Дневник Доктора Ольсена

27 февраля 1836 года

Подходила к концу зима 1836 года. Поистине, в этом году в Осло она была очень благоприятной. Отсутствие морозов способствовало тому, что уровень заболеваний в столице был низок, как никогда. Конечно, это радовало меня, но есть хочется даже нам, докторам…

В последние несколько дней город сильно изменился, а точнее его жители. Вечно улыбающиеся и оптимистичные норвежцы стали нервозными и зашуганными, напряжёнными и замкнутыми. На улицах были слышны разговоры о нежелании объединения Норвегии со Швецией и о возможном вооруженном конфликте между гражданами этих стран. Именно из-за этого страха дороги пустели столь же быстро, как и ветер уносил семена одуванчика. Нет. На улицах не было строгих и жестоких констеблей, требующих тишины и спокойствия. Сами люди приняли решение отгородится от мира. Непривычно. Но это временно…

Надеюсь.

Королева пытается убедить народ в том, что нет никакой опасности. Что войны не будет ни международной, ни гражданской. Так же она утверждает, что сделает все для защиты её народа, территории страны и нации.

Я верю, что все будет хорошо. Что Королева и её свита все наладят. Я в этом уверен.

Я уже начал подходить к своему дому, как вдруг сзади меня раздался голос мальчишки-посыльного из замка. Я остановился и ко мне подбежал ребёнок лет десяти в непримечательных простых одеждах. Он сообщил мне, что Королева требует явиться к ней немедленно, что дело касается жизни или смерти. Моё сердце пропустило стук. Королева никогда не зовёт из-за пустяков. Меня окутало, словно вуалью, странное чувство. Я начал переживать за нашего правителя. Посыльный, увидев моё настороженное и обеспокоенное состояние, рванул по дороге в сторону утеса. Я сразу побежал за мальчиком. К моему счастью, замок Акерсхус располагался относительно близко от моего дома.

Крепость Норвегии, омываемая водами Осло-форда, была местом обитания королевских особ с 13 века. Но это скоро измениться. В ближайшие десять лет должен быть достроен Королевский дворец в центре города. Говорят, что над ним работает мастер неоклассицизма. Но не удивлюсь, если это только слухи.

Когда мы приблизились к замку, ворота нам уже открыли. Внутри нас встретила молодая девушка-горничная.

- Как хорошо, что Вы так быстро! – захлопотала она своим низковатым голосом, - Кристиан Ольсен, Её Величество Королева София Харальдсен просит Вас поторопиться.

Горничная провела меня к одной из гостевых комнат и быстро исчезла, не оставив после себя и следа. Я остался один на один с резной дубовой дверью. Не долго думая, я постучался и, услышав «Войдите», зашёл в помещение. Моим глазами открылась среднего размера комната. Слева около стены располагались письменный стол и стул, справа – шкаф и кресло, посередине лежал ковёр, а около задней стены стояла кровать. Около неё - стул и маленький деревянный столик. Её Величество, ранее сидевшая на стуле рядом с кроватью и гладившая по голове, судя по всему, больного, встала и обратилась ко мне:

- Кристиан, осмотрите этого мужчину.

Я подошёл к пациенту. Им оказался молодой человек лет двадцати – двадцати пяти. Внешне чем-то напоминающий итальянца. Высокого роста. Крепкого телосложения.

Не знаю, что должно было произойти, чтобы довести человека до такого состояния…

Несколько колотых, резанных ран, отёки, ушибы.

Кажется у этого парня день, явно, не задался.

И как вишенка на торте, это состояние украшали: лихорадка, кашель, пониженное давление, потеря ориентации в пространстве и бледная кожа.

- Кто этот человек и что с ним произошло? – спросил я, находясь в неком замешательстве.

- Какое это имеет сейчас значение? – сдержанно ответила вопросом на вопрос Королева, - Вы можете ему помочь?

- Сложно точно сказать. Я могу лишь предположить, что помимо ножевых ранений здесь присутствует яд. По симптомам, скорее всего, рицин. – прямо сказал я, не тая ничего от молодой женщины. Она настороженно бросила на меня мимолетный, внимательный взгляд, в котором я прочитал сомнение.

