Догоняя прошлое

Глава 1

Я стояла у окна своего кабинета, вдыхая аромат свежесмолотого кофе. Солнечные лучи пробивались сквозь стекло, наполняя комнату мягким светом.

В этот момент в кабинет ворвалась моя любимая подружка Зиночка, словно вихрь, стремящийся заполнить всё пространство.

— Мать, ты что творишь? У тебя отпуск, а ты торчишь тут, как в окопе! Собирай чемоданы! Твоя кафешка не развалится, я присмотрю за всем! — выпалила Зинка, жестом капитана указывая на разложенные документы на столе.

При этих словах я оглядела своё кафе «Конфетти». Яркие игрушки, улыбки детей и сладкий аромат создавали неповторимую атмосферу праздника.

— Зин, всё готово, я только на минутку забежала, паспорт в кабинете оставила, — ответила я подружке с лёгкой иронией, стараясь скрыть волнение.

Зина плюхнулась на диван, склонив голову набок и подмигнув:

— Главное, не забудь трусики тоже оставить... Ведь поездка в страну шейхов и гаремов, где мужчины с огромными...

— Зин! — засмеялась я, пытаясь при этом закрыть ей рот ладонью. Румянец залил мои щёки.

— Ох, не Зинкай мне! Пора о здоровье подумать. И вообще, потенциалами... А ты о чём подумала?... Плутовка, — рассмеялась подруга.

Я посмотрела на себя в зеркало. Фигура подтянутая, грудь высокая, талия узкая, взгляд уверенный, платиновая блондинка. Хороша, зараза!

В голове мелькнула мысль о маме, Олесе Петровне. После смерти отца от инфаркта она так и не оправилась. Как же оставить её одну...

— Мама совсем слабенькая стала, а мои мужчины не потерпят конкуренции, — сказала я, стараясь убедить подругу, что всё это глупости и у меня просто нет сил и желания сейчас заводить отношения.

Зина закатила глаза:

— Ну замуж тебя никто не гонит! Может, лёгкий курортный роман?

— Ага, твоей маме-султанше внуки нужны? — смеясь, я представила ситуацию.

— А твою маменьку, Олесю Петровну, я беру на себя! Отправлю в санаторий! Может хоть она выйдет замуж за моряка, — сказала Зина, весело поднимаясь.

— А что? Отличная идея! Главное, убедить в этом маму!

Смех заполнил кабинет.

— Может, генерал лучше, как в любовных романах? — спросила я Зинку, зная её любовь к любовным романам. Они сейчас популярны!

— Точно! Возьмёт её на абордаж! — с улыбкой ответила Зина.

— Ну это уже что-то про пиратов... Мы как две старые девы, строчащие письма морякам, — пошутила я.

— Романтика — это прекрасно, — сказала Зина.

— Но не забывай о шейхах, — добавила я, представляя южное солнце и тёплый песок.

— Держи, тебе подарок, — Зина достала из сумки три купальника, каждый более откровенный, чем предыдущий. — В отпуске без них нельзя!

— Ты знаешь, что не надену их!

— Ну взять не значит одеть, — подмигнула Зинака.

Смех заполнил офис, поднимаясь к потолку.

За окном утро набирало силу. Я почувствовала, что поездка — это не просто отдых, а новая глава в моей жизни, и не ошиблась...

Но новой ли?..

Глава 2

Их встретила дубайская жара, палящее солнце и воздух, пропитанный предвкушением отпуска. За спиной шумел аэропорт, а впереди, насколько хватало глаз, простирались бескрайние пески и сверкающий Персидский залив.

Паша весело посмотрел на мать и потряс новеньким шлемом:

— Мама, готова к первому испытанию?

— Не уверена, что понимаю ваш выбор, — улыбнулась я, понимая, что шопинг и понежиться на шезлонге с книжкой уж точно не для них.

— Тогда надевай шлем и поехали! — крикнул Алёшка, затягивая ремень своего костюма. В его глазах горел восторг.

Мы сели в багги, мощный двигатель взревел, и мир вокруг наполнился шумом.

— Никаких остановок! — крикнул Паша, и его голос потонул в рёве мотора.

