Дочь от бывшего. Подарю вам новую жизнь

Глава 1

Глава 1

– Давай скорее, хозяин не любит, когда мы тут на глазах тремся.

– Я уже всё, почти.

Поднимаю голову, ощущая, как она кружится. Кто говорит, что работа по дому – это легко, просто не занимался профессиональным клинингом. Уборкой, по-простому.

Да и я тоже не представляла, что мне придется этим заниматься.

Хорошо, что для меня это временная подработка, я просто пока замещаю мою подругу. Она неудачно упала, сломала ногу, слезно попросила меня ее подменить. А я как раз была снова без работы.

Когда у тебя маленький ребенок, очень трудно найти что-то приличное, никто не хочет принимать в штат матерей-одиночек. С нами одни хлопоты – то больничные, то опоздания. Это мне так каждый раз при приеме говорят.

Место горничной в элитном коттедже сейчас для меня подарок судьбы еще и потому, что хозяева разрешили мне привести в дом мою малышку.

Варюша – мое счастье, мое солнышко. Даже несмотря на то, что с ее отцом у нас не срослось.

Банальная история.

В школе училась прилично, поступила в столичный институт, только вот закончить не смогла. Вышла на стажировку и забеременела от босса.

Мне казалось, Егор меня любит, жениться обещал, такие слова говорил, так ухаживал… Что я необыкновенная, самая лучшая.

Звал замуж, уверял, что любит. Он так искренне говорил! Называл меня Вишенкой, потому что я такая же сочная и сладкая. Я таяла от его комплиментов.

Колечко подарил с красивым камнем. Я летала от счастья. Никогда со мной такого не было. Босс стал моим первым, я уверена была – останется единственным. Верила. Поэтому и отдала ему себя до свадьбы.

А потом на корпоративе узнала, что я не одна у него такая, любимая.

***

– Ты не понимаешь, малыш, тебя я люблю, а их просто трахаю.

Он говорит эти гадкие слова, а в глазах нет прежней любви. Они жестокие, надменные, он словно надел злую маску, под которой спрятал лицо моего любимого.

– Их? Значит, есть и другие? – сбивчиво спрашиваю. – Но… Ты же сам говорил, ты сказал, что мы поженимся.

Этот вопрос звучит жалко, я сама понимаю, но почему-то мне хочется до конца пройти путь унижения.

– А кто сказал, что свадьба отменяется? Поженимся, да, вот когда поженимся, тогда я и буду верным. Ну, малышка, хватит, иди ко мне, Вишенка…

– Нет, Егор, не будешь ты верным, – мой голос становится тверже.

Настало горькое и болезненное отрезвление. А он меня добивает – появляется нетерпение:

– Малыш, хватит нотаций, голова раскалывается.

***

Я принесла ему воду и аспирин, а потом положила колечко на тумбочку, собрала вещи и уехала в свою Рязанскую область к бабушке.

И телефон удалила. Не осталось никаких следов мерзавца в моей жизни.

Так я думала…

О беременности узнала только через три месяца. У меня всегда были проблемы по-женски, врачи говорили – слишком худенькая.

Бабуля настаивала, чтобы я этому гаду сообщила о малыше. Ехать мне не хотелось, но она уверяла, что я обязана, что так будет правильно.

Я поехала к его офису, подняться в его кабинет не решалась, топталась на парковке. Там и увидела его с роскошной блондинкой. Мне бы сразу уйти, вот зачем унижаться? Но я всё равно как дура пошла напролом. Посчитала, что Егор имеет право знать. А он…

– Уверена, что ребенок от меня? Мне тут на многое глаза открыли. Вишенка-то оказалась червивая… Порассказали о тебе… – выплюнул мне в лицо гадости.

После этих слов я поняла – ничего мне от него не надо. Я сама без отца выросла, смогу и своего малыша поднять. У меня есть бабуля, у нее дом, хозяйство – прорвемся.

Легко сказать. Хотя вся беременность прошла довольно гладко. И родила я тоже без осложнений. Моя кроха была спокойной, хорошо спала, кушала, бабушка помогала, поэтому я уже с месяца вышла на подработку в нашу школу – нужен был секретарь. А потом бабушка стала болеть. Мне приходилось часто отпрашиваться, директор развела руками – пришлось уволиться по собственному желанию.

