездну, поросшую деревьями. Мысли о смерти, которые минуту назад казались таким ясным выходом, теперь пугали своей окончательностью. Я блефовала. Я не хотела умирать. Но я и не хотела принадлежать ему. Ни на день, ни на месяц, ни на секунду.

Пролог 3

— Принцесса, — его голос прозвучал прямо над ухом. Я вздрогнула и резко обернулась, снова оказавшись в сантиметрах от его лица. Его дыхание смешалось с моим.

— Хочешь прыгнуть? Давай. Не бойся, ты там одна надолго не останешься. Час, не больше. Я позабочусь, чтобы твой брат составил тебе компанию. А возможно, и родители. Чтобы не скучала.

— Ты не посмеешь! — это был уже не крик, а хриплый, полный ужаса шепот.

— А давай проверим? — и прежде чем я успела что-то понять, его железные руки схватили меня за плечи, и через мгновение я уже висела над пропастью, носки моих туфель скребли по краю обрыва. Сердце бешено заколотилось, вырываясь из груди. Я инстинктивно впилась пальцами в его руки, вцепляясь в них, как утопающий в соломинку. Внизу была лишь чернота, холод и небытие.

— Отпустить? — его голос звучал почти ласково. — Хочешь почувствовать, что такое полет? А твой последний крик… для меня он станет лучшей музыкой.

Во рту пересохло. Я не могла вымолвить ни слова. Меня трясло крупной дрожью.

— Что же ты молчишь? — продолжал он, его лицо было бесстрастным. — Ты же так хотела умереть, лишь бы не видеть мою «рожу». В чем дело? Передумала?

Одним резким движением он притянул меня обратно, вжал в свое твердое, негнущееся тело. Его глаза снова стали ледяными. В них бушевала буря, но это была буря из абсолютного нуля.

— Вот и хорошо. Значит, договорились. Сейчас ты молча идешь за мной к машине. Ночуем в домике. Завтра с утра — загс, а потом в мой дом. Где ты станешь самой доброй и улыбчивой невесткой на свете. Я ясно выразился?

— Я… я не проведу с тобой ночь, — выдавила я, и мой голос предательски дрожал, выдавая весь мой животный страх.

Он насмешливо изогнул бровь. Его пальцы снова впились в мой подбородок, заставляя вскрикнуть от боли.

— Не фантазируй, принцесса. Я не настолько отчаян, чтобы желать тебя. Будь на твоем месте другая, мы бы провели эту ночь как положено. Но ты… Мне противно даже смотреть на тебя. Видеть в своей постели такое дрищащее, вечно ноющее существо? Я предпочитаю женщин, а не испуганных мышей.

Он резко отпустил мой подбородок, и я, не удержав равновесия, начала падать назад, к краю пропасти. Из горла вырвался короткий, подавленный стон.

— Ни на что не способная, — с отвращением бросил он, ловя меня за руку и снова рывком притягивая к себе. На секунду я впечаталась в него, почувствовав напряжение каждой мышцы его тела, а затем отшатнулась, как от раскаленного железа.

— За мной! — это прозвучало как выстрел. Как приговор, обжалованию не подлежащий.

И, обливаясь беззвучными слезами, с разбитым сердцем и растоптанной волей, я поплелась за своим тюремщиком. В свою новую, дикую жизнь.

Визуал

А вот и наши герои.
Арслан Керимов и Эльмира Шахова.
Начнем знакомство с ними. Вернемся к первой встрече наших героев.

Глава 1

Неделю назад.

Первая встреча…

Если бы мне год назад сказали, что я буду работать в легендарной фирме «KERIMOV», я бы рассмеялась. Если бы полгода назад сказали, что меня возьмут помощницей к самой Ирине Соколовой, я бы не поверила. А если бы месяц назад намекнули, что моя карьера здесь закончится, не успев начаться, из-за чашки кофе… Нет, до такого даже мое буйное воображение не додумалось бы.

«KERIMOV» была не просто дизайн-бюро. Это была империя. Со своими законами, иерархией и… призрачным императором. Основатель компании, Арслан Керимов, управлял всем из своего кабинета в тысяче километров отсюда. Он был мифическим существом, чье имя произносили с придыханием и страхом. Его решения были законом, его редкие визиты — событием, как пришествие кометы.

И сегодня эта комета должна была посетить наш филиал.

— Эльмира, не видите, время? — голос Ирины, нашого творческого директора, прорезал утреннюю суету, словно лезвие. — Весь отдел ждет. Четыре кофе, эклеры. Только из «Патиссона»!

«Патиссон» — та самая кондитерская, где очередь растягивалась на полквартала, а бариста смотрели на тебя, как на недоразумение, если ты заказывала что-то сложнее эспрессо. Вздохнув, я схватила сумку и ринулась в бой.

Обратная дорога была похожа на квест. Я несла картонный поднос с четырьмя чашками, в которых плескалась сама суть нашего отдела: вычурный латте с сиропом для Ирины, крепкий капучино для старшего дизайнера, два американо для стажеров и коробка с эклерами, которые должны были смягчить суровость предстоящего совещания.

Вот и наш офис. Пространство, заставленное манекенами, заваленное эскизами и блестками. Я уже мысленно прикидывала, куда бы присесть на пять минут, чтобы отдохнули руки.

— Эль! Жива? — окликнула меня Маша, мой единственный друг и соседка по столу. — Через час совещание. Говорят, Он уже в здании.

— Если Он такой же чудовище, как о Нем говорят, я, наверное, сразу уволюсь, — устало улыбнулась я, поворачиваясь к ней.

Именно в этот момент, пятясь назад и жестикулируя, я спиной наткнулась на что-то твердое и непробиваемое. Удар был несильным, но достаточным. Поднос выскользнул из моих рук.

Зазвучал оглушительный, на весь зал, хлопок. Затем — противное хлюпанье. Наступила мертвая тишина, которую нарушил только мой собственный подавленный стон.

Я с ужасом наблюдала, как три вида кофе и один капучино сливаются в единую коричневую реку, которая с радостным бульканьем устремлялась на белоснежные, идеально отутюженные манжеты чьей-то рубашки и на темные, до зеркального блеска начищенные туфли. Эклеры весело шлепнулись на пол, размазывая крем.

Паника, жгучая и тошнотворная, подкатила к горлу. Я подняла глаза.

Передо мной стоял мужчина. В костюме, который даже мой неискушенный взгляд оценил как невероятно дорогой. И этот костюм теперь был безнадежно испорчен. Его лицо… Оно было бы прекрасным, если бы не застывшая на нем маска абсолютного, леденящего кровь хладнокровия. Он медленно, с видом глубокого отвращения, посмотрел на свои залитые кофе рукава.

— Эй! — вырвалось у меня, продиктованное чистейшим испугом и желанием как-то оправдаться. — Вы что, не смотрите куда идете?! Можно было и обойти!

В ту же секунду я поняла, что совершила фатальную ошибку. Воздух вокруг нас сгустился, стал тяжелым и колючим. Мужчина поднял на меня взгляд.

Его глаза были темными. Не просто карими, а глубокими, как бездонная ночь, холодными и абсолютно пустыми. В них не было ни злости, ни раздражения. Лишь спокойное, всесокрушающее презрение. Он смотрел на меня так, будто я была не человеком, а случайным насекомым, испортившим его безупречный день.

Он не сказал ни слова. Медленно, с убийственным хладнокровием, он достал из нагрудного кармана идеально белый платок и начал вытирать капли кофе с длинных пальцев. Каждое его движение было наполнено таким немым уничижением, что мне захотелось провалиться сквозь пол вместе с лужей и размокшими эклерами.

— Имя, — произнес он наконец. Его голос был тихим, низким, без единой эмоциональной нотки. Он обжег меня этим холодом.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

—Эльмира… Шахова, — прошептала я, чувствуя, как горло перехватывает. — Я… помощник дизайнера…

Он бросил испачканный платок в мокрую лужу у своих ног. Этот жест, исполненный такого немого презрения, ударил больнее, чем любая пощечина.

— Поздравляю, Шахова, — его губы тронула едва заметная ледяная усмешка. — Вы только что продемонстрировали весь свой профессиональный потенциал. Неуклюжесть, хамство и полное отсутствие осознания происходящего. Запомните этот момент.

Он повернулся и пошел прочь, не оборачиваясь. Его уход был беззвучным, как и его появление. Офис замер. Казалось, даже воздух перестал циркулировать.

— Эль… — тихо, с ужасом в голосе, прошептала Маша, подбегая ко мне. — Ты понимаешь, кто это был?

Я молча смотрела на спину удаляющегося мужчины, на идеальную линию его плеч, на которую теперь было больно смотреть.

— Это был Арслан Керимов, — выдавила Маша. — Босс.

В ушах зазвенело. Земля ушла из-под ног. Я стояла в луже кофе, среди остатков эклеров, и понимала — я только что облила кофе и назвала хамом владельца компании. Того самого призрачного императора, которого боялись все.

И его последние слова — «Запомните этот момент» — прозвучали не как просьба. Они прозвучали как приговор.

Вокруг повисла гробовая тишина. Даже вечно звенящий принтер в углу замер. Все сотрудники застыли за своими столами, стараясь не смотреть прямо на меня, но я чувствовала на себе десятки колючих взглядов. Воздух стал густым, тягучим, им было невозможно дышать.

__________________________
Уважаемые читатели!
Книга принимает участие в литмобе
"Классический подлец"
https://litnet.com/shrt/rQOa

Глава 2

Я продолжала стоять, прикованная к месту, глядя на исчезающую в коридоре спину Арслана Керимова. В ушах звенело, а в голове стучала только одна мысль: "Конец. Всему конец".

— Эль, — тихо окликнула меня Маша, осторожно касаясь моего плеча. — Дыши.

Я судорожно глотнула воздух и посмотрела на нее. Ее лицо было бледным, глаза округлились от ужаса.

— Он... Он же меня убьет, — прошептала я, и голос мой предательски дрогнул. — Уволит, вышвырнет, уничтожит...

— Эльмира! — ледяной голос Ирины разрезал тишину, заставив меня вздрогнуть. Она стояла в дверях своего кабинета, и на ее лице было написано такое негодование, будто я осквернила не просто костюм, а святыню. — В мой кабинет. Немедленно.

Маша сжала мою руку в последнем ободряющем жесте, но ее пальцы были такими же холодными, как и мои. Я, не глядя под ноги, пошла за Ириной, чувствуя, как на мне горят взгляды коллег. Я ступала по луже, по размазанным эклерам, и каждый мой шаг отдавался громким эхом в оглушительной тишине офиса.

Кабинет Ирины пах дорогим парфюмом, кофе и страхом. Она закрыла дверь и, не приглашая садиться, уставилась на меня.

— Объясните мне, Шахова, что это было? — ее голос был тихим и опасным. — Я отправляю вас за кофе, а вы возвращаетесь и устраиваете... это! Вы понимаете, кого вы только что облили?

— Я... я не знала, что это он, — пробормотала я, глядя в пол. — Я не видела его раньше, он просто стоял...

— Он не "просто стоял"! — вспылила Ирина. — Арслан Керимов не "просто стоит"! Он оценивает, анализирует, принимает решения! И его решение относительно вас, я уверена, уже принято! И относительно нашего отдела тоже!

Она прошлась по кабинету, резким движением поправив идеально гладкую прическу.

— Месяц я уговаривала его приехать, месяц готовила презентацию новых коллекций! Я надеялась получить дополнительное финансирование, расширение! А ты... ты! Со своим кофе и своей неуклюжестью! Ты все испортили!

Ее слова били по мне, как плети. Я чувствовала себя ничтожной, крошечной, виноватой во всех грехах мира.

— Я... я могу извиниться, — робко предложила я. — Пойти к нему, объяснить...

— Извиниться? — Ирина замерла и расхохоталась, но в ее смехе не было ни капли веселья. — Милая девочка, ты понятия не имеешь, с кем имеешь дело. Арслан Керимов не прощает ошибок. Особенно таких... наглядных. Твое присутствие здесь отныне — постоянное напоминание ему об этом инциденте. Он этого не потерпит.

Она тяжело вздохнула и села в свое кожаное кресло.

— Я не могу уволить тебя прямо сейчас — это создаст лишние вопросы. Но поверь мне, твои дни здесь сочтены. С сегодняшнего дня ты не участвуешь в проектах. Не подходишь к эскизам. Твоя задача — сидеть за своим столом и не попадаться на глаза. Ни мне, ни, не дай бог, ему. Поняла?

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Комок в горле мешал дышать.

— Выйди, — бросила она, отвернувшись к окну. — И приведи себя в порядок. Ты вся в кофе.

Я вышла из кабинета, чувствуя себя приговоренной. Офис замер в неестественной тишине. Все делали вид, что усердно работают, но я видела их украдкой брошенные взгляды — смесь жалости, любопытства и страха.

Маша молча протянула мне пачку влажных салфеток. Я машинально начала вытирать с рук засохшие капли кофе. Мои пальцы дрожали.

— Что теперь? — тихо спросила она.

— Теперь... теперь я жду, — так же тихо ответила я. — Жду, когда придет официальное уведомление об увольнении. Или когда он просто пришлет охрану, чтобы меня вывели.

Я посмотрела на дверь, за которой скрылся Арслан Керимов. Всего несколько минут назад я не знала, как он выглядит. Теперь же образ его темных, холодных глаз и ледяного голоса навсегда врезался в мою память.

Он сказал: "Запомните этот момент".

Я запомнила. Я запомнила каждую секунду, каждую каплю кофе, каждую нотку презрения в его голосе. И я понимала — это была не просто случайность. Это было начало войны. Войны, в которой у меня не было ни малейшего шанса на победу.

Прошел день. День, который показался мне вечностью. Я сидела за своим столом, стараясь быть как можно менее заметной, но каждую секунду чувствовала на себе тяжелые взгляды коллег. Приказ Ирины «не попадаться на глаза» висел надо мной дамокловым мечом. Но внутри все кипело. Да, я совершила ошибку. Да, я была виновата. Но просто сидеть и ждать казни, как провинившаяся собачонка? Это было не в моих правилах.

К концу дня я созрела. Я должна извиниться. Лично. Не для того, чтобы спасти работу — эту иллюзию я уже похоронила, — а для себя. Чтобы сохранить остатки самоуважения.

— Ты с ума сошла? — ахнула Маша, когда я поделилась с ней своим решением. — Он тебя сожрет живьем!

— Он и так меня уже сжег, — горько ответила я. — Хуже уже не будет.

Я знала, что его временный кабинет был на верхнем этаже. Поднявшись на лифте, я почувствовала, как сердце бешено колотится. Руки были ледяными и влажными. Я подошла к массивной дубовой двери, за которой, как я знала, сидел он. Его помощник, молодой человек в строгом костюме, поднял на меня вопрошающий взгляд.

— Эльмира Шахова, — представилась я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я из отдела дизайна. Я бы хотела на минуту отнять время у господина Керимова. По личному вопросу.

Помощник что-то проговорил в телефонную трубку, бросив на меня короткий, ничего не выражающий взгляд.

—У вас есть две минуты, — сухо сказал он, кивнув в сторону двери.

Я глубоко вдохнула, толкнула тяжелую дверь и вошла.

__________________
Предлагаю вам познакомиться с первой книгой нашего Литмоба
Ника Верон
"Подлец. Счастье взаймы"
https://litnet.com/shrt/cVSF

Глава 3

Кабинет был огромным, минималистичным и холодным. Как и его хозяин. Арслан Керимов сидел за массивным столом и не поднял глаз на мой вход, продолжая изучать документы. Он уже сменил костюм — на нем теперь был другой, столь же безупречный и, несомненно, столь же дорогой. Я замерла посреди кабинета, чувствуя себя незваным гостем в чужом, тщательно охраняемом мире.

— Спасибо, что согласились принять меня, — наконец выдавила я из себя, ломая тягостное молчание.

Он медленно поднял голову. Его темные глаза уставились на меня, и в них не было ни капли удивления. Лишь все то же леденящее безразличие.

—У вас есть одна минута, Шахова. Я слушаю.

— Я… я пришла извиниться, — начала я, сжимая пальцы в замок, чтобы они не тряслись. — За произошедшее утром. Это была моя вина, я была невнимательна и… груба. Я понимаю, что испортила ваш костюм и настроение. Мне очень жаль.

Я сказала это. Выдохнула. Теперь мое самоуважение было спасено. Почти.

Он откинулся на спинку кресла, сложив пальцы домиком. Его взгляд скользнул по мне с ног до головы — медленный, оценивающий, унизительный.

—Вы закончили? — спросил он с ледяной вежливостью.

— Да, — кивнула я. — Я просто хотела лично выразить свои сожаления.

— Ваши сожаления приняты к сведению, — произнес он, и его губы тронула та же едва заметная, насмешливая ухмылка, что и утром. — Теперь позвольте и мне выразить свои. Я сожалею, что в моей компании трудятся столь недалекие и неуклюжие сотрудники, которые, вместо того чтобы тихо уйти и забыть о своем позоре, считают нужным тратить мое время на свои никчемные оправдания.

От его слов у меня перехватило дыхание, словно я получила удар в солнечное сплетение. Кровь бросилась в лицо.

— Это не было оправданием! — вспыхнула я, забыв о всякой осторожности. — Это было извинение!

— А в чем разница? — он поднял бровь. — И то, и другое — жалкие попытки слабых людей придать значимость своим ничтожным проступкам. Вы облили меня кофе и нахамили. Факт. Ваше «сожаление» не отстирает мой костюм и не сотрет из моей памяти впечатления о вашей… дремучести.

Я чувствовала, как гнев закипает во мне, смывая страх и унижение. Мои щеки пылали.

— Дремучесть? — мои слова прозвучали резко и громко. — А что, хорошие манеры предписывают смотреть на человека, как на таракана, и бросать в него испачканный платок?! Да, я совершила ошибку! Но я, по крайней мере, имею смелость за нее извиниться! В отличие от некоторых, кто прячется за своим положением и считает себя вправе унижать других!

