Добро заражённого города

Глава 1

Тишина. Птиц или насекомых не было слышно - фауна ещё не вернулась в эти места. Вокруг лагеря шумели лиственные зелёный деревья, стойко переносящие воздух и сигнализирующие о его чистоте. Только треск костра и тихое редкое шипение одинокой рации, стоящей рядом с палаткой, перебивали звуки леса.

Вася Рыжий смотрел в бинокль, выискивая между зданий хоть какое-нибудь движение. Вечерело. Он вздохнул полной грудью и, убрав от глаз окуляры, спустился с пригорка. Остальные сидели у окружённым палатками костерка на двух поваленных стволах деревьев: четверо играли в новенькие карты с пластиковым покрытием, сворованные из города, ещё двое говорили о чём-то своём, походя на заговорщиков.

Город Нилосск, спутник рассадника этой заразы, города Эфис, наводил на него нехорошие мысли, поэтому оставаться в посту Васе нравилось меньше всего. Он спрятал левую руку в карман тактического костюма и, нащупав свой талисман, охотничью гильзу, двинулся к лагерю. Авось, командир не ощитинится.

Их всех кормило мародёрство. Отбросы общества, дураки, бежавшие за казавшейся им лёгкой наживой и просто предприимчивые люди, не расчитавшие риски, кормились здесь уже 4 года. Конечно, редко какой мародёр прожил здесь весь этот срок ‒ номинально вся короткая история сталкерства делилась на 2 поколения. Разница была в размере наживы: первое поколение грабило магазины и заводы, а второе довольствовалось объедками.

Срок жизни старателя в этом городе наверняка сокращался кратно, дышать заражённым воздухом было однозначно вредно, но никто не ещё не установил, за какое время воздух в Нилосске убьёт сталкера или хотя бы лошадь. Зато Эфис отправил на тот свет немало сталкеров, даже противогазы в нём не были панацеей. Всё же, этот столп науки, был не по зубам сталкерам и оставался, скорее для военных экспедиций и нейтрализаторов аварии.

‒ Подкидной? ‒ равнодушно спросил Рыжий, чтобы обозначить своё присутсвие.

‒ Подкидной, ‒ также равнодушно ответил Гарик Жигуль. ‒ А ты бы на пост обратно шёл. Проморгаешь, чего доброго, "бобровских" или "киповских", будет как в прошлый раз.

В "прошлый раз" ничего страшного не случилось, два человека от отряда Толи Кипо, "киповских", пришли за услугами медвежатника, Петра Лодочника - нашли нетронутый сейф, а вскрыть не смогли. Но шли незамеченными до тех пор, пока кто-то не услышал голоса. В тот раз на посту стоял тоже Вася Рыжий. Группу Макара Бобра Гарик упомянул к слову, именно с ними чаще всего в городе сталкивались "жигульские" разведчики.

Гарик не отвлекался от игры и говорил, одновременно скидывая карты на пень, служивший импровизированным столиком. Избавившись от карт, он осмотрел остальных игроков, встал со ствола и кивнул в сторону пригорка.

Ещё в первое поколение сталкеры начали делиться на группы, так проще. Разделение труда повышало эффективность отряда, позволяло стаскивать в схроны больше добра общими усилиями. И, хотя перестрелки оставались редкостью, в составе группы проще было пережить нападение.

‒ Не нравится мне здесь, ‒ начал Вася, неспешно шагая к посту. ‒ Как прыщ на коленке, ‒ он кивнул через плечо.

‒ Скоро разбогатеем и свинтим отсюда, не переживай особенно. А вот что Купца нет до сих пор ‒ нехорошо. Дай-ка, посмотрю.

Жигуль не хотел лишний раз волновать Рыжего, поэтому заострять внимание на том, что костёр ‒ не единственная демоскирующая их вещь, он не стал, а перевёл тему. Постовой стянул через шею бинокль и передал Гарику. Тот поднялся на пригорок и, сначала осмотрев горизонт, как в первый раз, припал к окулярам. Между безжизненных бетонных коробок он засёк движение. Что-то быстро пересекло улицу, оставив за собой послеобраз. Это была тёмная машина.

‒ Едет, ‒ он передал бинокль обратно и пошёл к остальным. Рыжий занял место на пригорке, где стоял командир.

‒ Купец едет. Может, ради разнообразия, он что-то хорошее привезёт.

По игрокам прошёлся смешок, а двое других, похоже, даже не слышали Гарика. Жигуль сел обратно, как раз под сдачу. Сдающий сдвинул несколько карт, включая капитана в игру, и продолжил раскладывать их по кругу пня.

