Дочь от бывшего. Заслужи нас

1

С наслаждением залезаю в такси, насквозь пропахшее бензином, и вытягиваю вперед ноги. Проведывать родственников было эмоционально тяжело, не клеится у нас с ними, с самого детства причем. Но я исправно раз в год летаю на двойной день рождение – сестры и матери, поздравляю их, дарю подарки и улетаю, стараясь особо не вслушиваться в то, что живу я не так и не с тем, крашусь в неправильный цвет, работаю не там, где могла бы, и вообще я одно сплошное разочарование.

В итоге после теплых семейных посиделок я чувствую себя не на свои двадцать два года, а на все сорок два.

В этот раз мне особенно не повезло, пришлось задержаться на целых полторы недели, и ведь я сама ляпнула, что у меня отпуск, что я свободна. Глупая, одним словом.

На дворе, можно сказать, ночь, Женя наверняка спит, не ждет меня.

«Будет забавно, если я приду, а он там с любовницей, как в дурном анекдоте», – приходит в мою голову мысль.

Я предупреждала Женю, что задержусь, не делала тайну из даты моего приезда, но у него что–то случилось с телефоном, последние три дня мы с ним не разговариваем вживую, только путем обмена сообщениями, причем очень лаконичными сообщениями.

– Я тебе точно говорю, он завел себе любовницу, блондинку, шатенка – это скууч–но! – протянула на распев моя сестра, заметив, что я перестала общаться с Женей.

– То–то, я смотрю, за тобой толпами бегают и сразу замуж зовут, да, Кристина? Твои высвеченные волосы – прямо магнит для шикарных женихов, просто их настолько много, что ни один до сих пор не может как следует примагнититься, – ехидно ответила я ей тогда.

Как бы там не было, а осадочек остался. Я полностью уверена в нас с Женей, мы вместе три года, он всегда меня поддерживал, помогал, особенно, когда я еще не работала толком, а училась. Зачем ему какая–то блондинка?

Но в голову помимо воли лезут тревожные мысли. Их сложно остановить, аргументы о том, что все это навеяно неосторожной злой шуткой сестры, действуют плохо. И… почему Женя не берет трубку? Что это за проблема со связью такая странная!

В гостях у родственников мне было не до рассуждений, я приняла его объяснение, как данность, меня эмоционально атаковали с другой стороны, у меня и времени задуматься не было! Зато сейчас есть.

– Подождите, пожалуйста, – произношу я, поддавшись порыву. – Или, хотя, нет, – в нерешительности замолкаю.

– Что–то случилось, девушка? – водитель с интересом смотрит на меня в зеркало заднего вида. – Забыли что–то в аэропорту? Можем вернуться, но не факт, что ваша пропажа до сих пор на месте.

– Нет–нет, не надо, – торопливо произношу, – я магазин увидела, думала попросить вас остановиться, но потом передумала.

– Вы время видели? У них просто в здании свет горел, на самом деле они закрыты, – говорит водитель.

– Ясно, ладно, – покорно соглашаюсь, сворачивая разговор.

Но таксист оказывается разговорчивым, может, ему просто скучно, а, может, он такой по жизни, участливый и внимательный:

– Круглосуточный магазин есть рядом с адресом, который вы назвали, буквально через двор. Могу остановить там, сходите–возьмете, что надо, – предлагает он.

Я едва не соглашаюсь по инерции, но вовремя себя торможу. Я уже не в гостях у родственников, мне необязательно соглашаться лишь бы от меня отстали, нормальные люди не навязывают свое мнение, тем более незнакомцы.

– Вы очень любезны, но не нужно. Не буду портить фигуру, с утра схожу в магазин, – отвечаю ему и снова утыкаюсь в окно машины.

– Хорошо, как скажете. Да и кто ходит ночью в магазин? Еще встретите кого–то неблагополучного по пути, идите сразу домой.

Бросаю взгляд полный недоумения на таксиста, но предпочитаю промолчать. Хочется ему проявить своеобразную заботу и ладно. Женя тоже раньше был таким, мы с ним начали отношения только благодаря его настойчивости и вечной заботе, которую моя непривычная к такому отношению натура по началу воспринимала в штыки. Как же, ведь личные границы нарушают! Я ведь взрослый человек! Сама могу справиться со всем.

