Договор с Двуликим. Вторая жизнь Маркизы

Глава 1.

Мин-Сю

Острая боль пронзила плечо. Свист кожаной плети увенчал звук точного удара. Следующая вспышка боли уже прошлась между лопаток. Плеть разорвала ветхую голубую ткань верхнего халата. В этот раз я уже не смогла сдержаться. Собственный крик разрезал тишину внутреннего дворика. Павильон “Ледяного Дождя” замер. Даже ветер стих, словно боялся заглядывать в это проклятое место. Звук на секунду повис в морозном воздухе, а потом разбился о серую плитку двора.

Я стояла на коленях, стараясь закрыть живот, чтобы защитить ребёнка. Моего ещё не родившегося сына. Первого законного наследника маркиза. Любимого мужа, который предал и меня, и нашего малыша.

– За что? – собственный голос звучал совсем жалко.

Пелена горьких слез стояла в глазах. Из-за нее образ Сюэ-Жэнь, боковой наложницы моего мужа, казался размытым. Но это не мешало видеть, или чувствовать её победный взгляд. Это был момент её триумфа. И моего конца.

– За что?! – Сюэ-Жэнь рассмеялась.

Она не боялась быть застигнутой врасплох за пытками законной жены маркиза. Она знала, что сердце и разум моего мужа сейчас в её руках. Что он не придёт спасти ни меня, ни нашего ребенка.

– Ты правда не понимаешь?

В этот момент слёзы пролились крупными каплями. Золотые лотосы на шёлковом халате приобрели четкость. Она коротко кивнула. Спину пронзил ещё один обжигающий удар. В этот раз мне удалось сдержать крик. Слабое тело дрожало от холода и боли. Но я старалась держаться изо всех сил. Ради него. Ради сына. Я должна была его защитить.

Сюэ-Жэнь опустилась на колени, чтобы насладиться отчаянием в моих глазах. Её мягкое, круглое лицо, закрытое плотным слоем рисовой пудры, озарила улыбка.

– Я… я ничего плохого тебе не сделала.

Она усмехнулась. Усмехнулась, потому что это не имело никакого значения. Я всё равно была для неё врагом. Препятствием к статусу главной жены. Я вдруг это так ясно осознала, что стало страшно. В следующий миг меня схватили за руки и заломали их за спину. Я увидела знакомую рукоять клинка. Бицзянь вонзился в живот. В моего сына. В моего малыша. Я не почувствовала боли. Не смогла заорать.

– Клинок, Мин Сю, тот самый, который передал маркизу твой отец в подарок. Помнишь? Муж отдал его мне. Отдал, чтобы я лично избавила маркизат от ублюдка в твоем животе. Или ты думала, что Фэн-Жун позволит, чтобы твой сын стал первым наследником?

Она снова засмеялась. В этот раз над моей наивностью и влюблённостью. Рот наполнился кровью. Солёная, вязкая, неестественно густая жидкость фонтаном выплеснулась изо рта. Она ничего не могла сказать. Крик ужаса, боль предательства, все исчезло. Но Сюэ-Жэнь, любимая наложница маркиза, незаконная дочь третьей ветви семьи Люй, не закончила. Сегодня она планировала окончательно меня уничтожить.

За её спиной появилась высокая мужская фигура. Это был Фэн. Последние надежды на то, что муж не знает, что происходит с его Мин Сю, что наложница врёт, разбились о серый камень.

– Я хотел чтобы ты знала, – Фэн опустился на корточки. – Мой гонец уже у императора. Скоро, любовь моя, вся Поднебесная узнает, что генерал Вэй планировал свергнуть императора. К утру, все, что ты так любила, чем дорожила, сгорит в пламени императорского гнева.

– Нет. Нет. Ты… Ты не можешь!!!

Я хотела кричать, но не могла. Собственная кровь мешала словам вырваться наружу. Смех наложницы звонкими колокольчиками рассыпался по двору. Телохранитель, приставленный маркизом для охраны наложницы – поморщился, но ничего не сделал, чтобы спасти впавшую в немилость госпожу. А муж… Мой обожаемый муж… Обнял её за плечи и поцеловал в висок. Она ластилась к нему подобно кошке.

– Прости, Мин-Сю. Но ты мне больше не нужна. Ты сделала всё, что было нужно. Тебе пора уйти.

Он резким движением достал клинок из живота, а потом вонзил его снова, и снова, и снова. Боли не было. Или я её просто не чувствовала. Сюэ-Жэнь наслаждалась триумфом. Я видела её горящий взгляд. Я хотела их проклясть. Но уже не могла. Я стояла на коленях только благодаря страже, которая держала за руки и не давала упасть.

Наконец-то он остановился. Завалилась набок. Голова глухо ударилась о камень. Смех предателей становился тише. Только золотые лотосы, вышитые на ее плаще, не хотели исчезать.

– Я… Я…

Из горла вырывался жалкий хрип. Последнее, на что хватило сил – закрыть руками своего сына. Своего мёртвого сына. Невинную душу, которой не дали родиться. Слёзы смешались с кровью. Я пыталась молиться. Но не понимала, как это сделать.

– Я….

Сил больше не было. Ребенка не было. Моя семья, мой род, мои родители, братья… Всё скоро будет уничтожено. И я была бессильна!!! Плита отчаянного бессилия накрыла меня. Отомстить! Если бы я только могла отомстить!

– Дитя хочет мести?

Скрипучий старческий голос слышался откуда-то сверху. Но я не могла поднять голову и рассмотреть. Увидела только белую подошву шёлковых бусе (прим. вид городской обуви в древнем Китае) и вышитый неизвестными иероглифами подол халата.

– Кто здесь?

Слова вылетели из ее горла с удивительной легкостью. Боли больше не было. Как и вкуса крови во рту. Словно я снова была здорова и невредима. Только я была мертва. Это было так странно. Но уже не страшно. Совсем нестрашно.

Глава 2.

Мин-Сю

Я дернулась, не веря своим глазам. Двор исчез. Я переродилась. Переродилась в тот день, когда мой муж, Фэн-Жун, привёл в дом наложницу. Сердце заколотилось, щёки неприлично запылали, дыхание сбилось.

“Не повторяй ошибок, дитя” раздалось в голове.

Ничего свекрови не ответила. Это был акт вопиющей непочтительности. В прошлой жизни я бы никогда себе это не позволила. А в этой… В этой всё будет иначе.

Фэн-Жун стоял напротив свекрови. Сюэ справа от него. Она еще не позволяла себе шелка и нефрит и опускала тёмные глаза в пол, словно Небесная фея.

Наложницу Фэн-Жун привел через три месяца после нашего свадебного обряда. Тогда, в прошлой жизни, я устроила скандал. Кричала, рыдала, умоляла его пожалеть жену, с которой он даже ложе не успел разделить. Мне было горько и обидно. Но это было тогда. Больше я таких ошибок не совершу.

– Мин-Сю! – голос свекрови вернул в реальность. – Ты должна принять Сюэ-Жэнь. Быть благородной и добродетельной. Она станет твоей сестрой. Чем больше детей в резиденции маркиза, тем счастливей будущее!

Свекровь говорила громко, высокопарно. Но теперь я видела этот хищный взгляд, который ждал моей истерики и повода применить наказание. В прошлой жизни она приказала дать мне пятьдесят ударов палками. Но муж заступился. Потребовал у матери смягчения наказания. Меня ударили двадцать раз. И сломали несколько рёбер. После этого наказания я не могла еще несколько месяцев видеться в мужем и уступила позиции его любовнице. В этот раз я не собиралась бороться за внимание Фэна. В этот раз, я хотела уничтожить его поместье.

– Вы правы, матушка! – сказала громко и улыбнулась. – Что может быть важнее, чем продолжение рода маркиза?

Посмотрела на мужа. Он побледнел и растерялся. Не такой реакции ожидал от меня.

– Правда? Ты не будешь возражать?

– Нет.

Сюэ подняла глаза, не веря в такую лёгкую победу. Она была готова защищаться, и сейчас не знала, как себя вести.

– Матушка права, – продолжила я, поднимаясь со своего места. – Мой муж имеет право взять наложницу. И я не могу этому противиться. Но…

– Что “но”?!