Каждый поворот, взлёт и спуск сопровождались громкими криками радости и рёвом багги. Я отпустила свои страхи скорости и почувствовала, как сердце наполняется счастьем. Пески казались живыми, будто шептали о тайнах и приключениях.

— Мама, смотри на эти дюны! — закричал Алёшка, указывая на гигантские песчаные волны. — Они как морские!

— Давай к тому гроту! — предложил Паша. — Там наверняка затонувшие сокровища!

Я остановила сыновей, понимая, что это закрытая зона, и уж точно туда нам лезть не стоит.

— Давайте лучше побережём себя от пиратов!

Через три дня семья оказалась у моря на сверкающей яхте. Я лежала на шезлонге и наслаждалась брызгами волн, бьющимися о борт судна. Мальчишки резвились в воде под присмотром спасателей.

— Мама, пошли плавать? — с восторгом воскликнул он.

— Зачем вы меня тащите с собой? Я лучше вас сниму отсюда, — пыталась увельнуть я от плаванья.

— Мы же семья! — крикнул Алёшка и прыгнул в воду первым. Следом за ним нырнул Паша, крикнув: «Один за всех, и все за одного!»

А он прав, и со смехом Ольга погрузилась в воду.

— Мам, смотри на тот затонувший корабль! — заметил Алёшка. — Надо его исследовать!

— Похоже на «Титаник»! — подхватил Паша.

— Это специальная инстанция для туристов, так что вперед к приключениям, ребята, — засмеялась я, крикнув напоследок: «Кто последний, тот булка».
После недели приключений семья отправилась за сувенирами.

— Давайте поедем за сувенирами и выберем что-нибудь на память, — предложила я. — Вашим друзьям и бабушке с крёстной будет приятно.

Сыновья сияли от предвкушения. Они отправились на Золотой рынок, где каждый уголок захватывал их.

На шумном рынке царило оживление: звуки смеха, разговоров и негромкой музыки создавали сказочную атмосферу востока. По обе стороны узкой улочки горделиво расставились прилавки, полные самых разнообразных товаров. Яркие цвета фруктов и овощей притягивали взгляд, а ароматы свежей выпечки и специй заполняли воздух, погружая всех в атмосферу праздника.

Я стояла у прилавка, разглядывая колечки. Два винтажных серебряных украшения блестели на солнце, их камни искрились: один изумрудный, другой сапфировый. «Какой из них лучше подойдет Зинке?» — думала я, фокусируя внимание на этих мелочах. Вокруг шумели дети, крутящиеся возле соседней лавки с игрушками.

Вдруг среди множества голосов я уловила знакомую русскую речь.

«Пап, смотри, какие статуэтки!» — зазвучал детский голос. Обернувшись, я наткнулась на небольшую компанию, остановившуюся у лавки с поделками из ракушек и аметистовых камней. Интересная картина: худенькая девочка с темными волосами беспрерывно дергала за руки высокого мужчину, явно отца. Мужчина, улыбаясь, наклонился к ребенку, отвечая на её восторженные возгласы.

Внезапно, видно почувствовав мой взгляд, он повернул голову, мои синие глаза встретились с его карими. Я застыла. Сердце замерло, затем застучало быстрее, словно пыталось выбраться из груди. «Нет, не может быть… Костя?» — мысли заполнили мой разум. Мы не виделись десять лет, с того дня, когда судья поставил точку в их браке. Я никогда не думала, что увижу его снова, особенно здесь, на этом многолюдном рынке.

Продавец продолжал увлечённо рассказывать мне о своих товарах, но мне казалось, время застыло. Всё вокруг стало размытым, и лишь Костя оставался чётким образом — мгновение за мгновением, в каждую мелочь его лица. В глазах мужчины блеснул знакомый огонёк узнавания.

— Мам, ты скоро? — голос Пашки, её старшего сына, вырвал её из ступора. — Нам возвращаться в отель пора. Мы уже купили бабушке специи и сладости!

— А крёстной — красное парео, она сама заказала! — с восторгом добавил Алёшка, стоя рядом.