«Ага, справилась. Трубку не берут три дня, ты ведь самостоятельная, чего тебе звонить и отвечать на твои звонки», – ехидничает мое подсознание почему–то противным голосом сестры.

К счастью, всего через несколько минут мы паркуемся в нашем дворе. Я физически не успеваю накрутить себя по максимуму и с радостью выхожу из машины. Водитель оказывается вежливым до конца – достает мой чемодан и доносит его до самой двери в подъезд.

– Может, вас до квартиры проводить? – спрашивает он, заглядывая внутрь дома с сомнением: лампочки у нас горят не на каждом этаже.

– Нет–нет, спасибо большое, но не стоит. Меня дома ждет муж, не хочется долго объяснять ему, что вы просто культурный и вежливый человек, – произношу, искренне улыбаясь.

– Понимаю, – ухмыляется водитель, – тогда я пошел, удачи вам!

– И вам того же, – киваю ему вслед и захожу–таки в родной подъезд.

Вернее, уже ставший родным подъезд, все–таки три года живем здесь с Женей, душа в душу живем! И не ругаемся совсем, во всяком случае не так, как многие мои знакомые. Наши ссоры по сравнению с чужими и ссорами–то назвать нельзя, так, легкие размолвки. Да у нас с Женей даже этап притирки прошел спокойно и безо всяких намеков на битье посуды и прочие страсти.

2

– Эээ, – на меня нападает приступ косноязычия, и мне не сразу удается взять себя в руки, – здравствуйте.

«А Женя дома?» – чуть было не добавляю я. А все потому, что дверь мне открыла его мать.

«Ну, не любовница, как предсказывала Светка, и уже хорошо», – продолжает философствовать без спроса мое подсознание.

Черт, если Кристина Георгиевна здесь, а Женя не брал трубку, только писал, значит, с ним что–то случилось! А я тут о любовницах думаю, стыдно должно быть!

– Что с Женей? – испуганно восклицаю. – Что–то серьезное, да? Почему мне не сказали? Я бы быстрее прилетела.

Кристина Георгиевна отвечает не сразу, выгибает свою красиво очерченную бровь, результат творения мастера по перманентному макияжу, и лишь потом произносит:

– Зачем, милая? Ничего плохого с Женечкой не случилось, наоборот, с ним все очень хорошо, – говорит мать Евгения с улыбкой на губах.

Вот только в этой улыбке так и сквозит издевательская усмешка. Я не понимаю, что не так. Я не ругалась с Кристиной Георгиевной и с ее мужем, Степаном Дмитриевичем, тоже не ругалась. Да мы и не виделись практически, можно сказать, не общались, но так Женя решил, не я. Я лишь приняла его правила и все.

– Я рада, – выдавливаю из себя, – давайте тогда пройдем в квартиру, не будем будить соседей. Представляете, у меня ключ почему–то не вставился, не смогла сама зайти, так бы я вас не будила.

Делаю шаг вперед, но Кристина Георгиевна перекрывает мне путь. Я в недоумении останавливаюсь, не буду же я силой пробиваться через мать Жени.

– Я не спала, не переживай, я поздно ложусь. И неудивительно, что твой ключ не подошел, мы сменили замки, – говорит Кристина будничным тоном, словно о погоде рассуждает.

У меня в груди разливается неприятное чувство тревоги, что–то определенно не так, может, я сплю в самолете, и все это мне снится?

Но легкий щипок не помогает проснуться, я в настоящей реальности, не в вымышленной. Да и Кристина Георгиевна настоящая, я точно не ошиблась ни домом, ни городом.

– В каком смысле вы сменили замки? – спрашиваю, не зная, как реагировать. – С Женей? Произошло что–то? Ладно, дадите мне новый ключ, но все это может подождать до утра. Я, Кристина Георгиевна, очень устала, если честно, самолет задержали, я добиралась дольше, чем должна была. Давайте с утра поговорим, пожалуйста, ладно?

Все еще считаю, что произошло какое–то недоразумение, а тревогу я от себя отгоняю. Мы с Женей вместе три года, не каждый брак столько выдерживает, не нужно придумывать проблемы там, где их нет.

