Дочь Дракона И Юриста-4 Когда любовь возвращается домой

Глава 1

«Получить хороший сюрприз намного легче

и приятней, чем суметь избежать плохого.

Но, иногда лучше вообще без сюрпризов»

(Утешал дедушка внучку, ждавшую кое-что

приятное, а получившую дулю с маслом)

Мийра вошла в трапезную клуба и остановилась на пороге. Огляделась: всё спокойно, всё пристойно. Несмотря на то, что все так называемые столики заняты. Развалившиеся на лежаках тюленями оборотни и вели себя, как тюлени. Не орали, не спорили громогласно, не жрали, как в последний раз, а лениво вкушали в час по чайной ложке. Вуксата просто молодец: её совет обустроить клуб на привычный твизам манер подспудно влиял на их поведение. Чувствуя себя, как дома, они и вели себя, как дома. А там у них не принято безобразничать.

Туда они приходят релаксировать, побыть самим собой без нужды выглядеть грозным оборотнем. Как пел волчонок в мультике про Капитошку: чтобы все дрожали, чтобы уважали. Прав был кто-то из твизов, когда обмолвился, что на постоялом дворе люди мешают расслабиться им, а они людям. Разделить две породы разумных было блестящей идеей – как прежде никто до этого не додумался? Ей объясняли, что, мол, хозяину клуба для оборотней нужно доверять. Она сама оборотень – к ней можно ввалиться, как к себе домой. Но, смешно же, ей богу. Это всего лишь ресторан, а не закрытый клуб для джентльменов. Какая им разница?

Явившуюся хозяйку заведения заметили, дружески закивали. Кое-кто демонстративно поднял серебряные кружки в приветствии – только зря расстроили: напомнили о драконовской цене за это излишество. Все твизы – даже те, что пришли одетыми сверху донизу – здесь скинули рубахи с жилетками. Груды мышц на лежаках ворочались с боку на бок, дышали – ну, точно тюлени на лежбище. На зверских мордах такое благодушие – залюбуешься. Мийра хмыкнула и прошла к стойке, вежливо склоняя голову на обе стороны.

– Отменно! – выкрикнул один из оборотней, указав пятернёй на стену. – Дивные фрески!

– У нас так не делают! – поддержали его за соседним столиком.

Верней сказать: столищем, вокруг которого расположились целых пять лежанок. Одним из последних изобретений сакризии были пятигранные столешницы, вызвавшие среди мастеровых целые научные диспуты. Странные такие – это же элементарно: как разместить пять кроватей вокруг стола с четырьмя сторонами? О чём тут дискутировать? А фрески – невольно поморщилась Мийра – её дико раздражали.

Безвкусная детсадовская мазня. Плоские белые фигуры на фоне зелёного ландшафта и голубого неба. По поводу которого надоедливый мастер-строитель устроил натуральную истерику. Мало того, что безумная сакризия смешала драгоценную синюю краску с белой, изобретя голубой цвет, так ещё и покрыла ею огромные площади. До неё никому бы в голову не пришло изобретать голубую краску: кому та нужна? Синий – это престижно, это критерий, индикатор, симптом, если хотите, твоего высокого статуса. А голубой какая-то отрыжка. Зато – продолжала Мийра мысленный спор со старым занудой – хотя бы огромные белые фигуры не теряются на белом же фоне. И без того они бесят – с трудом оторвав взгляд от фрески, посмотрела Мийра на заправилу клуба.

Никаких клеток с воланами – Толстая Унка была облечена в шикарную зелёную юбку и такую же короткую жилетку. Кружевной воротник жабо спускался – а точней сказать – лежал на пышной груди мягкими складками и был перетянут на шее зелёной лентой. В высокой причёске – которую Мийра с потом и зубовным скрежетом научила сооружать вредную консервативную администраторшу – небольшие зелёные банты. Унка взрызг разругалась со скудоумной хозяйкой, когда впервые увидела эскиз своего наряда. Воевала за каждую деталь в целях экономии средств. Но, когда всё было готово, а толстая скопидомка узнала о громадной компенсации за бесчестье от твизов, она сдалась.

Теперь-то красуется – насмешливо отметила Мийра и горделивый взгляд заправилы, и выпяченный подбородок, сумевший даже выползти из складок на шее. То-то же! Не спорь с умными людьми – мысленно упрекнула она вредину, а вслух приветливо поинтересовалась:

– Справляетесь?

– Чего ж не справляться? – снисходительно проворчала Толстая Унка, величаво оглядывая трапезную. – Они ж не снуют туда-сюда. Разлеглись, и лежат себе. Мест маловато, – тут же, спохватившись, придирчиво посетовала она. – К нам бы и вдвое больше оборотней набивалось. И втрое.

– Даже впятеро, – поддразнила её Мийра и напомнила: – Ты говорила с соседом? Продаст свой дом?

– Этот!.. – мгновенно вспыхнув петардой, гневно прошипела Унка. – Прохвост! Знаешь, на что он замахнулся?

– Дом в центре города, – без труда догадалась наа, забрав у подавальщицы приготовленную для кого-то кружку с кофе. – В пару этажей.

– А два дома не хотела? – едко осведомилась разгневанная Унка. – Сианух ненасытный. Как только язык повернулся?

– Главное, что повернулся, – притормозила её Мийра.

На них уже стали оборачиваться. Твизы – прекрасно знавшие нрав заправилы клуба и любившие её концерты – с интересом ждали очередной выходки местного популярного стендап-трагикомика. Унка умела выбирать выражения – во всем смыслах, со всей изобретательностью и ядом под её острым язычком. Мийра и сама с удовольствием слушала, как воинственная толстуха костерит нерадивых сотрудников ресторанно гостиничного комплекса Хайдана Угрюмца. Это просто песня, а не какая-то примитивно-вульгарная ругань. Реально, будто на юмористическом концерте побывала.

– Ты даже не думай! – уразумев, что сейчас услышала, возмутилась Толстая Унка, грохнув кулаком по стойке. – Два дома!

Подавальщица, забиравшая со стойки поднос с вином и парой кружек, ойкнула и присела. Строгая патронесса лишь досадливо махнула пухлой ручкой: мол, не про тебя мой гнев. Пошевеливайся и не лезь, куда не просят. Миловидная девушка моментально успокоилась, подхватила поднос и усеменила, виляя попой – которой в её возрасте коренастым упитанным аборигенкам ещё удавалось вилять.