Константин, его взгляд переместился на мальчиков, и в нём отразился шок с искрой интереса, который мне не понравился. Словно кто-то в ней вскипел, задрожал внутри. Сыновья, загорелые и темноволосые, поразительно напоминали своего отца. Когда Константин сделал шаг в их сторону, я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

«Нет, ни за что, не подходи», — закричало что-то внутри меня. Кинув кольца на прилавок, я схватила сыновей за руки и устремилась прочь, стараясь затеряться в толпе, убежать от этого взгляда.

Толпа на рынке заметно сгущалась. Я старалась сосредоточиться на шаге, на дыхании, на том, каково это — оставаться незамеченной. Слышала, как лица прохожих расплывались в линии, как будто всё вокруг стало одним большим смутным пятном. Я чувствовала, как мальчики недоумевают, что происходит, но ей было не до объяснений.

Эта ночь оказалась мучительной. Я металась в своём сне, каждый шорох в отеле заставлял меня вскакивать с постели. Почему именно сейчас, когда я обрела какую-то стабильность в жизни? Собравшись мыслями, поняла, что вздохну полной грудью, лишь покинув это место.

На следующее утро, когда солнечные лучи касались земли, как ласковая рука, мы сели в самолёт, я ощутила, как радость охватывает меня. И всё же в сердце оставался отпечаток. Мгновения встречи с бывшим мужем, хотя и краткое, пробудило во мне чувство, которое я думала, уже похоронила. И теперь мне вновь предстояло разобраться, какие чувства живут внутри, а какие навсегда остались в прошлом. Смешанные чувства нарастали, я могла лишь надеяться, что это всё — всего лишь случайность, не более.

Глава 3

Шумный клуб раскатывался под басы ритмичной музыки, словно сердца, бьющиеся в унисон. Веселые голоса, щекочущие ухо, смешивались с еле различимыми отголосками весёлого смеха. В ярких огнях зала Зинка, моя верная подруга, натягивала на себя микрофон, а весёлое выражение её лица лишь добавляло уверенности в предстоящем выступлении.

— Все мы бабы — стервы, милый бог с тобой, — раздался её голос, чистый, но в нем было что-то дерзкое, вызывающее. Я уже знала, что рядом со мной, одной, никому не нужной, кроме своих детей, она не оставит ни шанса для покаяния.

Сидя на высоком барном стуле, я делала маленькие глотки из бокала с шампанским. Пузырьки весело скакали на поверхности, как непослушные дети на площадке. Единственное, что утешало — не оставалось претензий к самой себе. «Мать двоих детей», — шептала мне совесть, но разве такой титул нужно носить, когда перед глазами стоит драма прошлых лет?

Каждый из присутствующих в этом зале заполнил стакан своим смыслом, игнорируя повседневность за пределами шумного клуба. Я ловила на себе взгляды, полные зависти, восхищения и, возможно, что-то иное — нечто искреннее. Кто мог знать, сколько историй, сколько невысказанных слов держали в себе эти женщины? Прислонившись к спинке стула, я вновь посмотрела на Зинку.

Она мерцала в свете софитов. А я же переосмысливала всё: от чувства одиночества до радости и свободы, которую мы внезапно обрели здесь и сейчас.

— А ты где пропадаешь? Ты не такая, как всегда! — прерывая свой репертуар, спросила Зинка, оборачиваясь ко мне с лукавой улыбкой.

— Дома, среди игрушек и детского смеха, — ответила я, понимая, что этот ответ не укроет меня от её настойчивого взгляда. — А ты?

С губ её сошла лёгкая усмешка, когда она продолжила:

— О, ты знаешь, все мы бабы — стервы! Вместо того чтобы укладывать детей спать, мы забежали сюда, чтобы немного развеяться. Живем только раз!

— Ну да, живём только раз, здесь и сейчас... Но память... Прошлое, похоже, всё же оно меня догоняет...

Глава 4

— Мама, где наш отец? — вопрос Пашки обрушился на меня, как молния в безоблачном небе. Я замерла, держа в руке кусочек тоста, распахнув глаза от неожиданности.

— Откуда такие вопросы с утра пораньше? — пробормотала я, пряча панику. Неудачный кофе в чашке казался пустяком по сравнению с этим. Но Пашка, сосредоточенный и настойчивый, не отводил взгляда, будто мог подслушать мои мысли.

