Добро пожаловать в ад

Пролог

— Да какого хрена?! — кричу я и несколько раз сильно бью по мусорному баку.

Боль обжигает костяшки, и это только сильнее меня злит. Не справляясь с нахлынувшими эмоциями, я принимаюсь лупить по металлу ещё и ногами, словно это может что-то изменить.

Злость не отступает, пока от моих рук не остается кровавое месиво. Кажется, палец сломался… И хрен бы с ним. Лучше бы я шею себе сломала ещё в младенчестве. Опять я всё испортила!

«Одного раза тебе было недостаточно, идиотка?» — ехидничает внутренний голос.

Резко развернувшись, я чувствую подступающую тошноту, моё тело сползает по стенке прямо в лужу крови. Боясь поднять взгляд, я тупо пялюсь на свои руки, с которых дождь смывает следы моей истерики. Рано или поздно мне придётся посмотреть вперёд и оценить масштаб проблемы, в которую я вляпалась. Снова.

Глава 1

At least I'm fuckin' trying

What the fuck have you done?

(In My Eyes — Arms Reach)

Сутки назад:

Лежа на диване и, как обычно, погрузившись в мысли о том, как ничтожна моя жизнь, я тянусь за бутылкой пива. Фу, мерзость! Оно, кажется, стоит со вчерашнего дня, но на другое денег всё равно нет, и трезвость меня тоже не привлекает. Обойдусь и этим. Можно, конечно, постучаться к Ричи и одолжить пару порошочков, но я не в настроении с ним разговаривать после последнего раза. Ладно... сегодня, может быть, мне повезёт с заказами. Ночью их всегда много, обязательно кто-нибудь захочет обдолбаться.

Я не выхожу на работу уже неделю, предпочитая заниматься самобичеванием, которое никогда хорошо не заканчивается. Прекратив созерцать потолок, с которого свисают куски облупившейся штукатурки, принимаю решение поднять свою задницу.

Так, где этот бесполезный кирпич?

«Есть у вас что-то общее всё-таки», — проносится в голове.

Покрутившись, пытаясь собраться с мыслями и намереваясь встать, я вместо этого падаю с дивана. Да уж… возможно, мне следует так и остаться лежать тут, пока не умру от голода. С другой стороны, это очень мучительная смерть. Можно придумать что-то более быстрое.

Взгляд скользит по квартире, насколько позволяет обзор, в поисках телефона. Хотя это вряд ли можно назвать квартирой — скорее мусоркой. Надо встать.

Через пару минут поисков откапываю телефон из кучи мусора, он показывает восемь вечера. Вовремя проснулась. Плюсы работы по ночам: так устаёшь, что уже никакие кошмары не снятся, и спишь как убитая, особенно если перед этим накидаться. Жаль только, что просыпаешься.

Проигнорировав пропущенные звонки и пару раз тыкнув на экран, нахожу нужный номер. Пальцы стучат по клавиатуре, набирая сообщение. В ответ прилетает многозначительное «Да».

Натягиваю первые попавшиеся джинсы, вытянутые из кучи на полу. Руки на автомате влезают в старую кожанку, цвет которой из яркого давно превратился в грязно-желтый, но я все равно не променяю её на новую. Закрыв дверь, для уверенности, дергаю пару раз за ручку и усмехаюсь этому глупому действию. Даже если бы воры влезли, скорей всего, оставили бы мне денег.

Запах в коридоре, как всегда, чудесный: смесь блевоты, мочи и канализации.

Это место стало «домом» после выпуска из приюта. Денег не хватало, у друзей просить не хотелось, а это подобие жилья сдавали за копейки таким же неудачникам, как я.

Напротив живет обычный мужик. Кажется, его жена выгнала из дома. Он проводит больше времени на полу в коридоре чем в своей квартире. Перешагнув через обдолбанное тело соседа, утопающего в собственной блевоте и не подающего признаков жизни, я останавливаюсь на пол пути. Блять, наверное, стоит проверить. Ноги сами разворачивают меня обратно, и я, недовольно вздыхая, пихаю кедом мужика в колено:

— Эй, мужик, не сдох?

— Нахуй пошла.

Значит, не сдох. В любом случае, это не мои проблемы.

