До последнего цикла

Глава 1. Сеанс

Утро началось с уведомления от банка.

Филип не сразу понял, что именно его разбудило — звук, вибрация или мысль, пришедшая следом. Он лежал на спине, глядя в потолок съёмной комнаты, и несколько секунд просто слушал, как за стеной надрывно гудит старый холодильник. Потом всё-таки потянулся к телефону.

«Напоминаем: по вашему кредитному договору образовалась просроченная задолженность. Рекомендуем погасить её в срок до конца недели во избежание начисления штрафов и ограничения операций по счёту».

Филип закрыл уведомление, не открывая подробностей. Сумму он и так знал. Ничего нового.

Он отложил смартфон на тумбочку, прикрыл глаза и медленно выдохнул. В груди неприятно сжалось — накатила паника, быстрая и липкая, как холодный пот. Филип дал ей несколько секунд, не пытаясь отмахнуться или отвлечься. Потом заставил дыхание выровняться. Опыт подсказывал: тревога не решает проблем и не приносит денег. Она просто выматывает. Со временем он научился пережидать такие приступы, пережёвывать их молча и идти дальше, делая вид, что всё под контролем.

Комната была тесной и неудобной, зато дешёвой. Кровать, стол и шкаф с покосившейся дверцей. Окно выходило во двор-колодец, где каждое утро стояли одни и те же машины, словно приклеенные к асфальту. Филип снимал эту комнату почти два года — с тех пор как окончательно бросил магистратуру и понял, что фраза «потом разберусь» не имеет никакой практической ценности.

Он не считал себя неудачником. Скорее человеком, у которого не сложилось так, как ожидалось. Учёба, подработки, попытки зацепиться за нормальную работу — всё шло рывками и обрывалось на полпути. Ничего трагического, ничего уникального. Таких, как он, было слишком много, чтобы ощущать собственную исключительность.

Филип поднялся, умылся холодной водой, сделал растворимый кофе. Пока он пил его, глядя в окно, телефон завибрировал снова — почта.

Отказ.
Ещё отказ.
Проект заморожен.

И одно новое письмо, которое он открыл не сразу.

«Закрытое тестирование VR-проекта.
Вознаграждение: фиксированное.
Продолжительность: до 6 часов.
Проект экспериментальный.»

Он перечитал письмо дважды.

На этот проект Филип наткнулся случайно. Неделю назад он без особой цели листал старый технический форум, куда давно не заходил. Когда-то здесь обсуждали VR-разработку, симуляции, нейроинтерфейсы, архитектуру виртуальных миров — теперь же лента выглядела выжженной. Заброшенные темы, редкие комментарии, реклама сомнительных курсов и криптопирамид.

После недавнего громкого закрытия одного из крупнейших VR-проектов — «Дисгардиума», который ещё несколько лет назад считался флагманом индустрии и символом коммерческого успеха виртуальных миров, рынок резко просел. Финансирование начали сворачивать, тестирования отменять, перспективные на бумаге проекты замораживались один за другим. Стало очевидно, что даже масштабная и популярная VR-игра может оказаться убыточной — или просто слишком опасной в долгосрочной перспективе.
Именно поэтому короткая тема без обсуждений и комментариев так бросалась в глаза. Несколько строк, адрес почты и приписка, словно нарочно выбивающаяся из общего фона:

Это не игра. Это симуляция.

Именно это его и зацепило.

Филип не был фанатом VR. Он не мечтал «уйти в другой мир» и не считал виртуальную реальность заменой настоящей. Но идея автономной среды без интерфейса показалась ему интересной. Мир без окон, без подсказок, без уровней и кнопок. Где человек не нажимает «взаимодействовать», а просто действует — и получает последствия.

В описании говорилось, что разработчики тестируют новую механику погружения: отказ от внешнего управления, перенос всей логики взаимодействия на уровень восприятия и тела. Не игра, а модель. Пробник концепции, которая в будущем может лечь в основу принципиально нового типа VR-продуктов.

И за это платили.

Филип не питал иллюзий. Он понимал, что это либо стартап на грани разорения, либо чей-то исследовательский проект. Но сумма вознаграждения была реальной, а требования — неожиданно простыми: отсутствие серьёзных неврологических заболеваний, базовая стрессоустойчивость и согласие на участие в закрытом тестировании.

Он отправил анкету почти не задумываясь.

Ответ пришёл через два дня.

Вы прошли предварительный отбор.
Явка обязательна.
Адрес и время — ниже.

И вот теперь Филип стоял перед зданием бывшего бизнес-центра, где располагалась лаборатория.

Дом был из тех, что пережили несколько эпох и ни в одну толком не вписались: стеклянный фасад с потускневшими панелями, бетонные стены с трещинами, облупившаяся вывеска, которую так и не удосужились снять после очередного ребрендинга. Если не знать точного адреса, его легко можно было принять за очередной полузаброшенный офисный муравейник и пройти мимо, не оборачиваясь.

На входе Филипа остановил охранник — высокий, молчаливый мужчина в тёмной форме без опознавательных знаков. Тот молча взял паспорт, сверился со списком, что-то отметил в бумажном журнале и жестом указал на рамку металлоискателя.

Филип прошёл. Рамка не пискнула.

За ней начиналось другое пространство. Чище, тише и странно оторванное от города снаружи. Воздух пах дезинфекцией, шаги глушились мягким покрытием пола, а редкие сотрудники двигались спокойно и без суеты — как люди, давно привыкшие к однообразной рутине и не ожидающие от неё ничего неожиданного.

На стойке регистрации его встретила девушка в медицинской форме. Ни улыбки, ни раздражения — просто рабочее выражение лица.

— Паспорт, — сказала она, не поднимая глаз от планшета.

Фил протянул документы. Она быстро пролистала данные, сверила фотографию, внесла несколько отметок.

— Ранее участвовали в VR-проектах?