В кабинете повисла шокированная тишина. Его лицо не изменилось, но в темных глазах, казалось, сгустились тучи. Он медленно поднялся из-за стола. Он был немного выше меня, и его фигура, казалось, заполнила собой весь кабинет.

— Смелость? — тихо, но с убийственной четкостью повторил он. — Вы называете смелостью истерику невоспитанной девочки, которую взяли на работу лишь потому, что нужно было заполнить квоту на молодых специалистов? Вы — случайная пылинка в хорошо отлаженном механизме моей компании. И пылинки, Шахова, не извиняются. Их стирают.

Он подошел ко мне так близко, что я почувствовала исходящий от него холодный аромат морозного воздуха и дорогого дерева.

— Ваше присутствие здесь оскорбительно. Ваш голос режет слух. Ваша попытка «сохранить лицо» — жалка и нелепа. Вы мне противны. С первого взгляда. И знаете что самое забавное? — он наклонился чуть ближе, и его шепот был подобен лезвию бритвы. — Теперь, после этого спектакля, вы мне противны еще больше. Настолько, что мне потребуется неделя, чтобы стереть из памяти впечатление от этой бессмысленной встречи.

Я отшатнулась, словно он ударил меня. Слезы предательски выступили на глазах, но я с яростью сглотнула их. Гнев, жгучий и слепой, вырвался наружу.

— Поздравляю! — выкрикнула я, и мой голос дрожал от ярости. — А знаете, что я вам скажу, господин Керимов? Вы — самый отвратительный, высокомерный и бесчеловечный человек, которого я встречала в своей жизни! Вы думаете, что ваши деньги и власть дают вам право топтать людей?! Вы не босс! Вы — несчастный, замороженный кусок льда, который даже не помнит, что такое быть живым! И мне, знаете ли, жаль вас! Жаль, что вы должны каждый день просыпаться и видеть в зеркале вот ЭТО!

Я резко ткнула пальцем в его направлении, не в состоянии больше себя сдерживать. Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился его помощник с лицом, выражавшим полный ужас.

Арслан Керимов не моргнул. Он смотрел на меня с тем же ледяным, невыразительным спокойствием. Лишь легкое подрагивание мышцы в его скуле выдавало хоть какую-то реакцию.

— Закончили? — спросил он все тем же ровным тоном.

— Да! — выдохнула я, вся дрожа. — Закончила! Можете звать охрану! Выгоняйте меня! Но сама я добровольно компанию не покину! До свидание! А вы остаетесь здесь. Со своим идеальным костюмом и пустой, холодной душой!

Я резко развернулась и, не глядя на него, вышла из кабинета, хлопнув дверью так, что стеклянная стена помощника задрожала. Я прошла мимо него, не видя ничего перед собой, и ринулась к лифту, с бешено колотящимся сердцем. Всё. Теперь меня точно вышвырнут.

_________________
Милла Мир
"Негодяй в Prada. Без тормозов"
https://litnet.com/shrt/pCFW

Глава 4

На следующее утро я пришла в офис, ожидая увидеть на своем столе уведомление об увольнении. Но ничего не произошло. Маша смотрела на меня с испуганным вопросом в глазах.

Внезапно мой служебный телефон издал короткий сигнал. Сообщение от неизвестного номера:

«Кабинет 401. 08:30. Не опаздывайте..»

Это был он. Я знала. Сердце упало. Значит, казнь все-таки будет. Я пошла как на эшафот.

Кабинет 401 оказался не его приемной, а небольшим частным залом заседаний. Он сидел во главе стола, и перед ним на столе лежала папка с моим именем.

— Садитесь, — он не поднял на меня глаз, листая страницы. — Ваше личное дело. Средние оценки в университете. Никаких значимых наград. Рекомендации от преподавателей, которые хвалят вашу «непредсказуемость». То есть, отсутствие дисциплины.

Я сжала кулаки под столом.

—Зачем вы меня вызвали? Чтобы еще раз унизить?

Наконец он поднял на меня взгляд. В его темных глазах не было насмешки. Была холодная, хищная сосредоточенность.

—Вчера вы сказали, что я — несчастный, замороженный кусок льда. Возможно. Но вы — вспышка неконтролируемого огня, которая сжигает все вокруг, включая себя.

Он закрыл папку.

— Вы остаетесь здесь. На прежней должности. Но с одним условием. Вы будете моим личным... экспериментом. — Он произнес это слово с легким оттенком любопытства, как ученый, рассматривающий интересный, но опасный образец. — Я хочу посмотреть, можно ли вашу безрассудную дерзость, вашу невыносимую эмоциональность превратить в нечто стоящее.

— Я не ваша подопытная крыса! — вырвалось у меня.

— Нет? — Он склонил голову. — Тогда кто вы? Одаренный дизайнер, зарывающий свой талант под грубой ошибок и вспышками гнева? Или просто неуравновешенная девочка, которой место не в «KERIMOV», а в кабинете психолога?

Я стояла перед ним, вся дрожа от ярости и унижения. Слезы гнева стояли в глазах, но я не позволила им упасть.

— Вы... вы чудовище! — выдохнула я. — Вы наслаждаетесь этим! Вам нравится унижать людей!

Он медленно поднялся из-за стола, его темные глаза изучали меня с холодным любопытством.

— Унижать? — он произнес слово так, будто впервые слышал его. — Нет, Шахова. Я просто констатирую факты. Вы — хаос. Непредсказуемый, неуправляемый и совершенно бесполезный.

Что-то во мне щелкнуло. Гнев перешел в яростное, ослепляющее желание доказать свою правоту.

— А вы уверены? — мой голос внезапно стал тихим и опасным. — Или вы просто боитесь, что этот "хаос" однажды превзойдет ваш вымерзший, расчетливый мирок?

Его бровь чуть приподнялась. Впервые за весь разговор я увидела в его глазах не презрение, а нечто иное... Интерес.

— Вы предлагаете пари? — мягко спросил он.

— Нет! — я шагнула к его столу, упираясь руками в полированную поверхность. — Я бросаю вам вызов. Я остаюсь здесь. На своей скромной должности. И я докажу вам, что даже "бесполезный хаос" может быть ценнее вашего идеального порядка!

Он рассматривал меня несколько томительных секунд, его пальцы медленно барабанили по столу.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Вы остаетесь. Но не как дизайнер.

— Что? — я выпрямилась.

— С сегодняшнего дня вы — мой персональный курьер. — В его глазах заплясали опасные огоньки. — Вы будете приносить мне кофе. Относить документы. Следить за тем, чтобы в моем кабинете всегда были острые карандаши. И делать все то, что обычно делают люди на вашем уровне некомпетентности.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Это было хуже любого увольнения.

— Вы не можете...

— Могу, — он перебил меня с ледяной уверенностью. — Это и есть ваш вызов, Шахова. Докажите, что можете быть полезной даже на самой унизительной должности. Покажите, что ваш "хаос" может подчиняться правилам. Моим правилам.

Он подошел ко мне так близко, что я почувствовала исходящий от него холод.

— Каждое утро в 8:15 вы будете приносить мне черный кофе без сахара. И если вы опоздаете хоть на минуту, или прольете хотя бы каплю, или посмотрите на меня не так... — он наклонился чуть ближе, — я напомню вам, на чьих условиях вы здесь остались. На все про все у вас ровно неделя.

В горле стоял ком. Гнев и гордость боролись во мне. Но сдаться сейчас — значило признать его правоту.

— Хорошо, — прошипела я, сжимая кулаки. — Я принесу вам ваш чертов кофе. Но знайте одно — каждый раз, когда я буду входить в этот кабинет, я буду напоминать себе, что однажды заставлю вас пожалеть об этом дне.

На его губах появилась та самая, едва заметная улыбка, от которой становилось холодно

— Начинаем, — тихо сказал он. — И, Шахова? — он остановил меня, когда я уже повернулась к выходу. — Завтра в 8:15. Не опаздывайте.

Я вышла из кабинета, дрожа от ярости и предвкушения. Это была война. Не за должность, а за собственное достоинство. И я не собиралась проигрывать.

_______________________
Дамира Славская
"Его величество Босс"
https://litnet.com/shrt/Jo6e

Глава 5

Утро следующего дня. Ровно восемь пятнадцать. Я постучала и вошла к боссу.

— Доброе утро, ваш кофе, — безразлично произнесла я, ставя чашку на стол. — Будут какие-то указания?

— Не показываться мне на глаза ближайшие два часа, — не отрывая взгляда от бумаг, сказал он. Его голос был холодным и ровным, без единой эмоции. Рука так и зачесалась съездить ему по шее. Хоть бы взять эту папку и стукнуть по его холодной голове.

— Я неясно выразился? — Он поднял взгляд, и казалось, время замерло. Его глаза были пустыми и ледяными.

— Вполне понятно, — кивнула я и покинула кабинет.

Его помощник сидел за своим столом. Я прошла к своему рабочему месту. "Не показываться на глаза два часа"? Ну-ну...

Взяв сумку, молча покинула здание. Направилась в кафе напротив офиса. Полтора часа спокойно просидела там. У меня есть ровно неделя, чтобы спустить с небес этого тирана. Все равно меня уволят, так почему бы не повеселиться напоследок?

— Алло, — ответила на звонок с довольной усмешкой.

— Ты где? — нервно спросил помощник Арслана Керимова Максим.

— Исчезла с глаз нашего величества на два часа. Сам велел не показываться, — хмыкнула я.

— Ты с ума сошла? Быстро поднимайся в кабинет! Он тебя уже минут пять ждет!

— Буду через десять минут, — просто отключила звонок.

Оплатив счет, спокойным шагом вернулась в офис. Ровно два часа меня не было. Меня встретил злой взгляд Максима.

— Слушаю, — предстала перед боссом. Его взгляд был холодным и тяжелым.

— Где вы были?

— Исчезла с ваших глаз на два часа, как вы и просили.

— Я разрешал покидать приемную? — его тон был смертельно спокойным.

— Нет. Но я подумала, что вы можете выйти из кабинета и случайно увидеть меня. Решила не рисковать и исчезла полностью.

— Шахова, — он медленно поднялся, его движения были плавными и точными. — Вы становитесь все более изобретательны в своих трактовках. Жаль, что эта изобретательность не распространяется на работу.

— Я всего лишь следую вашим правилам.

— Вы следуете им слишком буквально. — Он сделал паузу, его темные глаза изучали меня. — Максим уезжает по срочному делу. Замените его до вечера. Через час принесите отчеты из отделов.

— Как скажете.

Когда все отделы принесли документы, я специально перепутала их порядок. Постучав, открыла дверь и "случайно" уронила пару папок.

— Ой, простите! — подняла папки и поставила на стол.

— Кофе, — бросил он, не глядя на меня.

Довольная, иду делать кофе. Черный без сахара... Черный так черный. Двойную порцию в одну кружечку. Отлично, думаю. Такой же, как хозяин этого офиса. Горький и противный.

— Какого черта? — выплевывает кофе на бумаги, что лежат перед ним.

Прикрываю рот рукой, чтобы не видел, с каким трудом я сдерживаю смех. И все же, проглотив веселье, подбегаю к столу и начинаю "спасать" документы.

— Что же вы так неаккуратно, Арслан Адамович? Совсем не думаете о документах. Вы же испортили труд ваших подчиненных. Ну не нравится вам кофе, зачем тогда просите? Давайте я вам лучше чай с мятой сделаю.

Он молча, с громким шумом откатывает кресло и резко покидает кабинет. Довольная собой, хихикаю ему вслед. Хорошо я его проучила.

И тут взгляд падает на пульт от кондиционера. Покосившись на дверь, хватаю его и выкручиваю температуру на минимум, а после ищу, куда бы его спрятать. Открываю огромный шкаф, что стоит в углу. В ряд висят костюмы нашего господина. Не увидь я, как он вчера уезжал и как приехал утром, решила бы, что он тут и спит. Но здесь пульт прятать не вариант.

В конце концов, прячу его на полку, где стоят документы. К моменту, когда возвращается Керимов, я уже привела его стол в порядок, но вот документы... Ведь не маленький, сам справится?

— Я сделаю вам новый, — улыбаюсь, двигаясь к выходу.

— Не нужно. Закройте за собой дверь, — резко отвечает он и с таким же шумом садится в кресло.

Быстро сбегаю от него. Сейчас еще документы начнет смотреть, и все — разорется. Наверное. Я еще ни разу не слышала, как он кричит. Было бы интересно на это взглянуть.

Спустя час дверь в его кабинет резко открывается. Он стоит и смотрит на меня таким взглядом, что становится по-настоящему страшно. Кажется, я довела его. Перестаралась на один день.

— Шахова, на сегодня свободны.

— Правда? — аж привстаю с места. Он не ругается? Почему, интересно?

— Правда. Идите домой.

Все еще ожидая подвоха, быстро собираюсь под его прожигающим взглядом. Не знаю, что это за приступ щедрости, но это мне на пользу. У меня еще три дня, чтобы отомстить ему, и для этого мне надо посетить один магазинчик.

Покидаю приемную, чувствуя его взгляд на спине, и в дверях сталкиваюсь с девушкой. Вид у нее... У нас в офисе точно таких нет.

— Шахова, свободны! — вздрагиваю от его голоса и быстро, не оглядываясь, прошмыгиваю мимо девушки.

Только на улице понимаю, что оставила телефон на рабочем столе. Ругаясь на себя, возвращаюсь назад. В приемную вхожу очень тихо, как мышка. Не хочу, чтобы тиран узнал о моем возвращении. На цыпочках подхожу к своему столу и замираю, услышав диалог. Дверь в кабинет начальства приоткрыта.

________________________
Вирсавия Вайс
"Упасть вверх"
https://litnet.com/shrt/zFld

Глава 6

— Я все еще не получил внятного ответа на свой вопрос, — холодно, с ледяной вежливостью спросил он собеседницу.

Прислонившись к стене, стала слушать интересный диалог.

— Арслан, почему ты так холоден? Вчера ночью ты был более горячим, — с томным придыханием говорит девушка.

Прикрываю рот рукой от шока. Тьфу, блин, стала свидетельницей разговора тирана и его любовницы.

— Что. Ты. Здесь. Забыла? — четко и резко, отчеканивая каждое слово, спросил он. В этот момент от его голоса можно было самой в ледник превратиться.

— Нам вчера было хорошо вместе, почему бы не повторить?

— Ты не расслышала, что я вчера сказал? Проблемы со слухом? Оплатить чеки из больницы после медосмотра? — его сарказм был острее лезвия.

— Я верю, что смогу пробудить в тебе сердце и влюбить в себя, — да что она все время говорит с таким придыханием? Нельзя нормально говорить?

Одним глазком решаю взглянуть, что вообще внутри творится. Девушка стоит перед ним с протянутой рукой, а он, сидя в кресле, держит ее за кисть с такой силой, что у нее на лице появляется гримаса боли.

— Девочка, свали отсюда и больше на глаза мне не попадайся. Я вчера сказал условия нашей проведенной ночи, и они не изменились.

— Ты не можешь вот так забыть…

— Не могу? Кто сказал? Еще вчера я дал тебе понять, что девушки для меня только на одну ночь. О большем чтобы даже не смела думать, но ты посмела выяснить, где я работаю, и без зазрения совести явиться сюда. На что надеялась?

— Арслан…

— Дверь там! Мы провели неплохую ночь, и на этом все! Сваливай!

— Я…

И так невовремя зазвонил телефон. В ужасе замираю, понимая, что это мне звонят. Быстро выключаю звук и, нервно оглянувшись, забираюсь под стол Максима. Надеюсь, пронесет. К выходу уже не успеваю. Слышу резкие, властные шаги босса.

Моля про себя Всевышнего спасти меня от расправы, забиваюсь в самый дальний угол под столом и жмурюсь. Хоть бы пронесло. Хоть бы!

В приемной — мертвая тишина. Слышны только его уверенные, тяжелые шаги. Вот он предположительно замер посередине приемной, недалеко от стола, под которым я даже забыла, как дышать.

— Кто там? — слышу испуганный голос девушки.

— Никто. И тебе пора на выход.

— Арслан…

— На выход, я сказал! — чеканит он со сталью в голосе. — И чтобы я тебя больше здесь не видел. Вообще не видел! Понадобишься — сам найду!

— Ты... да пошел ты! — выкрикивает девушка.

— Дверь там! Сама дойдешь или охрану вызвать?

— Пошел к черту! — визжит она и, громко стуча каблуками, покидает приемную.

Затаив дыхание, жду, когда босс скроется в своем кабинете, но он почему-то не спешит этого делать. С места даже не сдвинулся. Вот же! Проводил девушку, теперь вали в свой кабинет!

— Мне долго ждать? — до боли прикусываю нижнюю губу.

— Вылезайте, Шахова!

Проклиная свое любопытство, медленно покидаю свое убежище. Натягиваю самую невинную улыбку, выпрямляясь.

— Здравствуйте.

— Я слушаю, — его глаза смотрят на меня, как на назойливого комара, которого вот-вот прихлопнут.

— Я забыла телефон и вот… Я ничего не слышала! — восклицаю, медленно обходя стол и наметившись к выходу.

— Шахова, — резко, в течение секунды он оказывается рядом. Сглатываю ком страха, чувствуя, как леденящий холод исходит от его фигуры.

— Вы действительно считаете, что я поверю в эту нелепую случайность? — его голос был низким и опасным, словно предвещал грозу. — Вы испортили кофе, устроили беспорядок в документах, испортили настройки кондиционера... И теперь «случайно» подслушали личный разговор.

Он сделал шаг вперед, и я невольно отступила, наткнувшись на стол. Он уперев руки по бокам от меня в стол, нависает надо мной, отрезая путь к отступлению. Его темные глаза, холодные и бездонные, приковывали к себе, лишая воли.

— Знаете, что меня бесит больше всего? — он мягко, почти невесомо взял меня за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза. — Не ваша наглость. Даже не ваша неуклюжесть. А эта... детская вера в безнаказанность. Вы правда думали, что сможете играть со мной в кошки-мышки и остаться невредимой?

Я попыталась вырваться, но его пальцы сжались чуть сильнее.

