Доченька

Глава 1

Прямо сейчас ты спишь, прижавшись теплой щекой к моему плечу, и твое ровное дыхание — самая совершенная музыка в мире. Я смотрю на твои ресницы, пушистым веером лежащие на щеках, и не могу поверить, что когда-то… тебя не было. Но это не совсем правда. Ты была. Ты жила во мне задолго до того, как стала биться под сердцем. Ты была мечтой. И эта история — о том времени, когда ты была невидимой, но уже самой реальной частью моего мира.

---

Это началось не с волшебства, а с тихой, но упрямой тоски. С чувства, что в самой уютной, обставленной мебелью комнате твоей души чего-то не хватает. Не хватает главного. Я смотрела на детскую площадку, где визжали от восторга карапузы в разноцветных комбинезонах, и не просто умилялась — а чувствовала физическую тягу. Как будто там, среди этой пестрой кутерьмы, находилась частица меня, которую я забыла. Я ловила взгляды матерей, усталых, но светящихся изнутри особым знанием, и завидовала им тихой, чистой завистью. Они уже знали секрет. А я только догадывалась, что он существует.

Я стала видеть тебя повсюду. В облаке, похожем на пухлого ангелочка. В улыбке незнакомой девочки из рекламы. В старой кукле, найденной на антресолях. Я начинала представлять: какая ты? С кудряшками, как у меня в детстве, или с гладкими, как шелк, волосами, как у твоего папы? Будешь ли ты серьезной и вдумчивой, наблюдая за миром широко раскрытыми глазами, или непоседой-ураганом, сметающей все на своем пути? Я разговаривала с тобой в мыслях. Говорила о самом простом: «Смотри, какая сегодня радуга! Это для тебя. Когда-нибудь я покажу тебе такую». Или: «Сегодня я прошла мимо детского сада, там пахло ванильными булочками. Надеюсь, тебе там понравится».

А потом пришло решение. Оно созрело, как спелый плод, тихо и естественно. Это была не авантюра, а осознанный шаг навстречу своей судьбе. Страх был — да как же без него! Страх не справиться, не суметь, устать, сломаться. Но сильнее страха было желание. Желание услышать этот смех, научить тебя различать цвета, ловить с тобой одуванчиковый пух, лечить разбитые коленки и целовать в макушку перед сном.

И вот наступило то утро. Обычное, серое, дождливое утро. Но внутри меня бушевала целая вселенная надежд. Я помню, как дрожали пальцы, когда я распаковывала тест. Помню ледяную плитку ванной под босыми ногами и гул в ушах. Минута ожидания растянулась в вечность. Я отвернулась, боялась смотреть. А потом, собрав всю храбрость, взглянула.

Две полоски.

Я не закричала от счастья. Не запрыгала. Мир просто замер, а потом медленно, очень медленно, наполнился таким ярким, ослепительным светом, что даже привычные очертания раковины и зеркала казались иными. Я села на пол, прижала к груди этот пластиковый индикатор судьбы и засмеялась. Сквозь смех потекли слезы — тихие, соленые, очищающие. Все сомнения, вся суета, весь шум мира разом ушли на второй план. Осталась только тишина, наполненная смыслом, и эти две розовые полоски — самое важное послание в моей жизни. В нем было всего два слова, написанных на языке вселенной: «Она идет».

Это был не конец мечты. Это было ее материальное начало. Теперь диалог стал двусторонним. Я клала руку на еще плоский живот и шептала: «Ты здесь?» — и мне казалось, что я чувствую ответ — не удар, нет, а тихое, теплое пульсирование жизни. Я изменила рацион, читала книги о беременности, как священные тексты, и слушала классику, потому где-то вычитала, что это полезно для развития. Папа разговаривал с тобой через живот, рассказывал смешные истории, и мы оба хохотали, представляя, как ты, наверное, слушаешь его с серьезным видом.

Я любила тебя уже тогда. Любила абстрактно и безгранично. Любила за саму возможность. Любила за будущее, которое ты мне дарила. Любила за то, что ты сделала меня Матерью — даже еще не родившись. Ты была моим самым сокровенным секретом, моим внутренним сиянием, которое я носила под одеждой. Я ловила себя на том, что улыбаюсь просто так, посреди улицы. Мир стал добрее, цвета — ярче, а будущее — не пугающей неизвестностью, а захватывающим путешествием, в которое я отправлялась не одна.

Ты была моей тихой радостью в метро, моим утешением в трудный день, моим самым большим планом на жизнь. Ты была мечтой, которая с каждым днем становилась все реальнее, ощутимее. Сначала — легкая тошнота по утрам, которую я встречала с улыбкой, потому что это был знак: ты здесь, ты растешь. Потом — первые, едва уловимые шевеления, похожие на порхание крошечной бабочки где-то в глубине. Я замирала, боясь спугнуть это чудо.

И однажды ночью, лежа в темноте, я положила руку на живот и почувствовала не порхание, а четкий, уверенный толчок. Приветствие. Контакт. Это был наш первый настоящий разговор. «Я здесь, мама, — сказал этот толчок. — И со мной все в порядке. Я готовлюсь к встрече».

И я ответила тебе шепотом, полным слез счастья: «Я жду тебя, моя девочка. Я жду тебя уже целую вечность».

---

Это было время чистого, ничем не омраченного ожидания чуда. Время, когда любовь не имела лица, но заполняла собой все. И я теперь знаю: мечта, которая жила в моем сердце все эти месяцы, была тобой. Тобой в самой чистой, самой сущностной форме — формой любви, жаждущей воплощения. И когда через много месяцев я наконец увидела твое личико, я не узнала тебя. Я просто вспомнила. О, это же ты. Та самая. Моя самая первая и самая важная мечта. Наконец-то ты обрела свои черты, свой голос, свои руки, которые так крепко и доверчиво обвили мою шею. Мечта сбылась. И она была прекраснее любого сна.