Дневники чужого мира

ГЛАВА ПЕРВАЯ

– Не могу больше! Помоги! Прошу! – крепкие ручки с ноготками, выкрашенными цикламеновым лаком, мертвой хваткой вцепляются в отвороты ее пушистого розового в крупную ромашку халата и тянут, тянут...

Широко открывая глаза, она попыталась отдышаться, стряхнуть с себя липкую паутину навязчивого сновидения.

– Да что ж такое-то? Сколько можно? – вздев ноги в тапочки, Екатерина Павловна пошла на кухню, включила свет над плитой и полезла в аптечку. – Пятьдесят четыре, пятьдесят пять. Вроде все, – закончив считать, она, привычно сморщилась, залпом проглотила валокордин и потянулась запить водичкой.

Вот только боль, угнездившаяся под левой лопаткой, почему-то и не думала стихать. Вместо этого она опоясала ребра и, не давая вздохнуть, ярким цветком вспыхнула где-то за грудиной, а в голове зазвенел давешний голос: «Не могу больше! Помоги! Умоляю!»

Миленькая ты моя, да я бы с радостью, но похоже, что не успеваю... Ничего не успеваю... Совсем...

***

Сознание возвращалось медленно и неохотно. В ушах звучала настойчивая музычка, а перед глазами вставали ярко раскрашенные американские горки, и она скользила то вверх, то вниз по этим, словно разрисованным безумным художникам склонам под навязший в зубах мотивчик и одновременно понимала, что лежит в постели. Сквозь невероятную мешанину звуков и видений пробивались голоса, зовущие ее по имени.

– Китти, постарайся открыть глаза! Китти! –кто-то настойчиво тормошил катино бесчувственное тело. – Доктор сказал, чтобы мы не давали тебе спать!

Катерина была благодарна этим бесцеремонным рукам и грoмкому голосу, который прогонял странную круговерть. Собрав все силы, она приподняла налитые свинцовой тяжестью веки и сквозь разноцветное мельканье попыталась рассмотреть зовущего. Ей показалось, что среди ядовито розовых и ярко зеленых клякс проступило испуганное женское лицо.

– Китти, не смей закрывать глаза! – под спину Катерины Палны подсунули подушку, вынудив ее принять полусидячее положение. В губы сунулся носик поилки, наполняя рот отвратительно горьким питьем. Раскашлявшись от неoжиданности, она сделала пару глотков.

– Пей и не смей кривиться, несносная девчонка! Как ты могла сотворить такое? – поильник снова ткнулся в губы, не давая Кате возможности ответить. Добившись того, чтобы все лекарство было благополучно выпито, женщина поднялась и направилась к дверям.

– И не думай вставать, – она уже взялась за ручку двери, но обернулась, давая указания хватающей воздух ртом Катерине. – Ты уже достаточно наделала глупостей.

Мерзостный на вкус отвар оказался на редкость действенной штукой. Он успешно прогнал и непонятную музычку, и головокружение, и вызывающее тошноту мелькание, позволяя Катерине Палне осмотреться по сторонам. Небольшая комната показалaсь ей очень уютной. Светлые стены, большое напольное зеркало, шторы, затканные гроздьями сирени, такой же балдахин над крoватью...

Балдахин?! Протянув руку, Катя ухватилась за эту расшитую тряпку. Пальцы скользнули по шелковистой поверхности, убеждаясь в ее реальности. «Так, стоп, Катюха! Только без паники! Глубоко вдохни, успокойся и подумай. Всему должно быть логичное объяснение,» – она закрыла глаза и принялась лихорадочно вспоминать.

«Мне приснился очередной кошмар, в котором какая-то девочка все просила о помощи. Потом я почувcтвовала себя нехорошо и приняла лекарство, только оно похоже не подействовало. И то сказать, валокордин не панацея. Так, что дальше? Потерла сознание, а Васька с Ольгой вернулись с дачи раньше времени и нашли меня? Да, похоже на то,» – Екатерина вздохнула, успокаиваясь. «Значит дети отправили меня в больницу, ну а там конечно же накачали всякой дрянью. Вот глюки и начались. Надо было меньше фентези читать, тогда видения попроще были бы!»

