Дикое дело моего шефа

Глава 1. Ночь с незнакомкой

Было около полуночи, когда он заметил ее. Высокая, худощавая, со спутанными черными волосами и диким, решительным взглядом. Давид не знал точно, что заинтриговало его — она не была ни красивой, ни даже привлекательной на его вкус. Но что-то в напряженной позе, коротких, отрывистых жестах, том, как неловко она пыталась заглянуть ему в лицо, затененное черным капюшоном, заставило задержать на ней взгляд.

Впрочем, у Давида не было никакого желания узнавать, чем заинтересовал незнакомку. Не лучшая идея, учитывая место, в котором они находились.

Это была самая грязная дыра во всем Аннебурге. Весь сброд, все отъявленные мерзавцы собирались в пабе «Вонючее Дно»: название не могло точнее передать дух заведения. Шумное, темное место, где выпивка лилась рекой, постоянно слышалась ругань, пьяный смех, а посетители время от времени развлекали себя кровавыми драками.

Зачем Давид пришел сюда? Уж точно не искать компании малосимпатичной женщины. У него была назначена встреча с одним барыгой. Встреча, собственно, только что состоялась, и Давид с долей отвращения вертел в руках липкий бокал с элем, думая, куда лучше отправиться: домой, где он и собирался испытать запрещенный ингредиент, или в лабораторию.

— Привет, — полушепотом произнесла незнакомка, все же набравшаяся смелости подойти.

Давид поморщился.

— Пиво не любит, когда его греют, — произнесла она, взглядом указывая на напиток в его руках.

Женщина уселась на высокий стул, который только пять минут назад грел Боро Коробейник, и призывно улыбнулась. Давид скривился:

— Последнее, что я сделаю, — прикоснусь губами к чему-либо в этой дыре.

Незнакомка убрала спутанные волосы за ухо, провела пальчиками по шее и принялась играть с кулоном.

— Да уж, не лучшее местечко, чтобы проводить вечер воскресенья, а? — хрипловатый шепот, видимо, должен был сделать ее голос завораживающим и сексуальным.

Давид поправил очки, чтобы окинуть ее более внимательным взглядом, но ничего не ответил. Затем порылся в кармане плаща, намереваясь найти там монеты — плату за напиток, который так и не решился даже глотнуть, — и уйти.

Заметив это, женщина суетливо схватила его за рукав.

— Ты ведь не уходишь? — спросила она, не забывая добавлять в голос нотки, очевидно казавшиеся ей привлекательными. — Не спеши, позволь показать тебе нашу библиотеку…

Последнюю фразу она произнесла настолько двусмысленным тоном, что Давид невольно усмехнулся. Да, даже надев под тренч толстовку и накинув на голову капюшон, он не перестал выглядеть как типичный пижон-интеллектуал. Она ответила ему озорной улыбкой, и ее лицо преобразилось.

Сознание стало искать доводы, чтобы позволить незнакомке соблазнить его. Тело уже начало реагировать: возросло мышечное напряжение, сердцебиение участилось — пока незначительно — голова чуть склонилась к женщине, словно он пытался расслышать, что она говорит. Глаза принялись внимательно изучать собеседницу, оценивая.

— Лотти, — она протянула ладонь, глядя на Давида пронизывающим взглядом, полным страха и желания одновременно.

Он пожал руку, но свое имя не назвал.

— Можешь не представляться, — сказала она чуть дерзко после затянувшейся паузы. — Я все равно не запомню…Пойдем, не пожалеешь, — она повела бровями и кивнула в сторону черного хода.

— Послушай, Лотти, — он и сам удивился тому, как мягко прозвучал его голос. — Я пришел сюда не за этим.

— Я уже поняла, что ты не собираешься ни к чему прикасаться губами. Можем обойтись без губ.

Давид едва слышно хмыкнул, затем положил, наконец, на стойку деньги, что лежали в кармане, и, встав, сказал:

— Я не хочу прикасаться ничем и ни к чему. Найди кого-нибудь менее брезгливого.

Он уже готов был уйти, когда услышал ее разочарованное:

— Понимаю, не все способны на спонтанные поступки…

Нельзя сказать, что его это задело. Но уверенность Лотти, что дело было в нем, а не в ней, заставила его остановиться и уточнить:

— А тебе не приходило в голову, что ты мне просто не интересна?