— Вы хотели повеселиться? Хотели увидеть, как я выхожу из себя? — его губы тронула ледяная улыбка. — Что ж, поздравляю. Вы добились своего. Но теперь игра пойдет по моим правилам.

Он отпустил меня так резко, что я едва удержала равновесие. Медленно обошел меня, словно акула, кружащая вокруг добычи.

— На сегодня свободны. Наслаждайтесь последними часами неведения. Завтра игра начнется по-настоящему. Правила игры вы узнаете завтра.

Я вышла из приемной, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он не дал конкретных угроз, не описал наказаний — лишь оставил меня в мучительной неизвестности. И это было страшнее любых определенностей.

Глава 7

Прихожу в себя только на улице, прислонившись к холодной стене офисного здания. Сердце бешено колотится, в висках стучит. Этот тиран так напугал меня своими туманными угрозами! Угрожает, значит? Думает, что я испугаюсь и сбегу?

Испугалась, конечно, черт возьми. До дрожи в коленях. Но ему знать об этом не стоит. Ни за что. Правила какие-то собрался устанавливать в этой войне? Да щас! У меня тоже найдутся козыри в рукаве. Завтра увидим, кто кого! Сжала кулаки, чувствуя, как ярость вытесняет страх, превращаясь в холодную, обдуманную решимость.

На квартиру возвращаюсь спустя три часа, нагруженная пакетами. Скупила все, что может пригодиться для саботажа, и даже то, в чем не была уверена. Завтра у меня настоящий бой с этим самодовольным тираном. Возомнил себя богом из стеклянной башни и думает, что не найдется человека, способного ему противостоять? Пф! Наивно. У брата есть знакомые, и один звонок может стереть его империю в порошок. Но я не хочу легкой победы. Я хочу насладиться процессом. Я буду хитрее, буду притворяться сломленной, глупой овечкой, пока он не подставится сам.

Утром я с самой невинной улыбкой стучусь в его кабинет, неся злополучную чашку кофе.

— Доброе утро, ваш кофе, — говорю я сладким, почти детским голосом, с притворным смущением ставя чашку перед ним.

Он медленно поднимает взгляд, одна бровь ползет вверх. Не понимает моего поведения. Ничего, скоро поймет. Я готова пожертвовать всем, даже гордостью, лишь бы отомстить.

— Шахова… Сообщите главам отделов о совещании, — он бросает взгляд на дорогие часы, и легкая тень недовольства пробегает по его лицу. — Через полчаса.

— Как скажете, — хлопаю ресницами, изображая полную дурочку.

Медленно направляюсь к выходу, краем глаза наблюдая за его реакцией. Он берет чашку, подносит к губам, и…

— Какого черта?! — он выплевывает кофе, попав на разложенные бумаги. После вчерашнего инцидента я думала, он будет осторожнее, но… нет.

— Шахова! — раздается его рык, но я уже захлопываю дверь и почти бегу по коридору, чтобы передать распоряжение. На изумленный взгляд Максима я лишь подмигиваю. Понимаю, что играю с огнем, но злость и желание отомстить за его унижения перевешивают страх.

Возвращаюсь в приемную только после начала совещания. Меня встречает пустота и тишина. Спокойно сажусь за свой стол, делая вид, что просматриваю бумаги. Делать мне особо нечего — я здесь лишь для того, чтобы прыгать по свистку нашего «величества». Короля ледяных скал. Бррр, как его семья выдерживает? Наверное, дома они ходят по струнке. Шаг вправо — расстрел, шаг влево — публичная казнь.

— Эльмира! — врывается запыхавшийся Максим. — Я тебя повсюду ищу, а ты тут сидишь! Быстро вставай и марш к боссу!

— Зачем? У него же совещание, — настораживаюсь. Неужели Керимов уже начал действовать?

— Именно поэтому! Привезли новую коллекцию, обсуждают, а он тебя требует! Срочно!

Заинтригованная, иду в зал для совещаний. Вхожу сюда во второй раз. В первый он унизил меня, превратив в свою служанку. Что он придумал на этот раз? Тихо открываю дверь и крадусь внутрь, встаю за его спиной. Не знаю, заметил ли он мое присутствие, но сейчас это его проблемы.

Стоя за его спиной, я не могу оторвать глаз от новой коллекции украшений. Ирина много о ней рассказывала. Это была ее гордость, работа, в которую она вложила душу. Я видела лишь эскизы, а теперь передо мной сияющие готовые изделия. Пальцы сами тянутся к ним, так хочется прикоснуться к этой красоте, почувствовать холод металла и тепло камней.

— На манекене мы уже видели, как выглядят работы, — его голос, холодный и четкий, вырывает меня из созерцания. Я слушаю вполуха, все мое внимание приковано к сверкающим драгоценностям.

— Теперь Шахова нам покажет все на себе, — он произносит это с ледяным спокойствием, и я чувствую, как кровь стынет в жилах. Я поднимаю на него взгляд и вижу холодную насмешку в уголках его губ. Он сделал это специально!

— Арслан Адамович, если она уронит?.. — взволнованно вступает Ирина, бросая на меня убийственный взгляд.

— Она их и не коснется, — он смотрит прямо на меня, и в его глазах читается торжество. — Она будет лишь живым манекеном. Все наденет Максим.

Сволочь! Негодяй! Живой манекен? Я? Да я сотру его в порошок! Дикарь! Он унижает меня снова и снова, выставляя на посмешище перед всем коллективом. Думает, что этим сломает меня? Ни за что!

Гордо вскинув подбородок, я выпрямляюсь во весь рост, выдавливая из себя подобие улыбки. Давлю в себе подступающие слезы, пока Максим с сочувствующим взглядом надевает на мою шею тяжелое, холодное ожерелье. Он аккуратно снимает мои скромные сережки и вдевает новые, усыпанные бриллиантами. Я сглатываю ком обиды, поднявшийся к горлу. Он превратил меня в клоуна, в вещь. Демонстрация украшений могла бы быть честью, но не тогда, когда тебя называют манекеном на глазах у всех сотрудников. Ты ответишь за это, Арслан Керимов! Я сделаю все, чтобы твое падение было болезненным и публичным.

Я чувствую на себе его взгляд, тяжелый и оценивающий, но не смотрю в его сторону. Он получит по заслугам, как только это совещание закончится. И пусть только попробует обвинить меня в том, что произойдет дальше.

Вылетаю из зала со скоростью света, едва дверь закрывается за последним сотрудником. В уборной, прислонившись к прохладной кафельной стене, пытаюсь восстановить дыхание. Слезы обиды и ярости обжигают глаза, но я не позволяю ни одной скатиться по щеке. Он не дождется! Он никогда не увидит, как его унижения достигают цели. Я сильнее. Должна быть сильнее.

Возвращаюсь на свое место спустя пятнадцать минут, внешне совершенно спокойная. На сочувствующий взгляд Максима не реагирую. Пусть жалеет себя — ему работать под началом этого тирана еще долго. А я… я сделаю ноги отсюда через два дня. Но перед уходом устрою такое, что он запомнит меня надолго.

— Тебя вызывает Керимов, — тихо говорит Макс, и в его голосе слышится неподдельное сочувствие.

Глава 8

Сев за свой стол, я украдкой, чтобы Максим не заметил, достала из сумки маленькое, но очень полезное устройство — портативный глушитель сигнала. «Ну, держись, «босс», сейчас ты узнаешь, как «надо» работать», — пронеслось в моей голове. Оставалось лишь нажать одну маленькую кнопочку, и можно было наблюдать, как он будет разбираться с последствиями.

Ведя внутренний монолог и мысленно посылая проклятия в адрес тирана, я бесцельно щелкала клавишами клавиатуры, делая вид, что занята работой. Главное — сохранять видимость активности и наблюдать за разворачивающимся хаосом.

Спустя некоторое время дверь кабинета резко распахнулась, и на пороге появился сам босс. Его хмурый взгляд упал на Максима.

— Что здесь происходит? — его голос был низким и опасным.

— Не знаю, Арслан Адамович, — нервно ответил Макс, подскакивая на месте. — Сеть то есть, то нет. У меня та же проблема.

— Разберись! — отчеканил Керимов и, громко хлопнув дверью, скрылся в кабинете.

Довольная улыбка так и рвалась наружу, но я с силой сжала губы. Нельзя было выдавать себя. Если Макс заподозрит неладное, он немедленно сдаст меня ледяному тирану. А я еще не закончила свои игры.

Я дала сети поработать минут десять, прежде чем снова нажала на кнопку. То включала, то выключала связь, наслаждаясь зрелищем нарастающей паники.

— Максим! — с рыком выскочил из кабинета Керимов. — Какого черта?

— Я... я не знаю, — бедный помощник метался между столами, его лицо покрылось испариной. Ему доставалось за мои проделки, но что поделать — жизнь несправедлива.

— Вызови всех IT-шников, пусть разбираются! Немедленно! — он резко развернулся, чтобы уйти, но его взгляд упал на меня. Я мгновенно опустила глаза, делая вид, что поглощена работой. Пробормотав что-то под нос, он скрылся в кабинете.

На обед я отправилась довольная, как кошка, словившая мышь. Усевшись за столик с Машей и другими девчонками, я с наслаждением слушала их оживленную болтовню. Они обсуждали значения имен и прочую ерунду.

— Маш, твое имя имеет кучу значений, — усмехнулась Дина.

— Дай-ка посмотрю... Ага, мне нравится «звезда моря», — прочитала Маша с экрана телефона.

— Звезда, блин, — засмеялись над ней все хором. — Эля, теперь твоя очередь.

— И с чего это вас потянуло на эту ерунду? — спросила я, делая глоток компота.

— Да мы заинтересовались, что означает имя нашего босса, и пошло-поехало, — хмыкнула Маша. — Кстати, его имя переводится как «лев», и ему это, как ни странно, подходит.

— Лев? — я скептически изогнула бровь.

— А твое, Элечка, — «заботливая», «царица», «принцесса», — принялась перечислять Дина.

— Ладно, буду принцессой, — фыркнула я, гордо вскинув подбородок. — И такой принцессой, что этот лев будет у моих ног валяться.

— Эль... — вдруг схватила меня за руку Маша, ее глаза расширились от ужаса.

— Что, Эль? Думаешь, я не справлюсь с этим тираном? Пф! Завтра мой последний день. Он уже на взводе. Я его добью и уйду с высоко поднятой головой.

— Эля! — воскликнула Маша, панически глядя куда-то за мою спину.

— Ну что ты Эля, да Эля? На кого ты так смотришь? — я обернулась и замерла. Собственной персоной, за моей спиной, стоял Арслан Керимов. Его взгляд, холодный и пронзительный, был устремлен на меня. Казалось, воздух вокруг застыл. Не проронив ни слова, он развернулся и вышел из столовой.

— Эль, что теперь будет? — прошептала Дина.

— А что будет? — я сглотнула комок в горле, пытаясь придать себе уверенный вид, хотя поджилки предательски тряслись. Он меня прибьет.

— Он ничего не сможет мне сделать, — фыркнула я и вернулась к еде, но за столом воцарилась гнетущая тишина. С трудом заставив себя доесть, я поспешила вернуться на свое место. О какой-то глушилке уже не могло быть и речи. Все мои мысли были заняты лишь тем, что этот демон задумал.

Пять часов вечера, а он так и не вызвал меня и сам не появлялся. Максим то и дело заходил к нему, но лишь по рабочим вопросам.

— Макс, ты свободен, — наконец вышел он из кабинета, одетый для ухода. — А ты, Шахова, — он уперся руками в мой стол, нависая надо мной, — спустишься в архив и найдешь кое-какие документы. Список нужного — здесь. — Он поставил передо мной сложенный лист.

— Но через полчаса...

— Ты остаешься на доработку! — сурово отчеканил он, и мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться.

Взяв бумагу, я кивнула. Он мстил мне за слова в столовой. Надеюсь, я управлюсь до того, как здание закроют. Главное, что он сам уходит, остальное — не так важно.

Спустившись в архив, я развернула сложенный листок и в ужасе замерла.

«Рассортируй весь архив по датам.»

— Какого черта? — вырвалось у меня, эхо прокатилось по пустому подвалу. Это уже слишком, даже для него.

— Что-то не так, Шахова? — раздался насмешливый голос у входа. Прислонившись к косяку, скрестив руки на груди, стоял мой личный тиран. Но... он же ушел?

— Вы?

— Да, я, — кивнул он и направился ко мне. В панике я оглядела помещение и отступила на шаг. — И куда это ты собралась? А как же то, что лев должен упасть к ногам принцессы?

— Я... я пошутила, — нервно выпалила я.

— Да? И это тоже шутка? — он раскрыл ладонь, и я увидела ту самую глушилку. Как он ее нашел?

— Что же, наша принцесса внезапно онемела? — с презрением выговорил слово «принцесса». — Скажи-ка мне, Шахова, у тебя вообще есть мозги? Или тебе при рождении не досталось? С чего ты решила, что я буду закрывать глаза на твои выходки? Я пожалел неопытную девчонку и позволил остаться, а ты что сделала? Устроила детский сад!

— Я не...

— Что «не»? — он сделал шаг вперед, его глаза сверкали яростью, и мне стало по-настоящему страшно. Мы были одни в пустом подвале, и он... — Я похож на идиота, с которым можно играть в дурацкие игры? Ты вообще понимаешь, где проходит грань, которую нельзя переступать? Ты настолько тупа?

— Вы не имеете права меня оскорблять, — прошептала я, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза.

Глава 9

Я сидела на холодном бетонном полу, прижавшись спиной к двери, и слушала, как в полной тишине стучит мое сердце. Темнота была абсолютной, густой и тяжелой, она давила на глаза, на сознание, пробуждая детские фобии, которые я считала давно забытыми. Каждый шорох, каждый скрип старых стеллажей заставлял меня вздрагивать и вжиматься в дверь сильнее.

Достала телефон. Яркий экран ослепил, но стал маленьким островком безопасности в этом море черноты. 23:17. Заряда оставалось 43%. Этого хватит на несколько часов, если использовать его экономно, только как фонарик. Но что потом? Когда батарея сядет, тьма поглотит меня полностью.

«Рассортируй весь архив по датам». Его приказ эхом отдавался в голове. Это было не задание. Это было унижение. Проверка на прочность. Он хотел сломать меня окончательно, чтобы утром я выползла отсюда послушной и подавленной.

Слезы снова подступили к глазам, но я с яростью смахнула их. Нет. Он не дождется. Если я сдамся сейчас, он выиграет. Он будет прав.

С трудом поднявшись на ноги, я направила свет фонарика вглубь архива. Бесконечные ряды стеллажей, забитые папками, уходили в темноту. Горы пыли. Запах старой бумаги и плесени.

«Я не смогу», — прошептало во мне паникующее существо, забившееся в угол сознания.

«Сможешь», — ответила я сама себе, и голос прозвучал хрипло, но твердо. — «Ты должна».

Я подошла к первому стеллажу и потянула за толстую папку. Пыль облаком взметнулась в воздух, заставив меня чихнуть. Я открыла ее. Внутри — счета и накладные десятилетней давности. Бессмысленная макулатура, которую десятилетиями никто не трогал.

И все же... это было задание. Его приказ. И сейчас мое выживание, мое достоинство зависели от его выполнения.

Я нашла пустую картонную коробку, поставила ее рядом и начала методично, под светом телефона, разбирать папки. 2010, 2011, 2012... Я создавала стопки, сортируя годы. Руки быстро стали черными от пыли, в горле першило. Было холодно. Я натянула пиджак, но он почти не спасал.

Часы пролетели незаметно. Я погрузилась в своего рода транс, механически перекладывая бумаги. Это был адский, бессмысленный труд. Но он не давал мне сойти с ума от страха. Каждая рассортированная папка была маленьким актом сопротивления. Посланием ему: «Ты не сломил меня. Я все еще здесь. Я работаю».

Время от времени я проверяла телефон. 01:26. Заряд — 28%. Паника снова подступала, сжимая горло. Я выключала фонарик, экономя драгоценные проценты, и сидела в абсолютной тьме, стараясь дышать ровно, слушая лишь стук собственного сердца. Эти минуты были самыми страшными.

Потом я снова включала свет и возвращалась к работе. Усталость валила с ног. Спина ныла от неудобной позы, глаза слипались. Но я продолжала.

Я думала о нем. О его холодных глазах, о насмешке, с которой он произнес «принцесса». Я представляла, как завтра утром он придет сюда, ожидая найти меня заплаканной, сломленной, умоляющей о пощаде.

«Нет, — говорила я себе, перекладывая очередную папку за 2015 год. — Этого не будет».

Я не знала, что будет утром. Не знала, сдержит ли он слово и отпустит меня, или придумает новую пытку. Но я знала одно: я не дам ему удовольствия увидеть меня разбитой.

Последний раз я посмотрела на телефон. 05:14. Заряд — 7%. Рассвет должен быть скоро. Я доползла до двери и снова села спиной к ней, выключив свет, чтобы сохранить последние проценты заряда на утро. В полной темноте, дрожа от холода и усталости, я ждала. Не сна — я боялась заснуть, — а просто ждала.

Он думал, что запереть меня в темноте — это худшее, что он может сделать. Но он ошибался. Худшим было не это. Худшим было осознание, что где-то там, за этой дверью, находится человек, способный на такую жестокость. И что я, сама того не желая, позволила ему затянуть себя в эту ужасную игру.

Сквозь сонную дрему я услышала скрип ключа в замке. Резко вскочила, ударившись головой о дверь. Сердце бешено заколотилось. Свет из коридора ударил по глазам, заставив зажмуриться.

В дверном проеме стоял он. Безупречный в своем дорогом костюме, с чашкой дымящегося кофе в руке. Его взгляд медленно скользнул по моей запыленной одежде, по темным кругам под глазами, по дрожащим рукам.

— Ну что, Шахова, — его голос был холодным и ровным, без единой нотки эмоций, — похоже, ты наконец-то поняла свое место здесь.

Он вошел в архив, его взгляд равнодушно скользнул по аккуратно разложенным стопкам документов.