Дальше была вереница разных подработок. Чем я только не занималась. И на кассе сидела, и в пункте выдачи, и официанткой с подносом между столов носилась. Из местного кафе сбежала – чудом себя уберегла.

Подруга моя, однокурсница, устроилась горничной, была очень довольна.

– Работа хоть и пыльная, но не пыльная, хозяева приезжают редко. Перед их приездом марафет наведем и когда уедут. Остальное время делай что хочешь. И комнату дали в доме для персонала – не надо в общаге ютиться и за хату платить. Давай я про тебя спрошу, может, соседям нужна уборщица?

Уборщица… Я, конечно, знала, что всякий труд уважаем, но это слово…

Тяжело было скатиться от невесты генерального до уборщицы.

С другой стороны – Егор не оставил мне выбора.

Я готова была сказать да, когда Ритка сама мне позвонила:

– Лана, выручай!

А я только рада была. Переживала только, что бабуля одна остается, мне же пришлось вернуться в Подмосковье.

– Не волнуйся, детка, работай, устраивай свою жизнь, не так далеко от меня, час на автобусе, – успокоила меня бабушка.

Так я оказалась в этом доме.

Хозяйка приняла меня благосклонно, а от моей Варюшки вообще была в восторге, несколько раз сама просила у меня коляску, чтобы погулять с малышкой, просила принести в дом, когда я работала и занималась с ней. Говорила, что сама очень хочет родить поскорее, и слышала, если начать заниматься с малышом, то активизируются какие-то гормоны и проще забеременеть. Я только плечами пожимала. Мне казалось, это глупости, но отказать ей я не могла.

Правда, когда узнала, кто хозяин дома – мне стало не по себе.

Это был компаньон Егора, Борис Чумаков. Он сделал вид, что не помнит меня, а может, и на самом деле не помнил, к тому же я изменилась: поправилась после родов, волосы были уже не такие роскошные, как раньше, да и на коже частенько появлялись прыщи от плохого питания.

Если бы я знала, что сулит мне эта встреча!

Глава 2

Глава 2

– Лана, пол вытри там, у камина, Боря разлил сок. Только хорошо сделай, чтобы ноги не прилипали, – велит хозяйка, не замечая моего замешательства.

Я подавляю первое желание сбежать прочь. Стою на шатких ногах, как приклеенная к полу. Краснею. Мне почему-то очень стыдно. Даже зажмуриться хочется.

Хотя стыдиться как раз мне нечего! Я была верна Егору, я его любила. Я ему родила. А он…

Вот такой вот козлина получился папаша моего сладкого солнышка, которое сейчас мирно посапывает в кроватке.

О чем он даже не подозревает. Расселся тут. Барин!

Я буду думать, что она пошла в меня и гены от нерадивого отца ей не достались.

Прохожу, замечаю, что Егор скользит по мне безразличным взглядом.

Вспыхиваю мгновенно. Не узнал? Неужели не узнал?

А разве мне не плевать на это? Плевать, конечно. По крайней мере должно…

Подхожу к оранжевой луже. Приходится устроить для всех спектакль и опуститься на колени. Опускаю голову и рада, что не вижу ничьих взглядов. Да, придется потрудиться, я-то хорошо знаю, что сок оставляет липкие следы. Сначала убираю лишнюю влагу, собираю в ведро, потом промываю. Мне придутся сменить воду, потому что иначе не получится.

– Лана, что ты там так долго возишься? – прямо надо головой звучит недовольный голос хозяйки.

Вздрагиваю, торопливо поднимаясь.

– Сейчас, только воду поменяю.

– Ой, ладно, завтра придешь, – машет рукой в мою сторону, словно я залетевшая в эту шикарную гостиную вонючая муха с помойки.

– Лучше я сразу, это быстро, сок сладкий, пол весь клеится, – напираю, потому что не хочу, чтобы думали, что я плохо сделала свою работу.

Чувствую же, что пол весь липкий.

– Не важно, мы там не будем ходить. Иди уже, отдыхай, спасибо.

– Всего хорошего, – говорю смиренно и выдыхаю с облегчением.

Моя экзекуция закончена.

– Кстати, как малышка?

