Дневники марионетки. Книга 1. Ученица мастера

ПРОЛОГ

Наступит день, и всё изменится:

И ты, и мир, и твой народ.

Вода с огнём на сломе встретятся

Судьбы верша водоворот.

Пройдут года, и в миг нечаянный,

Большой приветствуя рассвет,

Когда узнаешь ты отчаянье –

Она появится на свет.

Пройдёт босой по водам ветреным,

Над пропастью вспорхнет, как тень.

Откроет душу недоверенным,

В обмана попадая сень.

И кровь, и лёд, и слёзы горькие,

Испив, откроет новый век…

И нити разорвутся тонкие.

И жизнь изменится для всех.

(из старого предсказания Лазури)

Помню, раньше я всегда любила белый цвет. Он ассоциировался у меня с чистотой, невинностью… но теперь могу с уверенностью сказать, что это цвет пустоты. Ведь даже если человек окажется в окружении полной темноты, у него всё равно останется надежда на то, что он не одинок, что в этом мраке есть ещё хоть кто-то. А вот белый цвет такой надежды не даёт.

Проведя несколько недель в полном одиночестве в абсолютно белой комнате, я возненавидела этот цвет. И ещё зеркала. Думаю, пройдёт совсем немного времени, и я начну разговаривать с собственным отражением. А может, и вовсе тронусь умом. Хотя, наверное, для моих судей этот вариант будет наиболее предпочтителен. Ведь тогда им не придётся выносить мне приговор, который и так не обещает ничего хорошего.

По сути, меня давно уже приговорили, и осталось лишь соблюсти некоторые формальности, чтобы у членов Большого Совета появилось официальное разрешение на мою казнь.

Но не зря говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти. Меня закрыли здесь, в этой белой комнате, напоминающий большой куб, запретили любое общение с людьми и даже еду доставляли так, что я не видела того, кто её приносил. Меня изолировали от мира за этими белыми стенами и огромными зеркалами. Оставили только большую стопку белых листов и карандаши. Будто рассчитывали, что от скуки я начну писать чистосердечное признание.

Видимо, я уже начала приближаться к порогу сумасшествия, а может, уставший от безделья мозг просто ухватился за шанс сделать хоть что-то, но в тот момент идея записать всё, что произошло, выплеснуть свои эмоции на бумагу, открыть миру свои переживания и мысли показалась мне самой правильной. В конце концов, если меня всё равно скоро убьют, то хотя бы часть меня останется жить. Жить, чтобы рассказать людям, да и эргонцам тоже, что произошло на самом деле, и за что я теперь вынуждена платить собственной свободой и… жизнью.

Взяв первый лист, я положила его на стол и застыла с карандашом в руке. А вскоре на самом верху страницы появилась надпись: «Дневники». Правда, сейчас она показалась мне слишком простой, поэтому рядом с ней я вывела второе слово: «марионетки» – и грустно улыбнулась собственной иронии. Ведь на самом деле, во всем, что случилось со мной, в каждой своей ошибке я была виновата сама. Несмотря на то, что меня почти всегда подводили к определённому решению, направляли, окончательный выбор всегда принадлежал мне. И ни Рио, ни Тамир, ни Литсери, никто из них не заставлял меня поступать так, как я поступала. А фееричное огненное представление на крыше штаб-квартиры «Чёрного Тритона», за которое мне и должны были вынести приговор, вообще было исключительно моей инициативой. И я добилась результата, хоть и нарушила при этом целый ряд законов Эргона. Правда, то, что при этом я фактически спасла их города от уничтожения, мои судьи почему-то решили не замечать.

Снова опустив взгляд на лист, я вздохнула, прикрыла глаза и откопала в памяти тот день, который и стал отправной точкой этой странной истории, перевернувшей мою жизнь с ног на голову. А начиналось всё так красиво, с огромного тёмного купола, с усыпанного звёздами неба…

ГЛАВА 1. Выбор без выбора

Брожу в потёмках собственной души,

Среди последствий всех своих решений.

Махнув рукой на сотни искушений,

Меж вихря мыслей, в памяти тиши…

Звёзды…

Разве есть на свете что-то прекраснее? Что-то чище и светлее, чем они?

Яркие, сияющие на мрачно-синем, почти чёрном небе. Гордо мерцающие, навевающие разные мысли. О жизни, о друзьях, о любви и, почему-то, об одиночестве.

Звёзды… Они удивляли меня всегда. Своей красотой и неповторимой загадочностью, своим тонким очарованием. Не могу сказать, что я большой профессионал по рассматриванию космических светил, да и созвездий-то знаю всего несколько. Но это никогда не мешало мне быть простым ценителем этой неземной первозданной красоты. К тому же, когда лежишь под летним звёздным небом, как-то лучше думается. Особенно, под вой музыки с пляжной дискотеки.