Очень часто я, человек проживший уже больше четырёх десятков лет, удивляюсь этой девушке. Она так молода, но уже Королева. Король Гарольд Харальдсен, её отец, на смертном одре пожелал, чтобы правителем Норвегии стал не двадцати семилетний сын его - Оскар, а двадцати трехлетняя дочь – София. И несмотря на возраст, ведёт она себя подобно истинной Королеве. Чёткий расчёт, логичность, спокойствие и уверенность. Но сегодняшнее её поведение застало меня врасплох.

- Сделайте все, что только возможно, - решительным голосом отчеканила прекрасная особа и быстрым, но элегантным шагом удалилась из комнаты.

Я остался наедине с этим странным молодым человеком и множеством вопросов, на которые у меня не было ответов. В процессе обработки ран и проведении необходимых процедур при отравлении рицином, я смог немного изучить личность своего пациента. Моё предположение, касаемое национальной принадлежности, подверглось сомнению. Так как в бреду он часто, что-то говорил на языке среднем между немецким, английским и французским. Единственное, что я худо-бедно мог понять так это слова извинений… Также у меня появились плохие мысли насчёт возможного рода деятельности этого господина. У нас, норвежцев, конечно, есть традиция, что мужчина обязан сам сделать себе нож и ножны. Но при этом у нас не принято носить с собой оружие. Поэтому меня окатило подозрением и холодом, когда я увидел в портупее помимо клинка, револьвер и хлыст. Также к ней был пристегнут небольшой свёрток со склянками. В некоторых из них я увидел аспирин, пенициллин, настой девясилы, куски алоэ, лакрицу и другие вещества. Могу предложить, что кем бы этот человек не был, но он знает основы медицины.

После приёма лекарств симптомы отравления начали отступать, что отчасти меня обрадовало. Охваченный тёмными думами, словно одержимый духами, я отправился в покои Королевы. Я собирался получить ответы на опасения, жужжащие в моей душе и в моем разуме, подобно рою ос в улье. Только я хотел постучаться в двери, вдруг они скромно открылись и из помещения вышел высокий и немолодой дворецкий Себастиан Хольм. С подобной вороне грациозностью он поприветствовал меня одним лёгким кивком и упорхнул в известном только ему направлении, любезно оставив для меня дверь приоткрытой. Только я собрался, по старой привычке, постучаться, как немного раздраженный, но все такой же очаровательный, бархатистый голос сказал мне войти. Я последовал его приказу. Среднего роста девушка со светлыми волосами стояла в лазурном платье у окна. Её взор синих небесных глаз был обращен куда-то далеко от этого замка и, возможно, вовсе этой страны. Атмосфера была специфической, не типичной для молодой Королевы. Она не давила на человека, но ощущение стального купола не отступало.

1 марта 1836 года

Следующие три дня во дворце все так же стояла атмосфера спокойствия и формальности. Я должен был следить за состоянием пациента. С каждым днем меня все сильнее накрывали мысли о его личности. И с каждым разом я выходил через этот лес рассуждений с одним и тем же выводом. Это заставляло меня ощутить, как каскад холода и жары окатывает меня с головой. С ужасом я начал замечать, что желаю смерти человеку, которого не знаю…

Я слишком стар для всех этих политических игр…

2 марта 1836 года

Утром во дворец прибыл старший брат Королевы – Оскар Харальдсен со своей датской невестой – Амандой Нильсен. Они сообщили Королеве, что хотели бы отпраздновать свою свадьбу здесь, в их родовом замке Акерсхусе. София дала согласие и объявила, что они в этом месяце устроят бал в честь этого события, а после проведут церемонию бракосочетания. Она была рада тому, что её брат нашёл спутницу жизни. Аманда создавала приятное впечатление. Она была воспитанной, умной, привлекательной, грациозной, элегантной девушкой двадцати пяти лет. Некоторые были убеждены, что Оскар и Аманда были бы хорошими правителями Норвегии. Как минимум, потому что своим браком они укрепят союз двух стран. Так же есть люди считающие, что жизненного опыта и мудрости у этой парочки больше, чем у действующей Королевы Софии.