В глазах Фэна тут же вспыхнул злобный огонёк. Почему я раньше в нём этого не замечала?

– Если ты хочешь ввести эту девушку в дом сейчас, то она должна войти через боковые ворота.

Сюэ скривилась. Она метила на моё место. Место главной жены маркиза и в будущем, хозяйки поместья. В прошлой жизни в честь её появления в доме маркиза был устроен пышный праздник. Это оскорбило вдовствующую императрицу. Во дворце был траур по Лю Ци, любимой внучке её величества. И чтобы спасти любимого мужа и замять скандал, я достала из своего приданого немало серебра.

В этот раз, я не собиралась тратить на маркиза ни единого ляна. Но и отдавать поместье на съедение императрице было рано.

– Сюэ моя любимая! Она достойна войти в главные ворота!

– Тогда, мой дорогой супруг, тебе придётся отложить это прекрасное событие на несколько месяцев.

– Это невозможно! – Сюэ не выдержала.

Невиданное нарушение этикета. Маркиз этого не заметил. Наоборот, Фэн, в знак поддержки, сжал её руку. Тут же вмешалась свекровь.

– Мин Сю, я понимаю, ты не хочешь делить мужа с другой женщиной и пытаешься оттянуть свадьбу. Но вхождение Сюэ в поместье маркиза неизбежно. Не устраивай скандал. Ты главная жена маркиза и должна понимать, что не можешь быть единственной. Благо поместья в продолжении рода. А ты слаба. Три месяца со дня свадьбы прошло, а ты еще не беременна.

Захотелось спросить, как же я, оставаясь девственницей, забеременею? В прошлой жизни, Фэн вошел в мои покои только через год после свадьбы. И после этого заставил меня выпить обортирующий отвар. И так каждый раз. Ночь в объятиях тирана, отвар, боль. В последнюю ночь, когда я была с ним, осмелилась на обман и не стала принимать отвар. Надеялась, что ребенок, если и не смягчит сердце мужа, то скрасит мою жизнь. И только погубила душу сына.

Воспоминания пролетели за секунду. Но я не дала боли разлиться черным ядом по телу. Почтительно поклонилась свекрови и сказала:

– Матушка, вы всё неверно истолковали. Наверно, матушка так занята делами поместья, что забыла о трауре.

– О трауре?

– Да, матушка. Её величество, вдовствующая императрица, оплакивает смерть княгини Лю Ци и её нерождённого дитя. Если поместье маркиза сейчас устроит торжество, не будет ли этот поступок расценен как оскорбление императрицы? Вы же знаете, матушка, её величество не стерпит обиду. Особенно сейчас.

Украдкой взглянула на мужа. На лбу маркиза выступила крупная капля пота. Видимо, он понял, к чему могли привести его интриги и желание унизить жену.

В прошлой жизни я не вспомнила о трауре. Появление в доме наложницы уничтожило меня. Позже, когда разгорелся скандал, чтобы проявить себя как хорошая жена, я открыла сундуки с приданым, чтобы загладить вину перед императрицей. Скандал был улажен. Но моё положение только ухудшилось. Но в этой жизни я подобной ошибки не допущу.

– Ты права, – выдохнула свекровь. – Императрица нам этого не простит. Фэн, – она посмотрела на сына с сожалением, – введи наложницу через боковые ворота. Няня Джао подготовит для неё комнаты.

Глава 3.

Мин-Сю

Я наблюдала за мужем, который не знал, что делать. Фэн хорошо понимал, чем может закончиться выходка с торжеством для наложницы, и боялся гнева матери. И в то же время он уже пообещал любовнице, что вся провинция будет знать о том, что она вошла в дом маркиза. Интересно, почему он не попытался тогда сделать её равной женой? Побоялся осуждения? Или не хотел злить отца? Сейчас поместье держится на заслугах предков. Мой отец, будучи уверенным, что муж заботится о дочери, помог Фэну заслужить доверие императора и знати. Провёл его за руку по золотым ступеням к трону. Без генерала – защитника и денег нашей семьи, Фэн не сможет подняться так высоко.

— Вы можете отложить церемонию до конца траура. У Сюэ-Жэнь будет больше времени подготовиться к свадьбе.

— Нет!

Голос Фэна прозвучал грубо. Он смотрел на меня так, словно хотел испепелить. Я уже не боялась. Его ненависть и злость больше ничего не значили. Только Фэн этого пока не понимал.

— Сюэ станет моей сегодня! И ты не смеешь мне мешать!

— Маркиз, – впервые я смогла посмотреть ему прямо в глаза, без тревоги, смущения или страха. – Ваша Мин-Сю уважает ваш выбор и желает вам с сестрой дожить до седин. А теперь я прошу меня простить. От холода разболелась голова. Мне нужно отдохнуть.

Свекровь молча кивнула. Фэн, даже если что-то и хотел ответить, решил промолчать. Сердце колотилось от страха. В голове ещё не до конца всё улеглось. Я понимала, что происходит, но не до конца верила, что получила шанс всё исправить. Что родители, братья, племянники и бабушка ещё живы, а резиденция Вэй процветает.

Вдруг вспомнила про Мэй. Мою тихую, преданную служанку, которая приехала со мной из дома отца. Все эти годы она была рядом. Пыталась закрыть собой от палок, отдавала еду, которую тайком приносил для нее влюбленный сын хозяина чайной лавки, когда маркиз запретил нас кормить.

Мэй! Мэй должна была ждать меня в моей комнате. Забыв о правилах приличия, я бросилась в сторону “Лунного павильона”, но не успела сделать и десятка шагов, как врезалась во что-то твёрдое и тёплое. От неожиданности сделала несколько шагов назад и замерла то ли от страха, то ли от удивления.

В трех шагах от меня стоял князь Шэнь. Третий сын императора, от боковой наложницы Юй. Я видела его лишь однажды, когда князь прибыл для инспекции в северный гарнизон. С тех пор прошло много лет. Князь сильно изменился, повзрослел и уже не был похож на мальчишку, робеющего под суровым взглядом отца – генерала.

— Жена маркиза приветствует ваше высочество! – поспешила поклониться и сгладить неловкость. – Прошу прощение у его высочества, за свою невни….

— Не нужно церемоний, маркиза. Здесь никого нет.

Оторвала взгляд от земли. Охрана князя делала вид, что их здесь нет. Почувствовала, как щёки запылали.

— Генерал Вэй просил передать вам это, – он протянул мне письмо.

Руки задрожали. В прошлой жизни я получила первое письмо от отца только через год, после замужества. На мои письма семья не отвечала.

— Ваш отец волнуется. От вас уже три месяца нет новостей. Генерал выражает надежду, что его дочь здорова и счастлива.

Я сглотнула ком, пытаясь осознать, что всё это время, обо мне помнили. И искали возможность связаться. В прошлом я не вышла из главного зала. И не смогла встретиться с князем. Меня выволокли во двор для прислуги и избили.

— Маркиза благодарит ваше высочество за беспокойство, – изо всех сил пыталась сдерживать рвущиеся наружу слёзы.

— Передайте ответное письмо Ляну. Пожалейте отца.

— Благодарю, ваше высочество.

Острый, почти презрительный взгляд обжёг лицо. Но я не обиделась на это презрение. Я была благодарна и ему, и отцу, за возможность связаться с домом. Ли Хань-Шэнь молча двинулся вперед, в сторону главного павильона. А я, дрожащими руками сжимала письмо. Когда шаги за спиной стихли, побежала к собственному двору.

Первого, кого увидела, была Мэй. Девушка ходила вдоль ступеней, кусала пальцы. Голубую юбку девушки трепал ветер. Она наверняка замёрзла, но продолжала ждать меня на улице.

— Мэй! – голос сорвался.

Всё внутри переполнилось радостью. Моя Мэй была жива! Жива!

— Госпожа!

Испугавшись моего неподобающего вида, она бросилась навстречу.

— Госпожа! Что же с вами? Госпожа?!

Мэй схватила меня под локоть. В глазах девушки горел страх. Страх и праведный гнев.

— Всё хорошо! Всё хорошо! – теперь я смогла улыбнуться по-настоящему. – Пойдём! Пойдём в павильон.

— Моя госпожа! Я так волновалась!