Сегодня я оказалась на этом пляже исключительно благодаря своим неугомонным подругам, которые вдруг решили, что мне жизненно необходимо развлечься. Да только настроения веселиться всё равно куда-то быстро исчезло. Вроде, всё шло, как обычно, а потом что-то накатило. У меня, кстати говоря, достаточно часто случались подобные приступы внезапной меланхолии, когда на душе становилось как-то пусто, сухо, как будто из неё давным-давно вырвали что-то ценное, важное, а потом зашили грубой ниткой.

Вот и сейчас, лёжа на холодной гальке, я упорно старалась понять причину очередного приступа грусти. Вроде бы, в жизни моей всё шло просто отлично. У меня замечательные, понимающие родители, прекрасные подруги, любимый молодой человек, интересная работа. Да и внешность довольно приятная: стройная фигура, светло-русые волосы, зелёные глаза; собственное отражение в зеркале меня вполне устраивало. А ещё моя давняя мечта недавно стала реальностью.

Какая мечта? Да простая, обычная женская: красненький такой мотоцикл.

Многие тогда пытались отговорить меня от этой глупой затеи. Но я всегда была слишком упряма. И если уж в головушке засела какая-нибудь интересная мысль, то её оттуда уже ничем не выбить.

Но разве что-то может заменить это манящее чувство свободы, когда ты мчишься по дороге, обгоняя сам ветер? Когда адреналин зашкаливает, а в голове не остаётся никаких мыслей – лишь один голый инстинкт самосохранения.

В очередной раз размышляя о том, что у меня в жизни всё просто прекрасно, я никак не могла найти причины этой внезапной грусти. Ведь не было же для неё никаких оснований. Вот и подругам я тоже не могла объяснить, что со мной происходит, потому и ушла на пляж под предлогом разговора по телефону с любимым. Моё желание побыть одной они всё равно бы не поняли. А если бы и поняли, то не приняли и просто отправили на приём к психологу или даже к психиатру.

Тёмная ночь медленно плыла над миром, мои мысли кружили где-то между звёздами и пятничным отчётом, который вчера пришлось доделывать впопыхах, а желания веселиться так и не было. В итоге я всё же решила не портить девочкам вечер своей кислой физиономией, попрощалась и отправилась домой.

Когда уже собиралась вызывать такси, рядом со мной остановился знакомый парень по имени Миша, сосед Альки по лестничной площадке, и великодушно предложил подбросить до дома. Отказываться было глупо, да и зачем тратить несколько сотен на такси, когда тут обещают «довезти с ветерком», да ещё и на таком настоящем «космолёте», как мы с девочками называли это тонированное творение российского автопрома.

К сожалению, у халявы была и оборотная сторона, и Мишаня довёз меня только до въезда на мою улицу, а дальше пришлось плестись пешком. А всё из-за того, что господа-коммунальщики неожиданно для всех решили поменять по всей округе водопроводные трубы и развели здесь невероятную грязь. И Алькин сосед попросту побоялся испачкать своё «только сегодня вымытое и наполированное» чудо техники, так что мне пришлось топать по грязи в темноте одной.

На самом деле из всего перечисленного единственным негативным фактором была только грязь. Ночью на родной улице мне было совсем не страшно: как-никак, уже двадцать два года здесь живу. Можно сказать, каждый камушек знаю.

Я быстро шлёпала по мутной жиже мимо знакомых коттеджей, гаражей, автомобилей, припаркованных возле дворов, и наслаждалась тишиной. Этой тихой летней ночью было настолько спокойно, что даже листья на деревьях не шевелились. Всё казалось погруженным в сон.

Засмотревшись на игру света на стекле очередного соседского автомобиля, я не заметила большой грязевой лужи и со всего размаха быстрого шага вступила в неё ногой.

– Вот пипец! – разрезал тишину улицы мой раздражённый голос, а осмотрев себя в свете одного из фонарей, я выругалась сильнее, вспомнив «нежными и ласковыми» словами коммунальщиков вместе с их трубами. Ведь любимые светло-серые джинсы теперь напоминали комок грязи, а что стало с обувью – даже говорить не хочу.

– И не стыдно юной леди так выражаться? – послышался насмешливый голос у меня за спиной.

Я остановилась как вкопанная. И нет бы рвануть к дому ‒ нет, вместо этого здравого решения я принялась с любопытством озираться, выискивая того, кто решил побеседовать со мной среди ночи.

Мой визави спокойно сидел на лавочке под орешником на противоположной стороне улицы и явной агрессии пока не проявлял. И могу с уверенностью сказать, что секунду назад его там не было.

– А ещё юные леди не возвращаются домой одни в три часа ночи по грязи, так что… – я развела руками, – простите, приходится подстраиваться под обстоятельства.

Вдруг прямо над нами зажегся один из уличных фонарей, и теперь у меня появилась возможность рассмотреть своего неожиданного собеседника. Его длинные светлые волосы были стянуты в низкий хвост на затылке, глаза показались мне тёмными, а улыбка – циничной. На вид ему можно было дать лет так двадцать пять – двадцать семь. И всё бы ничего, да только одет он был весьма странно.