Не знаю. Весьма и весьма спорные заявления. Я предпочитаю не вмешиваться в подобного рода споры.

Днём того же дня София изменилась в настроении. Она была в несколько подавленном состоянии. Что именно произошло, никто не знал. Было известно лишь то, что эта перемена случилась после получения утренних писем, о содержимом которых знала лишь Королева.

Ближе к вечеру, когда я гулял в саду, наслаждаясь свежим воздухом и тишиной, меня настигла горничная. Вся запыхавшаяся, она сообщила мне, что наш пациент пришёл в себя. Посмотрев на её эмоциональное состояние, лишь мысленно молился, чтобы она ненароком не поставила ползамка на уши, когда искала меня. Иначе до беды не далеко. Королева просила, чтобы о незваном госте никто не узнал. Пришлось возвращаться в замок. Внутри каменного гиганта атмосфера была неоднозначной.

Тихо. Даже слишком…

Первый этаж отведенный слугам был привычно пустым. И лишь аромат жареной дичи, пряной выпечки, сладость овощей вместе с терпким, игривым запахом вина оккупировали сие пространство. Многие слуги помогали в обустройстве новоиспеченных гостей. Некоторые, вероятно, работали на кухне, убирали комнаты и выполняли прочие указания дворецкого и жителей замка. Когда я поднимался по лестнице, до моих ушей донеслись лёгким эхом глухие шаги. На втором этаже располагался малый зал, где проходили мероприятия для узкого круга лиц. Так же здесь находились комнаты для гостей. В одну из них я и направлялся. На этом этаже также никого не оказалось. Видимо, все звуки, указывающие на какую-то жизнедеятельность, исходили с третьего этажа, где находились покои королевской семьи и большой зал, где часто проходили пышные балы и торжественные приёмы.

Когда я прибыл к месту своего назначения, то первым делом услышал странный звук, похожий на защелку, затем почувствовал из-под двери странное дуновение ветра. Меня охватила скверная мысль, что этот незнакомец решил убежать под шумок или того хуже завершить таки свое дело. Я решительно открыл дверь и с удивлением обнаружил, что пациент спокойно стоит у открытого окна с закрытыми глазами и, словно впервые, вдыхал, смакуя, вечерний воздух северных земель. Он даже ухом не повёл, будто зная наперед, что произойдёт. Признаться честно, это немного напрягало. Я вошёл в помещение и прикрыл за собой дверь.

- Как себя чувствуешь? – спросил я, двигаясь в сторону молодого человека.

Он отошёл от окна и вопросительно посмотрел на меня. Я повторил свой вопрос. Но в карих глазах собеседника я прочёл, что у нас есть некоторые проблемы с пониманием. Образовалась тишина. Пока я думал, что делать и как устранить сие трудности. Незнакомец изучал взглядом меня и помещение, попутно легко прогуливаясь по доступной территории.

- Если память мне не изменяет, то в Норвегии должны говорить на английском языке? – неожиданно для меня резко выпалил он на английском, выискивая что-то в шкафу. Я повернулся в сторону звука. Он заметил это и, усмехнувшись, спросил:

- Вы – врач?

- Доктор, если быть точнее, - ответил я, двигаясь к нему со стороны.

Он повернулся ко мне и, слегка поклонившись, сказал:

- Спасибо за спасение моей жизни.

- Тебе надо благодарить Королеву. Это она нашла тебя, свалившегося с забора. – ответил я, находясь в некотором смятении. Теории и предположения, построенные мной и Себастианом, не подтверждались, но в то же время не опровергались. Хотя чего я ожидал? Что он сразу скажет: «Здравствуйте, я пришёл убить вашу Королеву»? Надо вывести его на чистую воду. – Интересно, а что с тобой произошло?

- Это не имеет значение, - получил я холодный и безразличный ответ.