Застываю на месте, не зная, куда деваться. Взгляд бегает. Я стараюсь не смотреть на Егора.

Этого вопроса я почему-то боюсь больше всего.

Он ведь не знает, что я родила. Он не интересовался, я тем более не пыталась ничего от него добиться.

Но, если тогда ему было плевать, если сам сказал, что узнал про меня какие-то гадости, то какая разница? Может, и не стоит мне волноваться?

– Всё хорошо, спасибо.

Прохожу мимо Егора, опустив голову, не хочу лишний раз привлекать внимание. Может, он на самом деле просто меня не узнал? Так будет лучше.

– М-м-м, Егорушка… Налей мне еще, пожалуйста, – просит блондинка томно.

– Сейчас.

Ответ Егора заставляет вздрогнуть. Низкий тембр его голоса будит воспоминания.

Как он впервые прижал меня в своем кабинете, поцеловал, сказал, что не может больше сдерживаться.

– Я сам против служебных романов, но ты такая конфета, сладкая, невинная, у тебя же никого еще не было, малыш?

Тогда я попросила меня отпустить, вырвалась, убежала, плакала. А самой было так приятно ощущать его руки на теле, его губы.

Хотела уволиться. Егор мрачно сказал, что больше такое не повторится. А когда я шла по улице к метро, около меня тормознул его внедорожник.

– Лина, прости меня, я поговорить хочу. У меня к тебе серьезно.

Серьезно! Ха! А я, дурочка, поверила, уши развесила.

Прошло-то чуть больше полутора лет, а он меня даже не узнал.

Бросаю взгляд на сладкую парочку, вижу, как блондинка плотоядно ему улыбается, водит пальцем по его губам. Егор расслаблен, глаза почти закрыты.

Хозяин жизни. Красавец. И девушку себе выбрал под стать. Отчего-то мне больно, что у нас не вышло “серьезно”, а вот с ней он всё это время встречается. Скорее всего, она даже его невеста. А я – простая поломойка.

Над которой они оба смеются. Уверена, что именно так. Егору наверняка даже стыдно, что когда-то у нас была связь. Он не хочет признавать меня прилюдно.

Он был из очень обеспеченной семьи. Но не мажор. Поздний ребенок. Много учился, в итоге тот капитал, который дал ему когда-то отец на развитие бизнеса, Егор увеличил в десятки раз.

Талантливый, удачливый, смелый. Но что с этого мне? Для меня он – предатель.

Я боялась, что его семья будет против меня. Потом узнала, что у Егора, увы, уже никого из близких нет.

Егор сам всё испортил. Впрочем, зачем уже вспоминать прошлое? Бог ему судья.

Иду по коридору к кухне, там рядом подсобные помещения и санузел для персонала. Прополаскиваю хорошенько тряпку, развешиваю на сушилке, мою руки.

Только сейчас в голову приходит страшная мысль.

А что, если, узнав о малышке, Егор захочет ее отобрать?

Внутри всё холодеет. Представляю, как держу ее, как мою сладкую девочку вырывают у меня из рук и уносят, а Егор стоит и усмехается, говорит, что с такой матерью нельзя оставлять ребенка.

Я даже представляю его аргументы.

Что может дать ребенку уборщица? Какое будущее?

Боже… Кошмар этот пролетает передо мной мгновенно, заставляя задохнуться от боли.

Включаю ледяную воду, умываюсь.

Нет. Этого не может быть. Нет. Она ему не нужна.

Ему плевать на меня и на мою дочь. Плевать.

Он не захотел удостовериться, что я жду его ребенка, и потом ни разу даже не попытался меня найти. Ему плевать и на меня, и на мою кроху.

Всё.

И мне на него плевать. Должно быть.

Но убедить себя в этом никак не получается.

Всхлипывая, прислоняюсь к закрытой двери. Сползаю по ней вниз, утыкаюсь руками в ладони. Слезы накатывают сами по себе, они не спрашивают разрешения. Меня разрывает от воспоминаний. Он спрятанных в глубине души чувств.

Он такой же красивый, мужественный, сильный. Мне было так хорошо с ним! Я сходила с ума от желания в его руках, таяла, растворялась в нем, в его любви. Мне казалось, мы так счастливы! Как же я ошибалась!