— Прилежно. Жаль, что так поздно, — он повернулся ко мне, и в его глазах читалось лишь ледяное презрение. — Знаешь, что самое забавное? Я дал тебе шанс. Не один. Ты могла бы стать ценным сотрудником. Но ты предпочла играть в детские игры.

Он сделал паузу, давая своим словам проникнуть в самое нутро.

— Ты — разочарование. Как сотрудник, как личность. И я больше не намерен тратить на тебя свое время.

Он достал из внутреннего кармана пиджака конверт и протянул его мне.

— Твое увольнение. Максим проводит тебя до кабинета, где ты соберешь вещи. Ты больше не ступишь ногой в это здание.

Я взяла конверт дрожащими пальцами. Внутри все оборвалось. Но потом... потом пошла волна чего-то другого. Облегчения? Нет. Гордости.

Я выпрямилась во весь рост, глядя ему прямо в глаза. Голос, который еще минуту назад дрожал, стал твердым и четким.

— Вы ошибаетесь, Арслан Адамович. Не вы меня уволили. Это я ухожу. Ухожу от человека, который не способен видеть в других ничего, кроме инструментов. От системы, где человеческое достоинство значит меньше, чем безупречный отчет.

Его бровь чуть приподнялась, но лицо осталось непроницаемым.

— Вы прячетесь за своей властью и деньгами, потому что без них вы — ничто. Пустая оболочка в дорогом костюме. Вы пытались сломать меня, но знаете что? — Я сделала шаг вперед, и теперь уже он замер, пораженный моей внезапной уверенностью. — Вы лишь показали мне, насколько я сильнее вас. Потому что я ухожу, сохранив себя. А вы остаетесь. В своем идеальном, красивом, абсолютно пустом аду.

Глава 10

Проплакав два дня в снятой квартире, я сдалась. Решила вернуться в родной город. Имран, мой жених, давно умолял меня об этом, просил забыть о карьере. Он с самого начала был против моей работы. Спасибо моему отцу, который вступился за меня, поговорил со своим другом и уговорил их позволить мне попробовать.

Наша с Имраном свадьба — решённое дело ещё с наших первых дней. Наши отцы — лучшие друзья, и этот союз был предрешён. Огромной, страстной любви между нами нет, но мы с детства знали, что станем мужем и женой. Просто привыкли к этой мысли, как к чему-то неотвратимому, вроде смены времён года.

Я обещала приехать через три дня, но раз теперь я свободна, почему бы не сделать сюрприз? Решила поехать пораньше. У папы как раз день рождения, вот и будет подарок от любимой дочери. Но Саиду нужно было предупредить, ведь у неё с моим старшим братом через две недели свадьба, и мы договорились на примерку платья. А я, как её главный советник, просто обязана была быть рядом.

Приехав рано утром, я, приплясывая от предвкушения, спешила в свадебный салон.

— Привет, невеста! — обняла я подругу, едва войдя.

— Привет! Как доехала? — озарила меня своей солнечной улыбкой Саида.

— Супер! Пошли быстрее мерить платье! Знаешь, я тоже что-нибудь примерю, если приглянется. После вашей, ведь, планируется и моя свадьба, — подмигнула я ей.

— Твой братец уже сообщил, что ваша с Имраном свадьба состоится через два месяца.

— Да ну, вредина! Не дал мне самой сообщить новость!

— Ути-пути! Будем считать, что я только что от тебя это услышала.

— Неа, не прокатит! — фыркнула я.

Мы зашли в салон, и у меня прямо глаза разбежались от этой ослепительной красоты. Столько платьев! Повсюду блёстки, стразы, переливы шёлка под софитами.

— Так, я пошла примерять своё платье. Буду долго, портниха сначала посмотрит, где что подправить — я опять похудела. Ты пока осмотрись и примеряй что-нибудь. И не смей снимать, пока мне не покажешь! — погрозила она мне пальцем.

— Есть, босс! А ты не смей говорить моим, что я приехала! Я сегодня переночую у подруги, а завтра с утра как гром среди ясного неба явлюсь к ним на завтрак.

— Хорошо, — рассмеялась она и скрылась за дверью примерочной вместе с консультанткой.

Я неспешно прошлась по салону. Платья были красивые, роскошные, но ничего не цепляло, не отзывалось щемящим чувством внутри. Пока я не наткнулась на него. Совсем простенькое, без страз и вычурных украшений. Оно словно сошло со страниц моей самой заветной мечты. Я даже не раздумывала, попросила консультантку дать мне его примерить.

Надеваю — и замираю. Будто это платье было сшито именно для меня. Сидит безупречно.

— Эля! — в мою примерочную заглянула запыхавшаяся Саида. — Прости, мне срочно нужно убежать, приду на примерку завтра! Дома катастрофа — прорвало трубу! Нужно бежать и сантехников вызывать, соседка снизу уже истерику закатила. И да… — она окинула меня восхищённым взглядом, — платье на тебе сидит отлично!

Я не успела и слова вымолвить, как её уже и след простыл. Ураган в образе невесты. Посмеявшись, я вышла из примерочной, чтобы в полный рост взглянуть на себя в зеркало.

— К этому платью есть ещё и фата, — почти шёпотом произнесла консультантка, поднося к моей голове полотно.

Я накинула её, и она, спадая мягкими складками, скрыла моё лицо. Она была чуть плотнее, чем я ожидала, но идеально сочеталась с простым фасоном платья. Тут мне протянули пару белых лаковых туфель на каблуке. Обуваюсь.

И вот она я — невеста. Самая настоящая. Сердце ёкнуло от этого образа. «Имрану должно понравиться», — пронеслось в голове.

— Ни с места! — вдруг раздался оглушительный крик, и в салон ворвались несколько парней.

Мир словно остановился.

— Берём её и уходим! — скомандовал один из них, и, достав из кармана пачку купюр, швырнул её на прилавок испуганной консультантке.

— Забирай, брат! — отозвался другой.

Я стояла, не в силах пошевелиться, не в силах издать звук. Шок сковал меня по рукам и ногам. А потом тот, кто был главным, решительными шагами подошёл ко мне, и, прежде чем я успела опомниться, резко закинул меня к себе на плечо, как мешок с картошкой.

— А-а-а-а! — пронзительный визг наконец вырвался из моей груди. Я поняла — это похищение. — Спасите! Помогите! Вызовите полицию!

Я кричала, колотила его кулаками по спине, но он был непробиваем. Он нёс меня к чёрной машине у обочины. Увидев открытую дверь, я инстинктивно вцепилась в косяк, изо всех сил упираясь.

—Да блин, отцепите ей руки! — рявкнул тот, что держал меня.

И, конечно, помогли. Эти грубые руки с силой отрывали мои пальцы, один за другим. Я чувствовала дикую боль, но держалась из последних сил. Нет! Только не туда! Но они были сильнее. Мои пальцы разжали, и меня грубо затолкали в салон, на холодную кожу сиденья.

— Чёрт, свяжите ей руки и завяжите глаза! — приказал главный.

— Глаза зачем? — тупо спросил другой.

— Просто сделай! В фильмах всегда завязывают! И рот заткни, орет как резаная.

Эти ублюдки сделали всё, что им было приказано. Мои руки сковали за спиной. Не снимая фаты, они тёмной тряпкой затянули мне глаза, а потом вложили в рот кляп и замотали голову скотчем, чтобы я не могла его выплюнуть. Гадство! Я мысленно проклинала их всех. «Только дайте мне освободиться, и я вас разорву! Сволочи!»

Сколько мы ехали, я не знала. Время в темноте и страхе исказилось. Я брыкалась, упиралась, пыталась мычать, но они лишь перешучивались, смеялись, и их смех резал слух больнее любого ножа. По ощущениям, прошло минут сорок, может, больше.

Наконец, машина резко остановилась.

— Выходи, — грубо дёрнул меня за локоть тот самый парень, чей голос я уже узнавала. Он вёл меня, беззащитную и слепую, куда-то. — Через полчаса ты уже станешь моей женой. Никто не помешает нам теперь.

Мы вошли в какое-то помещение. Он развязал мои руки. Я почувствовала, как он подошёл спереди и начал снимать с меня оковы. Сначала тряпку с глаз. Я зажмурилась от яркого света. Потом он с болью оторвал скотч с моего рта. И, наконец, с раздражением откинул фату.

Глава 11

— Откройте! Выпустите меня! — уже минут десять кричала я, в отчаянии бросаясь плечом в массивную дверь. Голос был сорван от бесконечных попыток достучаться до них. Руки предательски дрожали, а в груди бушевала адская смесь леденящего ужаса и всепоглощающей ярости.

— Я знаю, что вы меня слышите! — прохрипела я, с размаху пиная дверь ногой. Кто бы ни был этот тип, я прибью его. Привез сюда, как вещь, и только потом удосужился взглянуть на мое лицо? Раз уж понял, что украл не ту невесту, какого черта продолжает держать меня здесь?

— Откройте эту чертову дверь! — закричала я снова, ударяя по дереву из последних сил. В ногу тут же вонзилась острая боль, и со стоном я опустилась на пол. Слезы, которые так долго сдерживала, наконец хлынули ручьем, беззвучно стекая по щекам и оставляя соленые дорожки. Этот идиот перепутал невесту, испортил мне репутацию и все еще продолжает это делать! Отпусти он меня сейчас, пока никто не узнал, я смогла бы вернуться домой с наименьшими потерями. Но этот трус предпочел отсиживаться за дверью.

Внезапно за стеной раздался грозный мужской голос — низкий, с металлическим оттенком, словно скрежет стали по стеклу. Я замерла, сердце заколотилось в надежде. Спаситель?

— Рашид! — прогремел он.

— Брат? — нервно, почти истерично воскликнул голос моего похитителя. — Ты что здесь делаешь?

— Я что здесь делаю? Какого черта, Рашид?!

— Брат, все не так, как ты думаешь…

— Не так? — закричал мой возможный избавитель. — «Не так» — это то, что ты украл девушку? Скажешь, что мне врут?

— Нет! Я украл девушку… Я же просил тебя помочь мне! — вдруг завизжал Рашид. — Ты даже слушать меня не стал!

— А был смысл? Девушка тебе отказала. Публично. Перед всей семьей высказала все, что думает о твоей персоне, а ты еще смеешь просить, чтобы ее тебе отдали? Совсем берега попутал?

— Но я сказал, что люблю ее!

— Ты отлично знаешь, как я отношусь к твоим «люблю-не-люблю»! Девушка отказала — ты принял и живешь дальше! А теперь что? Ты еще и похитил ее! — Раздался глухой удар, словно кто-то со всей силы ударил кулаком о стену.

— Брат, не надо! — взвизгнул Рашид, и послышались шаркающие звуки, будто он отступал. — Я не ее украл!

— Какого черта? Что значит «не ее»? — я думала, до этого он говорил громко, но нет. Именно сейчас из его груди вырвался настоящий звериный рык.

— Я не знаю, откуда там взялась эта дура! Там должна была быть только Саида, а эта… Я не знаю, откуда она взялась!

«Саида?» — в моем мозгу щелкнуло. Значит, этот псих хотел похитить невесту моего брата? Неужели это тот самый поклонник, которому брат месяц назад врезал? Саида как-то рассказывала о нем — преследует ее уже полгода.

Гнев закипел во мне с новой силой. Своими руками придушу этого придурка! Пусть только попадется! Он решил разрушить жизнь моему брату и его невесте!

— Ты украл девушку, да еще и не ту? — тихо, но таким леденящим душу голосом, что мурашки побежали по коже, спросил мой «спаситель». Он точно меня выпустит. Все наладится, и через два месяца я, как и планировала, выйду замуж за Имрана.

— Помоги вернуть ее, — жалобно взмолился Рашид.

— Вернуть? Кого? Куда? — голос за дверью был полон сарказма. — Ты тайком от меня совершил похищение, а я уже в курсе! Думаешь, по городу слухи еще не разнеслись? Ты же сам на всех углах кричал, что сын семьи Керимовых украл себе невесту! Отец уже выехал сюда. Что ты ему скажешь?

— Папа? — в его голосе послышался неподдельный страх, но меня волновало лишь мое собственное положение. Если слухи уже поползли, я в серьезной опасности. Надеюсь, он не разболтал, кого именно украл? В салоне-то знают, конечно… Но мои родные не в курсе, что я уже в городе. Я хотела сделать сюрприз! Если я вернусь домой как ни в чем не бывало, словно только что приехала, все еще можно будет исправить.

— Именно, братец!

— Я ее сейчас отпущу, и Дил отвезет ее назад…

— Ты совсем из ума выжил? Для тебя это игра? Когда ты уже повзрослеешь, придурок? Девушка не успеет выйти отсюда, как ее лицо окажется на всех экранах города. Ты же, идиот, еще и журналистов пригласил осветить свое «достижение»!

— Брат, что делать? Помоги!

— Женись! — раздался твердый, как приговор, ответ. Мое сердце упало в пятки. — Ты женишься на ней. Научишься отвечать за свои поступки!

— Я не хочу! — завизжал Рашид, как капризный ребенок.

«А я что, хочу становиться женой этого ненормального? Ни за что! Не бывать этому!» — пронеслось у меня в голове.

— Мне плевать, хочешь ты или нет! Ты женишься на той, кого украл!

— Брат, ты не можешь так со мной поступить!

— Могу! Еще как могу! Ты же и муллу привез для никаха? Так пусть готовится к обряду. Я сейчас скажу пару слов девушке и приведу ее.

— Брат…

— Я сказал, ты женишься, значит, женишься!

«Он собрался «сказать пару слов»? Хочет уговорить меня выйти замуж за этого недоумка?» — ярость затмила разум. Я окинула взглядом комнату в поисках оружия. Взгляд упал на тяжелую стеклянную пепельницу. «Идеально». Схватив ее, я прижалась к стене за дверью, занеся руку для удара. Я не дам ему и слова сказать.

_______________________
Инея Эвис
"Безумный. Мы слишком разные" (18+)
https://litnet.com/shrt/kVNj

Глава 12

Дверь медленно отворилась. Он не спешил входить, застыв на пороге, его высокая фигура заслоняла свет из коридора. Каждое мгновение ожидания растягивалось, словно резина, заставляя сердце бешено колотиться в груди. Наконец, он шагнул внутрь, на ходу оценивающе окидывая взглядом комнату, и притворил дверь за собой. Вот мой шанс!

Я ринулась на него, занося тяжелую пепельницу. Но удар так и не состоялся. Моя рука с грохотом опустела — пепельница откатилась под кровать. Его пальцы стальным обручем сомкнулись вокруг моего запястья, а следующее мгновение оказалось заполнено болью и паникой — мою спину с силой вжали в дверь, полностью запирая его телом. Я инстинктивно попыталась ударить его свободной рукой, но он был быстрее и сильнее. Еще одно движение — и обе мои руки были зафиксированы в его железной хватке над головой. Я тяжело дышала, грудь вздымалась от ярости и отчаяния. Резко тряхнула головой, сбрасывая пряди волос с лица, чтобы наконец увидеть своего тюремщика.

— Ты? — вырвалось у нас одновременно, словно отзвук какого-то кошмарного эха.

Ледяной холод пробежал по коже. Передо мной стоял он — живое воплощение цинизма, самый отвратительный человек из всех, кого мне доводилось встречать. Холодный, беспринципный, бессовестный, тот, для кого не существовало ни правил, ни уважения к другим.

— Отпусти! — прошипела я, пытаясь вывернуть запястья, но его хватка лишь усилилась. Он прищурил свои ледяные глаза, изучая меня.

— Какого черта? — его голос был низким и опасным.

— Вот именно, какого черта? — парировала я, сдувая с лица непокорную прядь. — У вас в семье все с приветом? Что ты, что твой истеричный братец! Отпусти меня, немедленно!

— Следи за языком, девочка.

— Иначе что? Снова запрешь на ночь в каком-нибудь пыльном складе? Я тебя не боюсь! Дикарь, случайно выбравшийся из чащи в цивилизацию!

— Ты сейчас доиграешься, и…

— И? И что? Что ты сделаешь? Что вы с братом еще можете сделать? Вы оба не в себе! Немедленно выпусти меня и верни домой, пока я не подала заявление на твоего брата-придурка! Этот идиот вознамерился разрушить жизнь моей невестки и моего брата! Да я сама его придушу, если он еще раз посмеет взглянуть на Саиду!

— Заткнись! — бросил он с раздражением, и я увидела, как в его глазах молниеносно проносятся мысли, взвешиваются варианты. Он что-то просчитывал!

— Ты меня не заставишь молчать! Я больше не твоя подчиненная, чтобы ты мог мною помыкать. И замуж за твоего брата-неудачника я не пойду! Пусть только твой отец появится, я ему все расскажу — и о тебе, и о твоем брате, и о ваших дикарских методах!

— Девочка, за прошлую неделю ты так и не поняла, с кем имеешь дело? — он наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на своей коже. Еще сантиметр — и наши лица соприкоснутся. — Ты будешь делать то, что я скажу, и мне плевать, хочешь ты этого или нет! Я…

— Сестра? А ты как здесь оказалась? — раздался из-за двери нерешительный голос Рашида. Я заметила, как «дикарь» мгновенно преобразился. Мышцы напряглись, взгляд забегал по комнате в поисках выхода. Он был взволнован. Из-за сестры? Интересно! Женщина наверняка поймет меня и поможет выбраться из этой западни!

— П… — я даже рта не успела открыть, как его ладонь грубо легла на мои губы, заставляя меня подавиться собственным криком. Его глаза впились в меня, полные немой угрозы.

— Только попробуй издать звук, — прошипел он так тихо, что я скорее угадала слова. — Ты сейчас будешь хорошей девочкой, останешься в комнате и будешь молчать. Ни единого звука!

Я? Сидеть смирно? Где он в меня такую покорную овечку увидел? Да я…

— Понятно. Молчать не будешь. Сама напросилась, — сквозь зубы пробормотал он и, всем телом прижимая меня к двери, отпустил мои руки, но его ладонь по-прежнему была на моих губах. Пока он что-то искал в кармане, я отчаянно пыталась вырваться, брыкаясь и упираясь. Но он, не глядя, резко развернул меня лицом к деревянной поверхности, и его руку сменила ткань. Как он смеет?!