- Однако не каждый день встречаешь обычных людей в таком состоянии.., - будто бы ненароком выпорхнули эти слова из моих уст.

Тебе придётся ответить на это.

- Поцапался с «собачьей» сворой, - жёстко и прямо парировал собеседник, горько и неоднозначно усмехнувшись.

- Разве псы могут оставить такие раны? – не веря ушам, решил уточнить я.

- Ещё как…

Ничего не понимаю. Мутный какой-то тип.

Моя интуиция негодовала. Мысли бились о стенки черепной коробки, словно пойманные ночные бабочки, которых вытащили на солнечный свет.

Он достал из шкафа рубашку и надел её. После чего начал двигаться в сторону двери. Я настороженно посмотрел на него и поинтересовался:

- Куда ты собрался?

- К Вашей Королеве, - устало произнёс он, сделав шаг ко мне, - Мне нужно срочно с ней встретиться.

Нет, дорогой, твоя поспешность не спроста. Можешь вешать лапшу на уши кому угодно, но не мне. Хоть пытай, хоть руби меня мечом, но не позволю даже пальцем притронуться тебе к Софии Харальдсен.

- Прежде, я сообщу Её Величеству, что с тобой все в порядке. А там она скажет, где и как вы сможете переговорить, - дал я лаконичный ответ.

Мой собеседник никак зримо не отреагировал на мои слова, лишь подошёл обратно к окну и опять начал там что-то выглядывать.

7 марта 1836 года

На следующей неделе после событий 2 марта во дворце все было спокойно. Хочешь не хочешь, а сказать, что ничего не изменилось, я не могу. Это была бы злейшая клевета. Я не говорю о том, что жена Оскара – Аманда заболела, из-за чего пришлось перенести бал в честь их помолвки ещё на неделю. Так же я умолчу о появившиеся охране во дворе замка и констеблях в городе. Я говорю о мелочах, замеченных немногими. Много времени Королева проводила в обществе голландца. Кстати, его она представляла людям, которые интересовались его личностью, как её старого друга по переписке. Они встречались мельком и незаметно, будто случайно. Темы были простые. Но… Сердце вторило мне, что не все так просто.

Страх, неверие, подозрение, тревога отступили с территории моей души, что озлобляло мой разум. Он бунтовал против такого расклада. Но все внутреннее моё нутро невольно радовалось, когда я видел Софию… По непонятным мне причинам, она будто начала оживать, слово цветок от долгой спячки. Последний год она была холодна и скованна. Атмосфера вокруг неё была вечно серьёзной и удручающей.

Слишком рано пало на неё это бремя. Она была не готова к правлению. А после смерти отца… Тем более…

А сейчас… Встречая её… Женственную, элегантную, с лёгкой улыбкой… Невольно начал чаще вспоминать свою любимую Кэролайн.

Бедная Кэролайн… Почему судьба распорядилась именно так?

Очень они казались мне в этот период похожими, хотя… София, явно, умнее и грациознее, а так же она обладает уникальной манерой, обычно не свойственной особам высших сословий.

Происходили ли нападения? Нет. Ни одного. Настало страшное затишье. Но все жители замка дышали спокойно. Лишь я, дворецкий и голландец были на взводе.

Кстати, о нашем странном госте. Надо отметить, что его бестактное поведение иногда выводит меня из себя. Ну как можно обращаться к Её Величеству на «ты» и так прямолинейно?! Конечно, при людях он пытается общаться с ней официально, но иногда срывается. Возможно, я чего-то не понимаю, но… Меня удивляет, что такое обращение не раздражает Королеву, а наоборот… Забавляет что ли…

Был странный инцидент на четвёртый день недели. Когда София пригласила меня, Себастиана и Габриэля к себе в кабинет. Тогда она сообщила нам об изменении планов, касаемых наших новобрачных и ситуации во дворце. Пока мы слушали Королеву мне не давала покоя ваза на дубовом столе, а точнее её содержимое: букет, состоящий из жёлтой хризантемы, красного амаранта и синего гелиотропа. Когда мы вышли из кабинета, я сказал Себастиану:

- Какие странные цветы стояли у Королевы на столе. Не уж то флористка ослепла?