За соседней дверью что-то шуршит. Ричи там, наверное, как всегда, свои зелья варит, амулеты заговаривает, наводит порчи или ещё что-нибудь в этом духе. В целом меня всё устраивало. Дёшево и сердито. И соседи неплохие. Ричи, кстати, не такой уж неудачник, но сидит тут, потому что в этом районе всем плевать, чем ты занимаешься. А даже если появится полиция или Стражи, то вряд ли им помогут. Тут их, мягко говоря, недолюбливают. Я тоже не горю желанием общаться с представителями закона. Учитывая специфику моей работы, мне лучше вообще на глаза им не попадаться.

— Ада, подожди! — раздается из-за двери.

— Чего тебе? — отзываюсь я, облокачиваясь на стену и закатывая глаза.

— Подкинуть работенки хотел, — говорит Ричи распахивая дверь и кидая мне сверток. — Ты какая-то уставшая.

Он глядит на меня жалостливым взглядом. Явно наигранным.

— Ага, от жизни.

— А могла бы, между прочим, с твоим потенциалом работать в месте получше! — причитает темноволосый маг. — Мне бы такую силу — я бы не возился с этим дерьмом.

— Для этого надо магией пользоваться, а я не хочу. — рука дергается в попытке отмахнуться от назойливого парня. — И вообще — не твоё дело. Давай, вали. Адрес скинешь.

— Ой, больно надо! — закатив глаза, Ричи хлопает дверью, и уже за ней раздается глухое: — Ты так последних друзей растеряешь.

Мой дар действительно оказался проклятием, а этот скользкий червь надоумил меня развозить по ночам доставки, которые простым курьерам не доверишь. Деньги были нужны, так что выбирать не приходилось.

На улице уже потемнело, и всё кажется ещё более серым, чем обычно. Здесь переулки освещаются тусклым светом пары старых фонарей, а до ушей долетают звуки проезжающих машин, загрязняющих и без того подпорченный заводами воздух. Дыра и есть дыра. После подвального аромата мой нос просто счастлив даже загазованному воздуху. Надо покурить. В кармане валяляется только смятая пустая пачка, которая тут же летит на землю. Я тоже особо об экологии не забочусь.

Отлично. Хотя бы мой побитый жизнью байк, как всегда, ждет за углом. Будь он более привлекательным, его бы спёрли уже давно, но такое старьё даже здесь никому не сдалось. Мне в этом районе самое место — я точно так же разваливаюсь.

Глава 2

And yet I fight, and yet I fight

This battle all alone

(Nutshell — Alice in Chains)

По ощущениям, стучат прямо по моим мозгам, а не в дверь. Просто оставьте меня в покое!

Я что, много прошу?

— Ада! Открывай! Мы знаем, что ты дома!

Я сажусь, зеваю и, не обращая внимания на дверь, начинаю искать сигареты. Куда же я их дела? Стук становится ещё настойчивее, и со стены снова сыпется штукатурка. Да сколько можно? У меня так и от стен ничего не останется. Курево нашлось. Отлично. Чикает зажигалка. Эти сигареты просто отвратительные. Кажется, их производство держится только на мне. Во рту расплывается мерзкий привкус табака, и лицо непроизвольно перекашивает. Пока я размышляю о начинке сигарет, в квартиру продолжают долбить ещё несколько минут, а потом всё затихает.

Неужели ушли?

Хрен там! В открытое окно, которое я, конечно же, забыла закрыть, протискивается чёрная кошка. И это не просто кошка, к сожалению. Она грациозно спрыгивает на стол, заваленный горой немытой посуды, осторожно обоходит баррикады из стаканов и бутылок, а затем приземляется на пол и смотрит на меня с осуждением. Кошки вообще могут смотреть с осуждением? Эта — точно может.

— Не смотри на меня так, — я стараюсь не выдать волнение, уже предвкушая неприятный разговор.

Хвостатая потягивается и начинает расти; шерсть осыпается на пол, а её мордочка вытягивается, превращаясь в человеческое лицо. Зрелище, честно говоря, так себе.

Спустя минуту на месте кошки, сложив руки на груди, стоит моя дорогая подруга, продолжая сверлить меня взглядом и недовольно хмурит брови.

— Дай мне что-нибудь. Я так и должна голая стоять?

— Знаешь, Рита, я не против посмотреть на тебя без одежды, — вырывается у меня, но я всё же кидаю в неё плед.

— Знаешь, Ада, ты могла бы смотреть на меня почаще, если бы отвечала на звонки, — передразнивает она.

Я не знаю, что сказать, и пытаюсь пошутить, но получается грубо:

— Ты тут шерсть свою ещё раскидала. Кто убирать-то будет?

