Добрый Кахаро

Давным-давно, у большого озера стояла деревенька.

Мала была деревенька, всего в пять домов, а называлась она Запань. Так зовется садок для рыбы озерной. По весне идет рыба вверх по реке, попадает в запань, а оттуда — к людям на стол. Лучшие в округе запани из прутьев да веревок травяных плели в этой деревеньке, оттого и прозвали ее так.

А жили в Запани вепсы — северный народ.

Много было у вепсов песен да заклинаний, чтоб жить в мире со всеми духами, что окружали деревеньку. Собирается рыбак в лодку сесть — горсть хлебных крошек в воду бросит да попросит у хозяина воды разрешения рыбы половить. Тот пожалеет рыбака, не станет ему сети рвать, не будет бурю насылать, даст полный невод рыбы и к берегу тихо-мирно лодку пригонит.

Пойдет вепс в лес по грибы да по ягоды — всегда гостинец прихватит, пирога сладкого кусок. Положит на большой пень в лесу, угостит хозяина леса. Не станет тот сердиться на человека за то, что без приглашения в лес явился, даст полную корзину набрать. А как человек обратный путь возьмет — поможет на тропке: то веткой махнет, мол, сюда выходи, то птицей крикнет, мол, осторожнее, болото рядом!

Начнет вепс по весне поле засевать — закопает на окраине хворостину, которой лошадь погонял, затем горбушку хлеба положит да камнем сверху прижмет и попросит помочь зерно вырастить. Услышат его добрые хозяева земли, примутся помогать. Мышей с поля прогонят, чтоб урожай не трогали, вынянчат каждое зернышко, чтоб проклюнулось да в сильный колос выросло.

Даже в доме у вепсов жили духи, помогавшие по хозяйству и оберегавшие дом.

Начнет хозяйка новую печь топить — бросит в огонь яйцо, горсть пепла из старой печи, щепочки подкладывает да поет. Хозяева огня заслушаются, пламя по топке распустят ровно, чугунок прогреют. Как запах вкусной каши по всем дворам пойдет, все поймут: приняли хозяева огня угощение, переселились в новую печь по своей воле и теперь будут всех в доме греть да кормить.

А на дворе вепсы больше всего почитали Кáхаро — доброго хозяина гумна, что помогал зерно молотить. Говорили, что Кахаро может и птицей, и змеей обернуться, а бывает — и в человечьем обличье приходит. Не терпит Кахаро, когда богачи зерно у бедных отнимают — всегда он за справедливость. Соберут вепсы урожай, принесут на гумно, обмолачивают да поют:

Добрый Кахаро зерно приносит,

Делает снопов больше,

Дергает со скирд богачей в наши стога,

К нам на гумно несет зерно

Ведрами железными,

Коромыслами медными!

Обмолотят зерно вепсы, наварят каши и обязательно на гумно немного отнесут, чтобы Кахаро отблагодарить:

Добрый Кахаро,

Хозяин гумна, иди есть кашу,

Помоги нам в будущем году

Собрать да смолотить зерно!

А добрый Кахаро знай себе по хозяйству хлопочет. Звякнет цеп на полу, хоть никто его не трогал, а люди говорят: «Видно, Кахаро цеп чинит!» Распахнутся сами собой ворота гумна — известное дело, Кахаро гумно сушит.

Но время шло, день за днем, год за годом. Забываться стали древние обычаи. Ходят люди в лес — хозяину леса не кланяются, не благодарят, рыбу ловят — доброго слова воде не скажут. Чугунок в печь суют — торопятся, поле засевают — суетятся. Духи-то — они тоже живые, без еды да благодарности слабеют, перестают человеку помогать. Стали запани пустеть, грибы-ягоды пропадать. Вспоминать духов люди стали только по случаю, когда что-то нужно от них было. А про Кахаро и вовсе позабыли. В одной только деревни Запани помнил его старый дед Онтой.

Уж девятый десяток лет дед Онтой начал проживать — совсем старый, видит плохо, ходит еле-еле. Сядет на завалинку и целый день сеть рыболовную чинит. Видеть-то не видит, а руки помнят, наощупь ладно чинят, ни одного разрыва не пропускают, сеть как новенькая из-под рук выходит.

Было у Онтоя много детей, да все выросли, поразъехались кто куда. Жил дед Онтой в доме зятя своего, Йохора, что женился на самой младшей дочери Онтоя — красивой да работящей Кене.

Жили они не богато, но и не бедно, в поле трудились, в лес ходили, по озеру плавали, а как окончат к вечеру работать — у огня все вместе соберутся да песни поют. Родилось у Кены двое ребятишек — сперва девочка Окша, а за ней — мальчик Кюрша. Росли они крепкими да здоровыми, Окша не по годам сметлива была, а Кюрша — сильным да веселым.

Может, и дальше бы они так жили, да случилась война. Пронеслась она волной широкой по дальним холмам да по окрестным лесам, никого не пощадила. Даже деревеньку Запань задела, одни на войне сгинули, другие от голода. Как Йохор с остальными мужчинами ушел на войну, так ни единой весточки от него и не прилетело. Женщины целыми днями, да порой и ночами в колхозе трудились, и Кена с ними. Остались в деревеньке только старики слабые да дети малые. В доме Йохора за старшую была Окша. Тяжело приходилось усталой Окше: всех накорми да обиходь. Всего восемь годков ей — а деваться некуда!

Научилась Окша сама запань проверять, рыбу вытаскивать. Натрет Окша бересты в муку, смешает с корой сосновой для сладости, запечет с рыбой — вот и обед готов. Дед Онтой отщипнет немного — остальное внукам отдаст. А Кюрша поест и плачет: «Еще хочу!» Маленький еще, не понимает, что всем не хватает.