— Всё хорошо! Отец прислал письмо, – последнюю фразу сказала почти шёпотом, боясь, что услышит кто-нибудь из слуг маркиза.

Хань

Князь молча наблюдал, как удаляется от него фигура маркизы. За три месяца замужества дочь генерала очень изменилась: сильно похудела, выглядела растерянной, а её одежда и украшения никак не соответствовали статусу маркизы. Если бы Хань не знал её лично, то принял бы в лучшем случае, за безродную наложницу. Даже на северной границе наряды барышни Мин-Сю выглядели куда интересней.

Глава 4.

Мин-Сю

Передав письмо Мэй, я еще долго сидела за столом, размышляя над тем, что произошло. Теперь я точно знала, что отец пытался со мной связаться, но его письма мне не передавали. А мои… Все послания домой я отправляла через канцелярию маркиза. Раз за разом слуга отчитывался, что письмо отправлено, но ответа не было. Первые месяцы замужества я списывала это на на погоду. Север был суров и письма могли задерживаться. А потом думала, что отец от меня отвернулся. Так часто бывало, когда дочь выходила замуж и жила вдали от дома. Разрыв с семьёй был для меня огромной трагедией. Но оказалось, что все не так.

В письме отец сообщал, что они с мамой ждут нашего визита с маркизом. Что маркиз сообщил отцу о том, что из-за опасений о моем здоровье, мы не можем посетить родительский дом. Муж старался меня изолировать от семьи. Лишить опоры. И, надо признать, в прошлой жизни у него это получилось.

В письме, которое должен был передать генералу князь, я, нарушая этикет и нормы приличия, просила у отца остерегаться маркиза и ни в коем случае не помогать ему. Я не знала, как генерал отреагирует на мои слова. Но молилась, чтобы он к ним прислушался.

Про наложницу упомянула вскользь. Я знала, что эту новость отец может принять как оскорбление. Но сделать ничего не сможет. Формально, никаких законов Фэн не нарушал. Но эта информация должна была дать генералу понимание того, в каком положении оказалась его дочь.

Мне бы очень хотелось соврать, написать домой, что я счастлива и успокоить сердца родных. Но сейчас не могла себе позволить такой роскоши. Женщине без опоры в этом мире выжить очень сложно.

Снова посмотрела на чистый лист и взяла кисть. Второе письмо тоже предназначалось отцу. Только теперь я знала, что он его никогда не получит. Скорее всего, сообщение останется в руках у мужа, или свекрови. Но все равно аккуратным почерком продолжала выводить иероглифы. Никто не должен был заподозрить, что у меня появилась связь с домом. Кисть медленно скользила по бумаге. Слова, наполненные старой болью и отчаянием, рождались сами собой. Ничего конкретного в письме не было. Только поэтичные образы девицы, скучающей по родительскому северу.

Когда тушь высохла, осторожно свернула письмо и поставила личную печать, как делала это сотни раз в прошлой жизни. В этот момент двери кабинета открылись и в комнату вошла Цин-Юэ. Моя вторая служанка.

— Госпожа, – девушка поклонилась и обожгла меня презрительным взглядом. – Ваша верная служанка прибыла.

— Подай чай.

Мое спокойствие заставило ее растеряться. Она уже знала, что маркиз взял наложницу и ждала от меня соответствующей реакции.

Цин появилась при мне перед замужеством. Отец хотел, чтобы личная прислуга, прибывшая с приданным, повышала статус его дочери. Но с Цин он ошибся. Она влюбилась в маркиза и, чтобы стать его наложницей, начала служить не только мне, но и свекрови. Правда, мать Фэна, не спешила укладывать прислугу в постель сына. Зато Сюэ-Жэнь, через несколько месяцев после брачной ночи, приблизила девушку к себе, и позволила стать второй наложницей. Так она получила не только преданного человека, который знал все мои секреты, но и проявила себя перед маркизом заботливой и добродетельной супругой, которая ставит интересы маркизата выше своих.

Правда, родить ребенка сопернице Сюэ не позволила. Цин беременела дважды. Первый выкидыш случился после того, как лекарь объявил о беременности наложницы. Второго малыша она потеряла уже когда плод был сформирован. Лекарь маркиза утверждал, что это произошло из-за слабого здоровья наложницы. Муж верил, а Сюэ праздновала очередную победу. К тому времени наложница Жэнь уже имела достаточную власть, чтобы подкупить всех в резиденции.

Служанка подала мне чашку. Я внимательно посмотрела на девушку: белоснежная кожа, идеальные брови, ясные глаза. Она была по-настоящему красива. Природа наградила ее той мягкой, женственной слабостью, которую так любили мужчины.

В прошлой жизни я немного завидовала Цин. Во мне не было и половины той женской мягкости и кротости. Рожденная на севере империи, я могла похвастаться отменным здоровьем, сильным телом, и суровостью во взгляде. Мечом и луком я владела лучше, чем кистью или игрой на гуцинь (прим. струнный музыкальный инструмент). Это всю жизнь было моим главным проклятием. Попытки быть той, кого хотел видеть муж, свекровь, маркизат и общество стали моей самой главной ошибкой. В тот момент, когда я предала себя, остальные решили, что могут поступить со мной также.

— Госпожа, – в голосе служанки вернул в реальность. – Как же так?! Как же вы позволили маркизу взять наложницу?! Вы же… Госпожа! Мне так больно за вас!

Мягкие губы девушки сжались, превратились в две тонкие нити. Ей не было больно за меня. Она боялась за себя и хотела убрать Сюэ моими руками. Она видела в ней соперницу, с которой не сможет справиться. А я пока оставалась главной женой. Нелюбимой, но еще значимой фигурой.

— Не волнуйся, – подняла крышечку на чашке и вдохнула аромат самого дешевого чая, который был в этом поместье. Даже в таких мелочах меня пытались унизить. – Господин не сделал ничего, что ему не дозволено.

На аккуратном личике служанки появилась растерянность. Кажется, такой я ее видела впервые. Как Цин только попала под покровительство боковой наложницы, она дважды пыталась меня отравить. Я долго не могла поверить, что отравление было намеренным, пока она не пришла в мой холодный павильон и все не рассказала. Это случилось за три дня до смерти.

Глава 5.

Князь Хань

Хань-Шэн сидел опершись руками на стол и смотрел куда-то вперед. Справа лежала стопка докладов. Слева — финансовые книги и прошения. Но все мысли князя были сосредоточены на маркизе.

— Значит, она писала отцу? — спросил он бесцветным голосом слугу.

— Так сказала служанка. Госпожа маркиза отправляет домой по три письма в декаду. Первое письмо было отправлено на пятый день после свадьбы.

— И ни одно послание не доставлено…. — задумчиво произнес князь. — И сама маркиза вела себя странно, когда я ей вручил послание генерала.

— Служанка также утверждает, что её госпожа за три месяца не получала писем из дома.

Князь об этом уже догадался, но после того, как слуга озвучил догадку вслух, она как будто приобрела вес и реальность.

— Почему они не посетили генерала?

— Генерал…

— Что писал маркиз генералу, я знаю. Почему они на самом деле не почтили дом генерала?

Князь почувствовал, как Лян замялся.

— Ходят слухи, что у маркиза есть возлюбленная. Возможно, маркиз не хотел ее расстраивать.

Лицо князя осталось непроницаемым. Но сердце почему-то сжалось от боли за за Мин-Сю.

— Лян, — он медленно повернулся лицом к слуге, — есть ли у нас повод нанести маркизу ещё один визит?

— Найдем, ваша светлость.

Мин-Сю

Ночь обрушилась на павильон колючим холодом. Сегодня должна была состояться первая брачная ночь маркиза и наложницы. Больше всего нервничала Цин. В прошлой жизни, я не видела её состояния, потому что валялась без сознания где-то в сарае. Удивительно, как только выжила, в такой холод.

Служанки ёжась, стелили тёплые одеяла, Мэй добавляла угли в жаровню, чтобы хоть как-то согреть помещение. Но такого количества угля было просто недостаточно. Управляющий, не без приказа свекрови, сократил норму угля для моего павильона до минимума. И это был обычный, черный уголь, предназначенный для слуг.

— Вам опять дали плохой уголь! — Мэй не выдержала и топнула ногой. — Как такое возможно! Вы главная жена, а серебряный уголь отправили в павильон к этой… к этой….