— Можно подумать, тебе она мешает, — закатив глаза, Рита пинает кучу мусора у дивана. По полу катится банка пива, разлетаются упаковки от чипсов, рассыпая оставшиеся крошки.

Развернувшись, она идет к двери, поворачивает замок, и в комнату влетает Нэнси, попутно кидая в Риту сумку, видимо, с одеждой. Ну всё. Меня сейчас в этом мусоре и зароют.

— Да что с тобой не так?! — кричит она, переходя на ультразвук. — Мы же беспокоимся! Сложно на сообщение ответить? Ведёшь себя как скотина!

— Она и есть, — огрызаюсь я. — Слушай, ты драматизируешь. Я просто устала.

Вряд ли она поверит. Учитывая её способности, у меня вообще нет шансов.

— Не хочешь говорить? Ладно! Я сама всё узнаю, ты уж прости! — она подходит и быстро хватает меня за руку, прежде чем моё тело успевает среагировать.

Я тут же чувствую, как в моей голове ковыряются, и пытаюсь освободиться, но Нэнси, несмотря на её миниатюрность, держит меня удивительно крепко, уперевшись свободной рукой в стену.

Мои воспоминания и мысли накатывают на нас обеих — она видит всё.

_______________

Моё тело распирает от боли, лёгкие горят, сжимаясь в груди. Я почти ничего не вижу, но слышу голоса родителей.

— Золотце, постарайся сосредоточиться, — мама надрывно кричит. — Тебе просто нужно…

— Морра, бери Макса и уходите! — сквозь красную пелену пытаюсь разглядеть папу. — Скорее! Я вытащу её сам!

Игнорируя боль, распахиваю глаза. Бегите все! Бегите, умоляю! Хочу крикнуть, но вместо слов изо рта выливается пламя. Вместо слёз из глаз стекает обжигающая кожу жижа. Магии мало места — она разгорается внутри, и я больше не могу её удержать.

Мама тянется ко мне, я вижу её ладонь совсем близко. Нет! Не касайся меня! Но она касается — и тут же её тело окутывает чёрным пламенем. Волосы сгорают почти сразу, кожа обугливается, она кричит имя отца. Он успевает её подхватить, и огонь моментально перекидывается на него.

Макс, закашливаясь, ползёт к родителям. Зачем? Ты должен уйти, пока ещё можешь! Уходи!

Пламя вспыхивает ярче, заполняет комнату, дым душит. Книги загораются, как спички, библиотека превращается в один большой костёр, в котором они сгорают. В котором сгорает вся моя жизнь.

Крики прекратились — еле слышится только хрип умирающего отца. Он сделал последние вдохи и застыл, прижимая к себе маму и Макса.

Но огню этого мало. Огонь рушил всё на своём пути. Огонь не оставил от них ничего. Даже праха.

Огонь не оставил ничего от нашего дома.

Меня находят на пепелище — единственную выжившую в пожаре. Они задают вопросы, везут куда-то, заставляют есть, заставляют вспоминать. А я могу только плакать и кричать. Кричать. Кричать. Кричать.

Я убила всю свою семью.

————-

Кажется, даже запах сгоревшей плоти просочился сквозь воспоминания.

Это невыносимо. Всё, что я старательно прячу и заливаю алкоголем, оказалось вывернуто наружу. Нэнси видит каждую мою мысль, всё, о чём я думаю, ненависть к себе, слёзы по ночам, годы сожалений о том, что я выжила… и наконец-то отпускает меня.

Глава 3

What have I become?

My sweetest friend

(Hurt — Nine Inch Nails)

— Представляешь! Он думал, что после всего, что он сделал, я к нему вернусь! — возмущается Нэн. — Нормально вообще?

— Нет, — пожимаю я плечами. — Просто дай знать, если он к тебе ещё раз подойдёт — я ему оторву то место, которым он думает.

— Ты как всегда, — подруга смеется, забыв, что пару минут назад кипела от злости. — Но не думаю, что это понадобится. Я сама справилась.

— Как? — гляжу на Нэн, размышляя, что такого она могла сделать парню.

— Заставила прыгнуть с моста.

Мы секунду смотрим друг на друга, а потом начинам ржать так, что, кажется, заглушаем музыку.

— Он живой, если что, просто искупался немного, — уточняет она, отсмеявшись.

— Ты реально заставила его прыгнуть?