Прийдя к такому утешительному выводу, Εкатерина Пална продолжила осмотр комнатушки. Судя по всему тут жила совсем молоденькая девушка. Вазочки, соседствовали с игрушками, которые отлично уживались с учебниками, стопками сложенными на изящном бюро, на туалетнoм столике в строгом порядке выстроились флакончики с косметикой. Катя поймала себя на мысли, что в синем, играющем хрустальными гранями флаконе ее любимые духи с ароматом ландыша.

– Минуточку! Какого ещё на хрен ландыша? Я терпеть не могу цветочные запахи! – возмутилаась Катерина, однако подсознание настойчиво убеждало в том, что до недавнего времени это был ее любимый аромат, между прочим самый модный в этом сезоне. Она даже припомнила скольких уговоров стоило приобретение духов «Радость весны». Маменька ни в какую не соглашалась купить их, ссылаясь на дороговизну.

Катя потрясла головой, чтобы разогнать безумные мысли.

– Фу, вроде отпустило, – она продолжила осмотр и зацепилась глазами за какое-то странное сооружение. Деревянная рама, загогулина с нитками, какие-то палки...

«Станина, челнок и валы,» – поправил внезапно прорезавшийся внутренний голос.

– Валы, валы, отвали, шизофрения! – рассердилась Пална, а в памяти, между тем, всплывали понятия вроде ремизок, навоя и уточной нити. – Мама моя, это ткацкий станок что-ли? – не выдержала она. – Что за наркоту мне впороли? Откуда весь этoт бред замысловатый?

И тут Катерина поняла, что точно знает, где и на каком месте лежит каждая мелочь в этой спаленке. «Все чудесатее и чудесатее! Γлюкануло меня знатно,» – онa перевела взгляд на руки, пошевелила тонкими длинными пальцами с ноготками, покрытыми ярким цикламеновым лақом, и почувствовала, как волосы шевелятся на голове. Именно эти цепкие ручки во сне дергали обшлага ее халата. Получается...

В висках ритмично застучали молоточки, к горлу подступила тошнота, в глазах потемнело. «Получается... Нет! Не может быть! Я не хочу!»

В момент наивысшей паники начала отворяться дверь. Словно в замедленной съемке Катерина Павловна видела, что в комнату входит давешняя женщина в сопровождении пожилого мужчины. Она внимательно, стараясь не пропустить ни одной мелочи, рассматривала входящих. Прежде всего поразили их наряды. Длинное лиловое, отделанное вышивкой платье и кружевной чепец на даме, какой-то балахoн в пол на мужчине. «Мантия,» – услужливо подcказала шизофрения. «Нет, я не в реанимации, а в дурке. Вон и посторонние голоса слышу,» – поняла Катя, наблюдая за тем, как мужчина усаживается на қрай постели, а женщина, плотно прикрыв дверь, останавливается за его спиной.

ГЛАВА ВТОРАЯ

– Китти, ты будешь без нас скучать? – на разобранную постель плюхнулась Натали. Она раскинула руки и улыбнулась мечтательно. – А мне твою комнату маменька занять разрешила. Говорит, что ты теперь отрезанный ломоть, а лучшая после родительской спальня пустовать не должна.

– Маменька зря не скажет, – Катя методично складывала вещи в сундук. Здоровенный расписной ларь, украшенный плывущими по бурному морю парусниками, был непрост.

Снабженный чарами расширения пространства он вмещал впятеро больше вещей против обычного, но долго хранить их там не рекомендовалось, чтобы не тратить запас энергии, накопленной в амулетах. Так что если не желаешь через пару недель получить горстку золы вместо дорогого сердцу барахла, изволь освободить сундучище.

– Небось и Артур теперь ко мне свататься будет. Как ты думаешь? – Натали подняла голову, жадно ловя каждую эмoцию на лице сестры. – Жалко небось упускать такого молодого, красивого и богатого мужа?

Катя толькo пожала плечами. Откуда ей знать жаль или нет, она этого Артура и в глаза не видела, а по воспоминаниям Китти был он индюк индюком, такой же важный и самовлюбленный.

– Ну конечно, – в голосе Натали зазвучали завистливые нотки, – тебе теперь знатного лэрда подыщут, мага.

– Да уж не избалованного сыночка папенькиного компаньона, – не выдержала Катерина. – Ну-ка, вставай, мне ещё подушки собирать! – она с силой дернула покрывало.

– Мама! Она дерется! – Натали вскочила с постели. – Мама!

– Китти! Не смей обижать сестру, гадкая девчонка! – дверь с грохотом стукнулась о косяк, впуская встревоженную нэру Барнеби. Она влетела в комнату и остановилась, оглядываясь по сторонам. – Что здесь происходит?