— Тише, Мэй. Следи за словами.

Девушка испуганно упала на колени.

— Простите, моя госпожа. Ваша рабыня наговорила лишнего.

— Встань. И не забывай, что в этой резиденции нужно вести себя осторожней. Иначе, я не смогу вас защитить.

Сказала это так громко, чтобы служанки слышали. Девушки переглянулись и перестали шептаться. В комнате повисла тишина, которую нарушал только шелест хлопковых юбок.

Мой взгляд упал на жаровню. Угля там было больше, чем старая госпожа выделяла для моего павильона. Мэй, заметив мой интерес, застенчиво опустила глаза в пол. Я вспомнила, как в самые холодные зимы она с другими слугами тайком докладывали в мои жаровни уголь, предназначавшийся для обогрева их комнат. Тогда, я воспринимала это как должное. Верные слуги всегда так поступали. Так учила мама, так говорила бабушка, их слова подтверждала няня. Но только сейчас я поняла, сколько им может эта верность. Мэй пожертвовала жизнью, Юн-Ци, маркиз продал. Только Шан-Си мне удалось сберечь и выдать замуж раньше, чем Сюэ с ней расправилась.

— Мэй, — девушка вздрогнула от моих слов, словно ждала наказания. — Сегодня вы будете ночевать здесь. В боковых покоях слишком холодно.

Услышав приказ, служанки переглянулись. На лицах девушек появилось хорошо читаемое облегчение и тщательно скрываемая радость.

— Благодарю, госпожа!

— Завтра я решу вопрос с углём. А пока, готовьтесь ко сну.

Девушки поклонились, я укуталась плотнее в плащ и вышла во двор. Морозный воздух обжёг нос. Перед глазами возник образ Двуликого. О нем мало кто помнил. А те, кто помнили, старались никогда о нем не говорить, чтобы своей верой не подпитывать темную силу и не приносить кровавых жертв.

Моя няня часто рассказывала сказки про Двуликого. Она была из диких земель, где Двуликого считали воплощением чистого зла. Няня Вэй говорила, что Двуликий ослаб, когда люди перестали в него верить. Ослаб настолько, что одно из его лиц состарилось. Люди отвернулись от зла и перестали приносить ему кровавые жертвы. И теперь, ему приходится идти на хитрости, чтобы собирать кровавые жертвы. Иначе, он исчезнет навсегда, лишившись божественной силы.

— За всё нужно платить, — тихо сказала я и изо рта вырвалось серое облачко пара. Рука легла на живот, в котором должен был вырасти мой сын. — Мама обязательно за тебя отомстит.

Сюэ-Жэнь

Этот день должен был стать днем её триумфа. Ради брака с маркизом Сюэ поставила слишком много. В том числе, свою честь. Дом отца - барона давно разорился. Главная жена отца изо всех сил пыталась сводить концы с концами. Чтобы сохранить внешние признаки состоятельности, часть расходов она покрывала из собственного приданого, и спешила выдать замуж дочерей наложниц, чтобы меньше на них тратить.

Сюэ-Жэнь была дочерью третьей наложницы отца. Изначально, по договору, за маркиза должна была выйти её старшая сестра, Юй-Жэнь. Чтобы этого не произошло, Сюэ пришлось пойти на хитрость. Она добавила в согревающий отвар сестры михунь-тань. Когда девушка потеряла в сознание, Сюэ пустила к ней в комнату конюха. Скандал был страшный. Чтобы замять скандал Юй отправили в монастырь. А у Сюэ появилась возможность завоевать сердце маркиза. Вот только его брак с дочерью генерала Вэй всё испортил.

Глава 6.

Мин-Сю

Утро выдалось особенно холодным. Мэй дрожащими руками помогала мне одеться. В этот момент пришла Цин. Девушка выглядела растерянной.

— Госпожа, — она боялась поднимать взгляд. — Старая госпожа приказала вам не приходить на утреннюю церемонию приветствия.

У Мэй от возмущения дёрнулись руки. Но, видимо вспомнив мои вчерашние слова, она промолчала.

— Хорошо, — спокойно ответила я.

— Госпожа, — в голосе Цин прозвучала несвойственная ей осторожность. — Разве это правильно? Разве это не значит, что…

— Это ничего не значит, — резко прервала служанку. — Когда маркиз покинет покои наложницы, подай ему укрепляющий суп. И, — я повернулась лицом к служанке, — переоденься перед тем, как идти к маркизу.

— Спасибо госпожа, — Цин глубоко присела и убежала.

Мэй сверлила меня недоверчивым взглядом. Раздумывала, стоит ли рассказать о догадках. Я не стала провоцировать разговор. Сейчас, самым важным было защитить себя и тех, кто был мне по-настоящему верен.

— Мэй, отправь кого-нибудь закупить для нас уголь. И прикажи готовить паланкин. Скажи, что маркиза хочет посетить храм.

Поместье маркиза

Слухи о том, что госпожа покинула поместье разлетелся моментально. Служанки состоящие при старой госпоже, сегодня с восхищением обсуждали удивительно правильное и достойное поведение маркизы.

— Это все ваше влияние, моя госпожа, — говорила няня Джан своей старой хозяйке, когда рассказала о том, что вместо того, чтобы устроить скандал, невестка отправилась в храм с подношениями.

— И много она попросила денег на подношения? — с плохо скрываемой тревогой спросила свекровь Мин-Сю.

— Ни ляна, госпожа. Всё взяла из своего приданого.

Свекровь кивнула. Её порадовала новость о том, что невестка не тронула денег маркизата. Но вот то, что девчонка свободно распоряжалась собственным приданым, старую госпожу зацепило. Она искренне считала, что невестка должна передать ей в управление и деньги, и лавки. Собственно, именно ради этих средств она и организовала свадьбу сына с дочерью генерала. Если бы не тяжелое финансовое положение поместья, она бы никогда не позволила сыну взять в жены эту девку. Даже в наложницы не приняла бы. Её сын был достоин гораздо лучшей партии.

— Хорошо. Надеюсь, она усвоила урок и будет вести себя смирно.

Князь Хань

Это утро у князя началось с докладов и донесений. Несмотря на то, что любимый сын императора большую часть времени жил при дворе, дела в его уезде шли довольно неплохо. Во многом такое положение вещей объяснялось репутацией князя. Его знали как человека холодного, безжалостного, легко отдающего приказы казнить и строго соблюдающего законы империи. Связываться с третьим господином боялись. Предпочитали верно служить, понимая, что шаг в сторону может стоить дороже мимолётной выгоды.

— Что с налогами? — спросил Хань у дрожащего канцлера.

— Всё отправлено в срок.

— Хранилища?

— Амбары заполнены. Урожай в этом году хороший.

Хань кивнул. Руки замерзли, но князь этого не замечал, а вот канцлер с трудом себя сдерживал от соблазна закутаться в плащ. Зима в этом году обещала начаться рано.

— Завтра я хочу проверить склады, — сообщил Хань. — Зима будет суровой. Мы должны подготовиться.

— Да, господин.

Канцлер от волнения упал на колени и сделал земной поклон. В этом не было совершенно никакой необходимости, и Хань уже хотел отчитать чиновника, но наткнулся на взгляд Ляна. Лицо его выглядело так всякий раз, когда у него были новости, о которых было сложно молчать.

— Вы свободны, канцлер.

Чиновник сделал ещё один поклон, дрожащими руками подобрал длинные полы одежды и поспешил исчезнуть.

— Говори, — приказал Хань, когда они остались одни.

— У меня новости про госпожу маркизу.

Лян внимательно следил за своим господином. У постороннего человека, глядя на бледное лицо князя, возникло бы впечатление, что он совсем не интересуется предметом разговора. Но, Лян служил князю с детства. Фактически, они вместе выросли. И он точно знал, что маркиза его господина интересовала больше, чем серебро, золото и налоги.

— Сегодня мои люди видели, как одна из её служанок покупала уголь.

— Уголь? — правая бровь князя на секунду приподнялась и тут же вернулась на место.

— Служанка жаловалась, что старая госпожа сократила норму угля для павильона невестки. Маркиза оказалась в таком плачевном положении, что вынуждена заложить серебряные шпильки матери в ломбард, чтобы не мерзнуть.