На что мой друг дал такой ответ:

- Нет. Утром цветы уже стояли в кабинете. Хлоя, флористка, хотела изменить композицию. Но Её Величество лишь с улыбкой попросила оставить все как есть.

Я искренне этому удивился и, невольно улыбнувшись, задал логичный вопрос:

- Почему она так сделала?

В этот момент в наш разговор вмешался голландец, который ранее тихо шёл с нами:

- Каждый цветок имеет свое значение, Кристиан. Жёлтая хризантема, как благодарность от всей души. Красный амарант, как неумирающая, страстная и жгучая любовь. Синий гелиотроп, как преданность всем сердцем.

Мы с непониманием смотрели на нашего собеседника. Но он продолжил:

- Как правило, люди высших сословий знают язык цветов. На Востоке считают, что если ты хочешь сказать человеку что-то очень личное или то, что окружающие знать не должны, не раскрывая своего имени, то лучше всего использовать цветы. А там они всегда под рукой.

- Но сейчас мало кто знает этот язык, - вдруг вставил свое слово дворецкий.

- Как ни обидно было бы, но это правда, - с досадой ответил Габриэль, после чего с лёгкой усмешкой добавил:

- Но София поняла.

- С чего такая уверенность? – спросил я.

- Иначе бы их выбросили. – дал мне простой ответ.

Он собрался уже уйти, но мне хотелось расставить все точки в концах предложений:

- Габриэль, скажи, это ты сделал?

Он немного удивился, а после ответил:

- Кристиан, я этого не говорил.

Как отнёсся к гостю Его Высочество Оскар Харальдсен? Их встреча была забавной, в каком-то смысле… По крайней мере, так говорит Себастиан. А чувство юмора у него специфическое. Но подробности мне он не поведал. Жаль. Хотя судя по их дальнейшему взаимодействию, ясно, что они что-то разглядели нехорошее друг в друге.

Что касается меня, то… В моей жизни ничего не поменялось. Единственное, стал по ночам хуже спать. Старинные стены замка словно источают из себя тину тлена и мрака. Впервые я начал понимать, почему его жители собираются переезжать. Эта атмосфера гнетущего здания может сильно повлиять на психику.

8 марта 1836 года

День, когда тишина сменилась шипением повышения градуса страстей. Утром я ещё заметил отсутствие констеблей в замке и за его пределами. Мне показалось это странным, но, посчитав, что Королева знает, что делает, вопросов задавать не стал. Себастиан опять был не в самом лучшем настроении. Оскар Харальдсен и его будущая жена Аманда Нильсен были весьма привередливыми гостями.

«Наверное, надо снести замок и построить новый, чтобы у них не было претензий к планировке здания! А ещё можно уволить весь персонал, раз мы не справляемся со своей работой!» - не выдержал однажды мой друг и излил мне о наболевшем.

Хотя не только у него были с ними проблемы. Хлоя, горничная Королевы, часто попадала под горячую руку Его Высочества Оскара Харальдсена. И за что? За то, что она не открыла ему дверь? За то, что она прислуживает в первую очередь Софии Харальдсен и делает все по её приказу? Моему возмущению не было предела.

Но… Я лишь такой же слуга. Доктор, возможно, имеющий больше прав и свободы, но в глазах высших сословий во все времена и в любой стране… Мы такие же слуги…

Повар – Фредерик Ворк тоже был не в восторге от происходящего. То и дело каждый день он получал список ингредиентов, которые непременно должны быть в блюде или отсутствовать там. Но камень преткновения в том, что многие продукты нельзя достать по щелчку из воздуха. Их надо заказывать у торговцев. А так же некоторые ингредиенты являются ключевыми для определённых блюд. И убирать их подобно первородному греху в глазах поваров.

Но кого это волнует?

Когда Аманде стало лучше, она и София начали подробно обговаривать предстоящие мероприятия. Оскар же отправился на охоту в лес, где обитают грациозные косули, могучие олени, прыткие зайцы, резвые лисы и другие представители живой, нетронутой, дикой природы. Поэтому все понимали, что его не будет в замке, как минимум, день.