— Ты можешь нам сказать, — добавил он. Рядом сидел его брат Леха, его взгляд был настойчивый и тревожный.

— Мам, мы уже взрослые, и про космонавта — это не прокатит, — со смехом сказал Пашка, хватая ещё кусочек бутерброда. Его ирония к такой щекотливой теме поразила меня: он напоминал её бывшего мужа, своим умением находить повод для веселья и улыбок даже в самой сложной и неприятной ситуации.

— Какой космонавт? Я вам такого не говорила! — резко ответила она, отбрасывая мысли. Волна обманов, окутавшая меня в день, когда я привела детей в детский сад, затихла. Тогда я упомянула о детях без пап и о мамах, бабушках с крёстных, заменяющих их роль.

Мальчики переглянулись, и тревога в их взглядах сменилась грустью.

— Мам, нас называют безотцовщинцами, — пробормотал Леха. Горечь в груди Ольги разрослась до предела.

— Что? Кто? — воскликнула я, внутри поднималась злость, кто смел обидеть моих детей. Р-р-р, загрызу, растерзаю.

— Ага, ещё и с прицепами, — усмехнулся Пашка.

— С этого поподробнее, — произнесла я строгим голосом, очень мне уж интересно, кто такой смелый, с прицепами...

— Мам, мы не жаловаться пришли, а узнать про отца, — сказал Леха.

— Ваш отец... — начала я, пытаясь понять, что отвечать. Так, надо собраться, я всегда знала, что это время настанет, но, как обычно это бывает, оказалась к этому не готова.

— У вас есть папа... Он... — Но в этот момент раздался звонок в дверь. Вздохнув от облегчения, я побежала открывать дверь. На пороге стояла наша любимая бабушка. Напряжение мгновенно рассеялось.

— Бабушка! — воскликнули мальчишки, бросаясь к ней с радостью. Её тёплые руки и улыбка осветили комнату.

— Любимые мои, как прошёл ваш отдых? Вы такие загорелые! — Она старалась вложить в слова всю заботу. Мальчики с нетерпением побежали в детскую за сувенирами с поездки.

— Что случилось, дочь? На тебе лица нет, — спросила мама, заглядывая мне в глаза.

— Мальчишки спросили про отца, — шёпотом ответила, пытаясь при этом вернуть самообладание на свое законное место.

— Ну, это когда-то должно было случиться. И что ты им ответила? — сказала Олеся Петровна с лёгкой усмешкой. Отец, такого отца за х... и в музей.
- Мам, тише... Пытаясь подавить улыбку после этих слов, моя любимая мамочка всегда считала, что лучше все вещи называть своими именами.

— Можно придумать что-то про моряка дальнего плавания? — предложила она.

Ну да, моряк в этой истории просто потеряется... У меня возникла общая картина лжи, на которой держалась вся моя жизнь.

— Мам, ты переобщалась с Зиной, — со смехом произнесла я.

— А ты слишком серьезно ко всему относишься, скажи моим внукам правду, — твердо произнесла мама, накрыв своей ладошкой мою руку.
— История про ваш отец бросил вашу мать и заставлял её избавиться от вас. Не для детских ушей, — с горечью и болью пробормотала я.

В этот момент из детской выбежали братья с яркими упаковками подарков, и разговор о отце отодвинулся в тень. Ольга улыбнулась, присела рядом с матерью, и веселье воцарилось в комнате.

Солнечные лучи пробивались сквозь шторы рабочего кабинета, освещая новые документы, аккуратно разложенные на моём столе . С первыми минутами рабочего дня я ощутила волну облегчения; повседневная рутина обретала прежний вкус. После долгого отпуска, передо мной снова открывался привычный мир, полный привычных забот и задач. Однако вчерашний вечер все еще витал в памяти, как неумолимый призрак.

Вспомнив, как они вчера весь вечер играли в настольные игры с матерью и детьми, и в то же время каждый был в своих мыслях... Моя мама тоже переживала, что она ответила мне шуткой, не значит, что она спокойна, и это она ещё не знает, что я видела Костю, с другой стороны, зачем ей это знать, мы больше не встретимся с ним.