Я замычала, пытаясь выплюнуть тряпку, извиваясь всем телом, но этот тип, несмотря на свое поджарое телосложение, обладал звериной силой. Справившись с моим сопротивлением, он завел мои руки за спину, болезненно скрутил запястья и, крепко держа, потащил к кровати. Усадив, он мгновенно связал мне руки и привязал к массивному изголовью. Думает, на этом все? Ни за что! Я принялась ногами колотить по полу, поднимая невыносимый грохот. Мольбой и проклятием, лишь бы кто-нибудь услышал и пришел на помощь.

Но этот дикарь хватает за лодыжки и рывком закидывает их на кровать.Платье поднимается и открывает ноги выше колен.Намного выше, чем следует.

— А почему Арслан не выходит? Что там за шум? — донесся мягкий, беспокойный женский голос. «Ну же, — молилась я про себя, — зайди и увидь, что творят твои братья!»

— Сестра, — он прислонился к двери, блокируя вход. — Я сейчас выйду. Дай мне минуту.

— Арслан? Дай мне поговорить с девушкой, — настаивала она. «Да-да, заходи!» — кричало во мне все существо.

— Сестра, одну минуту, и я весь в твоем распоряжении. Потом поговоришь с ней, сколько захочешь.

— Ладно.

Что? Как это «ладно»? Неужели она так легко сдалась и ушла? Не может этого быть!

«Дикарь» медленно повернулся ко мне. Я вскинула на него взгляд, полный ненависти и ужаса. Он что-то пробормотал сквозь зубы, какое-то проклятие, и резко отвел глаза. Затем, схватив край одеяла, набросил его на мои ноги, скрывая их от взгляда. Ну что ж, хоть какие-то приличия он еще соблюдает.

— Тебе лучше не дергаться и не злить меня дальше. Я и так на грани. Перейдешь ее — и мало не покажется. Сиди смирно и молчи! А что касается твоих ног… — он замер, сжав кулаки, сухожилия на его руках напряглись. — Черт!

Он рванулся к шкафу, вытащил оттуда несколько дополнительных одеял и с неожиданной яростью принялся закутывать мои ноги, спеленывая их так туго, что пошевелиться стало невозможно. Он что, решил задушить меня тканями?

Глава 13

Не знаю, сколько времени я просидела здесь связанная. За дверью стояла гробовая тишина. Непонятно было, куда они все ушли. Как я успела понять, в этом маленьком лесном домике было всего две комнаты: гостиная с кухней и эта клетка. Может, они на улице? Да пошли они все! Главное — мне нужно освободиться и сбежать.

Я отчаянно попыталась пошевелить ногами, но этот дикарь укутал их так туго, что без рук распутать эту смирительную рубашку было невозможно. А руки… Он связал их моей же собственной фатой? Вот же гений!

Я дергалась и тянула, но все попытки были тщетны. От тугого кокона из одеял стало невыносимо жарко. В горле пересохло, хотелось пить до боли. По щекам беззвучно текли слезы бессилия и ярости. Как я вообще попала в эту дурацкую, унизительную ситуацию?

Ведь я только вернулась в город, никому ничего не сказав. Лишь Саида знала, и мы договорились встретиться в свадебном салоне. Ей нужно было примерить платье и подправить кое-какие детали. А я — за компанию. Попросила ее не говорить брату о моем приезде. Хотела остаться на ночь у подруги, а с утра как снег на голову свалиться на завтрак к родным. Сделать сюрприз папе на день рождения.

Но черт возьми, все пошло наперекосяк! Саида ушла примерять платье. А я, дура, решила тоже приглядеться, ведь через два месяца должна была состояться и моя свадьба с Имраном. И чем все обернулось?

Если бы Саиде не пришлось срочно уехать домой… Если бы я не надела это чертово платье, которое привлекло мой взгляд своей простотой… Если бы не эта плотная фата, которую я так невпопад выбрала… Ничего бы этого не случилось. Брат дикаря ворвался в салон вместе с дружками и, бросив пачку денег консультантке, схватили меня и привезли в эту глухомань.

Надо было уйти с Саидой и не примерять это проклятое платье. Тогда бы всего этого удалось избежать.

Внезапно дверь со скрипом открылась. На пороге стоял Арслан Адамович собственной персоной и буквально прожигал меня взглядом. Уходил он злым, а вернулся — словно вся злость, существующая на планете, собралась в нем в один спрессованный кулак. Глаза метали молнии, скулы ходили ходуном.

Что же такого случилось, что он разозлился до такой степени?

— Брат, я… — раздался за его спиной голос, полный животного страха.

— Закрой рот! — тихо, но с такой леденящей угрозой произнес Арслан, что мурашки побежали по моей коже. Он резко подошел ко мне, грубо сорвал повязку с моего рта, а затем развязал руки. — Сколько бы ты ни кричала, никто тебя не услышит, потому сиди смирно и не выводи меня из себя! — прошипел он прямо в лицо, вцепившись пальцами в мой подбородок. — Тебе лучше прислушаться к моим словам!

— Иди в ад! — с ненавистью вырвала я, сбрасывая его руку.

— Еще раз, — он схватил меня за волосы на затылке, причиняя острую боль, и пригнул мою голову. — Откроешь рот — вернешься в прежнее положение. Усекла?

Толкнув меня обратно на кровать, он развернулся и вышел, с силой хлопнув дверью. Я услышала, как щелкнул замок. Предательский, окончательный звук.

— А теперь ты!

— Брат, прости меня! Я сам не знаю, как так вышло! Я был напуган и сказал первое, что пришло в голову. Брат, пожалуйста!

Их голоса стали удаляться. Сначала со двора еще доносились крики, от которых сжималось сердце, а потом и они исчезли в лесной тишине. Они что, оставили меня одну и уехали? Отлично!

Не теряя ни секунды, я быстро распутала свои ноги, встала и подбежала к двери. Заперто. Но они забыли про окно! Да, оно было маленьким, но и я не великанша — пролезу! Подставив стул, я с трудом взобралась на подоконник и, царапая кожу о раму, вывалилась наружу.

Кругом был густой, незнакомый лес, и я не имела ни малейшего понятия, в каком направлении двигаться. Логично было бы пойти по дороге, но здесь не было никакой дороги. Тихонько, стараясь не шуметь, я начала обходить дом вокруг. Мне нужно было найти колею, след от машин, и уже оттуда ориентироваться. Вскоре я увидела два автомобиля. Один я узнала — это машина самого дикаря, а на втором меня сюда и привезли.

Но сейчас меня интересовала лишь та самая дорожка, по которой они сюда доехали. Оглядевшись и убедившись, что никого нет, я рванула по ней, подбирая полы своего нелепого свадебного платья. Я должна была вернуться домой целой и невредимой. И никто не должен был узнать, что я побывала в руках этих ублюдков. Замуж за истеричного придурка я не собиралась ни за что на свете.

Я бежала, спотыкаясь о корни и хрустя листвой, пока позади не послышался нарастающий шум двигателя. В панике я замерла, озираясь по сторонам, не в силах сообразить, что делать. И в этот момент заметила за рулем приближающейся машины Арслана. Его лицо было сосредоточенным и холодным, как у хищника, выследившего добычу. Он резко остановился, вышел из машины и с грохотом захлопнул дверь.

— Сядь в машину! — он даже не повысил голос, но у меня от одного его тона подкосились ноги. Но я не была бы Элей, если бы сдалась так просто.

— В машину? — переспросила я, сгибаясь и снимая с ног неудобные белые туфли на каблуке. — А хрен тебе! — с рыком я изо всех сил швырнула обувь в него, а затем, развернувшись, ринулась в спасительную чащу леса.

Я бежала, что есть сил, петляя между деревьями, не чувствуя под ногами ни колючих веток, ни холодной земли. Горящие легкие, бешено стучащее сердце — ничего не имело значения. Лишь бы прочь, лишь бы подальше от него.

______________________
Bloody Moon
"Невозможный. Пока не сгорим" (18+)
https://litnet.com/shrt/J0mj

Глава 14

Арслан

Взглянув на эту «принцессу», уверенной походкой направляюсь к машине, не сомневаясь, что она последует за мной. У неё нет выбора. Как, впрочем, и у меня сейчас. Братец чертов подставил меня по полной, а сам, как всегда, вышел чистеньким и невредимым.

Я только вернулся из долгой и изматывающей командировки. Даже домой не поехал, предпочитая сразу вникнуть в накопившиеся дела. Узнав последние новости, пожалел об этом решении. Максуд, мой друг и незаменимый помощник во всем, оставил мне машину на стоянке, а сам на сегодня попросил выходной – устал, говорит, от моих семейных драм. Не могу его винить.

Спокойно выехал со стоянки, закинув в багажник дорожную сумку, как услышал в новостной ленте короткое, как выстрел, сообщение: «Сын Керимова похитил девушку».

Мне хватило этих слов, чтобы кровь ударила в виски. Я не знаю, что происходит в голове у моего младшего брата. Идиот, который то и дело влипает в неприятности и никак не повзрослеет, всегда чувствуя незримую поддержку отца за спиной.

Звонил ему без конца. Глухие гудки в ответ. Засранец! Прячется!

Всю прошлую неделю он мозги мне выносил по телефону, умоляя помочь «заполучить» какую-то девушку. Я твердил одно: иди свататься, как положено. Согласны – женишься. Нет – твои проблемы. Но он хотел не женитьбы, а какого-то дешёвого романтического сценария с похищением. Совсем мозгов не хватает!

Я примерно представлял, куда он мог отвезти свою «добычу», но на всякий случай позвонил Максуду. Тот, вздыхая, сообщил, что младший в последнее время часто наведывался в наш охотничий домик в лесу. Не раздумывая больше ни секунды, развернул машину и поехал туда. Но Максуд успел добавить ещё одну деталь, от которой похолодело внутри: отец тоже проявил интерес к местонахождению Рашида. Вот тогда-то я и понял – нужно оказаться там первым, любой ценой.

Страх на лице Рашида при виде меня… Сначала я подумал, что он испугался последствий своего идиотского поступка. Но нет. Оказалось, этот кретин умудрился совершить ошибку даже в таком «ответственном деле». Как можно перепутать невесту? КАК?

Но когда я увидел, кого именно он украл, во мне вскипела ярость, холодная и безжалостная. Нет. Только не это лицо. Я больше не хотел его видеть. Не хотел даже думать об этой вредной, наглой девчонке, олицетворении всего, что выводило меня из себя за последнюю неделю.

Появления отца я в глубине души ожидал. Но никак не сестры. Услышав ее голос, я понял – ситуация катится в полнейшую бездну. Чтобы не усугублять её ещё больше, пришлось действовать быстро и жёстко. Пришлось связать эту бунтарку и заткнуть ей рот, пока она не наговорила лишнего.

— Папа! — Рашид, мгновенно перестроившись, радостно бросился обнимать отца. Чему радуется, дурак? Думает, я передумаю? Или что отец его спасёт, как всегда? Не бывать этому. Женишься, как миленький. Сам испортил жизнь девушке – сам и расхлёбывай.

— Папа, папа, — отец качал головой, но в его глазах читалась скорее усталая снисходительность, чем гнев. — Говорят, ты невесту украл. Это правда?

Я сложил руки на груди и, прищурившись, уставился на брата. Мой взгляд был красноречивее любых слов: «Попробуй только соврать». Девушку уже никак нельзя вернуть незапятнанной. Её репутация погублена. Единственный выход в наших традициях – брак.

— Папа, это не я! — вдруг выпалил этот придурок, и его голос прозвучал тонко и фальшиво. — Мы… мы украли девушку для брата Арслана.

— Какого чёрта? — рыкнул я, делая резкий шаг в его сторону. Но в этот момент на меня, словно ласточка, повисла сестра.

— Асик, как же я рада тебя видеть! — её голос звенел беззаботным счастьем, от которого у меня сжалось сердце. — Ты не представляешь, какой сегодня счастливый день! Ты наконец-то решил жениться! А я… я беременна! Кажется, эта девушка принесла нам удачу. Вместе с новостью о твоей женитьбе я узнала о своей долгожданной беременности. Я так счастлива!

В глазах потемнело. Какого… ЧЕРТА? Я этого младшего придушу здесь и сейчас. Он привык, что отец всегда вытаскивает его за шкирку из любой передряги. Но сейчас он перешёл все границы. Совершил подлость и решил сбросить эту обузу на меня, прикрываясь счастьем сестры.

— Сестра, — я машинально погладил её по спине, а в голове пронеслась лихорадочная мысль: как теперь быть? Расстроить? Разбить её иллюзии? Не могу. Она – самый светлый и дорогой мне человек на всём белом свете. Она столько лет ждала этого ребёнка, пережила несколько страшных потерь… Если сейчас я скажу правду, если она узнает, что это всё ложь и спектакль… Нет. Нельзя. Младший, я тебя знаю, будешь упираться и стоять на своём, отец в итоге ему поверит или сдастся, а мне под давлением семьи придётся взять в жёны эту сумасшедшую девчонку. Я готов отказать всему миру, но только не сестре. Не её хрупкому счастью.

— Да, сестрёнка, — подхватил Рашид, почувствовав слабину и мгновенно на неё надавив. — Он влюбился с первого взгляда, но боялся, что её выдадут за другого. Решил не тянуть. Ты же знаешь, какой наш Арслан скрытный и решительный.

— Асик, я так рада за тебя, — она смотрела на меня с такой нежностью и верой, что в горле встал ком. Надо было признаться сейчас, немедленно, пока не поздно. Но как? А если она расстроится? А если из-за стресса… как в прошлый раз? НЕТ. Этого нельзя допустить. Ни за что.

— Простите, — из домика вышел мулла, пожилой человек с растерянным лицом. — Мы уже…

— Вы и никах уже успели провести? — подаёт голос отец, и в его тоне впервые слышится лёгкая тревога. — Арслан, как так? Без благословения, без сватовства?

— Он не хотел ни минуты ждать, боялся упустить её! — вклинивается Рашид, окончательно прячась за широкую спину отца. «Ничего, — подумал я, чувствуя, как холодная ярость стынет в жилах. — Я ещё до тебя доберусь, мерзавец. Ты у меня попляшешь».

— Познакомь нас с невестой, — мягко, но настойчиво просит сестра, и её глаза сияют любопытством и радостью.

Глава 15

— Пошли, — сквозь зубы цежу я, с силой затягивая его в дом. — Сиди здесь и жди меня. И не вздумай шевелиться, иначе тебя никто не спасёт от моей расправы. Ни отец, ни кто бы то ни было.

Зайдя в комнату к девчонке, с трудом сдерживая ярость, я распутываю её руки, и она встретила мой взгляд вызывающим, полным ненависти взглядом.

— Не делай глупостей, — предупредил я низким голосом, в котором звучала неподдельная угроза. — Пока я разбираюсь с этим идиотом, ты сидишь тихо. — Я вышел, плотно прикрыв дверь, но ключ оставил в замке снаружи. На большее милосердия не хватило.

— А теперь ты! — обернулся я к младшему. Тишина в доме была оглушительной, нарушаемая только его прерывистым дыханием.

— Брат, прости меня! Я сам не знаю, как так вышло! — Рашид вскочил с дивана и начал метаться по комнате, как загнанный зверь, обходя его широкой дугой. — Я был напуган, увидел отца с сестрой и... и сказал первое, что пришло в голову. Я не думал...

Взрыв ярости, долго сдерживаемой, наконец вырвался наружу. Я схватил ближайший стул и с силой швырнул его в придурка. Он ловко уклонился, и дерево с грохотом разлетелось о стену.

— Брат, пожалуйста, выслушай! — взвизгнул он, но следом в него полетело яблоко, валявшееся на столе. Оно попало ему точно в висок, и он, пошатнувшись, вылетел на улицу через открытую дверь.

— Стой, пока я не поймал и не придушил своими руками! — прорычал я, следуя за ним по пятам. Адреналин и горечь предательства застилали глаза красной пеленой.

— Брат, прости! Хочешь, вернём её и скажем, что это была шутка? Что никого не крали? Всё уладим!

— Иди сюда, тварь!

— Не надо, пожалуйста!

Я настиг его у старой сосны. Схватив за руку, я с силой заломил её за спину, и он взвыл от боли. Со стороны это, наверное, выглядело бы дикой жестокостью. Но только я один знал, каков мой братец на самом деле. Его врождённое умение манипулировать всеми вокруг, виртуозно врать и подставлять других, используя нашу любовь к нему как щит. Я не раз предупреждал его, грозился, просил – не смей прикрываться мной. Но он перешёл последнюю черту. Он поставил на кон не только свою дурацкую репутацию, но и счастье нашей сестры, мое положение, всё.

— Я что тебе сказал сделать? ЧТО? — мой голос гремел в лесной тишине, пугая птиц.

— Ты... ты сам виноват во всём! — завизжал он, пытаясь вырваться.

— Я? — это было уже за гранью. Я развернул его к себе и со всей силы ударил кулаком под дых. Он согнулся пополам, с хрипом захватывая воздух.

— Ты... — стонал он, отползая вглубь леса. — Я лишь попросил... дать мне эту девушку! Но ты не сделал этого! Ты запретил!

— Эта девушка, — я медленно шёл за ним, и каждый мой шаг отдавался в его согнувшейся спине, — на глазах у своей семьи. На глазах нашей семьи, высказала тебе всё, что думает о твоём поганом, избалованном характере. Отказала тебе с таким унижением, что любой нормальный мужчина навсегда бы забыл дорогу в её дом. И ты всё ещё говоришь о ней? Ты совсем конченный?

— Если бы ты надавил на её семью, она бы согласилась! Ты ничего не сделал для меня! Ты даже запретил мне думать о ней! А я её люблю!