– Нет, Аленочка, – Меня снова не пускают в квартиру, – сожалею, но мы не поговорим утром, пластырь лучше срывать сразу, не растягивать удовольствие. Поверь мне, милая, я в твоем возрасте работала мастером по депиляции, я знаю, о чем говорю, – Кристина Георгиевна бросает на меня снисходительный взгляд. – Я ведь вещи твои собрала, жаль, мы с тобой долго тут стоим, твое такси наверняка уехало, ты ведь на такси приехала, да? Автобусы уже не ездят?

– Нет, – на автомате отвечаю, вообще ничего не понимая.

– Вот жаль, что долго тут возимся, не пришлось бы заново вызывать. Но да ничего, с приложением это легко, погода хорошая, ночь, не час–пик, новая машина приедет быстро, ты не расстраивайся. Опять–таки в подъезде можешь подождать, нечего на улице мерзнуть и привлекать внимание непонятных прохожих, если таковые будут иметься. Я тебя не прогоняю, просто в квартиру не пущу, хорошо?

Кристина Георгиевна закрывает передо мной дверь, но почти сразу открывает ее обратно и вытаскивает на лестничную клетку три чемодана. И зачем мне теперь четыре чемодана? Вместе с тем, с которым я приехала, получается как раз четыре чемодана.

– Скажите, где Женя? И по какому праву вы не пускаете меня в нашу квартиру?! – оживаю наконец я.

– Вашу? Серьезно? – Кристина Георгиевна бросает на меня насмешливый взгляд. – Милая, это не ваша квартира, это квартира Женечки, мы ему ее дарили.

– Да, верно, – отвожу взгляд, тушуюсь, но все равно продолжаю, – но ведь я в ней жила с Женей! С вашим сыном! И пусть тогда он меня выгоняет!

– Ой, детка, он не может, он женился и уехал в свадебное путешествие с женой. Мы подарили детям горящие путевки, чуть ли не со свадьбы они и двинулись в аэропорт. Мне так жаль, но он не сможет тебя лично выгнать, – качает головой Кристина Георгиевна.

– В смысле женился, вы чего? Шутите так? – мне становится совсем уж дурно. – А как же я, мы вместе три года.

– Да, верно, но за этот долгий срок вы так и не дошли ни до ЗАГСа, ни до роддома, – Кристина Георгиевна поджимает губы, – боюсь, все кончено, милая. Но ты не расстраивайся, ты ведь уже не учишься, закончила учебу, на работу, я слышала, устроилась, справишься. В крайнем случае найдешь еще какого–нибудь наивного парня типа нашего Женечки, – она притворно вздыхает. – К счастью, наш опомнился и женился на правильной девушке. Ладно, бывай. Оставайся в подъезде, сколько хочешь, но буянить не советую – я вызову полицию, рука не дрогнет.

Она заканчивает свою речь и просто захлопывает передо мной дверь…

3

С минуту, наверное, перевариваю услышанное и просто хлопаю ресницами, даже не двигаюсь ни на шаг. Настолько я в шоке – не передать словами. Где–то в глубине меня еще теплится надежда на то, что я попала в какое–то идиотское шоу розыгрышей. Да, есть во мне оптимистичная составляющая, но она мала. Да и время идет, а никто не выходит ко мне с веселым криком: «Розыгрыш!»

Вздыхаю и наконец–то отмираю, приходится отмереть, не могу же я в самом деле простоять всю оставшуюся ночь с четырьмя чемоданами в подъезде. Соседи меня знают, не подумают плохого, молча покосятся и все, но это не выход!

Достаю телефон и решительно набираю Жене. Ответом мне служат долгие гудки, я даже прислоняю ухо к двери квартиры, вдруг услышу знакомую трель, вдруг он прямо сейчас там, за дверью, вдруг Кристина Георгиевна обманула меня и…

И что? Держит своего взрослого сына в заложниках? Не дает подойти к двери и ответить мне по телефону, чтобы поговорить со мной? Ну бред же. Причем полный.

Уже заношу руку для того, чтобы постучать в дверь. Нет, не постучать, а заколотить в нее со всей силы. В конце концов, какого черта здесь происходит?! Я не какая–то левая девушка, я девушка Жени!