Зиночка появилась с горячей чашкой кофе. Ее яркий наряд и новая причёска, каре, говорили о том, что, похоже, у кого-то сегодня намечается свидание. Она уселась на стул напротив, и в ее глазах искрился интерес и застыл вопрос: что же всё же происходит?

— Ну рассказывай, подруга, что у тебя случилось? — спросила Зина прямо, словно бы вырывая меня из глубоких размышлений. — В клубе ты была какая-то задумчивая и тревожная. Я не ожидала такого, когда отправляла тебя в отпуск. Надеюсь, это просто тоска по «арабскому жеребцу» с шикарным торсом?

— Зин, — закрывая глаза, как будто это могло помочь сдержать слезы. Шутливая подколка о «арабском жеребце» не могла поднять мне настроение и вернуть меня к моей хорошо налаженной жизни и покою в душе.

— Так, подружка… — Зина обняла меня за плечи. Этот простой жест как будто лопнул шарик страхов и тревог в моей душе. Я почувствовала, что я не одна, но тяжелые мысли все еще тяготили.
— Я встретила Костю, — тихо произнесла, сжимая пальцы на столе.

— Костю? Твоего бывшего мужа? Хотя это и так понятно, только он мог так тебя расстроить. И что? Надеюсь, он разжирел, облысел и сидит на корточках, мелочь считает?.. — Зина попыталась подколоть её, однако её голос не изменил ноты заботы.

— В Дубае. С семьёй. С дочерью. И нет, он всё так же красив, привлекателен и богат, пробормотала я в ответ, уставившись в пустоту. Слова с трудом выходили из меня, как будто между мной и реальностью возникала невидимая преграда.

— Он видел их, Пашку и Лёшу… Я думаю, он догадался, что это его дети. Они очень похожи, особенно когда стоят рядом, — продолжала я, и в горле застрял ком, руки тряслись, боже, похоже, пора принимать «Валидол» или что там принимают в таких случаях, подумала я меланхолично.

Глава 5

— Северус, он вообще крутой! Ну как? Ну почему он дал себя убить? — закричал Пашка, глядя в экран с восторгом.

— Не ты ли полчаса назад говорил: «Завалите его уже пистолетом Макарова»? — Лешка только смеялся, его голос звучал звонко и весело. Он ловко отпускал шутки, словно это были мячики для пинг-понга, а его смех наполнял комнату легкостью, которой хватало, чтобы развеять всех моих призраков прошлого.

Так.. подумала я, глядя на них, что пора разнять их, пока это все не закончилось реальной дракой. Мальчишки всегда умели находить поводы для веселых споров.

— Так, кто хочет ещё попкорна, пока пицца не приехала? — тряся пакетом с хрустящими хлопьями, спросила я, надеясь отвлечь их от вопросов о смерти любимого персонажа.

И в этот момент раздался звонок в дверь.

— Ура, все спасены! — внутри меня заиграла радость. Мировая война завершилась, даже не начавшись. Я устремилась к двери, но мальчишки, не дождавшись, сами открыли её.

Подняв глаза, я столкнулась со знакомыми карими глазами. Константин, мой бывший муж, стоял на пороге, словно призрак из прошлого. Я почувствовала, как у меня в груди отразился холод, закрутив внутренности от страха.

— Здравствуй, Лёль, — произнес он спокойным, мягким тоном, словно ничего не изменилось, а жизнь текла как и прежде. Однако каждый слог прозвучал в моем сердце как выстрел. Я инстинктивно попятилась, пока не уперлась спиной в комод.

— Дядя... А вы кто? — недовольно поднял голос Пашка, настороженно глядя на непрошеного гостя.

Мои мальчишки мгновенно преобразились, подобравшись ближе друг к другу, почувствовав, что я растеряна.

— Мы чужаков не звали. Или вы нам пиццу принесли? — спросил Алёшка, которому всегда удавалось быть мягче и уступчивей. Его голос был напряжён, но в нем всё равно звучала доброжелательность.