Хань задумался. Мин-Сю вышла замуж всего несколько месяцев назад. И уже была вынуждена заложить украшения, чтобы купить какой-то уголь? Хань был уверен, что генерал Вэй дал любимой дочери солидное приданое. На него можно было содержать несколько маркизатов. Но девушка всё равно заложила материнские украшения. Это не укладывалось в голове князя. Но, в то же время, вполне совпадало с теми скромными одеждами, маркизы.

— Это еще не все.

— Что еще?

— Маркиза сейчас в торговом доме. Разговаривает с управляющим.

Князь так резко поднялся, что кресло, на котором он сидел, перевернулось. Лян едва заметно улыбнулся.

Глава 7.

Мин-Сю

Управляющий бросился вперед и упал на колени перед князем. Мэй тоже поспешила опуститься на колени. Движения девушки в этот раз были лишены плавности и грации. Я сделала традиционный поклон.

— Приветствую князя, — сказала достаточно громко.

Мужчина обжёг меня колючим взглядом, словно я была досаждающим в летнюю жару насекомым.

— Все вон! — коротко приказал князь.

Управляющий, его помощник и слуга, принёсший сундук тут же убежали. А вот моя преданная Мэй, приказ проигнорировала.

— Ты тоже, — князь обратился к служанке.

— Рабыня обращается к вашей светлости, — Мэй заговорила быстрее, чем я успела за неё заступиться, — маркиза замужняя женщина. Если увидят, что я покинула госпожу, и оставила её наедине с мужчиной, о госпоже пойдут слухи. Умоляю господина сжалиться над маркизой.

— Ваша светлость, Мэй служит при мне много лет. Я полностью ей доверяю.

Князь снова одарил меня взглядом, от которого захотелось провалиться под землю.

— Лян, — он повернулся к своему слуге, — отведи рабыню госпожи в боковой зал и проследи, чтобы никто её не увидел.

Мэй испуганно посмотрела на меня. Я кивнула. За девушку было немного боязно. Но, я была уверена, что среди дня ничего плохого с ней не сделают.

Через минуту я осталась наедине с князем. Ситуация возмутительная, даже опасная. Но, в то же время удобная. Он был единственным человеком, у которого я могла расспросить о том, что происходило в доме отца. И возможно, попросить его… Попросить о защите. Князь Хань, любимый сын императора, он обладал достаточной властью, чтобы уберечь генерала Вэй от….

— Маркиза, что тебе грозит за дачу взятки?

Он ударил по столу так сильно, что звук удара, казалось, мог пробить дыру в стене.

— Взятка? — удивилась я, не сразу поняв, о чем идет речь.

Князь посмотрел на сундук. Картина начала медленно прорисовываться. Правда, почему он решил, что это взятка, я так и не поняла.

— Кажется, господина ввели в заблуждение.

— В заблуждение? — по тону было понятно, что он мне не верит, но готов выслушать, и даже принять, любые оправдания.

— Мы находимся в торговом дворе, ваша светлость. Здесь проводятся сделки.

— И какую же сделку хотела провести госпожа маркиза?

— Ваша светлость, — я достала документы на лавки и положила на стол, перед князем. — Сегодня я пришла сюда, чтобы передать в управление торговому двору лавки из своего приданого.

Мужчина недоверчиво взял в руки бумаги. Внимательно всё прочитал. Снова посмотрел на сундук.

— Это?

— Это деньги на покупку провизии. Половина должна быть отправлена в северные гарнизоны отца в ближайшее время. Зима будет суровой, караваны с провизией могут задержаться на перевалах. Вторая часть должна быть отправлена солдатам княжеского уезда.

— Маркиза, что вы творите?

— Пытаюсь сберечь своё приданое.

Я посмотрела прямо в глаза собеседнику. Неописуемая дерзость, за которую меня могли вытащить на улицу, и избить палками. Князь ответил таким же прямым и долгим взглядом. Только, в нём не было ни злости, ни раздражения. Только любопытство и что-то еще, чего я прежде не видела.

Князь Хань

Маркиза держалась на удивление спокойно и гордо. И она была первой женщиной, которая посмела смотреть на него прямо, без кокетства и ужимок. Эта прямота и суровость дочери северных земель вызвала в князе немое восхищение и необъяснимое желание стать одновременно и клинком, и щитом в руках дочери генерала.

Это совершенно новое, до этого момента незнакомое чувство, ошарашило князя и почти полминуты он не мог ничего сказать. Только смотрел на чужую жену с немым, совершенно неуместным, восхищением.

— Маркиза, — он наконец-то взял себя в руки, — сядьте о объясните, что происходит в доме вашего супруга. Почему его жена, не успев войти в дом, уже думает о том, как уберечь приданое?

Он старался, чтобы слова звучали не слишком грубо, но старания были напрасными. Хоть большую часть времени князь Хань и проводил при дворе императора и время от времени принимал участие в дворцовых интригах, упаковывать свои мысли и требования в приятные слуху речи, так и не научился.

— Разве, князь может вмешиваться в домашние дела своих подданных?

Женщина попыталась мягко увильнуть от разговора. Князь не понял, было ли это связано с неопытностью, или попыткой оценить ситуацию. Он не знал, как лучше действовать, поэтому решил вести разговор так, как вёл бы его с отцом маркизы или её братьями.

— Госпожа маркиза пришла в мой торговый дом прятать свои богатства. Вы ищите защиту. Как я могу её предоставить, если не знаю, что вам угрожает?

Девушка опустила взгляд в пол, закусила нижнюю губу. Она подбирала правильные слова. Решала, что ему стоит говорить, а что нет. Хань не торопил. В комнате появился Лян, держа в руках поднос с горячим чаем.

Когда Лян ушёл, и они снова остались вдвоём, мужчина разлил напиток по тонким фарфоровым чашкам.

Глава 8.

Фэн-Жун

В комнату бесшумно вошла девушка с подносом в руках. Она поклонилась и сообщила:

— Моя госпожа приказала принести вам укрепляющий суп.

Фэн-Жун сдвинул брови. Реакция была рефлекторной. Он всегда так делал, когда был чем-то удивлен или растерян. В этот раз он ощущал и то, и другое. Сначала его ошарашил певучий голос Цин, а потом новость о том, что жена не собирается устраивать скандал, а наоборот, проявляет заботу о его самочувствии. Поверить в это было невозможно. Мин-Сю была слишком гордой, чтобы стерпеть оскорбление в виде наложницы. Да ещё и тогда, когда с ней самой брак не был консумирован. Он просто не мог в это поверить, поэтому уточнил:

— Ты служишь Мин-Сю?

— Да господин. Я прибыла вместе с приданым вашей супруги.

Служанка, продолжая держать поднос, присела. Мысли о ревнивой жене не помешали ему отметить плавность движений и тонкую талию девушки. А плотная ткань, призванная скрыть привлекательность служанки, только пробудила мужское воображение. Приятная визуальная картинка породила вполне естественный плотский интерес к девушке. Тело маркиза еще не было готово к новой порции удовольствий, но первый интерес уже зародился.

Цин, хоть и не обладала большим опытом в искусстве обольщения, но почувствовала заинтересованный взгляд Фэн-Жуна, и с трудом держала нейтральное выражение лица. Ей очень хотелось оторвать взгляд от деревянного пола и взглянуть на господина. В маркиза она была влюблена давно. Ещё до того, как попала на службу к его жене. Более того, на службу она попала только потому, что хотела быть ближе к господину и служить тому не только днём. Благодаря взятке в десять серебряных лянов, ей удалось попасть в дом генерала Вэя, а уже оттуда отправиться с госпожой, в резиденцию.

— Поставь суп и уходи, — приказал Фэн.

Он хотел, чтобы служанка как можно быстрее ушла из кабинета. Боялся, что как только позволит себе лишнее, ворвётся Сюэ, или Мин, и он получит порцию необоснованных обвинений. Цин, хоть и была недовольна приказом, всё исполнила быстро, чётко. Но в каждое движение вложила столько нежности и страсти, что в следующие несколько часов её образ всплывал в голове маркиза, мешая заниматься делами.