Сейчас он всё тот же успешный, интересный, свободный мужчина. Он может получить любую женщину, самую красивую и стильную.

Глава 3

Этого я никак не ожидала.

Хозяин.

– Пустите… – пытаюсь тут же вырваться из цепких рук, но он не выпускает.

– Ну, что ты, тихо, испугалась? Мы никому не скажем. Я только потрогаю. Такая аппетитная.

Мерзкий шепот и шарящие по всему телу руки заставляют оцепенеть.

– Пустите…

Чувствую, как рука сжимается на горле. Мне очень страшно. Я просто в панике. Никак не ожидала, что хозяин дома, Борис, решится на такое.

Мне нужно бежать отсюда, бежать немедленно!

– Развлекаешься с прислугой, Чума? Она же грязная. Не противно?

Сердце останавливается, когда я слышу знакомый низкий голос.

Егор.

Это говорит Егор! Называет меня прислугой, грязной прислугой.

Представляю, что он подумал обо мне. А что тут еще можно было подумать?

Борис перестает давить на шею, но дышать легче не становится. Воздуха не хватает. Я задыхаюсь от обиды и боли. Грязная прислуга, да?

Он забыл, как называл меня чистой, самой сладкой, самой красивой девочкой.

Как же мне плохо сейчас! Не могу оставаться с ними, меня мутит. Мне противно.

Вывернувшись из тугого захвата, отталкиваю Бориса и бегу по коридору. Мне нужно выйти из большого дома, я должна выбраться отсюда. Мне вообще лучше собрать вещи и уехать. Если Борис пристал ко мне один раз – пристанет еще. Это ужасно. Страшно. Терпеть домогательства я точно не буду.

Всхлипываю, прислоняясь к стволу большого дерева. Шершавая кора дерет спину через тонкую одежду, свежий воздух холодит кожу, я начинаю мерзнуть, но мне всё равно. Я так устала, сегодняшнее испытание оказалось мне не под силу.

Мне нужно успокоиться. Я не могу зайти в комнату, где спит моя дочь, вот в таком виде.

Просто не могу.

Всё ужасно. Мне кажется, что я моя жизнь кончилась. Я умерла. Я просто убита.

Егор! Как он мог сказать такое обо мне? Как язык только повернулся?

Так чудовищно! Даже если он меня не узнал, в чем я, впрочем, сомневаюсь. Он смотрел на меня сейчас так нагло, надменно и разочарованно.

Егор точно понял, что я – это я.

И говорил с таким презрением.

За что? За что он вообще со мной так?

Я ведь его любила! Я просто с ума сходила. Мечтала о свадьбе, о том, что у нас будет большой дом, о том, что я рожу ему детей. Мы говорили об этом, тогда Егор сказал, что не против. Что он любит малышей и хочет семью.

– Особенно с тобой, малышка Вишенка, с тобой я хочу всё, хочу серьезно, навсегда, только ты и я.

Солгал. У него была не только я.

Он обманул, растоптал, уничтожил всё хорошее, что было между нами.

Я должна его ненавидеть. Должна! За то, что со мной сделал. За то, что оставил мою кровиночку без отца.

Но я не могу. Не могу.

Увидела его – и словно горячей волной окатило. Какой он красивый, сильный, какие у него были ласковые руки, губы. Какие слова он шептал! Как сладко было отдаваться ему, быть распластанной тяжелым телом, стонать, таять, млеть от признаний и поцелуев.

Как бы я хотела всё это вернуть! Только чтобы Егор оказался верным, чтобы не было этой его усмешки и потом того презрительного взгляда и слов, что, оказывается, это я была ему неверна!

Стараюсь дышать ровно и глубоко.

Надо успокоиться. Мне пора вернуться к моей малышке. Она спит крепко, но мало ли – могла проснуться, испугаться, что меня нет.

Я должна отодвинуть всё лишнее в сторону и думать только о моей малышке.

Успеваю сделать несколько шагов к дому, в котором живет прислуга, когда меня останавливает низкий, тихий голос.

– Неожиданная встреча, Вишенка. Ну, рассказывай, как ты докатилась до жизни такой?

Глава 4

Егор. Что он тут делает? Специально вышел, чтобы поглумиться надо мной? Наговорить гадостей?

Нужно быстрее уходить, а завтра как можно раньше встать, собраться и уехать.