— Да срать я хотел на твою «любовь»! — крик вырвался из самой груди, эхом отразившись от деревьев. — Получил отказ – отошёл в сторону и живи дальше! А вот похищение... это уже уголовщина, ты, кретин!

— Ты сам согласился! — выкрикнул он, падая на задницу и упираясь спиной в дерево. — Я звонил тебе всю неделю! И три дня назад ты сам сказал: «Делай что хочешь, только отвали от меня»!

— Идиот! — я схватил с земли толстую ветку. — Я говорил тебе – ДОБИВАЙСЯ! Ухаживай, проявляй настойчивость, как мужчина! А не «делай что хочешь» в смысле «совершай преступление»! И ладно бы украл СВОЮ! Но как, блин, можно спутать свою избранницу с этой... этой ненормальной? — Я со свистом опустил ветку, и она сочным хрустом ударила его по ногам.

— В салоне должна была быть только Саида! Я не знаю, откуда она там взялась! — заорал он, потирая голень.

— На лицо взглянуть не пробовал, гений? — ещё удар, уже по другому бедру.

— На лице была фата! И... и я велел парням сразу завязать ей глаза и рот, чтобы не кричала... А когда здесь открыл... то...

— Идиот! — гнев был таким всепоглощающим, что в ушах звенело. — Зря я слушался отца и сестру! Надо было тебя с детства ремнём пороть, придурка недоделанного! Какого чёрта ты меня втянул в эту помойку? Ты думал, я буду молча за тебя всё расхлёбывать?

— Я не хочу жениться на этой девчонке! — в его голосе звучала уже чистая, животная истерика.

— А я, по-твоему, горю желанием? — я сделал глубокий вдох, пытаясь совладать с трясущимися руками. — Рашид. Меня конкретно, до самой печёнки, достали твои выходки. Вот прямо последнюю каплю моего терпения, моего спокойствия ты выпил. Я устал, я ЗАДОЛБАЛСЯ разгребать дерьмо за твоей задницей. Раз сам не хочешь взяться за ум – значит, заставлю. И не думай, что на этот раз кто-то тебя спасёт. Я никого слушать не буду. Даже сестру. Особенно сестру.

— Брат... — в его глазах мелькнул настоящий, первобытный страх. Он понял, что на этот раз всё серьёзно. — Что... что ты придумал? Ты выгонишь меня из дома?

— С удовольствием бы сделал это, — холодно ответил я. — Но нет. Мне не позволяют сделать из тебя мужчину. Значит, с этим справится государство.

— Нет! — он вскочил на ноги, лицо перекосилось от ужаса. — Никакой армии! Брат, ты не можешь так со мной поступить! Я там не выживу! Ты же знаешь!

— Надо было думать об этом, прежде чем совершать ДВЕ преступные ошибки за один день! — моя речь была тихой и оттого ещё более страшной. — Самая большая твоя ошибка не в краже. А в том, что втянул в это МЕНЯ и испортил самый счастливый день для нашей сестры. Ради неё я принял сегодня твою ложь. Но теперь ты будешь отвечать за всё. Сам. — Я отбросил ветку и развернулся в сторону дома.

— Брат, не делай этого! Пожалуйста, не надо! — он пополз за мной на коленях. — Хочешь, я женюсь на этой девице? Сейчас же поеду и скажу сестре, что соврал! Скажу, что это была жуткая шутка! Она же добрая, она поймёт!

Глава 16

Я сделал шаг вперёд. Неспешно приблизился, опираясь правой рукой о ствол за её спиной, отрезая пути к отступлению. В карман левой рукой я убрал ключи — чисто рефлекторно, чтобы не звякали. Её глаза резко открылись. В них было столько эмоций, что я на мгновение застыл. Паника, ярость, ненависть, отчаяние... и что-то ещё, что я не мог идентифицировать. Что-то твёрдое, несгибаемое, скрытое за всей этой бурей.

— Попалась, «принцесса», — я произнёс тихо, насмешливо растягивая слово. Она попыталась отпрянуть, но за спиной у неё была только пропасть, поросшая внизу густым буреломом.

Её глаза бегали, ища выход, которого не было.

— Неужели ты всё ещё сомневаешься в моих способностях? — продолжал я, наслаждаясь её беззащитностью. Это была низость, но я был слишком зол, слишком устал от всего этого цирка, чтобы играть в джентльмена. — До сих пор не уяснила себе, что последнее слово всегда за мной? Или принцесса никак не спустится на землю из своей башни? Не переживай, я тебя познакомлю со всеми земными «радостями».

— Пошёл к чёрту! — её голос сорвался на крик, но в нём слышалась надрывная дрожь.

— Несоответствие, принцесса. Ты назвала меня чёртом, дьяволом, а я, получается, должен к самому себе же пойти? Ах, да, — усмехнулся., — ты же у нас только языком молоть умеешь. Ничего, я укорочу твой язык до самого основания. Ты у меня рот открывать будешь по расписанию.

Она попыталась оттолкнуть меня, но её удар в грудь был слабым, жалким, как удар бабочки.

— Я не собираюсь выходить за твоего брата, я тебе уже сказала! Лучше умереть, чем жить под одной крышей с тобой! А в роли жены твоего истеричного брата тем более!

— Умереть я тебе не дам, — мои слова повисли в воздухе ледяными осколками. Я склонил голову набок, рассматривая каждую черточку её лица: раздувающиеся ноздри, подрагивающие губы, влажный блеск в глазах. — И женой ты моему брату не станешь.

— Не стану? — на её губах мелькнула удивлённая, почти надеющаяся улыбка. — Тогда какого чёрта ты меня преследовал? Я сама выберусь из леса, только исчезни с моих глаз! Самое последнее, что я желаю видеть в своей жизни, — это твоя рожа!

Воздух вокруг нас сгустился, наэлектризовался от её слов. В моих глазах, я знал, заплясали те самые «огоньки» ярости. Её собственная глупость и наглость снова работали против неё.

— Поздравляю, — произнёс я, и каждый слог падал, как тяжёлый камень. — Теперь эту рожу ты будешь видеть в ближайшие восемь месяцев.

Она замерла, а потом её лицо исказилось от ужаса и непонимания.

— Что ты имеешь в виду? Ты сам сказал, что я не стану женой твоего брата!

— Сказал, — кивнул я, наслаждаясь мучительной паузой. Пусть гадает. Пусть её сердце колотится в панике. — Ты станешь моей женой.

От этих слов у неё, кажется, перехватило дыхание. Она смотрела на меня так, словно я объявил, что небо зелёное.

— Ты... ты охренел? — её крик прозвучал резко и громко, нарушая лесную тишину. — Я вещь какая-то, чтобы делать всё, что ты скажешь? Женой твоей стать? Да такого мужа и врагу не пожелаешь! Дикарь, который ничем не гнушается!

Я почувствовал, как знакомое раздражение закипает внутри, но подавил его. Теперь я держал все карты.

— Тебе лучше принять это как можно скорее, потому что завтра ты идешь знакомиться с моей семьей. И пойдешь ты туда с яркой улыбкой на губах и ни слова плохого не скажешь. Будешь любезна со всеми.

— Да? Может, ещё всем, начиная с тебя, ноги поцеловать? — ядовито бросила она.

— Твоя грязная слюна отравить может, лучше не прикасайся, — парировал я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в холодной усмешке.

— Иди в ад! Я не выйду за тебя! Лучше уж быть опозоренной на весь город, чем твоей женой. Да я лучше буду носить клеймо продажной девицы, чем...

— Продолжай, — мягко прервал я её. — Ну что же ты остановилась? Или словарный запас подошёл к концу?

— Каким бы ни был мой словарный запас, мой ответ всё тот же! — она гордо вскинула подбородок, и в её глазах плясали безумные огоньки вызова. — Я предпочту позор, смерть, чем носить клеймо твоей жены! Но я с удовольствием взгляну на твою мать и выскажу, какого дьявола она родила и воспитала!

Это было перебором. Последней каплей. Моя рука сама взметнулась и впилась в её волосы на затылке, больно сжимая их. Я притянул её так близко, что наши носы почти соприкоснулись. Я чувствовал её прерывистое, горячее дыхание на своих губах.

— Первое правило, — прошипел я, и мой голос звучал тихо, но с такой силой, что, казалось, замораживал кровь в её жилах. — Никогда не смей говорить о моей матери. Никогда. Второе: будешь делать всё, чтобы моя сестра не заподозрила неладное. Третье: на людях ведешь себя как любящая и заботливая жена. В четвертых... — я сделал паузу, чтобы мои слова достигли самой глубины её сознания. — Ты готова умереть, чтобы не стать моей женой, но... готова ли ты отдать счастье брата?

Её глаза расширились от ужаса.

— Не трогай моего брата! — её крик уже был полон настоящей, животной паники.

— Мой младший братик так сильно жаждет невесту твоего брата, что мне не стоит труда забрать её и выдать за него. Два звонка, Шахова. Всего два звонка. А твой брат... — я намеренно замедлил речь, — сначала лишится невесты. А потом окажется в тюрьме по очень серьёзной статье. Я даже знаю, что с ним там будут делать. Буду отправлять тебе видео. Как напоминание о твоей ошибке.

— Ты чудовище! — её голос сорвался на визгливый шёпот. По её щекам уже текли слёзы.

— Именно, принцесса. Именно чудовище, — без тени эмоций подтвердил я. — Если не хочешь, чтобы я выпустил его наружу, ты молча возвращаешься в лесной домик и становишься моей женой. Всего на восемь месяцев, а потом катись на все четыре стороны.

Я оттолкнул её от себя, и она едва удержалась на ногах, прислонившись к дереву. Я с отвращением вытер ладонь о брюки, будто прикоснулся к чему-то грязному. Этот жест, казалось, ранил её больше любых слов.

Глава 17

Эльмира

Я шла молча, следом за его широкой, неумолимой спиной. Каждый шаг отзывался болью в босых, исцарапанных ногах, но физическая боль была ничем по сравнению с ледяным ужасом, сковывавшим всё внутри. Мысли метались, как пойманные в ловушку птицы, ударяясь о стены одного и того же вопроса: «Что делать?»

Убежать? Снова? Он догонит. Он показал, что догонит.

Подчиниться? Стать его женой на восемь месяцев? Мысль вызывала тошноту.

Попытаться договориться? С этим человеком? Он говорил только языком угроз и шантажа.

Признаться во всем брату, семье? Он тут же выполнит своё обещание и уничтожит брата. У него хватит на это ресурсов, я в этом не сомневалась ни секунды.

Выхода не было. Я оказалась в идеальной, безжалостной ловушке, и все пути к отступлению были отрезаны его железной волей. Отчаяние подступало к горлу горьким комом, но я сжала зубы, не позволяя себе разрыдаться. Плакать при нём — значило показать слабость. А я уже и так чувствовала себя раздавленной.

Мы вышли на лесную дорогу, где среди деревьев стоял его чёрный внедорожник. На земле, у колеса, валялись мои туфли — те самые, которые я бросила в него. Арслан Керимов наклонился, поднял их, держа за ремешки, как какую-то падаль. Без единого слова, с бестрастным выражением на лице, он открыл дверь багажника и швырнул туфли внутрь, где они глухо стукнулись о металл. Звук был удивительно громким в лесной тишине. Казалось, он выбросил в тот багажник не обувь, а последние остатки моего достоинства.

— Садись, — его голос был ровным, как поверхность мёртвого озера. Он открыл передо мной пассажирскую дверь.

Я замерла, глядя на темный салон. Это была не машина. Это была камера. Следующий шаг внутрь казался окончательной капитуляцией.

— Шахова, — в его тоне появилась опасная нетерпеливая нотка.

Я вдохнула, собирая все силы, и залезла внутрь, стараясь не касаться обивки своим испачканным платьем. Дверь захлопнулась с таким глухим стуком, что я вздрогнула. Он сел за руль, завёл двигатель, и машина тронулась, мягко покачиваясь на ухабах лесной дороги. Мы ехали в молчании, которое было гуще и тяжелее любой ссоры. Я смотрела в боковое окно на мелькающие стволы деревьев, но не видела их. Перед глазами стояло его лицо над пропастью. Его холодные глаза. Его слова о брате.

Через несколько минут мы подъехали к тому самому бревенчатому домику. На крыльце, обхватив себя за плечи, нервно переминаясь с ноги на ногу, стоял Рашид. Его лицо было бледным, на виске красовался свежий синяк. Увидев машину, он выпрямился, в его позе читался испуг и какое-то жалкое ожидание.

Арслан заглушил двигатель и вышел. Я медленно потянулась к ручке двери.

Не стала ждать, пока он откроет дверь. Нажала и вытолкнула дверь, едва не задев его. Пусть видит, что я не намерена играть в покорную овечку, даже если сил сопротивляться по-настоящему не осталось.

Босые ступни коснулись прохладной земли, усеянной хвоей и мелкими камушками. Я выпрямилась, игнорируя боль в ногах, и встретилась взглядом с Рашидом, который замер на крыльце. В его глазах читался целый коктейль эмоций: страх перед братом, вина, смущение и что-то ещё… какое-то тупое любопытство. Глядя на него, меня снова охватила ярость. Из-за этого испорченного мальчишки моя жизнь превратилась в кошмар.

Рашид перевел взгляд на брата и, кажется, заставило его внутренне сжаться. Босс — нет, теперь уже мой жених, как это дико звучало! — даже не взглянул на брата. Но когда он поднял глаза на брата. Взгляд его был тяжёлым и безразличным, как глыба льда.

— Уезжай в город, — произнёс Арслан, и его голос не оставил места для обсуждения. — Держи рот на замке. Если хоть еще одно слово услышу, армия тебе покажется раем!

— Но, Арс… — начал было Рашид, но замолчал, поймав взгляд старшего брата. В этом молчаливом обмене взглядами было всё: угроза, обещание расправы, приказ. Рашид проглотил воздух, кивнул и, бросив на меня последний быстрый взгляд — в нём странным образом смешались виноватость и какое-то жалкое любопытство — шмыгнул в домик.

Я стояла, чувствуя, как ветерок холодит мою кожу под тонкой тканью платья. Арслан не смотрел на меня, он наблюдал, как Рашид выскакивает обратно с рюкзаком и несётся к другой машине, стоявшей в тени. Тот уехал, оставив за собой тишину, нарушаемую лишь шелестом листьев.

Тогда Арслан Керимов повернулся ко мне. В его глазах не было ни злости, ни торжества. Была лишь усталая, холодная целеустремлённость.

— Заходи, — он кивнул в сторону открытой двери домика. — Здесь тебе предстоит провести ближайшие часы.

Я посмотрела на тёмный проём двери, потом на него. Гордость и страх боролись во мне. Но гордость была разбита, а страх… страх был за брата. Я сделала шаг вперёд. Не потому, что он приказал. А потому, что за спиной у меня была пропасть, а впереди — лишь этот тёмный порог и холодные глаза человека, который теперь держал мою жизнь, и жизнь моего брата, в своих руках.

Я переступила порог, и запах старого дерева, пыли и чего-то затхлого ударил мне в нос. Это был запах плена.

— Садись, — кивнул он на стол. — Обсудим условия нашего... союза.

Я опустилась на стул, стиснув руки под столом. Он сел напротив, положив ладони на стол. Его жесты были чёткими, лишёнными лишних движений.

— Брак будет фиктивным. Ровно на восемь месяцев, — начал он, глядя на меня так, будто зачитывал пункты контракта. — За это время ты становишься частью моей семьи. Твоя главная задача — Захра, моя сестра. Она беременна. Любой стресс, любое расстройство для неё опасны. Ты будешь заботиться о ней, помогать, будешь идеальной невесткой и подругой. Она должна быть счастлива и спокойна.

Я молчала, переваривая информацию. Он продолжал:

— Никто, слышишь, никто не должен усомниться в подлинности наших отношений. Ни семья, ни друзья, ни пресса, если до неё дойдёт. На людях ты смотришь на меня так, будто я — твой мир. Ты нежна, внимательна, немного застенчива. Никаких твоих обычных выходок, никакого сарказма. Ты играешь роль влюблённой дурочки. И играешь безупречно.

Глава 18

Проснулась от шума подъезжающей машины. За окном уже светало. Даже не помню как вообще уснула. Вскоре в доме послышались приглушённые голоса. Мужской, низкий и спокойный, и резкий, отрывистый ответ Арслана. Я поднялась с кровати и несмело выглянула из комнаты.

В основной комнате стоял незнакомый мужчина. Высокий, с умными, немного усталыми глазами и густыми тёмными бровями. Он держал в руках несколько бумажных пакетов с вещами и корзину с продуктами. Это был не Максим из офиса. Этот казался солиднее, в его позе чувствовалась не суетливая услужливость, а спокойная уверенность. Он смотрел на Арслана как на равного.

Арслан, уже одетый в свежую рубашку, стоял у стола и что-то говорил. Увидев меня в дверях, он оборвал фразу и кивнул в мою сторону.

— Эльмира. Это Максуд, мой помощник. Максуд, это моя... невеста. Эльмира.

Он произнёс слово «невеста» с едва заметной, леденящей паузой, будто пробуя его на вкус и находя его отвратительным.

Максуд вежливо, но без подобострастия кивнул мне. Его взгляд был быстрым, оценивающим, но не осуждающим. Казалось, он видел подобные ситуации не раз и уже ничему не удивлялся.

— Здравствуйте, — сказал я тихо, не зная, как себя вести.

— Приятно познакомиться, — ответил он ровным голосом и поставил корзину на стол. — Я привёз кое-что из города. Одежду, туалетные принадлежности. И продукты. Арслан сказал, вы скоро едете.

Арслан тем временем взял два пакета привезенные Максудом и протянул мне.

— Переоденься. Быстро. Мы выезжаем через двадцать минут.

Максуд, не дожидаясь дальнейших указаний, начал аккуратно выкладывать из корзины еду: свежий хлеб, сыр, фрукты, термос. Он делал это молча, эффективно, будто готовил лагерь к выступлению.

Я взяла пакеты и ретировалась в свою комнату. Достала длинное, элегантное белое платье. Ткань была мягкой, дорогой, но от неё пахло чужим, новым, как от вещи из магазина. Оно сидело на мне идеально, будто сшито по мерке.