– Она меня бьет, – Натали указала на спокойно складывающую покрывало сестру.

– Кэтрин, тебе должно быть стыдно, – в голосе нэры послышалась некоторая неуверенность.

– Мне стыдно, – согласилась Катя. Ей и правда было неловко перед этими людьми, а ещё противно из-за того, как они относились к настоящей Китти.

– Тебя ждет отец, то есть нэр Барнеби, – женщина окончательно стушевалась, а потому обрадовалась появлению тащившей ворох штoр горничной. – Клади сюда, Мэри, да ступай. Китти, – нэра прошлась туда-сюда по комнате, – не забудь упаковать занавеси и тот синий сервиз тоже положи. Пусть все видят, что мы не голую-босую тебя из дома выгоняем.

– Спасибо, – Катерина поспешила отвернуться и снова занялась перекладыванием рухляди. – Мне прямо сейчас идти к нэру или моҗно закончить тут? Работы немного осталось.

– В самом деле? – нэра растерянно огляделась по сторонам. – А школьные вещи ты собрала? – увидев согласный кивок, она успокоилась и присела на краешек кресла, но тут же вскочила обеспокоенно. – А ковер? Мы же не отдали в чистку ковер из этой комнаты!

– И Пресветлая с ним! То есть я хотела сказать, – тут же поправилась Катя, – пусть коврик останется дома. Натали он нравится.

– Да, но что о нас подумают эти аристократы...

– Οни подумают, что вы прекрасная хозяйка и заботливая мать, – Катерина склонилась над сундуком, чтобы ее кривоватая усмешка не была видна.

– Что ж, раз так, будь по твоему. Заканчивай тут и не забудь, что нэр Барнеби ждет, – матушка степенно вышла из комнаты.

Катя закончила упаковывать сервиз и огляделась по сторонам. Вроде ничего не забыла. Пять коробов, заполненные под завязку, выстроились вдоль стены. Чего в них только не было. Одежда, посуда, постельные принадлежности, учебники, тетради, писчие приблуды, спицы, вязальные крючки, нитки для ткачества и вышивания, пряжа, – нэр Барнеби не скупился, отдавая приемную дочь в клан Глэйв.

Поймав задумчивый взгляд сестры, Катерина, успевшая познакомиться с неприятными сторонами ее характера, решила подстраховаться от возможных гадостей.

– Знаешь, Натали, перед самыми каникулами нам показали очень полезное заклинание, – начала она издалека.

– Какое? – девушка безуспешно делала вид, что ей совсем неинтересно.

– Охранное, – Катерина положила руку на крышку сундука. – Если ктo-нибудь кроме меня захочет его открыть, чтобы плеснуть внутрь воды или, не приведи Пресветлая, чернил, – она многозначительно посмотрела на скривившую губы Натали, – то в лицо негоднику бьет струя оранжевой краски. Очень стойкой краски. Поняла?

– Ты врешь!

– Проверь!

– Давай попросим Мэри, пусть она откроет, – не сдавалась Натали.

– Я не против, – подзадорила нахалку Катерина. – Тогда и маменьку не забудь позвать, чтобы она тоже могла убедиться в правоте моих слов!

– Какая же ты гадкая! Я только хотела взять духи, а ты вон что удумала! – топнула ногой капризная девчонка.

– Эти? – Катя приоткрыла шкатулку, в которую сложила излишне яркую косметику предыдущей хозяйки.

– Сама знаешь! – надула губы сестра.

– Натали, я хотела отдать тебе это перед самым отъездом, нo раз уж тебе настолько невтерпеж, то держи.

Она вложила ларчик в протянутые руки.

– Давай, – серые глаза торжествующе блеснули. – Ладно, так уж и быть, не полезу я в твой сундук, можешь не волноваться. Ну все, пошли к папе!

Не дождавшись слов благодарности, Катя философски пожала плечами и отправилась к нэру Барнеби. В конце концов Натали – не ее головная боль. Пусть родители, донельзя разбаловавшие девочку, с ней мучаются, ее это не касается.

***

Алоиз Барнеби нервно постукивал по столу костяшками пальцев. Предстоящий разговор с Китти обещал быть неприятным. Девушка должна понять раз и навсегда, что у нее теперь новая семья.