– Что молчишь? Брезгуешь поговорить со мной?

– Мне нечего вам рассказать, Егор Романович, – отрезаю равнодушным тоном.

Высокий силуэт придвигается ближе, а голос Егора становится язвительным.

– Как официально, Егор Романович. Странно, раньше у нас были более неформальные отношения. И общение. Не помнишь? Да, Егор, еще, Егор, пожалуйста… – он имитирует мой голос, придыхание, страсть.

От этой прямой насмешки я чуть не сгибаюсь пополам. Это мерзко. Низко и подло. Зачем он так издевается надо мной? Зачем унижает? Что с ним? Он ведь не был таким!

– Забыла, как стонала подо мной?

Мне нечего ему ответить. Я и не хочу говорить.

– Извините, я спешу, – говорю, даже не глядя на него, мне противно!

– Спешишь? Куда? К очередному кобелю? Или договорилась с Борькой, что встретитесь позднее?

– Я не понимаю, о чем вы.

– Всё ты понимаешь, Вишенка…

Егор делает еще один резкий шаг ко мне, преграждая путь. Мы стоим в узком коридоре их вечнозеленых туй, они закрывают проход к зданиям рабочих и подсобкам, чтобы хозяева не видели изнанки жизни. Я теперь как раз часть той изнанки.

– Дайте пройти. Мне нужно в мою комнату.

– Тебя там кто-то ждет?

– Не ваше дело.

Мне хочется кричать: “Да, ждет, самое прекрасное существо на земле, твоя дочь, придурок!” Но я молчу.

– Погоди, – тембр его голоса меняется, становится глуше. – Я просто хочу поговорить.

– О чем? – мой голос дрожит, я понимаю, что не должна его слушать, он меня зачарует, как белый колдун из старой сказки, но сил отказаться нет.

– Сам не знаю. О тебе. Почему ты здесь? У тебя проблемы? Ты же училась в институте? Не можешь найти работу? Может… Помощь нужна?

– Помощь? Ты предлагаешь мне помощь? – удивленно распахиваю глаза.

Что он задумал?

– Да. Что в этом странного? Я мог бы помочь, если бы ты…

– Что? – трясусь вся, не от холода, от предчувствия. Сейчас он скажет что-то такое, что уничтожит меня навсегда.

– Если бы ты согласилась спать со мной, Вишенка.

Вот. Он сказал.

Ненавижу! Как же я его ненавижу, и как же мне больно сейчас! Сама не знаю, что делаю, просто кидаюсь на него с кулаками, всхлипывая, чувствуя, как слезы катятся по щекам. Готова царапаться, кусаться, так хочется причинить ему боль. Много, много боли!

Причинить боль в отместку!

Вот только у меня ничего не выходит. Сил нет. То была жалкая попытка. Егор с легкостью хватает меня за запястья, силой тянет на себя, обхватывает руками за талию.

Я прижата к его телу. Опоясана его путами. Не только физически, но и морально.

Он берет меня в план, а глазами просто сжирает!

– Спишь с ним? Скажи? Ты спишь с Борисом?

– Пусти меня, уйди, ненормальный, ты… Я ненавижу тебя! Мерзавец!

– Спишь, да? Знаешь, а мне похрен. Пусть. Только… Давай и со мной, а? Брось его. Я заплачу. Хорошо. Будешь снова сидеть в офисе, в классных шмотках, бумажки перекладывать, не придется больше драить сортиры за этими утырками.

– Пусти, Егор!

– Какая ты стала аппетитная, сочная, и так вкусно пахнешь, черт… Чем ты так пахнешь?

Я не могу сказать ему чем. Я ведь до сих пор кормлю мою малышку молоком. Ей скоро будет десять месяцев, моя родная, милая, улыбчивая кроха. От которой он отказался.

Хочу сказать еще что-то, оттолкнуть сильнее. Но Егор прижимает меня сильнее и смотрит на меня с отчаянием!

– Вишенка, вернись ко мне. Не могу без тебя. С ума по тебе схожу. Вернись, я сделаю всё, что ты хочешь. Куплю тебе всё, что хочешь. Квартиру, дом, машину, фирму. Только вернись.

Говорит, а потом впивается в мои губы жадным поцелуем.