«Но его мать права, до ЗАГСа вы так и не дошли, вам и так было нормально, штамп ведь не главное! Вот теперь и стой в подъезде с чемоданами на птичьих правах», – ехидничает мое подсознание. Оно вообще в курсе, что оно должно меня защищать, а не обижать?

– Нет, – качаю головой, – так не пойдет. Они мне все объяснят, пусть будет скандал, переживу.

Я почти ударяю в дверь, но в телефоне длинные гудки замолкают, кто–то берет трубку.

– Женя! Ты где? Женя, что происходит? Почему твоя мать меня выгнала? – торопливо задаю вопросы.

Конечно, в моем голосе истеричные нотки, конечно, я произношу слова громче, чем нужно, но мне простительно, я, блин, стою в подъезде перед квартирой, в которую меня не пускают, где я жила последние три года с любимым человеком! И любящим меня, как мне казалось всегда.

– Нет, Аленка, это у вас не любовь, а ерунда какая–то. Когда любят – ругаются, искры летят! Понимаешь? Искры! – не к месту вспоминаются мне слова моей однокурсницы Сони. – Вот у нас с Толиком регулярные скандалы, так и примирения не менее буйные! А у вас что, все вяло и спокойно, как будто вы в браке минимум десять лет, и у вас трое детей.

Соня, кстати, до сих пор с Толиком, и сейчас ходит беременная, и ругаются они до сих пор, правда, все–таки менее буйно. А я так и не забеременела за три года, хотя была готова к этому, но не получалось…

В динамике телефона слышится тяжелый вздох, а потом тишина.

– Алло! Алло! – кричу в трубку, но звонок прервался, или, вернее, его прервали.

Естественно, я снова нажимаю на вызов, но сообщение приходит быстрее. Если честно, оно приходит с какой–то нереальной скоростью, словно оно было заранее набрано, висело черновиком, ждало своего «звездного» часа. И вот, собственно, оно его дождалось. Да, определенно дождалось.

«Алена, мама тебе все объяснила, хватит звонить, писать и стоять под дверью тоже хватит! – читаю я послание Жени. – И нет, я сейчас не дома с мамой, я просто хорошо знаю тебя, ты ведь не успокоишься, пока не поймешь, что все всерьез. Так вот, все всерьез! Я действительно женился на другой, я действительно уехал, между нами все действительно закончилось. Не нужно искать со мной встреч и не беспокой моих родителей. Мама вызовет полицию, она может. Уходи и живи своей жизнью».

На этом сообщение заканчивается, а у меня сердце обрывается. Глупый оптимист внутри меня пытается найти нестыковки в происходящем, пытается увидеть тайный умысел в написанном, ведь манера речи в сообщении не такая, как обычно пишет Женя, она неуловимо не та. Я ведь знаю его, я его очень хорошо знаю, я люблю его, а когда любишь – знаешь человека, как иначе?

Но тут мой взгляд падает на четыре чемодана, притулившихся к свежевыкрашенной стене подъезда. А ведь на меня не пожалели своих чемоданов, мой личный тут только один, с которым я приехала, остальные качеством получше, выглядят, как дорогие дизайнерские, они не мои. Так вот, мой взгляд падает на чемоданы, и я понимаю, что любить–то я, может, и любила, вот только кого? Мой Женя никогда бы не поступил со мной так, парень, поселившийся в моей душе, никогда бы не сменил замки, пока я была в отъезде и не натравил бы на меня свою мать.

А, главное, он бы никогда не женился на другой вот так…

Рада приветствовать вас в новой истории!

4

Некоторое время продолжаю стоять и тупо смотреть в окно, во дворе горит одинокий фонарь, но горит он ярко, света хватает. В голове сплошная каша, я чувствую себя настолько растерянно, что даже заплакать не могу, в душе такая сумятица, а мозг отказывается верить в то, что только что случившееся в принципе возможно в жизни.

В каких–то мелодрамах по телевизору, слезных любовных романах, да даже у далекой знакомой – да. Но не у нас с Женей! Нет!

– Ладно, – тяжело вздыхаю и вытираю одинокую слезу, которая все–таки прорвалась наружу, – что там у нас с такси.