Она уперла руки в бока, привлекая внимание Давида к изящной ключице и небольшой груди, и ответила:

— Скажи это, глядя мне в глаза.

Они уставились друг на друга. Первым сдался Давид — он скрестил руки, устало вздохнул и, оценивающе осмотрев Лотти с ног до головы, ответил:

— Ну хорошо. Дам тебе шанс. Попробуй заинтересовать меня.

Взгляд Лотти изменился. Если до этого в нем был вызов, то сейчас отчетливо читалось «вот говнюк!». Давид довольно усмехнулся: раздражать людей было его суперсилой.

Вздохнув, новая знакомая огляделась по сторонам и схватила его за рукав плаща.

— Пойдем, скотти, …

«Скотти» — так в народе называли студентов Аннебургского Университета, притом не всех, а тех, кто имел выдающиеся академические успехи. Этому статусу обычно соответствовал определенный внешний вид: пиджаки в мелкую клетку, сумки, набитые книгами, очки в толстой оправе и значки за различные достижения на лацканах. У Давида было три значка — редкое дело.

Конечно, Лотти не могла знать, где он учился десять лет назад, однако попала точно в цель.

— Где гарантии, что там нас не поджидает парочка твоих приятелей, готовых треснуть меня по голове и забрать деньги?

Она глубоко вздохнула, затем прильнула к нему всем телом и, интимно склонившись к уху, спросила:

— А у тебя есть наличка?

Он отстранился и покачал головой.

— Ну так чего тогда боишься? Ну треснут, проверят карманы и отпустят.

Это снова была шутка, Давид не сомневался, но желания чувство юмора не прибавляло.

— Знаешь, я все-таки пойду домой.

Не выдержав, Лотти снова склонилась к его уху и начала горячо шептать такие непристойности, что Давид обомлел и на время забыл, как дышать.

Пока он не успел очнуться, она потащила его за собой. Через черный ход они прошли на улицу и оказались в узком тупике между “Вонючим Дном” и соседним зданием, принадлежавшим захудалому отелю. Облезлая кирпичная стена с обшарпанной дверью с одной стороны, точно такая же — с другой. И еще несколько железных баков, переполненных мусором.

Глава 1.Ночь с незнакомкой. Часть 2

Лотти взглянула в сторону паба, подобралась, скинув амплуа соблазнительницы, и превратилась в амазонку, готовую к бою. Правда, вместо призыва броситься в драку, которая явно разворачивалась внутри, она потащила Давида за собой в противоположную сторону.

— Иди за мной. Не стоит попадаться полицейским на глаза.

Давид послушался, полностью соглашаясь.

Она вела его за руку, показывая путь. Они прошли через черный ход отеля, пролетели сквозь кухню, где трудилась пара полусонных молодых людей в заляпанных фартуках, вышли в узкий коридор с тусклыми светильниками на стенах, прошли мимо уставшего тучного мужчины на ресепшене и проследовали к центральному входу — ветхой двери, над которой с обратной стороны, как припоминал Давид, висела выцветшая табличка «Мотель “Отдых”».

Но стоило им приоткрыть дверь, как они увидели пару десятков полицейских, расхаживающих по улице, и целый ряд машин с мигалками.

Давид выругался. Последнее, что ему было нужно, — чтобы полицейские обнаружили его в непосредственной близости от “Вонючего Дна”.

— Снимем комнату, — бросил он и вернулся к ресепшену. Лотти последовала за ним.

Номер, как и весь отель, оказался слабо освещенным и неуютным, но в целом не настолько грязным, насколько ожидал Давид. В центре стояла большая кровать с хоть и видавшим виды, но чистым постельным бельем. В стену был встроен неаккуратно окрашенный шкаф. Рядом стоял стул. Справа белая дверь с облупившейся краской вела, очевидно, в ванную комнату.

Они с Лотти вошли внутрь и, оглядевшись, посмотрели друг на друга. Она казалась взвинченной.

— Такое уже случалось?— спросил Давид, чуть кивнув туда, где, по его представлениям, находился паб.

Лотти сложила руки на груди и, взглянув в сторону, пожала плечами:

— Я не настолько преданный посетитель, чтобы знать всю историю от основания.