Все выдохнули спокойно. Тиран уехал, народ может жить.

Днем объявился интересный гость. Молодой человек, скорее всего, того же возраста, что и Габриэль. Среднего роста, с русыми волосами, отливающие золотом, и зелено-карими глазами. Одет он был в чёрный подрясник и того цвета рясу, а сверху – в темно-серый шерстяной плащ. Через плечо у него висела сумка. По одежде я, как и все окружающие, сразу понял, что этот человек – священник. Как и положено, дверь открыл дворецкий. Я был с ним на тот момент. Мы предположили, что его пригласили София и Аманда. Но он лишь неловко спросил на латинском, является ли это здание замком Акерсхус? В это мгновение я услышал за спиной скольжение чьих-то сапог, как будто некто только в последнюю секунду удержал равновесие. Затем я увидел немного удивленный взгляд священника. Следом, за моей спиной раздался голос голландца. Он опять говорил на своём, не понятном нам языке. Я и Себастиан обернулись.

Спокоен, как всегда, хотя удивление ему плохо удаётся скрывать.

Габриэль всегда, как тень, бродит по замку и его территориям, осматривая все, изучая людей и разговаривая с ними на разные темы. Но чаще всего его не видно, не слышно. Обычно я застаю его с Королевой. Хотя в последнее время можно было его иногда заметить молчаливо конфликтующим с Его Высочеством. Так же часто он переговаривался о чем-то со слугами. Что греха таить? Хотя мы с Себастианом ему и не доверяем, но это не значит, что мы его игнорируем. Но тем не менее, общаться с новыми лицами он никогда не спешил. Вначале изучал, наблюдал со стороны. Поэтому для нас двоих было большим удивлением, что он что-то сказал этому священнику. А шоком для нас стало то, что гость его понял и ответил ему. В итоге они обменялись парой-тройкой фраз и, только судя по их сдержанным жестам и мимике, мы поняли, что каким-то неведомым чудом эти двое знакомы. Их разговор был краток, после чего священник извинился и покинул замок. Мы с Себастианом устремили вопросительные взгляды на гостя, требуя объяснений. Хоть каких-нибудь.

- Старый знакомый. – кратко и отрывисто ответил он.

- Так это же священник, - вынырнул первым Себастиан из омута недоумения.

- Вы весьма наблюдательны, Себастиан, - усмехнулся собеседник, - Это был священник. Его пригласила Её Величество. Но так как все мероприятия перенеслись, то она попросила передать Вам, Себастиан, чтобы Вы сказали священнику, чтобы он явился на следующей неделе. Но раз так удачно сложилось, что здесь оказался священник, так и ещё мой хороший знакомый… Мне показалось, что у вас начнутся… Как бы сказать по точнее?

Театрал нашёлся…

- Трудности с языковым барьером, - закончил свою мысль голландец.

- А какой национальности этот человек, Габриэль? – задал вполне логичный вопрос мой друг.

Собеседник на минуту умолк, задумавшись, а после ответил:

- Точно не уверен. Наверное, итальянец.

- Но вы говорили не на итальянском, - заметил я.

- Так, мы познакомились в Харлеме. И тем более он знает нидерландский не хуже меня, - слишком открыто ответил Габриэль, что у меня сокрылись сомнения в его словах.

После этого он вышел на улицу. А я с Себастианом вернулись к своим делам.

Вечер выдался спокойным. Весь персонал смог отдохнуть за прошедшую неделю. Аманда выполняла мои рекомендации очень чётко и скрупулёзно. Поэтому она быстро шла на поправку. За ней приглядывала её горничная. Среднего возраста датчанка с рыжим оттенком волос и горящими карими глазами. Имя я её не запомнил. Она очень осторожна к незнакомцам, в особенности к норвежцам. Поэтому говорила со мной она с неохотой. Собственно говоря, такая же ситуация была и с Себастианом. Что искренне его не радовало. Ибо такие взаимоотношения доставляем ему лишние хлопоты.