Мин-Сю

На вечернее приветствие свекровь тоже просила не приходить. Также старая госпожа отменила совместный ужин и приказала мне оставаться в своем павильоне. Я и не возражала. Молчы наблюдала через окна, как Сюэ-Жэнь, укутаная в новые меха, в сопровождении четырёх служанок, идет в сторону главного павильона.

— Разве это правильно? — тихонько возмущались служанки и с жалостью смотрели в мою сторону.

Мэй расставляла по комнате жаровни. Я рассуждала о том, как буду жить дальше. Часть приданого, которая могла приносить прибыль, уже была спрятана. Ни свекровь, ни муж, не смогут покуситься на лавки, находящиеся в управлении людей Хань-Шэна. Жизнь дороже денег.

Для жадных рук старой госпожи я оставила лишь помещение с благовониями. Его она заберет совсем скоро. Этой лавкой я была готова пожертвовать ради свободы. Расхищение приданого — уважительный повод для развода. В прошлой жизни я была так влюблена в Фэна, что даже не поморщилась глотая это унижение. В этой жизни, их жадность обратиться мне в пользу.

Остальное имущество я разделила на три части. Часть серебра оставила при себе, на тот случай, если не получится заложить украшения. Часть сундуков с золотом и бумаги на владения землей отправила на хранение в торговую палату. Там они будут в безопасности до тех пор, пока я не решу вопрос с жильём и разводом. В кладовой поместья остались только несколько сундуков с лекарствами и сокровищами, который сложно было быстро реализовать: кораллы, картины, вазы, сервизы и прочая утварь. За эти я могла быть спокойна. По крайней мере, пока. Дело оставалось за малым: уничтожить Фэна до того, как он подставит отца и род Вэй.

В жаровнях приятно краснел уголь. За стенами павильона завывал поздний осенний ветер. Мэй закончила возиться с жаровнями и расставила благовония, Юн-Ци накрыла стол для ужина. Правда, делая это, она заметно нервничала и поглядывала на меня с опаской.

В прошлой жизни я уже видела подобную сцену. Это случилось когда я вернулась в покои после наказания. Фэн окончательно привязался к Сюэ, а свекровь начала на мне экономить. С моего стола сначала пропало мясо, потом рис заменили на просо, запретили фрукты, начали подавать вчерашние лепешки. Еды становилось всё меньше и меньше.

Я помню, как разозлилась в тот первый раз и устроила скандал. За что ещё раз была наказана мужем. Ведь, я должна была не скандалить, а заботиться о благополучии поместья и избегать лишних трат, как достойная супруга.

Правда, он меня не бил, боясь, что я умру и отец перестанет ему благоволить. Только посадил под домашний арест и сократил норму питания вдвое. Сократил он еду не только мне, но и всем, кто мне служил. Той весной я много болела, винила себя за то, что не смогла заслужить любовь мужа, и за то, что не могу позаботиться даже о собственной прислуге. Вдали от дома я чувствовала себя брошенной, одинокой и слабой.

Голод страшная вещь. Тогда большинство слуг, чтобы не испытывать мучительную боль в животе и постоянный холод, перешли на службу к Сюэ или стали шпионами старой госпожи. А я потеряла последнюю опору в доме мужа. В этой жизни я помнила ошибки и не собиралась их совершать. Впервые за две жизни в этом павильоне я почувствовала себя хозяйкой, а не непрошеной гостьей.

Глава 9.

Мин-Сю

С каждым днем холод усиливался. Поместье маркиза готовилось к самому суровому сезону в году. Павильоны пытались утеплять, приносили дополнительные жаровни, одеяла, слугам выдавали дополнительную одежду, а хозяева поместья заказывали меховые плащи. Вот только о моём павильоне все словно забыли. Муж не заглядывал, старая госпожа раз за разом придумывала предлоги не пускать меня на утреннее или вечернее приветствие.

Питание с каждым днем становилось скуднее. Но, я не расстраивалась. Потому что теперь я не злилась на старую госпожу, и уж тем более не собиралась конкурировать за внимание подлеца. Я медленно выстраивала свою жизнь.

Меха, теплые одеяла, дополнительные жаровни были доставлены даже в комнаты прислуги. В самом маленьком помещении была организована небольшая кухня. Да, повара у меня не было. Но Юй неплохо справлялась с базовыми блюдами. Этого вполне хватало, чтобы никто не голодал.

А в поместье, тем временем, сильно увеличились расходы. Это происходило незаметно, но я уже видела тревожные признаки финансового бедствия. Сначала, слуги восхищенно шептались о том, какой прекрасный вкус у второй госпожи и как хорошо маркиз относиться к наложнице. Сюэ не стеснялась появляться в тяжелой парче и дорогих мехах. Золотые и нефритовые украшения на наложнице поражали не только красотой, но и стоимостью. Но, чем больше драгоценностей появлялось у женщины, тем жиже становилась каша у её слуг. Фэн-Жун запретил матери сокращать траты на любимую, поэтому старой госпоже приходилось экономить на других.

Новые украшения появлялись не только у Сюэ, но и у Цин. Девушка старалась не носить серебряные шпильки при мне, но о подарках маркиза, исправно сплетничали служанки, когда думали, что их никто не слышит.

Я внимательно слушала, и продолжала отправлять служанку в кабинет мужа с согревающим отваром, супом, лекарствами или мелкими поручениями. Сюэ и свекровь думали, что таким образом, я пытаюсь угодить супругу и вернуть его внимание. Примерно такие же мысли бродили и в голове Фэна. Ему явно льстила эта выдуманная борьба между женой и наложницей, приправленная новой любовью к служанке. Всё складывалось как нельзя лучше. До первого зимнего утра.

Няня Джао появилась в павильоне как раз в тот момент, когда Мэй забрала у меня чашку с чаем. Аромат был напитка был не ярким, но достаточно заметным, чтобы понять, что в фарфоровой чашке не то безвкусное сено, которое присылали для меня с главной кухни.

— Госпожа, — няня украдкой осмотрела сначала меня, потом комнату. — Старая госпожа приказала вам навестить её.

Мэй не любила няню и немного её побаивалась. Видимо, уже в это время она чувствовала, насколько жестокой может быть эта старая стерва.

— Хорошо, няня.

Я не стала спорить. Послушно поднялась и пошла вслед за служанкой свекрови. В главном павильоне меня ждала не только свекровь. Картина была забавная. В центре комнаты сидела старая госпожа. Ей было шестьдесят. Сухое, испещренное тонкими морщинами лицо напоминало плохой сухофрукт. Она куталась в меха, сжимала узкие, бесцветные губы и смотрела на меня с тем презрением, с которым господа смотрят на нищих.

Рядом сидел Фэн. Муж был молод и красив. Волосы собраны, взгляд прямой, немного раздраженный. Как будто его отвлекли от важных дел и притащили в этот павильон силой. Самой интересной частью композиции была Сюэ-Жэнь. Я внимательно посмотрела на наложницу. В сравнении с ней, я выглядела не дочерью семьи Вэй, а простолюдинкой. Сюэ к встрече с опальной женой хорошо подготовилась. Надела лучшие меха, украшения, не пожалела румян. Она с лёгким презрением смотрела на мой простой, но очень теплый плащ и простые заколки. Она чувствовала себя победителем, но не замечала главного: осунувшегося лица своей служанки. Зато её Фан-Цы, которая сейчас прислуживала наложницы, видела румяное и вполне благополучное лицо Мэй, в новом тёплом платье.

Фэн тоже посмотрел на меня с лёгким недоумением. За эти недели я должна была осунуться, ослабнуть и приползти к нему на коленях, просить о милости. Но что-то в плане маркиза дало сбой.

— Приветствую старую госпожу, — поклонилась. — Приветствую супруга, — снова поклонилась. — Вы хотели меня видеть, матушка?

Голос звучал сладко, словно птичья трель. Я вложила в него столько мягкости и покорности, сколько могла.

— Хотела! — резко ударила ладонью по ноге свекровь. — Объяснись!

Почувствовала, как Мэй за спиной дёрнулась. Ей стало страшно. В прошлой жизни я тоже испытывала страх, когда свекровь повышала голос. Но сейчас, пережив многочисленные побои, издевательства, потерю ребенка, этот крик звучал как рык обессиленной собаки.

— Я не понимаю, матушка. Чем я вас так разгневала?