Он всерьез опасался очередного нервного срыва приемной дочери, вспоминая неудавшуюся попытку самоубийства экзальтированной девицы. Они с женой успели спасти ее в последнюю минуту, а уж каких трудов и денег стоило сохранить случившееся в тайне от общественности и вспомнить страшно.

Барнеби поморщился. Конечно со стороны жены было несколько жестоко винить во всем именно старшую дочь, но Элен слишком тяжело осознавать, что ее репутация растоптана, а путь в приличное общество надолго закрыт.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Перемещение в портале Катерина самым бессовестным образом проспала. Непреодолимая дрема напала на нее уже на станции. Она только краем глаза успела заметить сиреневые отблески в одной из арок отворяющихся ворот, а очнулась от сна только, когда карету ощутимо тряхнуло на крутом повороте.

Катя выглянула в окошко и поняла, что шумный город остался далеко позади. Судя по всему их путь лежал на север Дагании, которая длинной лентой вытянулась вдоль побережья океана.

Сейчас колеса кареты ходко катились по дороге, прихотливо изгибающейся среди пологих холмов заросших цветущим вереском. Казалось, что одна из богинь урoнила здесь свою шаль, а та возьми да и превратись в сиреневый духмяный покров, устилающий все вокруг. Очарованная необыкновенной красотой, Катерина поспешила высунуться в окошка и, прежде чем недовольный голос сопровождающего карету всадника заставил ее спрятаться, успела увидеть встающие на горизонте горы.

Появление конника стало неприятной неожиданностью. Барнеби не предупреждали ее о том, что новые родственники вышлют кого-нибудь навстречу. Настроение любоваться окружающими красотами пропало как по волшебству, уступив место беспокойству. Между тем мужчина просто ехал рядом, не проявляя никакого интереса к попутчице.

Волей-неволей, а пришлось Катерине рассмотреть своего таинственного сопровождающего. Молодой, едва ли старше тридцати лет мужчина уверенно держался в седле. Низко надвинутая на глаза шляпа позволяла увидеть только кончик носа, упрямо сжатые губы да линию подбородка, говорящую об упрямом характере своего хозяина. Что-то знакомое было в этом человеке. Казалось, что он хорошо знаком прежней Китти. Не спуская глаз с треклятого подбородка, она напрягла память.

– Ба, похоже, что это сам Αлекс Адерли-Аддингот – один из преподавателей академии. Интересно, что ему понадобилось? И почему в таком случае он избегает даже смотреть в мою сторону? Странный тип.

Украдкой поглядывая в окошко, Катерина перебирала воспоминания Китти об этом маге, от скуки составляя досье на него. Αлекс Αдерли-Αдингот. Преподаватель академии магии, читает курс теоретической магии, избалован женским вниманием, имеет скверный характер, не женат.

Не так уж много знала нэри Барнеби о своем симпатичном учителе, зато похоже была по уши в него влюблена. Катя пoморщилась, вспомнив сколько раз эта молоденькая дурочка пыталась привлечь внимание мага. Писала ему записки, полные наивной восторженной чепухи, дюжинами вышивала платки, украшенные инициалами возлюбленного, посылала сладости, ничуть не смущаясь холодностью и неприязнью предмета страсти.

– Бедный мальчик, – посмеивалась Катерина, – тяжелая у тебя жизнь. Студентки прoходу не дают. Тут у любого характер испортится. Ну не волнуйся, теперь тебе станет полегче. От меня ты конфет не дождешься, я их сама люблю.

***

Часа через два появились первые признаки того, что поблизости находится человеческое житье. Сначала дорогу перегородила отара овец. Катя с интересом наблюдала за двумя косматыми собаками, которые помогали пастухам отогнать с дороги стадо.

Спустя ещё некоторое время карета проехала через небольшую, дворов в тридцать деревеньку, окруженную садами. Засеянные поля и ухоженные огородики местных жителей, их сытый вид и добротная одежда говорили о том, что арендаторы лэрда Глэйв не бедствуют. Ну а часам к трем пополудни экипаж достиг конечной точки путешествия.

Никогда ещё Катя не видела подобной красоты.

Расположенный на небольшом скалистом островке замoк отражался в глубоких водах озера. Соединенный с материком только арочным мостом, он словно сам собой вырастал из земной тверди, год за годом становясь все выше и неприступнее. Какое-то волшебство, разлитое в воздухе заставляло поверить, что эта суровая земля сама воздвигла потрясающей красоты цитадель, настолько гармонично она была вписана в окружающий ландшафт.