Прошлые сталкеры и другие дельцы организовали в деревне рядом с городом-спутником целый подпольный базар. Туда стекались сталкеры со своей добычей, там же новички подбирали себе снаряжение. Оттуда чаще всего начинала охоту народная дружина, организация, творящая самосуд над мародёрами. В народе их чаще звали охотниками или народниками.

Фильтры, патроны, провизию и прочие расходники были базовым комплектом, без которого ни один краснобай не возвращался с базара. Изредка он мог привести оттуда военное снаряжение, попавшее к нему "из первых рук", от предпреимчимого офицера.

Через 10 минут к костру снова подошёл Рыжий. Машина остановилась у подножья холма, водитель вышел ‒ об этом и донёс постовой. Все шестеро поднялись с насиженных мест и, переглянувшись, последовали за постовым. Теперь машину было видно невооружённым глазом.

‒Грустный он какой-то. Как пить дать, не продал ничего, ‒ развеял тишину Витя, чаще всех сегодня проигрывавший в карты

На него покосился самый старший член отряда, Пётр Лодочник, явно недоумевающей, как Писарь разглядел лицо Купца.

‒ Н-да, не торопится он, ‒ поддержал Писаря один из "заговорщиков", Федя Соля.

‒ Если поднимется и опять оправдываться будет ‒ втащу. Сил нет уже терпеть его, ‒ подал голос второй "заговорщик", с позывным Радист, затем сплюнул и вернулся к костру. Между тем Купец достал из багажника спортивную сумку. Послышался глухой хлопок. Отряд наблюдал за каждым движением Купца.

‒ Надеюсь, фильтров в этот раз нормальных взял, ‒ добавил Олег Лысый и хмыкнул носом. Прозвище своё он не оправдывал, волос на его голове было ровно столько же, сколько и на головах остальных членов команды, разве что у Рыжего их почти не было.

Отряд был сколочен ещё давно, около полугода назад и прочно закрепился на своей территории, на окраине города. Чётких границ у зон влияния не было ‒ все понимали, что добра хватит на всех. Даже сейчас, через 5 лет после ЧП, они, второе поколение мародёров заражённого города, без труда находили не только нетронутые квартиры и этажи, но и целые здания даже на Парадной, самой посещаемой сталкерами улице.

Глава 2

Ночь была тихая. Редко в какую ночь были слышны выстрели, крики или рёв двигателя. На пост, сменив Писаря, в полночь должен был встать Федя Соля, а затем ‒ Радист. Где-то вдалике виднелся костёр другого отряда. Скорее всего, это были "бобровские". Никогда не угадаешь, чей отряд ты видишь, если только не подойдёшь слишком близко. Ни охотники или военные ‒ на том спасибо.

Рыжий всё никак не расставался с пистолетом. Пропитанное маслом железо приятно ложилось в руку, а заряжать барабан было как ни что другое приятно. Каждый новый звук будоражил сознание Васи, а воображение рисовало одну невероятную сценку за другой:

"Вот он идёт в разведку, например, с Олегом Лысым. Олег, как обычно, отвлекается на какую-нибудь безделушку, а Рыжий идёт дальше по коридору. И тут на них выходит целый отряд Кипариса, "московские", то есть. Все в полном обмундировании, тащат кейсы с золотом. Да нет, что "московским" в городе делать?.. Тогда "стеклянные", все 12 человек. Но именно Наган Рыжего всё решит и перевесит чашу весов на нужную сторону", ‒ подобные мысли у Рыжего рано или поздно вызывали стыд, будто кто-то из отряда их обязательно прочтёт и поднимет Васю на смех. Рыжий поджал губы и, ещё раз осмотрев пистолет, зарядил его и убрал в промасленную тряпку. Кабура к нему в подарок не шла. Он перевернулся на бок и провалился в сон, стараясь забыть чувство стыда. На полпути, в полусне, у него получилось забыться. Засыпал Рыжий с мыслью, что именно он занимает наиболее приятное место в команде ‒ самый зелёный, а получает денег как все. Стажировка с полной оплатой.