— Ну какой же я чужой? Да, Лёль? — усмехнулся Костя, заполняя пространство истребляющим чувством. Он оглядел сыновей. На его лице мелькали эмоции — злость, растерянность, понимание, горечь, радость — словно он был живым полотном, на котором художник резко изменял пейзаж. Я ощутила, как у него в душе зашевелились злость.

— Мам? — тихо позвал Лешка, его голос словно сливался с большим волнением.

— Давай, Лёль, представь меня, — продолжал Костя, и я чувствовала, как стены сжались вокруг меня.

— А вообще-то я Вам первый задал вопрос, не находите? Кто вы и зачем пришли? — с настойчивостью произнёс мой не по годам взрослый сын. Павел стоял с сжатыми кулачками и, глядя в лицо отца, выглядел решительно, готовым к защите.

— Меня зовут Константин Владиславович Зимин, и я... — он остановился, словно останавливался на краю пропасти. Моё сердце замерло.

— Давний друг вашей матери, — закончил он.

—Давний друг? А где вы познакомились? Мы про вас и не слышали, — поинтересовалась Леха.
— Я раньше жил в одном городе, потом пришлось уехать, а сейчас я вернулся и решил зайти, так сказать, сказать «привет», — усмехнулся мужчина.

После этих слов напряжение в комнате спало, мои мальчишки как будто потеряли интерес и, крикнув, чтобы их позвали, когда придет курьер с пиццей, они с разбегу кинулись в свою комнату, оставив меня одну наедине с моим "давним другом", вызывающим предчувствие неприятностей.

С такой же расслабленной походкой, как будто возвращался домой с работы, в кухню прошёл Костя.

— Кость, чего ты хочешь? — ее голос прозвучал устало, а в глазах читалась смесь недоумения и боли. Я всё пыталась осознать, что всего в нескольких шагах от меня стоит человек, после расставания с которым прошло целое десятилетие. — Зачем ты ворвался в мою жизнь? Я не могу понять, зачем?

Костя, казалось, наслаждался её растерянностью. Он потёр подбородок, поднимая бровь с издевкой.

— Вот и я хотел бы знать, — произнес он, голос его обретал всё больше напора. — Зачем и почему? Есть особая причина, почему ты прячешь от меня МОИХ детей?

Его слова ударили как молния. «Моих детей?» — звук этого определения, произнесённого с такой уверенностью, заставил моё сердце сжаться.

— Твоих? Насколько я знаю, у тебя есть только дочь. На чужих детей, так сказать, не открывай роток!

Ярость, овладевшая мной, словно огненная лава, расправлялась по телу. Она больше не чувствовала себя жертвой, скорее, в ней бушевал ураган эмоций, пока Костя продолжал настаивать на своём. Тон его становился всё более агрессивным.

— Случайность? Конечно же, нет! Это судьба. Она дала мне шанс узнать, что моя бывшая жёнушка оказалась вероломной воровкой, украла моих детей, украла у нас десять лет!

— Пашка с Лёшкой — мои, и только мои, — гневно возразила она, сжимая кулаки. — А ты к ним не имеешь никакого отношения! Насколько я помню наш последний разговор, ты достаточно ясно сказал: такие дети тебе не нужны! И своим появлением на свет они обязаны только мне. Плевала я на твою судьбу. В моей жизни и жизни моих детей тебя не будет, я всё для этого сделаю, поверь мне!

Костя, кажется, не смущался. Рот его кривился в улыбке, которая не предвещала ничего хорошего.

— Но я уже в вашей жизни, — произнес он с вызовом. — И уходить из неё не собираюсь. Я сделаю всё, чтобы остаться в ней навсегда!

Ярость переполнила меня, мешая с ясностью мысли.

— Так, мне это надоело! Пошёл ВОН, или я сейчас полицию вызову! — закричала она, не желая, чтобы находился и дышал воздухом рядом со мной и моими детьми.

— Сейчас я уйду, — заявил он, а в его голосе звучала нотка угрозы. — Но я вернусь, и тебе придётся с этим смириться и принять. Я отец.

Костя, хоть и с легким раздражением, продолжал стоять на своём. Пока он не ушёл, я чувствовала, что на её хрупкие плечи свалилось непомерное бремя его слов, как будто он вновь вернул её в ту пропасть, из которой она выбралась с трудом.