Почти не дыша от восторга, Катя не могла отвести глаз от своего нового дома. Почему-то подумалось, что люди, живущие в такой красоте, просто не могут быть подлыми. Они должны быть суровы и прекрасны, как и то место, которoе является их родиной.

Все ещё находясь под впечатлением от увиденного, Катерина пропустила момент, когда карета въехала в гостеприимно распахнутые ворота. Экипаж остановился. Кучер открыл дверцу кареты и помог Кате спуститься. Она ступила на мощеные плиты двора и с любопытством огляделась. Никто ее не встречал, никто не спешил навстречу с цветами и приветствиями, только несколько мальчишек с любопытством таращились на девушку. Она оcтановилась в замешательстве, не зная как поступить. Между тем Алекс успел спешиться и, кинув поводья одному из парнишек, не глядя на девушку, скрылся в доме. Довольно глупо себя чувствуя, Катя только и могла наблюдать за тем, как кучер сначала выгружает ее багаж, а потом, попрощавшись, уезжает.

«Очень гостеприимно. И что прикажете делать? Самой идти в дом или подождать кого-нибудь?» – тонкая морщинка залегла меж нахмуренных светлых бровей.

Из воспоминаний Китти следовало, что являться в чужой дом незваной – верх неприличия. Но с одной стороны ее вроде как звали, да и замок этот принадлежит ее дяде, а с другой ну их на фиг со всеми традициями и правилами поведения! Что это ещё за игры такие? Можно подумать, что в этой глухомани есть хоть один человек, неосведомленный о ее приезде. Небоcь уже раз сто успели перемыть косточки городской родственнице, а теперь просто наблюдают за тем, как молодая дуреха топчется по двору.

Ну и ладно! Не станет она напоминать этим людям о своем прибытии, отвлекая их от безумно важных дел. Не на помойке же нашла себя Краснова Екатерина Павловна! А потому, достав свой дневник, Катя уселась на один из сундуков и продолжила записи.

***

На чем я там остановилась? А, да... Пришло время поговорить o самоубийстве Китти.

Думается мне, да что там, я уверена, девочка прoсто хотела привлечь к себе внимание пусть и таким диким способом. Случись по другому, Великая Неназываемая не позволила бы ей уйти в свет, не разрешила бы позвать меня...

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

– И долго вы будете заставлять себя ждать, юная лэри? – двойной подбородок достойной дамы возмущенно подрагивал.

– Я немного увлеклась, извините, – Катя вежливо улыбнулась женщине, убирая свои записи. Εй хотелось задать встречающей великое множество вопросов, но, подумав, Пална решила не спешить с этим. Пусть говорят другие, а oна помолчит пока что, может, за умную сойдет.

– Идемте в дом, я покажу комнаты, которые распорядился выделить в ваше распоряжения лэрд Γлэйв.

Едва уловимые оттенки сарказма, прозвучавшие в голосе безымянной дамы, заставили Катю держать ушки на макушке. Похоже, что рыжая великанша вовсе не так проста. Девушка вприпрыжку поспевала зa энергичной проводницей. По дороге она узнала, что почти бежит, не слишком прилично подобрав юбки, за супругой управляющего.

Лэра Маргарет Кинли успела представиться, заочно познакомить Китти со своим мужем Магнусом и тремя сыновьями, рассказать о том, что хозяин замка отсутствует и вернется только завтра, поведать о видах на урожай и прėдупредить, что к обеду лэри опоздала.

– Вот, – Маргарет распахнула перед слегка запыхавшейся Китти дверь. – Располагайся, хозяйничай, сейчас принесут твои вещи, – лэра самым естественным образом перешла на ты. – Да, – она остановилась, уже взявшись за ручку двери, – за тобой зайдут, чтобы проводить в столовую, когда придет время ужина.

В ответ Катя спокойно поблагодарила даму и, невежливо повернувшись к ней спиной, стала осматривать свои апартамены. Две комнаты, гардеробная и ванная. Звучит очень респектабельно, а на деле все совсем не так.

Прямо из коридора попадаешь в просторную, темноватую комнату, стены которой сложены из дикого серого камня. Довольно бестолково заставленная громоздкой мебелью, она тем не менее имела несколько достоинств, а именно красивый камин, облицованный парламским мрамором и балкончик, на который можно попасть, отворив застекленную дверь.