Я и Себастиан обсуждали события прошедших дней и просто общались на посторонние темы в его комнатке. Как вдруг мы услышали резкий грохот и приглушённый крик, исходящий с третьего этажа. Мы сорвались с места и молнией побежали к источнику звука. Им оказались покои Королевы. Оттуда были слышны звуки погрома, тяжёлых шагов, чертыханий. Я попытался открыть дверь. Но она была запрета. Дубовые двери верно охраняли покои, но в данном случае они отделяли нас от возможной катастрофы.

10 марта 1836 года

Девятый день месяца прошёл без особых происшествий, как и десятый. Однако воздух был пропитан слухами и небылицами то о нападениях, то о политической нестабильности страны, то о возможном женихе Королевы и прочей ереси.

Небось, именно мисс Триер их и разнесла. И верь после этого прислуге…

Странно, но именно в эти два дня я ни разу не видел Софию и Габриэля. Когда я спрашивал о них Себастиана, то он лишь разводил руками и говорил, что девушка попросила его два дня назад её не беспокоить и не волноваться. После этого никто её не видел. Хлоя была расстроена и взволнована. Она сообщила мне, что дверь в покои Королевы и в её кабинет заперты. Так же она поделилась со мной тем, что горничная собиралась поговорить с Королевой, но ей строго на строго запретил Себастиан. Она предположила, что дворецкий прекрасно знает о том, что происходит, но просто не хочет делиться с окружающими.

Казалось, что Оскару, который вернулся с охоты, и Аманде было совсем все равно на члена их семьи. Они даже ухом не повели. Днем они уехали к знакомым в соседний город Аскер. Хотя… Не мне об этом говорить, ибо я не знаю всей их подноготной.

11 марта 1836 года

Поздним вечером я гулял по парку замка Акерсхус. Мне очень нравится этот лес с аккуратными тропинками, вдоль которых растут высокие и могучие дубы. А под ними ковром произрастают вереск и черника. Сверху все лёгким тюлем припорошил снег. Скоро атрибут зимы растает и придёт настоящая весна… Я смаковал этот прекрасный воздух зимне-весеннего периода и наслаждался видом первых звёзд на небосводе. Я остановился, разглядывая этих прекрасных подруг луны. Моя память, словно шкатулка резко открыла мне несколько тёплых и сладких, как горячий шоколад, воспоминаний.

- Кристиан, а что такое звезды? – спросил меня тоненький, мелодичный голос.

- Не знаю, Кэролайн. А ты как думаешь? – искренне негодовал я перед таким вопросом, смотря в её прекрасные синие, лазурные глаза, словно чистое небо.

- Мне кажется, что звезды – это голоса душ. Ты слышишь их звонкий смех? – она улыбнулась и указала рукой на созвездие лебедя.

Я до сих пор помню эту заразительную светлую улыбку, эти яркие детские огоньки радости в глазах, этот чудесный смех…

Да, Кэролайн, кажется слышу…

Я продолжил свой ход, смотря уже на снег под ногами и прислушиваясь к его глухому хрусту. Невольно вспомнил, как я и Кэролайн ходили по зимнему лесу, играли в снежки и валялись в снегу…

Прекрасное было время…

Я шёл вперёд, как вдруг увидел за кустами и деревьями, сидящий спиной ко мне силуэт. В первую секунду мне стало жутко, что, возможно, это очередной проходимец. Затем я решил, что надо окликнуть этого человека. Если что он испугается и уйдёт. А если нет… Не имея продуманного плана, я подошёл к той части тропы, около которой сидел незнакомец, и окликнул его по-норвежски:

- Молодой человек, вы здесь не должны находиться…

- Тс-с! Кристиан! – прервал шепотом меня уже знакомый мне тембр голландца на английском, немного обернувшись ко мне, - Тише. Не буди Софию. Она только уснула.

Сказать, что я был в шоке… Это ничего не сказать.

Молодой мужчина в свитере и брюках сидел, вытянув ноги. Руками он приобнимал девушку, которая уснула на нем. Она была в тёплой одежде и окутанная сверху, будто одеялом, плащом. Её глаза были закрыты и дышала она ровно.