— Не притворяйся Мин-Сю, — в разговор вступил муж. — Доход от твоих лавок перестал поступать в дом. Матушка проверила, теперь ими управляет торговый двор. Как ты могла такое допустить?!

— Прошу прощения, дорогой, — закусила нижнюю губу, — но как мои лавки и доход от них, относятся к поместью? Ведь лавки, это часть моего приданого.

На минуту в павильоне повисла тишина. Я продолжала стоять неподвижно, словно обвиняемая перед судьями. Когда меня вызывали, и свекровь, и муж, и наложница, были уверены, что я брошусь перед ними на колени и начну оправдываться за свои поступки. Но сценарий изменился, и им понадобилось время, чтобы изменить стратегию поведения.

Глава 10.

Князь Хань

Повод для посещения поместья маркиза Хань вынашивал последние две недели. Точнее, сначала он хотел приехать под предлогом проверки лавок госпожи, потом чтобы передать новости о том, что её поручения по зерну исполнены, ещё чуть позже хотел выкупить заколки девушки и вернуть их владелице. От последнего отговорил Лин, предположив, что маркиза заложила узнаваемые украшения не от нужды, а потому что готовит почву для развода. От остальных поводов Хань отказался, боясь что его внимание скомпрометирует замужнюю женщину. И даже пытался отогнать от себя навязчивые мысли о маркизе. И вот сегодня, судьба буквально заставила явиться его в дом Фэн-Жуна. И то, что он увидел и услышал, поразило князя до глубины души.

Хозяева дома и слуги склонились перед ним. Законная жена и боковая наложница стояли рядом. Первая в простом шелке, в плаще, который носили солдаты дома Вэй, вещь теплая, практичная, но совершенно не уместная на плечах женщины. А шпильки в волосах были настолько простыми, что даже дворцовые служанки не взглянули бы на них. Но, несмотря на это, супруга маркиза его завораживала. Он смотрел на нее, сверху и боролся с внутренним желанием схватить, прижать к себе, навсегда вырвать из лап недостойного мужа. Мужа, который наложницу ставил выше жены.

— Встаньте! — резко приказал мужчина.

Когда все поднялись, князь Хань, не стесняясь, занял хозяйское кресло. Так все обитатели поместья, были перед ним как на ладони.

— Маркиза сказала правду? Её павильон лишили содержания?

Хань видел, как бегают глаза Фэна. Он искал поддержки у матери, но старая госпожа, как положено знатной даме прошлых поколений, смотрела строго в пол. На помощь супругу пришла Мин-Сю.

— Рабыня отвечает на вопрос великого князя, — в голосе Мин-Сю исчезла медовая покорность, которой он был пропитан всего несколько минут назад.

Хань заметил, как лицо маркиза посерело. Он боялся, что жена сболтнёт лишнего и жестом попытался её остановить. Но Мин-Сю этого или не заметила, или специально проигнорировала приказ мужа.

— Лето и осень выдались тяжелыми. Резиденция маркиза боиться, что зима будет долгой. Поэтому старшая госпожа была вынуждена сократить моё содержание, чтобы не дать слугам голодать и мёрзнуть.

Князь про себя усмехнулся. Слова Мин-Сю были правильными настолько, что свекрови стоило бы порадоваться, что на её стороне такая преданная невестка. Но в глазах старой госпожи мелькнул страх. Настоящий страх перед разоблачением.

— Дела в резиденции маркиза настолько плохо идут, что благородный Фэн-Жун не может обеспечить жену одеждой? — Хань посмотрел в глаза маркиза, которого и раньше не сильно жаловал, а сегодня был готов казнить одним ударом. — Почему маркиза носит плащ солдат дома Вэй, а наложница облачена в соболя?

— Ничтожная Сюэ-Жэнь отвечает, — тут же бросилась на защиту мужа наложница. — Этот плащ я привезла из родительского дома. Как и всё, что на мне сейчас надето. Не злитесь господин. Маркиз и старая госпожа делают всё, чтобы поместье процветало, а его обитатели не знали нужды.

— Это правда, ваша светлость, — наконец-то подала голос старая госпожа. — Вся одежда Сюэ-Жэнь действительно прибыла с ней из родительского дома. Как и украшения.

Хань промолчал. Он знал, что ему врут. Он видел этот плащ с скорняжной лавке на центральной улице. Его привезли три дня назад, и стоил он столько, что можно было закупить столько риса, что хватило бы на две зимы всему поместью.

Хань промолчал. Сделал вид, что поверил. Заступаться за чужую жену открыто он не мог. Это значило опозорить и её, и себя. И если на себя князю было плевать. И не такое любимый сын императора мог себе позволить. То о репутации Мин-Сю он почему-то заботился.

— Маркиз, — от отвел взгляд от женщин, и обратился к хозяину дома. — Сегодня я пришёл в твой дом и стал случайным свидетелем того, как ты пренебрегаешь законной женой. Надеюсь, это было случайностью.

— Уверяю, — сбивчиво бросился в оправдания Фэн, но князь жестом остановил этот словесный поток. Ему не хотелось слушать жалкие оправдания ничтожества.

— Сегодня я пришел в твой дом по поручению Благородной супруги императора, — Хань сделал паузу чтобы воздух наполнился волнением.

Благородная супруга была не только любимой женщиной императора и матерью князя Ханя, но и одной из самых влиятельных женщин империи. Даже императрица не имела в руках такой власти.

— Маркиза, — Мин-Сю тут же сложила руки перед собой и поклонилась господину, — матушка велела мне лично вручить вам подарок от неё.

В павильон внесли сундук. Небольшой, но достаточно тяжелый.

— Мин-Сю благодарит Благородную супругу и желает ей сто лет счастливой жизни.

Голос маркизы дрогнул. Хань увидел, как в глазах девушки едва заметно мелькнула тёплая слеза. Слеза настоящей, искренней благодарности. Хань кивнул.

— Благородная супруга также желает, чтобы маркиза, вместе с жёнами благородных домов, прибыла для совершения обряда поклонения предкам.

— Мин-Сю исполнит приказ благородной супруги.

Сердце Ханя защемило от нежности. Это было так странно. Даже к сёстрам он не испытывал ничего подобного. А тут, в чужом доме, ему приходилось подавлять в себе щемящее желание защитить чужую жену. Это чувство было возмутительным и прекрасным одновременно.

Глава 11.

Хань

Подготовка резиденции к ежегодному ритуалу подношения шла своим чередом. В ней не было ничего необычного: слуги ровняли гравийные дорожки, убирали опавшую листву, жгли очистительные благовонии, готовили подношения. Но во всей этой торжественной подготовке князь Хань чувствовал грядущие перемены. Как будто слуги готовили поместье не для праздника, а для нового этапа его жизни.

В эти дни он полностью сосредоточился на делах уезда. Провел торжественные смотры гарнизонов, устроил ревизии, посетил несколько знатных семей, которые надеялись пристроить в резиденцию своих дочерей. Но во всей этой мирской суете, где-то на заднем плане, постоянно присутствовала дочь генерала.

Её образ не выходил из головы князя. У любимого сына императора женщина в простом военном плаще, без пудры на лице и в дешёвом шелке, должна была вызвать отвращение. Кто она, в сравнении с десятками красавиц, которых ему предлагали в жены или наложницы? Но, она смотрела на него с таким спокойным достоинством, которого не было даже у императрицы. Она его не боялась, как маркиз и его мать. Не лебезил, как министры при дворе. Она смотрела на него как на равного. И это было поразительно. Настолько поразительно, что заставляло Ханя раз за разом вспоминать детали их последней встречи.

— Лян, — как-то вечером, отложив свитки, обратился Хань к слуге. — Есть какие-нибудь новости о дочери генерала?

— Вы имеете в виду жену маркиза, господин?

Белая кожа князя посерела, но ни один мускул на лице господина не дрогнул.

— Как можно называть её женой маркиза, если он её даже едой обеспечить не может?

— У нас пока не было жалоб в управу на неподобающее отношение к супруге, — сообщил Лян.

Князь усмехнулся. Как будто он не знал, что о таких вещах знатные семьи в управу не сообщают.

Сюэ-Жэнь

Наложница и ее служанка стояли на небольшом декоративном мосту, у пруда. Женщина внимательно наблюдала за тем, как в комнаты маркиза входила служанка с подносом.