Звук собственного голоса немного приводит в чувство, по крайней мере, прогоняет ступор, в который я впала, держась за мысль о нереальности произошедшего. Мне не становится легче, нет, но я хотя бы уже не столь эмоционально заморожена.

Тру свои окоченевшие пальцы, физически я как раз постепенно замораживаюсь, подъезд у нас холодный, его не отапливают так же, как квартиры. И снова возвращаю все свое внимание приложению такси.

«Ждать недолго и не настолько дорого, сюда я доехала, заплатив более крупную сумму, – проносится в моей голове нейтральная мысль, – вот только…»

Да, вот только куда мне ехать? Приложение автоматически выстроило маршрут обратно в аэропорт, но мне туда не надо.

«Были бы у меня хорошие отношения с родными, может, и надо было бы, за четыре чемодана, правда, пришлось бы прилично доплатить, но меня это едва ли остановило бы. Но у меня нет хороших отношений с родственниками», – рассуждаю про себя.

Мне приходится потратить еще минут пять, чтобы найти приличную гостиницу за адекватные деньги. Карта показывает ближайшую на соседней более оживленной, чем наша, улице, я бы даже могла бы попробовать дойти туда пешком, все четыре чемодана на колесиках, их можно толкать перед собой.

На секунду представляю эту картину и почти улыбаюсь. Но практически сразу мой мозг переключается на иную картину: как я встаю утром в гостиничном номере и иду сюда во двор. Прогуляться недолго, и меня наверняка потянет вернуться, сесть на лавочке и ждать.

Чего? Непонятно.

Кого? С этим легче, с этим все ясно – Женю ждать.

Я знаю, я должна обидеться, оскорбиться, злиться, но моими основными эмоциями до сих пор являются растерянность и сильное желание получить нормальное и, главное, живое объяснение. Это желание прямо–таки ужасно зудит на периферии моего мозга, не дает ни на секунду отпустить ситуацию и плотнее заняться более насущным вопросом вроде поиска ночлега.

Мне недостаточно Жениного сообщения, мне нужен полноценный разговор, как минимум. Я все еще не могу принять тот факт, что мой любимый человек смог поступить настолько низко.

Решительно жму в приложении такси на адрес гостиницы в центре города и параллельно бронирую номер на одного человека. Через несколько часов рассвет, я бы предпочла встретить его не здесь. Как бы мне не было все равно на чужое мнение, но выдерживать недоумевающие и, возможно, сочувствующие взгляды соседей будет трудно. Еще и мать Жени, с ней я точно не готова повторно увидеться.

Гордость и любовь к себе у меня есть. Пусть они и слабее моих чувств к Жене, но они точно есть. Моя душа жаждет поговорить с мерзавцем, даже не сумевшем лично бросить меня, не для того, чтобы вернуть, нет. Моя душа хочет узнать, почему он так поступил? Расставить все точки над «и» и двигаться дальше, не перемалывая в своей душе сто тысяч почему.

Короткое уведомление на телефоне сообщает о том, что таксист приехал. И я начинаю свой эпичный спуск с четырьмя чемоданами. Все не так плохо, всего лишь приходится совершить две ходки вверх–вниз. Почему–то у меня напрочь вылетает из головы, что в доме есть лифт.

– Ого, девушка, давайте я вам помогу, – выбегает из машины водитель и берет два из четырех чемоданов. – Вы что от мужа сбегаете в ночи? Вроде местом назначения поездки является гостиница, а не вокзал.

– Ага, почти, – коротко отвечаю, не желая втягиваться в разговор.

Удивительно, но в гостинице мне тоже помогают. А, может, неудивительно, может, это нормальное поведение людей, просто мне на фоне произошедшего подспудно кажется, что все должны быть, как Женя – не замечать меня, оставить один на один со своей проблемой.

Краем сознания отмечаю, что номер выглядит опрятно и уютно, и прямо так, как есть, в одежде, правда, не в верхней и без обуви, падаю на кровать и вырубаюсь, как по щелчку пальцев. Есть у меня одна полезная особенность организма, когда я психологически вымотана, я не страдаю бессонницей, как многие, я вроде и не прочь покрутить в голове проблемы, но вместо этого мой мозг отключается, стоит голове коснуться подушки.

А утром приходит еще более шокирующее сообщение, чем то, которое я получила ночью…