Почему-то эта картина кажется мне знакомой… Точно. Тогда в лесу Кэролайн хотела полюбоваться небом и уснула. Забавно.

- Кристиан, можешь подсобить? – тихо спросил иностранец, а после добавил, - Замок сейчас уже спит. Оскара и Аманды нет. Отвлеки Себастиана, пожалуйста. Хочу, скажем так, - он немного усмехнулся, - „вернуть принцессу обратно в замок“.

- Комнаты же закрыты на ключи. – напомнил я.

- Знаю. – спокойно ответил он и показал мне ключи.

Я удивился такому расположению дел, но согласился на всю эту авантюру. Я вернулся в замок, сразу на входе мне повстречался Себастиан. Он пожаловался мне на свою бессонницу. Я предложил ему пройти к нему в комнату и побеседовать за чашечкой чая. Так же я пообещал ему дать какое-нибудь лекарственное средство: пустырник или снотворное.

Тишина здания опьяняла его жителей, даря неописуемое чувство спокойствия и умиротворения. Но по неизвестным причинам именно это безмолвие стен и заставляло чувствовать себя не уютно людей, не живущих здесь постоянно.

Хоть и Себастиан не относился к этой категории людей, но иногда даже его окатывает волна холода со стороны каменного гиганта. Чувствует усталость, но не может уснуть. Я предполагаю, что это связано с нервной системой. Жизнь дворецкого – не мед. Ты всегда несёшь ответственность за происходящее… Ты должен следить за слугам и руководить их действиями так, чтобы все было в порядке, но при этом, чтобы их никто не видел. Само по себе это тяжело. А ещё тут Оскар и Аманда… А они, весьма, привередливы. Так же не стоит забывать, что послезавтра состоится бал в честь их бракосочетания. А через месяц будет свадьба. Прибудет много гостей… Ещё Себастиан переживает за Королеву. Все эти покушения… Да и голландец тоже свою лепту внёс… Несмотря на все его действия, нам он кажется очень скользким типом.

Мы сидели за столом. Было очень не привычно от того, что мой старый знакомый молчал. Он очень любил беседы за чашечкой хорошего напитка. Но сегодня… Он был, явно, не в настроении. Мы посидели меньше пяти минут, и он попросил дать ему снотворного. Я не мог ему отказать…

Вскоре я покинул его комнату. И примерно в это же время я встретил на лестнице Габриэля, спускающегося на первый этаж. Он подошёл ко мне и поблагодарил, а так же сообщил, что с девушкой все хорошо. После чего поинтересовался, как поживает Себастиан. Я не решился высказывать свои мысли по этому поводу, потому ответил, что он немного утомился. Иностранец, досадно и облегчённо вздохнув, собирался тоже отправиться на свидание с Морфеем, но мой разум требовал объяснений, касаемых прошедших двух дней.

- Мне кажется, что ты должен кое-что разъяснить, - начал было я.

- Кристиан, я ничего не должен разъяснять, – устало ответил он, - Всё предельно просто.

- Что просто? – не выдержал я и раздражённо спросил.

Надоели мне уже эти пятнашки. Каждый раз, будто коды разгадываю! Нельзя прямо что ли сказать?!

- Тише, Кристиан, - пытался успокоить мой нежданный порыв голландец, подкрепляя слова лёгкими жестами руки, - Хорошо. Пойдём на кухню и я отвечу на все твои вопросы.

Я согласился, хотя не мог поверить, что он так просто сдался. Мы прошли на кухню. А точнее в ту часть, где принимали трапезу слуги, ибо сама мастерская вкусного искусства всегда была запрета и двери её были открыты только поварам. Иностранец расстроенно осмотрел пустые стены и одиноко стоящий в центре комнаты длинный стол, и стулья около него. Я сел на стул и взглядом сопроводил знакомого, который прошёл к запертой двери на кухню и дёрнул её на себя. Она с глухим воем не поддалась. После чего голландец тяжело выдохнул и занял место напротив меня.