— Что эта змея задумала? — спросила Сюэ, глядя как личный слуга ее мужа закрывает дверь.

— Мин-Сю каждый день отправляет кого-нибудь из слуг, чтобы подлизаться к господину, — сообщила служанка. — Но разве это имеет значение? Разве эта дикарка с севера сможет сравниться с моей госпожой?

От этих слов настроение Сюэ немного улучшилось. Она не была дурой, которая не могла отделить лесть от правды. И в этом случае, служанка действительно говорила правду. Мин-Сю не могла сравниться с ней. Безликая одежда с севера, прямолинейность, нищенская привычка экономить, даже тогда, когда есть ресурсы. Всё это раздражало маркиза в жене и Сюэ умело подсвечивала эти недостатки соперницы. С каждым днем Фэн презирал жену всё больше. Дело оставалось за малым, Мин-Сю и с позором изгнать из резиденции.

— Ещё несколько дней, — улыбнулась Сюэ, наблюдая как быстро служанка покидает кабинет её мужа. — Ты нашла благовонии?

— Да, госпожа. И договорилась со служанкой из дома князя. Всё пройдет гладко.

— Ходят слухи, что Хань-Шэн ненавидит таких как Мин-Сю. Вот и дадим господину возможность лично разобраться с этой падалью.

Мин-Сю

Чем ближе подходило время ритуала, тем медленней тянулись вечера. Свекровь и муж готовились к визиту в княжеское поместье. Готовили подарки, дары, наряды для такого грандиозного события.

Князь Хань большую часть года жил в столице и в Уезде появлялся очень редко и любое мероприятие в резиденции превращалось в настоящее событие, где можно было не только заявить о себе, но и заключить выгодные сделки. Или, опозориться. Каждое уважающее себя семейство хотело избежать последнего, и выйти за ворота резиденции господина с максимальной выгодой. И в этот раз, у меня тоже была схожая цель.

Мэй подала чай. Тонкий аромат и граткий вкус напитка действовали на меня успокаивающе.

— Госпожа, — тихо произнесла служанка, — вам тоже следует позаботиться о подарках и подношении. Боюсь, что старая госпожа будет делать всё, чтобы выставить вас в невыгодном свете.

— Не волнуйся.

Мэй мои слова не успокоили. Впрочем, это было не удивительно. С тех пор, как мы прибыли в дом маркиза, она во всём видела подвох. Всегда старалась предупредить, предостеречь. Сейчас мне было неловко признавать, что служанка была права.

— У меня есть подарок, который князь обязательно оценит.

Мэй недоверчиво улыбнулась. Она хотела спросить, что это за подарок, но не решалась. А я вспомнила белое лицо князя. Казалось, что в нем не было ни капли крови и многие находили Хань-Шэна похожим на призрака. Но, мне князь напоминал суровые, но справедливые земли севера.

Отец всегда восхищался третьим господином. Рассказывал, что император всячески старался удержать сына благородной супруги при себе и отпускал его из столицы только в очень редких случаях. Император благоволил князю так, как ни одному из детей императрицы. Кажется, несколько лет назад даже был скандал, который вынудил благородную супругу поклясться императрице в родовом храме, что уговорит императора не отдавать трон Хань-Шэну. И, судя по тому, что наследным принцем был назначен Хань-Дэ, обещание мать Хань-Шэна выполнила. Интересно, что сам князь думал о назначении брата наследным принцем?

Глава 12.

Резиденция князя

Осенний ветер в это утро стих, будто сама природа благоволила дому князя Хань. Солнце, которого почти не бывает в это время года, сегодня озарило внутренний двор резиденции. Гости прибывали в строго назначенное время, по порядку, словно боялись создать неразбериху у ворот господина. Как только одна повозку уводили и её пассажиры скрывались за стенами резиденции, тут же появлялась следующая.

Управляющий, который внимательно наблюдал за порядком, лучезарно улыбнулся. Он не первый десяток лет служил в этом доме и организовывал приемы, но сегодня был второй раз, когда чувствовал, что место ждут светлые перемены. Даже позволил себе предположить, что в резиденции появится хозяйка.

— Доложи князю, что можно облачаться. Почти все прибыли, — приказал управляющий худощавому мальчишке. Это был сын конюха, который только год назад поступил на службу во внутренний двор.

Фэн-Жун

— Не волнуйся, сынок. Мама всё продумала.

Старая госпожа похлопала по руке сына. Наложница, сидящая напротив маркиза, застенчиво улыбнулась.

— Мама, разве это не опасно? Сама Благородная Супруга приказала Мин-Сю быть на церемонии! Как мы оправдаемся перед его светлостью?

— Не переживай. Мин-Сю сама откажется ехать. У неё нет ничего для подношения. Я позаботилась об этом. Она труслива. Скажется больной и никто ничего не узнает. Мы должны дать Сюэ шанс заслужить благосклонность благородных дам. Иначе, как она сможет в дальнейшем стать твоей женой.

— Матушка, — выдохнул Фэн, — мы всё равно должны были взять Мин-Сю с собой. Тем более, она сейчас так жалко выглядит. Разве она могла бы сравниться с Сюэ?

Мать ничего не ответила. Фэн видел, что она была согласна с его доводами, но изменить уже ничего не могла.

Сюэ-Жэнь тоже выглядела немного растерянной. На вечернем пиру она собиралась обвинить Мин-Сю в прелюбодеянии с посторонним мужчиной. Но, свекровь испортила ей планы. Но женщина быстро взяла себя в руки и адаптировалась.

— Дорогой, — обратилась она к мужу, — не переживай. Благородной супруги не будет на празднике. Императрица не отпустил её навестить сына. А князь будет занят гостями и не обратит внимание на отсутствие какой-то маркизы.

Фэн посмотрел в преданные глаза наложницы. Её слова успокоили тревогу и, к тому моменту, как повозка остановилась у княжеских ворот, маркиз уже думал о том, с какими чиновниками следует завести беседу, кого пригласить на обед, кому преподнести подарки.

Сюэ-Жэнь

Они прибыли почти самыми последними. Сердце Сюэ колотилось от волнения. Она впервые прибыла на ритуал жертвоприношения и мысленно повторяла про себя вежливые фразы, жесты, приветствия. Сейчас главной целью наложницы было произвести правильное впечатление на местную знать и заручиться поддержкой.

— Не опозорь нас, — шепнула ей старая госпожа, когда они вошли во внутренний двор.

Сюэ едва заметно мотнула головой. Она и сама понимала, насколько для неё важно, чтобы всё прошло гладко.

— Мама, не пугай Сюэ, — заступился за наложницу Фэн.

Сюэ улыбнулась и тут же почувствовала на себе чужой, осуждающий взгляд. Она повернулась. Это была служанка. Обычная служанка в теплой, осенней форме. Она стояла у стены, и буквально прожигала её взглядом.

Фэн заметил замешательство наложницы, но отреагировать на него не успел. Слуга пригласил маркиза пройти в двор, где мужчины уже собрались для разговоров, в ожидании благоприятного часа.

Женщин тоже пригласили в отдельную часть дома. В просторном дворе были расставлены кресла, расстелены циновки, установлены лёгкие беседки, чтобы хрупкие дамы могли отдохнуть и развлечься беседами.

Сюэ еще никогда не видела такого красивого двора. Фэн, конечно, не жалел средств на её капризы. Но её внутренний двор был совсем небольшим, в сравнении с княжеским. И уж тем более, не таким шикарным.

Рассмотреть пространство подробно у Сюэ не получилось. Стоило им со старой госпожой войти на территорию, как женщина снова почувствовала осуждающий взгляд. А потом еще один, и еще. Только в этот раз на неё смотрели не слуги, а благородные дамы удела.

— Матушка, почему на меня так странно смотрят?

Сюэ произнесла эти слова так тихо, что услышать их могла только свекровь.

— Соблюдай приличия, — прошипела старая госпожа и тут же замолчала.

Она тоже почувствовала осуждение. И тоже не поняла, почему на нее так смотрят. Пока не повернула голову. В этот момент всё встало на свои места. Рядом с женой гогуна стояла Мин-Сю. У старой госпожи от волнения перехватило дыхание, и она замерла на своем месте.