Давид нахмурился: только благодаря тому, что он снисходительно согласился на ее предложение, удалось избежать облавы. Но вместо «спасибо, спаситель!» получил саркастичный комментарий. Какого черта?

Он сел на кровать и положил ногу на ногу.

— Ну, и? — в вопросе явно звучало раздражение.

Лотти, бездумно рассматривающая рисунок на обоях, вскинула на него недовольный взгляд.

— Мне казалось, ты хотела познакомиться?

Разные эмоции сменялись на ее лице, ни одну нельзя было точно распознать.

— Там были люди, которые мне дороги, — сообщила, наконец, она, присаживаясь на кровать — рядом, но не настолько близко, чтобы можно было счесть за приглашение.

Давид раздраженно вздохнул. Он совершенно не был заинтересован в задушевных беседах. Мог бы давно покинуть этот квартал и увлеченно проводить опыты в своем жилище!

Правда, если брать во внимание произошедшее в пабе, он также мог бы сейчас давать показания в полицейском участке.

— Ты им все равно никак не поможешь, — ответил Давид без намека на сочувствие.

Если честно, его мало волновала судьба посетителей “Дна”, так как в основном это был сброд из мошенников, воров и бандитов, грязь общества, настоящее дно, и всем стало бы только лучше, если бы те попали в тюрьму, пускай лишь на день-другой. Даже Лотти с ее спутанными волосами, неаккуратным, излишне ярким макияжем и сомнительными моральными качествами казалась созданием весьма привлекательным по сравнению со среднестатистическим обитателем этих мест.

Впрочем, что касалось этой девицы, Давид знал, как обманчиво могло быть первое впечатление. Он не доверял ни испуганным, честным глазкам, ни обеспокоенному голоску. Быть может, кому-то его жизнь казалась эдакой стерильной лабораторией, но на самом деле ему пришлось повидать всякого.

— Не будем тратить время впустую, — произнес, наконец, он. — У меня есть дела. Если только ты не передумала…

Она прочистила горло и решительно взглянула на Давида.

— Послушай… — начала она и замолчала, глядя ему в глаза.

Решив не ждать инициативы от Лотти — или, тем более, отказа, что в сложившихся обстоятельствах могло стать ударом по его эго — Давид взял ситуацию в свои руки. В конце концов, он уже настроился, оплатил номер…

Медленно окинув стройную фигуру взглядом, протянул руку и аккуратно провел кончиками пальцев от уха Лотти, вниз, по шее, к ключице, коснулся верхних пуговиц платья. Затем принялся неторопливо расстегивать остальные, отмечая мурашки.

Сперва он обратил внимание на здоровый вид кожи Лотти: учитывая предполагаемый стиль жизни, Давид ожидал худшего. Затем, когда его рука забралась в вырез платья и сжала небольшую грудь, он с удивлением заметил румянец на ее щеках.

Это никуда не годилось: он был уверен, что встретил женщину, желающую необременительных отношений на ближайший час. А она вот-вот попросит дать ей время прочитать молитву.

Тогда Давид решил использовать свое второе по мощности оружие. Первым был ум, но ситуация не располагала к демонстрации. Поэтому он встал и начал методично расстегивать плащ, в котором до сих пор оставался. Затем снял толстовку, под которой оказалась белая сорочка.

Лотти, увидев это, удивленно подняла брови и посмотрела Давиду в глаза.

— Рубашка под худи? — уточнила она. — Ты, может, и в душ ходишь в костюме?

Давид ничего не ответил, просто начал расстегивать пуговицы на манжетах. Неторопливо, почти безразлично. Справился с одним рукавом, со вторым и стал расстегивать ворот. Заметив заинтересованный взгляд Лотти, усмехнулся: да, он качался и не ел после шести. Не зря, все не зря!

Лотти смотрела на него, нерешительно крутя кулон на цепочке. Казалось, она вела внутренний диалог. Сняв очки, Давид аккуратно положил их на тумбочку, затем, наконец, стянул сорочку и в этот момент услышал тяжёлый вздох — это был вздох принятого решения.

Лотти оказалась нежной любовницей. Лежа на кровати, уставший и удовлетворенный, он думал о том, что вечер сложился гораздо приятнее, чем он планировал. Если успеет поработать в своей домашней лаборатории, лучшего воскресенья и желать будет нельзя.