До первого замечания

***

Скоростная электричка, блеснув на прощание оконными стеклами, скрылась за поворотом. Арина вставила наушники и почти вприпрыжку двинулась вниз по лестнице к выходу в город.

Тверь встретила ее будто родного человека после долгого путешествия – улыбкой солнца и цветами на клумбах. Наверное, таким кажется приезд в любой город, где тебя ждет мама.

Анна Ивановна за время переездов с мужем-военным повидала много мегаполисов, но так и не полюбила ни один из них. И потому, после развода выбрала мирный провинциальный городок на берегу Волги и работу педагогом-психологом в той самой школе, где много лет назад в третьем и четвертом классе училась ее дочь. Самой же Арине Тверь казалась слишком уж тихой. Ей хотелось, чтобы жизнь била ключом, а события сменяли друг друга, как в красочном сериале. Именно поэтому девушка приложила все усилия, чтобы поступить в Москву. Студенчество захватило с первого дня. Насыщенная учеба, студсовет, конференции, волонтерство, занятия кавер-дэнсом… Арина даже мечтала о том, что ей удастся найти работу в столице, потому что слабо представляла, что темп жизни может быть иным. Мама поддерживала, но не в полной мере разделяла ее взгляды:

– Москва – город одиноких. Легко потерять людей и самому потеряться. Однажды ты ощутишь прелесть маленьких городков, – пообещала она на прощание, когда оставляла дочь в общежитии перед началом учебного года.

Арина запомнила эти слова и с нетерпением ждала, подтвердится ли этот прогноз. Уже знала, что мама никогда не говорила подобные вещи просто так.

С широкой улицы девушка свернула в знакомый тенистый дворик. Сюда она, девятилетняя, бегала заниматься фортепиано к Софии Лазаревне, даме, похожей на престарелую оперную певицу. Девушка выхватила взглядом знакомое окно на первой этаже и невольно улыбнулась, вспомнив квартиру, похожую на музей, пушистого песика Принца, желтые клавиши старого, но всегда настроенного пианино... Картинки прошлого были настолько яркими, что среди запахов теплого майского дня даже повеяло тем самым ароматом дорогих духов, черного шоколада и пыли. Не в силах сдержаться, Арина свернула с дорожки в палисадник и, аккуратно обойдя клумбу, подобралась прямо к дому, под уже отцветшую вишню. Также, как и много лет назад, окно Софии Лазаревны было завешено глухой темно-лиловой шторой. Оставалось только надеяться, что преподавательница еще жива, также принимает учеников и гуляет с собачкой.

В распущенные волосы попала ветка. Арина дернулась, и один из ее наушников выскочил и упал на землю. Музыка остановилась.

– Да блин, – девушка принялась шарить в траве. И неожиданно, так и замерла, сидя на корточках.

В повисшей тишине отчетливо звучали детские голоса. Не два и не три, целый нестройный хор. Сердце забилось чуть быстрее. Ладони стали холодными и влажными. Как же она могла забыть, что находится за домом Софии Лазаревны…

Как по заказу, распахнулась форточка соседнего окна:

– Ни днем, не ночью покоя нет! Ты что там, закладки свои ищешь?! Сейчас полицию вызову! – раздалось прямо за спиной Арины, она, как нашкодивший ребенок, бросилась обратно на дорогу. Там она запихнула оба наушника в кейс, отряхнула от земли кроссовки и поспешила на звук голосов, с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на бег вприпрыжку.

После втыка от незнакомой бабульки, она и правда ощутила себя на девять лет вместо своих девятнадцати. Кажется, город детства все-таки оказывал на нее влияние.

Всего лишь поворот за угол и – здравствуйте, родные зеленоватые окна за высоким черным забором. Воздух уже весь звенел от веселого галдежа.

Из-за папки-военного Арина сменила пять школ в разных городах России. Но эта, тверская, под гордым номером пятнадцать лучше всего ей запомнилась и даже снилась ночами. Именно поэтому так чудно и странно было видеть ее снова точно такой же как на фотках в альбоме, который ей подарили после выпуска из четвертого класса.

Компания веселых младшеклассников широко распахнула калитку на магнитном замке, и Арина прошмыгнула на школьный двор.

Кругом цвела сирень, белая и фиолетовая. Газоны радовали одуванчиками. На разноцветных шинах беседовали мамы с колясками. На поле то и дело перекликались футболисты. Несколько девочек разукрашивали цветными мелками беговую дорожку с потертой разметкой. Паутинка порядком облезла, но это не мешало компании ребят постарше сидеть на ней и что-то обсуждать с очень загадочным видом.

Чувства, глубокие и пронзительные, стеснили грудь. В глазах поднялся туман. Все было как раньше, но в то же время уже совсем иначе. И знакомое до боли место вдруг показалось чужим. Будто бы она никогда не бегала здесь с одноклассниками. И на этих дорожках никогда не было ее следов, и все воспоминания – всего лишь обрывки снов.

Однако внезапное воспоминание вызвало прилив решительности. Один след все-таки должен был остаться. Арина обогнула футбольное поле и направилась к старому клену возле забора. Она чуть обошла его слева и коснулась коры, будто приобняла ствол. Наконец подушечки пальцев нащупали вырезанный ромб, а внутри буквы – "А. А".

В этот миг, как по волшебству, ее отпустило. Дыхание стало спокойным, а слезы так и не выкатились и застыли на ресницах, отчего на мгновение показалось, что она видит мир в радужных лучах.

Хорошо, что Андрей тогда не послушал ее. Он всегда поступал по-своему.