Когда я вышла, Арслан уже пил кофе из термоса, глядя в окно. Максуд закончил раскладывать еду и теперь смотрел на меня. В его взгляде не было ни жалости, ни любопытства. Была лишь профессиональная оценка: «Соответствует ли образ требованиям?»

— Причёска, — бросил Арслан, не оборачиваясь. — Приведи волосы в порядок. Ты выглядишь так, будто тебя через кусты тащили.

Я молча провела руками по волосам, пытаясь собрать их в тугой, но элегантный узел. Без зеркала это было почти невозможно. Максуд, заметив мои мучения, молча достал из кармана пиджака маленькую складную расчёску и протянул её мне. Этот простой, не требующий слов жест был первым проблеском чего-то человеческого в этом ледяном аду.

— Спасибо, — прошептала я.

Он лишь едва заметно кивнул.

Арслан обернулся, его взгляд скользнул по мне с ног до головы. Он ничего не сказал, но я увидела мимолётное удовлетворение в его глазах. Костюмчик на кукле сидел как надо. Он подошёл к столу и взял небольшую шкатулку, которую принёс Максуд. Открыв её, он достал простое, но изящное золотое кольцо.

— Дай руку, — скомандовал он.

Я подчинилась. Его пальцы были холодными и твёрдыми, когда он надевал кольцо на мой безымянный палец. Оно оказалось впору. Очередная деталь его тотального контроля. Он не смотрел мне в глаза, его внимание было приковано к кольцу, будто он проверял, хорошо ли сидит печать на документе.

Максуд наблюдал за этой сценой с невозмутимым лицом, затем собрал пустые пакеты.

— Машина готова, Арслан. Документы в порядке. В загсе всё подготовлено к вашему приезду в восемь.

— Хорошо, — Арслан отпустил мою руку. Кольцо странно оттягивало палец, будто весило центнер. — Поешь и садись в машину.

Он вышел на улицу оставив меня наедине с Максудом. Помощник пододвинул ко мне тарелку с едой.

— Вам стоит поесть, — сказал он тихо, но не мягко. Констатация факта. — День будет долгим.

Я взяла кусок хлеба, но не могла проглотить ни кусочка. Горло сжималось.

— Он... — я начала, не зная, зачем говорю с этим человеком. — Он всегда такой?

Максуд посмотрел на меня, и в его глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на усталое понимание.

— Арслан — человек, который добивается своего, — ответил он уклончиво, собирая термос. — Ешьте. Вам понадобятся силы, чтобы играть свою роль. Сегодня вам предстоит самое сложное — убедить тех, кто его любит.

Его слова не были утешением. Они были инструкцией. Ещё одним напоминанием о том, что я — пешка в большой игре, правила которой мне неведомы. Но в его тоне не было злорадства. Была лишь усталая констатация правил этого жестокого мира, в который я попала.

Я откусила кусок хледа, запивая водой из бутылки, которую он мне молча протянул. Еда казалась безвкусной. Но Максуд был прав. Чтобы выжить, мне нужны были силы. Хотя бы физические.

Через пять минут я вышла к машине. Арслан уже сидел за рулём, глядя прямо перед собой. Максуд закрыл за мной дверь пассажира, кивнул Арслану и отошёл к своей машине.

Загс был небольшим, но ухоженным зданием на окраине города. Всё прошло с пугающей, бездушной эффективностью. Максуд, который ехал за нами отдельно, уже ждал у входа с плотной папкой документов. Арслан молча взял её, кивнул, и мы вошли.

Никаких очередей, никаких лишних глаз. Нас проводили в отдельный кабинет, где строгая женщина средних лет бегло проверила бумаги. Никакой церемонии, никаких колец. Просто монотонный голос, повторяющий установленные законом фразы, и наши скупые «да» в ответ. Моё прозвучало чуть слышно, его — чётко и громко, как подпись под контрактом.

Когда нам вручили экземпляр свидетельства, Арслан взял, сунул в карман пиджака.

— Хранить надо, — бросил он коротко. Никаких свидетелей, кроме Максуда, чья подпись уже красовалась в графах. Всё заняло не больше десяти минут.

Мы вышли на улицу. Я стояла на ступеньках, сжимая руки и холодея от мысли, которая теперь официально делала меня Эльмирой Керимовой. Солнце слепило глаза. От осознания происшедшего мутило.

Глава 19

Всё внутри во мне оборвалось. Ледяной ужас сменился новым, ещё более мучительным чувством — чувством предательства, которое мне только предстояло совершить.

— Наида? — мой голос прозвучал хрипло. — Ты… ты его сестра?

— Да! О Боже, какие совпадения! — она схватила мои руки, её лицо сияло неподдельной радостью. — Асик, ты почему не сказал, что твоя загадочная невеста — Эля! Мы же с ней знакомы! Помнишь, я тебе рассказывала про ту милую, остроумную дизайнершу, с которой мы так здорово общались у Марьям?

Арслан стоял рядом, и его лицо на мгновение стало непроницаемой маской. Он явно не ожидал такого поворота. Но он быстро взял себя в руки.

— Хотел сделать сюрприз, сестрёнка, — он положил руку мне на талию, и его прикосновение обожгло, как удар тока. — Да, это та самая Эльмира.

— Я так счастлива! — она обняла меня снова, и от её искренности, от запаха её знакомых духов мне захотелось разрыдаться. — Значит, ты та самая, из-за которой мой брат-ледыш вдруг растопил своё сердце! Это же чудесно!

Рядом с ней стоял её муж, Тимур, который смотрел на всю сцену с мягкой, немного озабоченной улыбкой. И чуть поодаль — отец. Высокий, седовласый, с пронзительным, изучающим взглядом, который теперь был прикован ко мне с удвоенным интересом. А рядом с ним… Рашид.

— Папа, Тимур, — голос Арслана прозвучал ровно, но в нём появились несвойственные ему тёплые нотки. — Это моя жена, Эльмира. Как видите, она уже знакома с сестрой.

Я заставила себя улыбнуться Наиде, пытаясь найти в её сияющих глазах хоть каплю фальши. Но её радость была настоящей. Ужасно настоящей.

— Здравствуйте, — обратилась я к отцу, опустив глаза под его тяжёлым взглядом.

Он взял мою руку и улыбнулся.

— Добро пожаловать в семью, дочь, — сказал он, и его голос был низким и весомым. — Значит, вы были знакомы? Интересно.

— Да, папа, совсем немного, — быстро вступила Наила, снова беря меня под руку. — Но я сразу почувствовала, что она — родственная душа! И как же здорово, что теперь мы будем одной семьёй! Заходите же в дом, чего на пороге стоим!

Она тащила меня в дом, болтая без умолку. Её искренность была теперь не просто мучительной — она была пыткой. Каждое её радостное слово, каждое воспоминание о наших мимолётных, но приятных встречах застревало в горле колючим комом лжи. Я вошла в свой новый дом. И самые прочные решётки в этой тюрьме оказались сплетены из тёплой, беззаветной дружбы, которую мне теперь предстояло ежедневно, ежечасно предавать.

Наида всё ещё держа меня под руку и сияя, вдруг нахмурила свой аккуратный лобик. Её взгляд, полный радости, на секунду стал задумчивым.

— Стой… Эля, а ведь я что-то припоминаю, — она чуть отстранилась, чтобы лучше видеть моё лицо. — Мы же в прошлый раз виделись… на помолвке у Ибрагимовых? Или нет? Нет, точно! Это было на дне рождения сестры Имрана! И ты там была… — она умолкла, и её глаза постепенно расширялись от нарастающего недоумения. — Ты была с ним. С Имраном. Вас… вас же сосватали? Кажется, даже дата свадьбы была назначена? Я точно что-то такое слышала от его матери…

Воздух на крыльце стал густым и ледяным. Я почувствовала, как рука Арслана на моей талии мгновенно превратилась в стальной обруч. Но прежде чем я успела открыть рот или поддаться панике, его голос, спокойный и даже немного самоуверенный, раздался прямо над моим ухом.

— Всё верно, сестрёнка. Элю действительно сватали за Имрана, — произнёс Арслан, и в его тоне не было ни тени смущения.

Наида ахнула, прикрыв рот рукой. Отец нахмурился, а Тимур вопросительно поднял брови. Я застыла, не понимая, в какую бездну он нас сейчас толкает.

— Но это не было любовью, — продолжил Арслан, его пальцы слегка сжали мой бок, заставляя сохранять видимость спокойствия. — Это была сделка. Старая дружба, общие интересы… ты знаешь, как это бывает. Эля и Имран едва знают друг друга. Нет между ними ни искр, ни чувств.

Он повернул меня к себе, и его взгляд, который для окружающих, наверное, выглядел нежным, для меня был полон холодного командного огня. — А мы… мы встретились случайно. И всё случилось само собой.

Наида замерла, заворожённая его словами. Даже отец слушал с пристальным вниманием.

— Но… но как же тогда? — прошептала она. — Если её уже сосватали…

— Она боялась, — Арслан сказал это просто, как о чём-то само собой разумеющемся. — Боялась пойти против воли отца, ослушаться семьи, устроить скандал. Она не могла просто отказаться. А я… я не мог отпустить её. Не мог позволить, чтобы она прожила жизнь с нелюбимым человеком из-за устаревших условностей.

Он снова обвёл взглядом семью, и в его глазах загорелся тот самый, редкий огонь страсти, который должен был выглядеть убедительно. — Поэтому я её и украл. Да. Не хочу врать вам. Я взял то, что было по праву моим. То, что было предназначено мне судьбой, а не деловым договором.

В наступившей тишине его слова повисли в воздухе, смелые и шокирующие. Наида смотрела на него, а потом на меня, и в её глазах постепенно загоралось восхищение, смешанное с романтическим ужасом.

— Асик… это же… это как в старых легендах! — выдохнула она. — Ты украл невесту!

— Чтобы сделать её своей женой по-настоящему, — кивнул Арслан. Он притянул меня к себе, и на этот раз его жест выглядел не как владение, а как защита. — Мы понимаем, что это… нетрадиционно. Возможно, вызовет пересуды. Но наша любовь того стоит. Правда, дорогая?

Он смотрел на меня, и в его глазах читался немой приказ: «Поддержи. Сейчас».

Мне пришлось поднять на него глаза. Заставить свои губы дрогнуть в чём-то среднем между улыбкой и смущением. Сделать вид, что я потрясена его признанием, тронута его «поступком». Это была настолько чудовищная, настолько циничная ложь, что у меня перехватило горло.

— Да… — прошептала я, и мой голос звучал слабо, что, наверное, сошло за эмоциональное потрясение. — Я… я была так напугана. Но он… он был так решителен.

Наида взвизгнула от восторга и снова бросилась обнимать нас обоих.

Глава 20

Наида вернулась ко мне и провела в нашу с Арсланом комнату. Дала время умыться и повела за стол. Завтрак проходил в светлой столовой с панорамными окнами. Наида суетилась, подкладывая мне всё новые порции, её лицо всё ещё сияло от восторга перед «историей любви». Тимур поддерживал лёгкую беседу, а Рашид ел молча, изредка бросая на нас оценивающие взгляды. Он ни слова не сказал, хотя в курсе что его брат лжет! Оба брата мерзавцы!

— Значит, ты работала дизайнером? — спросил Тимур, пытаясь разрядить обстановку.

— Помощником, — поправила я тихо, играя со своей едой. — В фирме… — я запнулась, не зная, можно ли упоминать «Керимов».

— В моей фирме, — спокойно вступил Арслан, наливая себе кофе. — Мы и познакомились там. Она принесла мне кофе.

Он произнёс это легко, и Наида засмеялась.

— И ты сразу влюбился? В свою же сотрудницу? Как романтично!

— Не сразу, — он посмотрел на меня, и в его взгляде была скрытая насмешка. — Сначала она показалась мне… слишком дерзкой. Но потом я разглядел за этим характер. И решил, что хочу видеть этот характер рядом с собой всегда.

Я чуть не поперхнулась соком. Его ложь была настолько гладкой, что казалась правдой даже мне, знающей настоящую подоплёку.

— А твои родители, Эля, — не унималась Наида, — они… они строгие? Я представляю, какой шок для них…

— Мы с ними поговорим, — снова прервал её Арслан, и в его голосе появилась стальная нотка, означающая, что тема закрыта. — Всё будет хорошо. Сейчас главное, чтобы ты, сестрёнка, не волновалась.

Именно в этот момент в доме, казалось, взорвалась бомба. Из холла донёсся громкий, разгневанный мужской голос. Дверь в столовую с силой распахнулась, и на пороге возникли три фигуры.

Мой отец, с лицом, багровым от ярости. Моя мать, Лиана, с заплаканными, полными ужаса глазами. И мой брат, Рамазан, с сжатыми кулаками и взглядом, готовым убить.

— Эльмира! — проревел отец, его взгляд выхватил меня из-за стола.

В столовой воцарилась мёртвая тишина. Наида вскрикнула, прижав руку к груди. Тимур резко встал. Свекор медленно отодвинул тарелку. Арслан же остался сидеть, лишь его пальцы чуть сильнее сжали ручку кофейной чашки.

— Папа, мама… — я поднялась, и ноги подкосились. Я схватилась за столешницу.

— Молчи! — отец шагнул вперёд, его палец был направлен не на меня, а на Арслана. — Ты! Что ты наделал? Где ты нашёл наглость украсть мою дочь? Украсть, как какую-то вещь!

— Сулейман, успокойся, — попытался вмешаться свекор, поднимаясь. — Давай обсудим всё цивилизованно.

— Цивилизованно? — истерично заявила мама, её голос дрожал. — Ваш сын похитил нашу девочку прямо из свадебного салона! Похитили, как какую-то вещь. Вы называете это цивилизованным?

— Мама, не надо… — начала я, но Рамазан перебил меня.

— Ты сказала «не надо»? Эля, они тебя держат против воли? — его взгляд метался между мной и Арсланом. — Скажи мне честно! Я тебя отсюда вытащу, клянусь!

Наида, бледная как полотно, смотрела на Арслана.

— Асик… что они говорят? Похитил? Но ты же сказал… что она согласилась… что вы влюбились…

Арслан наконец поднялся. Его движения были медленными, полными холодного достоинства.

— Всё так и есть, Ная. Мы влюбились. Но её отец уже сосватал её за другого. Мы не видели иного выхода. Я действовал решительно, чтобы не потерять её.

— Врешь! — крикнул отец. — Она собиралась замуж за Имрана! Имрана, сына моего друга! А теперь что? Позор на всю нашу семью! Её уже обсуждают как… как…

— Как мою жену, — холодно закончил Арслан. — Что и является правдой. Мы расписались сегодня утром.

Эти слова повисли в воздухе, как приговор. Мама ахнула и опустилась на ближайший стул, рыдая. Лицо отца исказилось от такой ненависти, что мне стало страшно.

— Расписались… Без моего благословения? Без согласия семьи? — он говорил уже сквозь зубы, медленно приближаясь к Арслану. — Этот брак — ничто! Я его не признаю! Я заберу её обратно, и мы всё аннулируем!

— Вы ничего не аннулируете, — голос Арслана стал тихим и опасным. — Она совершеннолетняя. Её решение — её право. А ваше нежелание признавать реалии лишь усугубляет ситуацию.

— Её решение? — отец обернулся ко мне, и в его глазах была не только злость, но и боль, страшная, разбитая боль отца, которого предали. — Это твоё решение, Эльмира? Решение сбежать с первым встречным, опозорить нас, растоптать все договорённости? Решение выйти за этого… этого афериста?

Все взгляды впились в меня. Наида с надеждой и страхом. Родители с болью и гневом. Рамазан с готовностью броситься в бой. Арслан с ледяным ожиданием. Он смотрел на меня, и в его взгляде читалось одно: «Помни о брате».

Я чувствовала, как по щекам текут слёзы. Это были слёзы настоящего горя, стыда и беспомощности. Я открыла рот, и слова, которые вышли, были самыми горькими и ложными в моей жизни.

— Папа… прости меня. Я… я не могла. Не могла выйти за Имрана, не любя его. А Арслана… я полюбила. Да, это было безрассудно. Да, это был шок для всех. Но это моя жизнь! — голос мой срывался на визгливую ноту отчаяния, и это, наверное, выглядело убедительно. — Он… он поступил так только потому, что я была слишком слаба, чтобы противостоять тебе! Он взял вину на себя! Пожалуйста, пойми…

Отец смотрел на меня несколько долгих секунд. Его лицо, сначала искажённое яростью, постепенно становилось каменным, пустым. В его глазах погас последний огонёк — огонёк веры в свою дочь.

— Понял, — повторил он глухо. — Я всё понял. Ты сделала свой выбор. Ты выбрала этого человека и его методы. Ты отвергла свою семью, свои корни, свою честь.

Он выпрямился, и его взгляд стал ледяным и отчуждённым.

— С сегодняшнего дня у меня нет дочери. Ты — чужая, нам ты — больше не родная. Живи со своим позором. И не смей переступать порог моего дома.

Мама вскрикнула, но он резко жестом остановил её.

— Всё. Мы уходим.

Он развернулся и пошёл к выходу, не оглядываясь. Мама, рыдая, бросилась за ним. Рамазан замер на мгновение, его взгляд метался между мной и уходящими родителями. В его глазах была невыносимая мука.

Глава 21

Он ушел, а я еще долго стояла, ощущая на своей коже отпечаток его пальцев — не ласка, а клеймо. Потом ноги сами понесли меня наверх, в ту самую комнату, которая стала моей тюрьмой.

Дверь была приоткрыта. Арслан сидел в кресле у окна, ноутбук на коленях. Свет экрана холодно подсвечивал его профиль, делая его похожим на статую изо льда и камня.

Вошла и замерла у порога, комок подступил к горлу.

— Рамазан поверил, — выдавила я тихо. Голос дрожал, но в нем впервые зазвучало не только отчаяние, а что-то острое, колючее, почти обвиняющее. — Я солгала своему брату. Из-за тебя.