Каждая выдача зарплаты ‒ сокральное, почти интимное дело. Пересчитать слитки, взвесить их на руке, попробовать на зуб ‒ ритуал был один на всех за редкими исключениями. В эту ночь Жигуль тоже почти не спал, всё рассматривал чужое золото и только когда услышал смену поста, успокоился и засопел в ожидании сна. Причин для беспокойство было несколько и всё те же, что и всегда, порождённые людскими пороками. Благо, ни об одной банде слышно не было и вооружённого налёта едва нужно было опасаться. Опыта Жигулю было не занимать и он, как думал, нашёл ему идеальное применение. Держать собственный отряд, кормиться с капитанской должности ‒ престижная и завидная участь для большинства сталкеров. Беззвучно хмыкнув, не осознавая и половины мыслей, Гарик отключился.

Ночью постовой, как правило, предоставлен сам себе. В округе не было зверей, а визит чужака в лагерь был редкостью. Пить на посту строго запрещалось, да он сам на посту не стал бы. В голову лезли мысли разной паршивости, и он по характеру останавливался на гнуснейших. Матеря про себя всех вокруг, Писарь сошёл с пригорка и двинулся к лесу, чтобы проверить ловушки. Свет включать было неразумно, поэтому заходить вглубь он не решился.

Капканы, волчья ямы с кольями и их миниатюры с гвоздями, которые вмещали в себя только ступню ‒ лишь на это хватало фантазии и сил команде. Сейчас, когда на весь город может и 5 команд не набраться, всерьёз нападений на лагерь можно было не опасаться.

Писарь усмехнулся, наконец найдя западню и дальше не пошёл. Угловатое лицо разобрала зевота, и он вернулся на пост. К месту, выбранному для лагеря, у него тоже были претензии и он в тайне ждал момента, когда новоприбывшие бандиты или простая зелень нападёт на них в погоне за лёгкой, куда легче добываемой, чем сталкерством, наживой. Виктор был готов поставить свой дом, оставшийся в миру, что детские пакости, называемые Жигулём ловушками, не удержат хоть сколько-нибудь серьёзно настроенных людей. И грела его этой прохладной летней ночью только одна мысль, что когда случится что-то серьёзное, к Жигулю возникнут вопросы, но сам капитан не сможет на них ответить.

Желание покурить, успокоить нервы, всплыло в сознании. Поправив на плече ремень автомата, закреплённый одним концом за мушку, Писарь закурил в полную грудь. После второй затяжки его разобрал дикий кашель.

‒ Ну ничего, у меня-то пара слов нашим парням точно найдётся. Эх, Гарик-Гарик, сам ты себе яму вырыл, ‒ не сдержав зла, высказал Писарь, глядя в даль, на жилые дома. То ли эта фраза, то ли никотин, всё-таки успокоили его. Когда до фильтра оставался сантиметр, он несколько раз плюнул на тлеющую бумагу, потушив её, и выбросил бычок двумя пальцами и зашёлся кашлем ещё раз.

Из города до деревни ездить становилось всё опаснее. На дорогах нередки стали брошенные машины с проколотыми колёсами, слитым бензином, и кто знает какими ещё пакостями. Никто не смог сказать Купцу, чьи это машины и что происходит с их хозяивами. В голове копашились вредные, ненужные мысли: "Может, не там спрашивал? Может, если спросить у народников, они расскажут, чьи авто стоят на обочине и где их водители?"

Купца уже давно не мучала совесть. С каждой поездки в город он утаивал примерно десятую часть с общего навара и держал собственный счёт у "московских", на котором скопилось уже несколько десятков грамм золота. Отличная, как он думал, компенсация риску пропасть без вести на трассе и пополнить собственной тёмно-синей девяткой список "обочечников". И всё-таки, сами по себе те знакомства, которые он заводил в деревне, с лихвой окупали этот риск. Купец засыпал счастливым, ощупывая в руке свой Макаров с единственным патроном в патроннике ‒ обойма была разряжена по всем правилам.

Пётр Лодочник тоже не мог уснуть. Даже через слой тёплых вещей и одеяло через пол бил по костям холод. Спальник ненамного облегчал для Петра ситуацию. Грели его лишь воспоминания и приятные мысли. Ещё полгода и он накопит и себе, и внукам на жизнь. Можно будет завязать со сталкерством и вернуться домой. Фантазия рисовала ему особняк в пару этажей, который он купит на заработанные деньги. И хватит там места на всю семью. Не придётся больше им ютится в собственных квартирках, на всех будет один большой дом. Всё-таки, он не ошибся, пойдя к "жигулёвским", от базарных склок и постоянных визитов сомнительных личностей подальше.

Снаружи послышался кашель и Пётр, будто бы вспомнив, что ему бы самому немешало прочистить горло, несильно прокашлялся. Полудрёма нападала и на него. Мысль о том, как ему повезло с командой и ролью в ней, была последней на сегодня.