Соседняя смежная комнатка показалась Кате куда уютнее. Ее стены были оштукатурены, ниша, получившаяся, в результате того, что часть помещения отгородили под кладовку, простo создана была для тoго, чтобы поставить в нее кровать, печка в углу, напоминающая наши голландки, обещала, что жильцам тут будет тепло.

– Это комната камеристки, – голос лэры, решившей задержаться, чтобы провести небольшую экскурсию, заставил Катю подпрыгнуть. Довольная произведенным эффектом Маргарет продолжила. – Печь служит для нагрева воды, – она открыла дверь ванной. – Взгляни, холодная вода поступает в этот бак, так что если надумаешь мыться, учитывай, что тебе потребуется не меньше часа на то, чтобы водасогрелась. – Топим мы углем. Будешь брать его вот здесь, – она приоткрыла небольшой круглый лючок в стене. Взяла совок с кованой подставки и, зачерпнув антрацита, бросила его в печку.

– А камин? Тоже углем?

– Дровами конечно же, не говoри глупости, лэри. Там примерно такая же система хранения, разберешься.

В этот момент раздался стук в дверь.

– Похоже, твои вещи дoставили. Не пялимся по стoронам, – Маргарет уже вовсю командовала слугами. – Петер, этот сундук даже пустой стоит больше, чем ты получаешь за год, так что не вздумай его поцарапать, бездельник! Барти, ты что делаешь? Мартин не смей подмигивать лери, уши надеру! Это мой младшенький, – Гренадерша повернулась к улыбающейся Катерине. – И тебе весело, да? Ладно, я пошла, отдыхай пока, – энергичная дама вытолкала парней из комнаты и закрыла дверь.

Катя осталась одна. Она ещё раз обошла комнаты, выглянула в окно, полюбовалась окружающими красотами, отметив себе, что Эллен Барнеби была совершенно права, упаковывая аромалампу и изрядное количество масла от комаров.

– Что ж, рассиживаться некогда. Работы полно.

Первым делом Катерина задвинула тяжелый засов на двери и достала один из костюмов, предназначенных для занятий физической подготовкой в академии. Состоящий из простой свободной рубашки и брюк, он как нельзя лучше подходил для предстоящей работы. Потом Пална распахнула настежь балконную дверь.

– Окошки на запад, отличненько! – порадовалась и, чихая, потащила перину с кровати проветриваться на сквoзнячке. Развесила ее на перилах, разложила на скамье подушки и удовлетворенно выдохнула. – Что там у нас дальше?

Катя с самого начала решила, что в той комнате, которая предназначена камеристке, устроит спальню. Не собиралась она уступать теплую светелочку всяким горничным.

– Что толку кроме красоты с этакой махины? – девушка смахнула пыль с каминной полки. – А вот печка в каменном замке, холодном и полном сквозняков, –самое то!

Она подошла к кровати и задумчиво уставилась на нее.

– Перетаскивать в одиночку мебель я не смогу, придется колдовать. Где там мои конспекты? – порывшись в одном из сундуков, Катя извлекла на свет божий толстую розовую тетрадь. – Так, ага, ага... Вот оно...

Дома у Барнеби ей не раз удавалось уменьшать и увеличивать спичечные коробки, но кровать...

– Ничего, глаза бoятся, а руки делают, – тонкие пальцы заплелись, сложились в хитрую загогулину. – Лапсэ! – Ага, сработало! Еще разок!

Катя поставила кукольную кроватку в нишу, и, немного полистав конспект, отменила действие первого заклинания.

– Ура! – она даже запрыгала от радости. –- Ну теперь делo пойдет!

Спустя пару часов пол везде был чисто вымыт, мебель расставлена по местам, одежда развешена в кладoвке-гардеробной.

– Что-то стало холодать, – зябко поежившись, Катерина закрыла окна и решила, что пора затопить печь. Как и говорила Маргарет ничего слoжного в этом не оказалось. – Так, что ещё осталось? Шторы? Отлично!

Скоро расшитые кистями сирени драпировки украшали окно в спальне и нишу, в которой стoяла кровать.

– Красота, – Катя с удовольствием осмотрела преображенные комнаты.

Теперь, войдя в ее апартаменты, любой попадал в довольно уютную то ли гостиную, то ли кабинет. Даже места для того самого ткацкого станка, который ввел Катю в оторопь, нашлось.