Он медленно поднял глаза. В них не было ни злости, ни одобрения. Лишь спокойная, всесокрушающая уверенность хищника, который знает, что его жертва уже в капкане.

— Ты выполнила условия, — констатировал он, отложив ноутбук в сторону. — И тем самым подтвердила, что наша договоренность остается в силе. Никто не пострадает. Пока ты сотрудничаешь.

— «Условия»? — голос мой сорвался на полушепот, полный ярости и бессилия. — Ты шантажируешь меня. Ты сказал, что уничтожишь мою семью! Это не условия, это… пытка.

Он встал и сделал шаг ко мне, заполнив собой пространство комнаты. Я не отступила, впившись в его ледяной взгляд, пытаясь найти хоть трещину.

— Называй как хочешь, — его голос был тихим и опасным, как шипение змеи. — Реальность от этого не меняется. Ты — моя жена. И будешь играть эту роль безупречно. На людях — счастливая влюбленная. Наедине — послушная и молчаливая. Ты отдала мне свою свободу в обмен на их благополучие. Справедливая сделка.

«Сделка». Это слово повисло в воздухе, ядовитое и неоспоримое. Вся моя ярость схлынула, оставив после себя леденящую, беспомощную пустоту. Он был прав. Я сама подписала этот договор, пусть и под дулом пистолета. Продала себя, чтобы спасти их.

— Я ненавижу тебя, — выдохнула я, и в этих словах не было силы, только горькая констатация факта.

— Ненависть — допустимая эмоция. Она даже полезна. Она горит и не оставляет места глупым надеждам. Главное, чтобы она оставалась здесь, — он легким, почти ласковым движением пальца коснулся моего виска, и я вздрогнула, как от ожога, — и никогда не вырывалась наружу. Понятно?

Я не ответила. Просто отвернулась, не в силах больше выносить его присутствие, и вышла на широкий балкон. Свежий воздух не принес облегчения, только подчеркнул одиночество. Не знаю, сколько бы я простояла там, но вспомнив о своих вещах, решила вернуться. Мои слезы ничем мне не помогут, так что не стоит тратить их на этого мерзавца.

Арслан все еще сидел с ноутбуком. Смотришь на него и видишь красивое, почти идеальное лицо. Но насколько же он гнилой внутри. Я знаю Наиду не так уж долго, но не замечала в ней и тени такой черноты. Она — как светлячок, теплый и добрый. И этот светлячок, сама того не ведая, стала моей единственной надеждой.

— Мне нужны мои вещи, — заявила я, прерывая тишину.

— Иди и возьми, — сухо, даже не отрывая взгляда от экрана, ответил он.

— Ты мой муж, ты и доставишь их мне! — в голосе прозвучал вызов.

— Смотрю, ты быстро в роль вжилась, — усмехнулся он, подняв на меня насмешливый взгляд. — Но забылась. Тебе нужны твои вещи — значит, сама и привезешь их. Мне абсолютно плевать, как ты это сделаешь.

— Значит, ты не займешься этим?

— Нет, — и он, как ни в чем не бывало, вернул взор на экран.

— Как скажешь. Пойду к сестре Наиде и попрошу ее мне помочь. Она точно не откажет, — развернулась к выходу, делая шаг.

— Стоять! — воскликнул он, и за секунду оказался рядом. Его пальцы впились в мой локоть, резко разворачивая к себе. Взгляд прищурен, губы сжаты. Он злится по-настоящему.

— Ты что-то хотел? — я усмехнулась, сбрасывая его руку. Внутри все дрожало, но наружу прорывалась дерзость, рожденная отчаянием.

— Запомни раз и навсегда: никогда не беспокой мою сестру. Никогда! Она не должна волноваться, переживать, нервничать. Иначе пеняй на себя.

— Если не хочешь, чтобы с этой проблемой я пошла к твоей сестре, — сделай это сам! Ты привел меня в этот ад, тебе и отвечать за мой комфорт.

— С чего бы мне думать о твоем комфорте, принцесса? — он усмехнулся, убирая руки в карманы. — Мне без разницы, как ты будешь решать свои проблемы.

— Тебе без разницы, значит, я буду обращаться к той, кому не плевать. К твоей сестре. Она мне уж точно не откажет.

— Откуда такая смелость? — прошептал он, склоняясь ко мне так близко, что я почувствовала его дыхание.

— Оттуда, откуда надо.

— Решила пользоваться моим отношением к сестре? — в его голосе зазвучало холодное любопытство.

— Именно. Ты сам сказал, что она — мой главный союзник в этом доме. Вот я и буду обращаться к своему союзнику сколько потребуется! — вскинула подбородок, складывая руки на груди в тщетной попытке казаться увереннее.

— А ты не так уж и тупа, — хмыкнул он. — Умеешь иногда пользоваться мозгами. Но что-то поздно ты ими воспользовалась. Почему скрыла?

— Что скрыла?

— Про жениха. Если бы сказала об этом сразу, я бы…

— Не стал принуждать меня к браку? Сомневаюсь. Такой мерзавец, как ты, даже не подумал бы об этом. Ты мог просто отпустить меня и все.

— Да что ты говоришь, — его губы искривились в подобии улыбки.

— Как же ты раздражаешь! Прямо бесишь!

— Рад стараться…

— Арсик, Эля? — раздался стук в дверь. Голос Наиды! Мы даже не успели ответить, как ручка начала поворачиваться. В мгновение ока я была прижата к его телу. Одна его рука плотно легла на талию, другая — на щеку, пальцы впустились в волосы. Я замерла, изумленно уставившись на него, и тут дверь открылась.

— Ой, простите! — смущенно воскликнула Наида, прикрывая глаза ладонью. — Я… я ничего не видела!

— Сестра, ничего такого, — голос Арслана стал теплым, как будто подменили человека. Он мягко отпустил меня. — Я просто успокаивал жену.

Я стояла, шокированная этой резкой переменой в его поведении и интонациях. Теперь я была точно уверена: Наида — единственный рычаг, с помощью которого я смогу хоть что-то добиться от этого человека.

Глава 22

До самого сна я провела время с Наидой, оттягивая неизбежное. В комнату поднялась через не хочу, с тяжелым камнем на душе. У меня не было ни малейшего представления, как пройдет эта ночь. Мне предстояло провести ее в четырех стенах с этим чудовищем. “Не хочу-у-у-у-у”, — кричал мой внутренний голос, но ноги все равно несли меня вверх по лестнице.

Но в комнате Арслана не было. Ощутимое облегчение, смешанное с тревогой — где он? Не раздумывая, я схватила вещи для сна и рванула в ванную, щелкнув замком. Пусть вообще не возвращается. Буду только рада.

Когда я вернулась, чистая, в свежей пижаме и с мокрыми волосами, этот тиран уже был на своем посту. Сидел в том же кресле, уткнувшись в ноутбук, лицо было напряженным и хмурым под холодным светом экрана. Вечно занятой Арслан Керимов. Лучше бы место в шкафу освободил, чем смотреть на эти цифры.

— Спишь на полу, — бросил он, не отрывая взгляда от монитора.

— С чего бы это? — возмутилась я, останавливаясь посреди комнаты. — Как законная жена, имею полное право спать на кровати! А вот ты… ты отлично смотрелся бы на полу. Там тебе самое место.

— Много болтаешь, — наконец он поднял на меня глаза, и в них не было ни усталости, ни злости — только холодная, непреклонная решимость. — Сказал — будешь на полу, значит так и будет.

— Мечтай! — фыркнула я и, демонстративно плюхнувшись на широкую кровать, легла прямо по центру. Раскинула руки и ноги в стороны, заняв как можно больше места. Звездочка. Вызов. Он ничего не сказал, лишь тяжело вздохнул и снова уставился в экран. Я решила, что он смирился, и, уйдя в тяжелые мысли о родных, постепенно начала погружаться в сон.

Я проснулась от резкого грохота и острой боли в боку и ягодицах. Он просто столкнул меня. Без предупреждения. Как мешок.

— Ты совсем с ума сошел?! — закричала я, подскакивая на ноги. Сердце бешено колотилось от адреналина и унижения. — Тиран! Мерзавец! Придурок!

— За словами следи, — его голос прозвучал сурово, но тихо, без повышения тона. Он стоял у кровати, и в лунном свете, падавшем из окна, его силуэт казался огромным и безжалостным. — Я сказал — на полу. Значит, на полу. Твое место — только там.

— Почему ты такой подлец? — прошипела я, потирая ушибленный бок. Слезы боли и бессилия подступили к глазам. — Тебя совсем не волнует, что делаешь мне больно?

— Я уже не раз говорил, что мне плевать на тебя и твои чувства, — ответил он с ледяной четкостью. — Спокойной ночи.

С этими словами он лег в кровать, на мое теплое место, и повернулся к стене спиной, демонстративно натянув одеяло.

Я стояла, дрожа от ярости и обиды. Внутри все кипело. Проклиная его всеми известными и неизвестными словами, я резко шагнула к кровати, схватила свою подушку, а затем со всей силы дернула на себя одеяло.

В ответ на мою победу раздался лишь один короткий, усталый и пресыщенный вздох. Не злости, а скорее… раздражения назойливой мухой.

«Пофиг», — подумала я с горьким триумфом, кутаясь в украденное одеяло на холодном полу. Пусть лежит там голый, если ему так нравится.

Но триумф был недолгим. Пол был невыносимо жестким и холодным даже через одеяло и тонкий ковер. Каждая минута растягивалась в час. Я ворочалась, пытаясь найти хоть какое-то удобное положение, слушая его ровное, спокойное дыхание с кровати. Ненависть пылала во мне ярким, жарким пламенем, согревая изнутри, но физический дискомфорт брал верх.

Через какое-то время, показавшееся вечностью, я услышала, как он повернулся. Чувствовала на себе его взгляд, тяжелый и невидимый в темноте.

— Невыносимая, — тихо произнес он в тишину, больше для себя, чем для меня.

Я сжалась в комок, не отвечая, делая вид, что сплю.

Еще через несколько долгих минут раздался резкий звук — он встал, подошел к шкафу. Потом шаги в мою сторону. Я зажмурилась, готовясь к новому нападению. Но вместо этого на меня с легким шумом свалилась стопка белья — простыня и тонкое шерстяное одеяло, пахнущее чистотой и чужим, его, запахом.

— Чтобы не ныла завтра, что простудилась и всех заразила, — прозвучал над моим ухом сдавленный, раздраженный голос. — И прекрати ерзать. Ты мешаешь спать.

Прежде чем я успела что-то выговорить в ответ, он снова лег в кровать. Теперь у меня была хоть какая-то подстилка.

______________
Приглашаю в свою новинку "Бывшие. (Не) желанная жена"
https://litnet.com/shrt/a2Gq
Одна командировка. Одна ночь, которая стирает все границы между бывшими мужем и женой. Утро застает их в одном номере, в неловком молчании.

— Не переживай, — говорит она, повернувшись к нему спиной. Голос звучит легко, почти безразлично. — Это всего лишь одна ночь. Такое бывает между мужчиной и женщиной.
— Ты… что ты такое говоришь? — он не понимает. Где та страстная, пылкая женщина, которая была с ним всего несколько часов назад?
Она оборачивается. В её глазах — ни боли, ни надежды. Только лёгкая, почти невидимая улыбка.
— Считай это нашей запоздалой брачной ночью. Спасибо. А теперь одевайся. Работа ждёт.

Он женился по приказу отца и два года не замечал тихую жену, думая о другой. Их брак был ошибкой. Их развод — её освобождением. А что будет дальше, когда деловые отношения окажутся опутаны внезапно вспыхнувшим чувством?

Глава 23

Проснулась от шума в комнате. Арслан стоял у зеркала, уже готовый на выход, нахмурив брови, что-то искал в телефоне. Лучи утра золотили его профиль, но настроение у него было явно не солнечное.

— Вставай. Скоро завтрак, а ты все еще лежишь, — бросил он, не глядя.

Вздохнув, пришлось покинуть теплую постель. Собравшись, спустилась вниз, где семья уже садилась за стол. Ная встретила меня теплой улыбкой. Завтрак прошел под разговоры ни о чем. Рашид молча уставился в тарелку, все еще обиженный. Арслан был задумчив и отстранен, за что Ная мягко упрекнула его.

— Буду вечером, — бросил он, отодвигая стул. Подошел ко мне и кивнул на выход. Пришлось, натянув улыбку, следовать за ним под одобрительными взглядами семьи.

В прихожей, скрытой от глаз, он развернулся ко мне.

— С сегодняшнего дня ты провожаешь меня утром и встречаешь вечером. Ная так делает, и будет ждать этого от тебя. — Он схватил меня за подбородок пальцами, заставив встретить его взгляд. Его прикосновение было неожиданно жгучим. — И главное — не позволяй сестре утруждаться. Твое дело — быть рядом и заботиться о ней. Целый день.

— Ты няньку нашел? — съязвила я, пытаясь игнорировать странное напряжение от нашей близости.

— А ты зарплату требуешь? — усмехнулся он, и в уголках его глаз легли едва заметные морщинки. — Я подумаю над этим.

— Шел бы ты к черту со своими деньгами! Чтоб ты… — мои слова замерли на губах, потому что он большим пальцем легонько прикрыл мне рот, а затем, неожиданно склонившись, поцеловал… свой же палец, который все еще касался моих губ.

Я застыла от шока. Его взгляд был насмешливым и в то же время каким-то… оценивающим.

— До вечера, женушка. Не скучай, — подмигнул он и вышел, оставив меня в полной прострации.

Я все еще приходила в себя, когда обернулась и заметила спину уходящей Наиды. Так вот в чем дело. Но это не давало ему права на такое… такое наглое поведение! А-а-а! Как бесит! Хорошо хоть не в губы поцеловал. Не хочу отдавать свой первый поцелуй этому тирану. Лучше уж первому встречному, чем этому гаду.

— А вы хорошо играете, — раздался язвительный смешок со стороны. Рашид наблюдал за мной, прислонившись к косяку. — Вошла в роль жены? Почувствовала власть?

— А тебе завидно стало? — усмехнулась я в ответ, складывая руки на груди. — Меня холят и лелеют, а кого-то — в армию отправляют. Прекрасная перспектива, не так ли?

— Заткнись!

— Именно! Заткнись сам! Будешь лезть ко мне — устрою такую сцену, что мало не покажется. И плевать мне на последствия!

— Ты еще пожалеешь о своих словах!

— Сказал избалованный, эгоистичный мальчишка, который боится одного взгляда своего брата, — парировала я. — Лучше бы подумал над своими ошибками и стал человеком. А то тебя только мерзавцем и называть!

Фыркнув, я ушла, оставив его там. Пусть говорит что хочет. Я злилась на него даже сильнее, чем на Арслана. Второй принудил к браку угрозами, но начало всему положил именно этот придурок. Ремня ему в детстве не хватало. Паршивец!

День прошел в хлопотах и тягостных мыслях. Отправила брату пару сообщений — в ответ ничего утешительного. Отец в ярости. Подруга в шоке, не понимает, как я могла скрывать отношения. А что я могла сказать? «Меня похитили по ошибке, это должна была быть ты»? Нельзя так. Если брат узнает правду, он придет с разборками. А Арслан, ко всему прочему, еще и его начальник…

Начальник.

Черт! Точно! Он вчера сказал об этом, а я… Дура! Мой брат работает на Арслана! Какая ирония!

Вечером, услышав звук машины, пошла встречать «мужа», как примерная жена. Я бы эту «любовь» в виде яда подсыпала ему с огромным удовольствием.

— Можешь же, когда захочешь, — усмехнулся он, едва переступив порог.

— Если бы ты знал, чего я на самом деле хочу, — улыбнулась я в ответ, сверкнув глазами.

— Обними же мужа, никого все равно нет, — сказал он чуть громче и притянул меня за талию к себе. Его рука лежала на моем боку твердо и властно.

— Ты белены объелся? — прошипела я, пытаясь вырваться.

— Не дергайся, — прошептал он на ухо, и его губы коснулись мочки, отчего по спине пробежали мурашки. — За нами наблюдают. Включай свою актерскую игру, принцесса.

— Да? — прищурилась я, натянув сладкую улыбку и обвив его шею руками. — Этими руками я бы тебя задушила. Утопила в глубоком озере. Подсыпала бы в чай яд, да такую порцию, что ты бы мгновенно сдох. А еще…

— Тебе бы романы писать, — перебил он. — Фантазия прямо-таки буйная.

— Чтоб ты на этом же месте поскользнулся, упал и сломал все кости!

— В таком случае я не отпущу тебя. Будешь моим щитом. Неважно, что сломаешь ты, главное — чтобы я остался цел.

— Как же ты бесишь!

— Взаимно, принцесса, — хмыкнул он и отпустил меня. — Переоденусь и спущусь на ужин.

— Конечно, — с сияющей улыбкой проводила его взглядом, заметив мелькнувшую тень в дверном проеме. Не дом, а цирк какой-то.

После ужина Арслан сразу удалился, Рашида дома не было. Свекор с зятем играли в шахматы в гостиной. Мы с Наей нарезали фруктов и присоединились к ним. После девяти все начали расходиться. Я тоже поднялась к себе. Меня ждали мои вещи и шкаф, который, как оказалось, все еще не был освобожден для меня. Ну что ж, сам напросился. Арслана в комнате не было, да он мне и не нужен. Меня интересовал только его шкаф.

Я полезла туда. Честное слово, хотела лишь освободить место, но в процессе наткнулась на кое-что интересное — старый кожаный альбом. Не хотела смотреть, даже аккуратно переложила его, но выпавшая фотография привлекла внимание, и я не удержалась.

Успела взглянуть лишь на пару снимков и замерла на одном. На нем был голый карапуз, сидящий у моря, с невероятно надутыми щеками и свирепым, не по-детски грозным взглядом. На обороте — старая, выцветшая надпись: «Мой Арсик. 4 года».

Такой смешной Арсик. Одни надутые щеки чего стоили! Я не смогла сдержать улыбку.

— Какого черта? — раздался грозный, низкий голос от дверей.