До встречи дома

Ржавый пригородный автобус полз по растрескавшемуся асфальту, оставляя за собой клубы черного дыма. Время от времени колесо проваливалось в выбоину, и автобус вздрагивал, а кузов отзывался тяжёлым стоном стальных листов обшивки. В грязном окне на фоне угасающего диска заходящего солнца проплывали растущие вдоль дороги тополя. Игорь пытался поспать, прислонившись к окну. От постоянной тряски он бился головой, оставляя на стекле жирные отпечатки. Уснуть не удавалось, только шея болела от неудобного положения.

Он сидел в пыльном, пропахшем мазутом салоне старого «ЛиАЗа». От мотора по автобусу расходилась вибрация, заставляя дрожать грязные сиденья и облезлые поручни. Сзади постоянно что-то громко клацало, и Игорь представил, что это уставший автобус поднёс револьвер к виску и щёлкает курком, тщетно пытаясь застрелиться.

Небо затягивали тяжелые низкие тучи, которые вместе с наступающим вечером ускоряли приход темноты. С каждой минутой становилось всё темнее, и создавалось впечатление, что автобус въезжает в ночь.

________________

Еще утром Игорь никуда не собирался ехать. Он стоял у окна, глядя на серое сентябрьское небо, и размышлял о смысле жизни. Пытался найти его для себя или хотя бы придумать. После всех ударов, что обрушила на него жизнь, находить смысл становилось всё сложнее. Бесконечные долги, тяжелый развод... Он оставил жене и дочери квартиру, она — не оставила ему даже шанса видеться с ребенком. Всё это свинцовым грузом тянуло его на дно

Внезапно звонок в дверь вырвал его из размышлений. Игорь никого не ждал и открывать не хотел, но настойчивый треск не давал сосредоточиться. Кто-то по ту сторону не отпускал кнопку, не позволяя звонку замолчать.

Игорь шагнул к двери, но оступился. Табуретка с грохотом рухнула на пол, и он полетел вслед за ней

________________

Автобус свернул на разбитую грунтовку, и его затрясло еще сильнее. Окно нервно задребезжало. Дорога окончательно испортилась, и машина медленно пробиралась по глубоким ухабам. По стеклу расползлись первые робкие капли дождя. Здесь, в тени нависающих над дорогой деревьев, стало совсем темно.

Водитель включил свет, и под потолком зажглись тусклые желтые лампы, отчего вместо вечернего пейзажа в окне теперь можно было увидеть лишь собственное отражение. Автобус останавливался у многочисленных дачных поселков, обнесенных заборами, высаживал парочку старушек с тяпками и нехотя ехал дальше. Постепенно салон пустел.

Когда после очередного скрипа тормозов из автобуса вышли две древние старушки с рюкзаками и сгорбленный дед, Игорь огляделся и понял, что остался в салоне один. Водитель с хрустом включил передачу, и машина, мелко дрожа, поползла в густеющий сумрак. Игорь бросил взгляд на оставшихся на обочине дачников и пошел по узкому проходу к кабине. Протянул водителю оборванный листок и осторожно спросил:

— Подскажите, а это скоро будет?

Водитель — усатый мужчина лет пятидесяти с большим, нависающим над ремнем брюк животом — посмотрел на листок, а затем перевел взгляд на Игоря:

— А зачем тебе туда? Ты сам оттуда, что ли?

________________

Когда Игорь пришел в себя, он не спешил открывать глаза, а лежал, растворившись в обступившей его тьме. Сознание возвращалось медленно, но сверлящий звук пробивался сквозь вязкую тишину: кто-то всё так же настойчиво давил на кнопку звонка.

— Черт бы тебя побрал, — злобно подумал Игорь и открыл глаза. Назойливый звук резко оборвался. Парень еще немного полежал в звенящей тишине, затем поднялся с пола и всё-таки открыл дверь. Под ноги упал обрывок листа в клетку, который, судя по всему, визитер просунул между дверью и косяком. На нём было коряво написано: "Прости меня", а ниже — другим почерком — дописан адрес.

________________

Правильный ответ был такой: «Я не знаю, зачем я туда еду». Но водителю он сказал:

— У меня там дела.

— Деловые все кругом стали, — пожал плечами шофер. — Минут через десять будет твоя остановка. Присаживайся, я позову.

С этими словами он щелкнул рычажком, и на панели замигала зеленая стрелочка. Сначала Игорь хотел сесть поближе, но решил, что водитель начнет лезть с расспросами, поэтому, придерживаясь за поручень, пошел на свое место в глубине салона.

Игорь присел, и автобус тут же с рывком остановился. Со скрежетом распахнулись тяжелые створчатые двери, впустив в пустой салон промозглый осенний ветер. Из придорожной тьмы в переднюю дверь вбежал мужчина со шрамом на левой щеке. Он быстро окинул взглядом ряды пустых сидений, задержавшись на Игоре всего на секунду, затем склонился к водителю и стал что-то быстро шептать. Игорь посмотрел в темное окно, по которому кривыми полосками ползли капли дождя, но не увидел ничего, кроме одинокого тлеющего огонька сигареты. Водитель через плечо глянул в слабоосвещенный салон и громко бросил вошедшему:

— Не войдёт.

— Мы наверх, на спинки сидений положим, — уже в голос заговорил незнакомец. — Командир, ну по-другому никак, выручай! — продолжал он, заискивающе уставившись на шофера.

— Ладно, черт с вами, пробуйте! — махнул рукой водитель. — Только сиденья мне не разломайте.

— Всё будет в лучшем виде, шеф! — отчеканил мужик и выбежал под дождь.

Водитель закурил и выпустил в форточку густое облако дыма. В воздухе повисла гнетущая пауза. Было слышно, как дворники с надрывным писком размазывают капли дождя по лобовому стеклу.

В узкие двери, натужно пыхтя, четверо мужиков втащили из тьмы деревянный гроб. Они водрузили его сверху на спинки кресел, а сами сели рядом, придерживая свою мрачную ношу. Мужчина со шрамом подошел к шоферу и протянул пачку помятых мокрых купюр. Тот взял их и, не считая, бросил на приборную панель. Автобус вздрогнул от воткнутой с хрустом передачи и, нащупывая фарами дорогу, продолжил свой путь.