— Ну-у… да, — она смущённо опускает голову, но всё равно посмеивается. — После этого он меня стороной обходит в Академии. Даже подал заявление на перевод в другую группу.

Так это не шутка... Как же надо было её выбесить?

Мои губы растягиваются в кривой улыбке: внешность обманчива — особенно если говорить о фейри. Я и сама не раз попадала в эту ловушку. Нэнси своей милой наружностью завораживает многих парней, которые думают, что маленькую девчонку-отличницу легко обмануть и развести. Но маленькая девчонка часто разводит их сама. Хотя с моста из-за неё ещё никто не прыгал. Забавно.

Рита к нам всё ещё не подходит, демонстративно показывая, что обижается на меня. Ну и ладно. По крайней мере, пока мы не разговариваем, я не смогу ляпнуть что-нибудь ещё более обидное. А для извинений я пока не могу подобрать слов.

Ну и что мне сказать?

«Рита, прости, я специально нагрубила, чтобы твой кровосос свалил».

Или, может:

«Просто твой новый парень какой-то слишком мёртвый, и поэтому мне не нравится».

Вариант просто «Прости» я не рассматриваю. Ей понадобится развернутый ответ, а такого, чтобы не сделать всё ещё хуже, у меня нет. Рита любит копаться в чужих мозгах. Пока не выяснит все детали — не успокоится. Работа у неё такая. А ещё мне не хочется подходить к ней, пока рядом с ней трётся этот мерзкий кровосос.

Я дохожу до той кондиции, когда почти перестаю воспринимать окружение и могу расслабиться. Но виски заканчивается, а моё желание надраться — нет. Надо покурить и взять ещё бутылку.

— Нэн, не теряй, я щас вернусь.

— Найди Риту, а то, кажется, она забыла о нас.

— Она вон там, — указываю на танцпол, — весь вечер обжимается со своим клыкастым другом.

Они так целуются, что кажется, сейчас кто-нибудь кого-нибудь проглотит. Интересно, ей клыки не мешают?

Рита по-кошачьи ластится к вампиру, всем видом показывая, как он ей нравится. Я и правда впервые вижу у неё такую заинтересованность парнем. Ещё и мёртвым.

Фу.

Риту я, конечно, люблю, но вот её гадкого кровососа вряд ли приму, даже если постараюсь. Это Нэн у нас со всеми готова дружить.

Сделав два шага от стола, чувствую, что меня заносит. Тело говорит, что ему достаточно, но разум требует добавки. Шатаясь, иду через танцпол, стараясь обойти нашу парочку. Концерт уже идет, гремит музыка, на сцене орет матерные песни какая-то девка в лифчике. Кстати, неплохо, я бы послушала ещё… но тут моё внимание привлекает то, что заставляет забыть о выпивке, музыке, сигаретах и Рите.

Какого он тут забыл?

Сердце, видимо, собирается сломать мне рёбра, иначе я не понимаю, с чего оно так стучит. Здравый смысл подсказывает мне сваливать, но я никогда не отличалась адекватными решениями. Поэтому направляюсь через толпу, нагло распихивая всех на пути. Чем ближе подхожу, тем сложнее меня не заметить. Хотя он старательно пытается.

Наконец усаживаюсь и злобно пялюсь в серо-голубые глаза напротив.

— Какого хрена ты тут делаешь?

Он медленно обводит меня взглядом, вздыхает и всё же отвечает:

— Рад тебя видеть, Ада.

Я смотрю на него и не могу понять, зачем делаю то, что делаю: рука сама тянется к его лицу и выхватывает сигарету прямо изо рта. Я затягиваюсь. Выдохнув дым ему в лицо, говорю:

— А я тебя нет.

Он что, ухмыльнулся? Не этого эффекта я хотела добиться. Воспалённый мозг требует выяснения отношений:

— Ты пропал на три года. Где был?

— Что ты хочешь от меня?

— Объяснений.

— Их не будет.

— Чёрт! Ты конченный эгоист, Алекс! — я закипела как чайник. Не мне, конечно, говорить об эгоизме, но всё-таки. — Просто исчез — не бросил, не изменил. Просто. Исчез! Я думала, ты пропал, умер, что тебя убили! А ты сейчас сидишь и говоришь, что объяснений не будет?!

Я, махнув рукой, случайно сбиваю кружку пива со стола. Она летит на пол, содержимое разливается на его куртку. Я матерюсь всеми известными словами так громко, что с соседних столиков оборачиваются.