Дневники С.Делаж

Глава 1. Клуб по интересам

Дневник Сюзанны

6 ноября 1967 года, понедельник. Где-то между стеллажей библиотеки св. Женевьевы

Дорогой дневник, спешу сообщить, что я, Даниэль и Ален снова спорили о философии, о будущем Франции. Мальчики придерживаются так называемых левых взглядов. Ален и Даниэль считают, что нам необходимо избавиться от государственного строя, что люди способны самостоятельно регулировать жизнь общества. Я категорически с ними не согласна: каким же слаженным, умным, ответственным должно быть общество, чтобы без всякой помощи «сверху» решать множество различных проблем. Мальчики со мной спорили, но не осуждали. Я так рада, что меня слышат, слушают, что в их глазах я не «высокомерная консерваторша» и не «надменная буржуа»...

14 марта 1968 года, четверг. Париж, дом где-то в Сен-Жерменском квартале

...Меня вырвало, вырвало прямо на пол, а рука так дрожала, что я не могла держать телефонную трубку. Я расслабила мышцы, а трубка повисла в воздухе, медленно покачиваясь в разные стороны, точно детские качели. Повисла в воздухе, будто человек, приговорённый к повешению. Мне показалось, что эта чёрная трубка мертва, что она сгнила, точно червивое яблоко, что она погибла прямо здесь, вместе со мной. Что же я наделала? Зачем я предала своих друзей!..

***

1 сентября 1967 года, пятница. Париж, Латинский квартал, Сорбонна

Первый день нового учебного ознаменовался запахом сырости в воздухе, буйным ветром и танцами красно-жёлто-оранжевых листьев. Сюзанна Делаж, ухватив под руку лучшую подругу Еву Годар, шагала по Латинскому кварталу с сияющей улыбкой. Это был их последний год в Сорбонне — вернее, последний для Сюзанны: Ева собиралась поступать в магистратуру. С одной стороны, радоваться было совершенно нечему, ведь вскоре предстояли и экзамены, и написание дипломной работы, к тому же Сюзанна прощалась со студенческой порой. Однокурсники, преподаватели очень сильно полюбились ей, и что-то щемило в груди при мысли, что однажды из таких родных стен университета придётся упорхнуть. С другой стороны — ах, выпускные экзамены, после которых можно будет оставить бездумное заучивание фактов и наконец уйти в свободное плавание, точно большой корабль!

Думая об этом, Сюзанна расплывалась от счастья, точно сливочное масло на сорокоградусной жаре, светилась, точно рождественская гирлянда. Ева шла рядом, рассказывая о своей идее для дипломного фильма, а Сюзи кивала и время от времени задавала вопросы.

— …И тогда он вступает в клуб… — размахивала руками Ева.

— Клуб по интересам, говоришь?

— Именно так! — Ева отбросила длинные рыжие кудри. — И вот…

И вот подруги неспешно поднялись по лестницам, протискиваясь сквозь толпы первокурсников и первокурсниц, чинно шли по длинным, казалось, почти бесконечным коридорам университета. Неожиданно их внимание привлекли голоса из аудитории — там очень жарко спорили, и Ева с Сюзанной тотчас заглянули туда.

Высокого белокурого юношу, вылитого Дориана Грея, обступило множество других студентов, в основном старшекурсников. «Дориан» о чём-то возвышенно вещал, а те слушали, иногда вставляя своё слово. Сюзанна прислушалась, замерев, но тотчас сложила руки на груди. Как только «Дориан» прервал свою речь, Сюзанна нарочито уверенно подошла к нему.

— Верю, что свобода — это прекрасно, но если будет только одна свобода безо всякой иерархии, то как долго проживёт такое общество? Мне кажется, оно развалится по щелчку пальцев.

«Дориан» улыбнулся с долей иронии, едва не осмелившись, положить Сюзанне руку на голову и взъерошить ей волосы. Высокому «Дориану» Сюзанна была ростом по грудь.

— Ох, милая мадемуазель, под свободой понимается развитие человека без влияния государства. Вы не можете отрицать, что государство имеет огромное влияние на человека, а это влияние может плохо сказываться на любом из нас, не так ли?

— Да, но… — Сюзанна подняла указательный палец, мысленно подбирая слова, но её прервал чей-то резкий низкий голос.

— Ален, нам пора заканчивать.

Один из студентов, сидевших в аудитории, поднялся с места. Он был одинакового роста с Аленом, но только это их и роднило: волосы чернее нефти и угля, а глаза — тёмные, болотные. Если Алена, как и его «литературный прототип», сотворили из слоновой кости и розовых лепестков, то этого молодого человека — из нержавеющей стали, из латной брони рыцаря куртуазного романа или даже из железной руды далёкой Сибири.

— Ах, как невежливо с твоей стороны, Эль, перебивать даму, но нам и правда пора заканчивать! Вы уж простите моего друга Даниэля. Но приходите в наш клуб, мадемуазель, мы вам будем очень и очень рады. Кстати, как вас зовут, мадемуазель, с какого вы факультета? Миледи Еву Годар я вполне себе хорошо знаю, а вы… — Ален протянул руку, то ли словно приглашая Сюзанну на танец, то ли просто рисуясь. — Будем рады вас видеть здесь же после занятий.

— Сюзанна Делаж, факультет географии, если вам так интересно.

— Очень. До скорого, Сюзи Делаж!

Студенты высыпали из аудитории, болтая и обсуждая прошедший политический диспут. Ева схватила Сюзи за локоть и потащила за собой по коридорам университета. Сюзи вскинула брови, не понимая, что так взбудоражило подругу. Конечно, Ева была вспыльчивой, а иногда — не просто вспыльчивой, а бомбой замедленного действия, миной в песке, подстерегающей какого-нибудь неудачливого солдата.